Дорогие пользователи и гости сайта. Нам очень нужны переводчики, редакторы и сверщики. Мы ждем именно тебя!
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

ТЕМА: Сара Пинборо - Дом смерти

Сара Пинборо - Дом смерти (обн. - 06.06.16) 15 Март 2018 11:37 #81

  • Люба
  • Люба аватар
  • Не в сети
  • Arnaera
  • Сообщений: 696
  • Спасибо получено: 958
  • Репутация: 41
Euphony, RuSa, спасибо огромное!!!


Интересно, почему у них взяли повторный анализ. :shock Ведь не может быть такого, что сюда они попали по ошибке. :57
Тоби так перенервничал из-за драки, столько всего передумал, но когда дело до неё дошло начал действовать спонтанно. :lol Мне кажется, что только так и можно было разрушить самоуверенность Джейка. :Ооо
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти (обн. - 06.06.16) 21 Март 2018 20:23 #82

  • RuSa
  • RuSa аватар
  • Не в сети
  • Редактор, Дизайнер
  • Сообщений: 255
  • Спасибо получено: 702
  • Репутация: 91
Часть 1

Ночью ясно и так холодно, что даже в теплых свитерах мы берем за стену одеяла. На мне две пары носков, а Клара под джинсы надела легинсы, и все равно, вдыхая морозный воздух, мы то и дело кашляем. Если нам и светит пообжиматься сегодня, то не раньше, чем когда вернемся в дом. Думаю я об этом много, но подождать не против. После анализа крови больше всего хочется забыть о доме и почувствовать вкус свободы. Почему-то меня даже не волнует пульсация в лице и тот факт, что глаз едва открывается. Болит зверски, зато я знаю, что жив. Не позволю постоянному страху опять затащить меня в свою пучину. Может быть, анализ крови действительно ничего не значил. Медсестра же сказала, что не нужно волноваться. Даже если соврала, все равно буду изо всех сил цепляться за ее слова. Сейчас я чувствую себя хорошо. Мне всегда хорошо рядом с Кларой. Она словно в каком-то пузыре, которым делится со мной, и в который не просочатся никакие ужасы.
Из-за одеял мы идем медленнее, но, оказавшись на пляже, со всех ног мчимся в пещеру и радостно смеемся, что вот-вот укроемся от резкого морского ветра, в котором звенит лед.
- Твою налево! Понятия не имела, что бывает так холодно, – выдыхает Клара, когда мы усаживаемся на камне, ставшим нашей ночной скамейкой. – Погодка просто дичь.
Она права. В дожде нет ничего необычного, но такого холода я не припоминаю. Для Англии погода очень странная. По крайней мере в наши дни.
Достав из карманов еду, мы закутываемся в одеяла. Честно говоря, теплее от них почти не становится, зато в одеяле мне уютнее, хотя уши буквально горят от мороза. Клара болтает о драке, говорит, что все теперь считают меня крутым, но я слушаю вполуха. Мне просто-напросто нравится вот так сидеть, прислушиваться к монотонному рокоту моря, в котором музыкой звучит голос Клары.
- Поверить не могу, что ты ударил его по лицу, - говорит она и ставит зажженную свечу у наших ног, где ее не задует за потрепанным водой камнем. – Жаль, что я не видела.
- Я решил, что другого шанса не будет.
Клара впечатлена, и меня это радует. Вообще-то, после драки все обитатели дома смотрели на меня как-то иначе. Я постоял за себя. Джейк по-прежнему вожак, но все изменилось. К счастью, наши синяки, похоже, нисколько не волновали медсестер. Думаю, им просто наплевать. Рано или поздно нас ждет смерть. Мы подрались и сами разобрались со своим дерьмом. Какой смысл устраивать нам еще больше неприятностей? Надеюсь, так оно и есть. Может быть, они знают, что с моей кровью что-то не то, и уже без толку меня наказывать. Может быть. Может быть. Может быть…
- Я знала, что он тебя не побьет. Знала, что ты дашь сдачи.
- Надеюсь, все закончилось. Последние дни были ужасными.
- Как твой глаз?
Я пожимаю плечами:
- Болит. Еле-еле открывается. Выгляжу, наверное, хуже некуда.
Клара притягивает меня к себе и целует в побитое лицо. Губы у нее мягкие, но кожа на моей физиономии натянулась и опухла, поэтому я слегка вздрагиваю.
- А по-моему, очень сексуально, - смеется Клара и, дрожа от холода, придвигается поближе.
Мне нравится, когда она говорит такие вещи. Я просовываю руку под одеяло Клары и обнимаю ее за талию. Жутко холодно, но от одного прикосновения к ней у меня встает. Ничего не могу с этим поделать. Поразительно, как девушкам удается включать и выключать сексуальность. Как они это контролируют?
- Как думаешь, сколько еще ночей до лодки? – спрашивает Клара. – Дождаться не могу, когда окажусь там, где тепло. Хочу быть русалкой из теплого океана, а не из ледяного моря.
- Вряд ли ждать придется долго. Нужно будет потренироваться с маленькой лодкой, когда не будет так холодно. Надо убедиться, что она нас выдержит.
Очень хочется рассказать Кларе о кабинете Хозяйки и о том, что скоро мы, возможно, узнаем, когда появится лодка, но нельзя. Придется рассказать об анализе крови или солгать о том, что я делал в кабинете. Ни рассказывать, ни врать я не хочу. Если расскажу, Клара будет переживать. Тогда буду переживать и я. Хочется, чтобы все оставалось как есть. Чтобы Клара не высматривала во мне симптомы. Чтобы видела во мне классного горячего парня. От этих мыслей я едва не смеюсь вслух. Наверное, сейчас я идеальная смесь того и другого – точнее где-то посередине. С классным фингалом и еще не совсем замерзший.
Как только мы съедаем бутерброды, Клара внезапно замирает.
- В чем дело? – нервно спрашиваю я.
Вдруг она что-то услышала? Вдруг кто-то пришел на пляж?
Не говоря ни слова, она роняет фольгу от бутерброда, вскакивает на ноги и подходит ко входу в пещеру.
- Что это?
Понятия не имею, о чем она говорит. Встаю и на негнущихся замерзших ногах подхожу ближе.
- Посмотри на небо! – еле слышно шепчет Клара.
И я смотрю. Прямо над горизонтом, чуть выше моря, в ночном небе танцуют зеленые сполохи. То ярче, то тусклее, огоньки вспыхивают во тьме вдоль всего края Земли, и из этих огоньков вверх тянутся тоненькие сияющие ленточки.
Мы молча беремся за руки и по гальке подходим к кромке воды.
- Как красиво! – шепчу я, и мой шепот уносит рокотом волн, но это ерунда.
Клара и без меня видит эту красоту. А небо и правда такое красивое, что в груди что-то сжимается. Не обращая внимания на холод, мы запрокидываем головы. В таком удивительном, неземном зрелище царапающее шею жесткое одеяло кажется чересчур приземленным.
Не знаю, сколько мы так стоим, держась за руки и любуясь небесами. Наши глаза широко распахнуты, а рты приоткрыты. Над первой вспыхивает вторая зеленая полоса, обрамленная ярким фиолетовым свечением, которое расплывается во вселенной, как расплываются чернила на бумаге. Сквозь танцующие цветные вспышки то тут, то там проглядывают звезды, словно их тоже заворожило удивительное зрелище. Нас так захватило, что проходит не меньше получаса, прежде чем мы с Кларой смотрим друг на друга.
- Волшебство какое-то, - говорит она.
Я с ней согласен. Вся магия и все чудеса вселенной собрались здесь и сейчас только для нас двоих. Я крепче сжимаю ладонь Клары, и цвета в небе постепенно растворяются, превращаясь в обычную ночь. Представление подходит к концу. С бешеным восторгом я наслаждаюсь последними зелеными вспышками, пока нас вновь не окутывает тьма, украшенная отражениями звезд на блестящей поверхности черного моря.
- Как можно чего-то бояться, когда в мире столько прекрасного? – тихо спрашивает Клара, все еще глядя в небо. – В природе столько красоты! Зачем же ее бояться?
Только сейчас я замечаю печаль в ее взгляде. Иногда и Клару настигает страх. Ее жизнерадостность продиктована страхом перед лицом смерти. Пусть Клара не тонет в страхе, как тону я, но он таится прямо в ней.
- У русалок вечеринка, - говорю я.
- В смысле?
Клара смотрит на меня огромными сияющими глазами. Печаль исчезает так же быстро, как пришла.
- Где-то под водой русалки празднуют какое-то очень важное событие. Вот почему в небе были огни. Это волшебный фейерверк для русалок.
Клара улыбается. Ей понравилось мое объяснение.
- Я замерз, как черт знает кто, - говорю я и пытаюсь сдвинуть ноги, превратившиеся в ледяные колоды.
Носки промокли. Видимо, был прилив. Значит, скоро взойдет солнце.
- Я тоже. Пора возвращаться.
Мы забираем из пещеры свечу и бредем к дороге, закутавшись в одеяла и обнимая друг друга. Идти неудобно, поэтому мы постоянно спотыкаемся и смеемся. Голова Клары нечаянно бьется о мою, и я вздрагиваю.
- Наверное, твоему лицу досталось от русалочьей магии, - усмехается Клара. – Под глазом точно такие же цвета.
Вернувшись в дом, мы поднимаемся по лестнице. Вдруг Клара поворачивается, долго-долго смотрит на меня и говорит:
- Это было удивительно, правда?
В ответ я киваю. Не умею вести такие разговоры, но хорошо понимаю, о чем речь.
- Вообще все удивительно. Нужно это запомнить.
Она поднимается на цыпочки и целует меня. Неужели она намекает, что мы скоро сделаем «это»? Знаю, не должен я думать о таком после увиденного на пляже. Клара говорила о чем-то духовном. Но удержаться не могу. Ужасно хочется сделать «это» с ней, даже если я облажаюсь. Еще сильнее хочется сейчас, после повторного анализа. В мире куда больше тайн и загадок, чем та одна, что мы видели в небе.
Поцелуй становится отчаяннее. Клара засовывает мою и без того жадную руку себе под свитер, а сама впервые за все время гладит меня по ширинке. Кажется, я вот-вот взорвусь. Несколько секунд спустя Клара с улыбкой отстраняется. Мы оба тяжело дышим. В глазах у меня потемнело, как после удара Джейка, но на этот раз пульсирует вовсе не лицо.
- Светает, - вздыхает она.
Наше время подошло к концу. Клара снова меня целует, и этот поцелуй короткий и сладкий.
- Спокойной ночи, Король Русалок, - шепчет она и убегает к себе спальню, растворяясь во тьме.


- Может, нам всем дорога наверх, - говорит Том. Он лежит на своей кровати, засунув руки под голову и скрестив ноги, и пялится в потолок. – Может, другого не дано.
Я кошусь на Луиса, который копошится в мешке с туалетными принадлежностями, и мы вместе переживаем приступ парализующего страха. После визита в кабинет Хозяйки лазарет стал чем-то настоящим. Ни Клара, ни северное сияние, ни наша пещера с планом побега не спасают от мгновений, когда от одних только мыслей о лазарете выворачивает наизнанку. Насколько я знаю, никто не сдавал анализ крови заново. Хотя, возможно, кто-то и сдавал, но молчит об этом, как молчим мы с Луисом. Вот только я сомневаюсь. Двое могут хранить секрет. Если бы таких людей было больше, мы бы что-нибудь услышали. Кто-нибудь наверняка бы проговорился. А это значит, что скорее всего мы с Луисом такие одни, а с нашей кровью что-то не так, что бы там ни говорила медсестра. Люди всегда говорят «не нужно волноваться», даже если поводов для беспокойства хоть отбавляй.
- Я бы не возражал, - отзывается Уилл. – Тогда мы все были бы вместе. Наверное, будь мы все вместе, я б так не боялся. – Сегодня его лицо отражает все переживания, и он кажется еще младше, чем обычно. – Меня вот пугает как раз то, что я буду совсем один. – На секунду он замолкает. – Жаль, что мамам не разрешают приехать.
- Может, закончим этот разговор? – цежу я, притворяясь, будто мне скучно.
На самом деле сердце несется вскачь, а кожа стала липкой. «Говорят, кровь прямо из глаз брызжет». Жаль, что Уилл хоть иногда не может держать язык за зубами.
- Пришел бы ты в церковь, - встревает Эшли и смотрит на Уилла, продолжая складывать на стуле джемпер и джинсы. – С Богом одиночество тебе не грозит.
Уилл обалдело смотрит на него, а потом вдруг громко смеется:
- Не до такой степени мне страшно.
Я тоже смеюсь. Мы с Томом и Луисом переглядываемся и посылаем Эшли обратно в скорлупу невидимости. Большую часть времени все мы делаем вид, будто его вообще нет, и это идет на пользу всем сразу.
- Ноги никак не согреются, - бормочет себе под нос Уилл. – Буду спать в носках. В такую погоду нам должны давать дополнительные одеяла. Может, завтра найду ту добрую медсестру и попрошу у нее.
- Странно ведь, правда? – Луис уже залезает в постель. – Не знал, что у нас на севере так холодно.
Лично мне не холодно. Наверное, после ночных прогулок с Кларой выработалась привычка. Как бы ни было холодно в доме, это не идет ни в какое сравнение с ледяными дождями у моря.
- Все равно хочу знать, куда они свалили, - ворчит Том. – Чем нам теперь по утрам заниматься?
После обеда учителя уехали. Нас отправили по спальням, и мы через окно смотрели, как учителя, у каждого из которых было по одной сумке в руках, залезают в фургоны без окон. Все они болтали и смеялись, а у меня болело сердце. Они уезжали. Возвращались к своей прошлой жизни. Залезая в машины, они даже не оглядывались на дом. За полдником Хозяйка бродила между столами, но ни слова не сказала, хотя в столовой все шептались об уехавших учителях. О нашей с Джейком драке все забыли. Мысли каждого занимали учителя и попытки выяснить, что значит их отъезд.
- По-моему, кое-кто из медсестер тоже уехал, - задумчиво замечает Луис. – Учителей здесь было не так много. Наверное, среди них были медсестры в личной одежде.
Представить не могу, чтобы у медсестер была собственная одежда. В моем воображении их штампуют на какой-нибудь фабрике прямо в отутюженной униформе, с бесстрастными лицами и часами вместе сердец. Не люди они, и все тут. За исключением, может быть, той медсестры, что с нами разговаривала.
Каким-то чудом удается выбросить эти мысли из головы. Я думаю только о Кларе и о том, как она ко мне прикасалась прошлой ночью. Честно говоря, чтобы думать только об этом, никаких усилий прилагать не требуется. Клара весь день у меня в голове. Если я не мочусь в штаны от страха из-за мыслей о лазарете, то думаю о ней. Хотя даже в такие моменты все равно все мысли заняты ею одной. Будет ли она встречаться с Джейком, когда меня не станет? Не могу представить ее с кем-то другим. Не могу себя представить с другой девушкой. И совершенно не представляю дом без Клары.
С витаминами приходит молодая медсестра. Та самая, в которой я вижу человека. Но после повторного анализа мне в ее присутствии не по себе. Она раздает нам маленькие бумажные стаканчики с таблетками, и мне кажется, что в улыбке, которую она дарит мне и Луису, сквозит жалость. В глаза ей я не сморю. Вдруг испугаюсь того, что там увижу. Хочу, чтобы было темно. Хочу побыть с Кларой. Молча сую таблетку под губу, глотаю воду и радуюсь, что медсестра не задерживается рядом со мной.
- Почему учителя уехали? – неожиданно спрашивает Уилл, забирая свой стаканчик с подноса. – Все ведь уехали. Случится что-то плохое?
Даже Том садится и пялится на Уилла. Мы с медсестрами никогда не разговариваем. Вид у Уилла жалкий, и только теперь я осознаю, как он переживает. Как крепко сжал его в тисках страх.
- Нет, конечно, - мягким тоном отвечает медсестра. – Скоро погода ухудшится, а у них смена закончилась. Очень скоро приедут новые учителя. Старые уехали чуть раньше, чтобы шторм не помешал им добраться домой. Некоторые медсестры тоже уехали. – Она тепло улыбается и ерошит Уиллу волосы. – Новые приедут через пару дней. Представь, что у вас начались короткие каникулы.
- А вы почему не уехали? – спрашивает Уилл.
- Не захотела. А теперь укладывайся поудобнее и засыпай.
В этот момент она будто олицетворяет собой всех наших мам, вместе взятых, потому что дарит нам заботу, и кажется, что рядом с ней все не так уж плохо. Медсестра ничего больше не говорит и выключает свет. Оказывается, не я один смотрю на то место, где она только что стояла. В темноте вижу, как Уилл гладит себя по волосам там, где она его потрепала. Такая ерунда! Но такая важная…
Мы все лежим в темноте и молчим.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Cerera, Люба, Триадочка, Natala

Сара Пинборо - Дом смерти (обн. - 06.06.16) 24 Март 2018 20:14 #83

  • Люба
  • Люба аватар
  • Не в сети
  • Arnaera
  • Сообщений: 696
  • Спасибо получено: 958
  • Репутация: 41
Euphony, RuSa, спасибо огромное!!!


Надо же, незначительная для многих детей ласка, а какой эффект она производит на них. sorry1
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти (обн. - 06.06.16) 24 Март 2018 23:08 #84

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 883
  • Спасибо получено: 1956
  • Репутация: 108
Клара показала Тоби, что есть звезды, мир - безграничен, а болезнь не мешает увидеть и почувствовать красоту, величие бесконечности, которую через сердце увидишь глазами.
Девочки, спасибо. : rose
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти (обн. - 06.06.16) 26 Март 2018 20:24 #85

  • RuSa
  • RuSa аватар
  • Не в сети
  • Редактор, Дизайнер
  • Сообщений: 255
  • Спасибо получено: 702
  • Репутация: 91
Часть 2

- Я хочу увидеть рисунок Гарриет, - говорит Клара.
Мы в комнате отдыха, где я перебираю пластинки. За стену сегодня не пойдем. Слишком холодно. И я рассказал Кларе, что медсестра говорила о шторме. Мы ходили к могиле Джорджи и чуть-чуть поговорили с ним. Но даже без ветра воздух казался таким ледяным, что больно было дышать. Мы уже полчаса как вернулись в дом, а я до сих пор дрожу.
- Тот, что в церкви? – уточняю я. – Это же прямо у крыла медсестер.
- Они спят. Да и большинство из них уехали. Как знать, может быть, сейчас нас больше, чем их, - улыбается Клара. – Мы могли бы разжечь революцию и захватить дом!
- Ага, и стать подданными короля Джейка, - отзываюсь я.
- Ну, может быть, идея не самая лучшая.
До сих пор Клара сидела на диване, но вдруг одним плавным движением оказывается на ногах. Ей-богу, она меня завораживает. Все в ней кажется загадочным и таинственным. Тело, разум, форма ладони, когда она лежит в моей руке. Почему девушки так похожи, но при этом настолько отличаются друг от друга?
- Ну давай же! Пойдем посмотрим. Элеонора говорит, рисунок очень красивый. Гарриет весь день над ним трудилась.
Дом стонет и скрипит, пока мы, держась за руки, крадемся вверх по лестнице. В какой-то момент я начал представлять, что дом по ночам становится нашим другом. После Эллори столько всего произошло, что я почти забыл, какие звуки издает лифт. Дом похож на старый галеон, и по ночам вся его команда – это мы с Кларой. По крайней мере мне нравится так думать. Если бы я оказался ночью в таком месте, когда был еще ребенком, то перепугался бы до смерти. Но теперь-то я знаю, что призраков не бывает. Если бы где-то и обитали привидения, то уж точно в доме смерти. Правда, на чердаке здесь водятся чудовища, которые выходят по ночам, но они очень даже похожи на людей. Вообще-то, было бы неплохо встретить настоящего призрака. Так могла бы появиться надежда, что после смерти что-то есть.
Как только мы открываем дверь в церковь, я внутренне встаю на дыбы. Не хочу здесь находиться. Во-первых, слишком близко к медсестрам, а во-вторых, я практически чую в прохладном воздухе запах самодовольства Эшли. С тех пор, как мы были здесь в первый раз, стульев стало больше. Но теперь они стоят не рядами, а полукругом, огибая стол, который, видимо, служит здесь алтарем.
Стены увешаны плакатами. Как только я замечаю, что написано на цветной бумаге, сердце в груди сжимается. Там имена тех, кто исчез в лазарете. Я читаю, и желудок подпрыгивает в горло. Почерки разные. Писали точно не Эшли с Гарриет.
- Только посмотри на это дерьмо! – шепчу я.

«Генри.
Он любил научную фантастику и компьютерные игры.
У него был кролик по кличке Мейсон.
Он скучал по маме».

Линии каракулей слегка тянутся вверх. Рядом хреновый рисунок в виде кролика. А ниже подписано:

«Отныне Господь его пастырь, и он ни в чем не будет нуждаться».

Рядом еще один плакат:

«Эллори.
О лучшем брате нельзя и мечтать.
Признанный спортсмен графства.
Он всегда улыбался и рассказывал анекдоты, как рок-звезда».

И ниже:
«Вечная память».

Снова и снова я вижу имена, которые вызывают воспоминания о первых днях и людях, которых я так никогда и не узнал по-настоящему. Эрик, Джулиан, Мак, Кристофер. Под каждым именем – крошечный кусочек из жизни, записанный выжившими соседями по спальням.
- Прямо как надгробия, только без дат рождения и смерти.
Какой смысл всех их помнить? Зачем напоминать самим себе, почему мы здесь?
- Даты и возраст не имеют значения, - тихо говорит Клара. – Это всего лишь цифры.
Вместо свечи, которую мы украли, стоят несколько других. Клара зажигает все сразу. Мерцающие желтые язычки пламени создают тени, в которых танцуют имена мертвых. Внезапно мне становится очень грустно, и я еще сильнее злюсь на Эшли.
- Смотри. – Клара берет меня за руку.
В комнате три окна, но одно, посередине стены, арочное и больше других. Мы стоим и смотрим на центральное окно. Не знаю, чего я ждал. Может быть, Иисуса на кресте. Или чего-то похожего. Но в свете свечей на стекле проступают яркие краски. Представляю, как все это светится днем.
- Ну разве не красиво? – вздыхает Клара.
В голубом небе сияет огромное солнце. На заднем плане виднеется дом, а на переднем в солнечных лучах держатся за руки улыбающиеся дети. Они купаются в тепле, и их лица полны восторга и радости. Внизу темно-серыми печатными буквами подписано «Дети Господни не одиноки. Мы – семья».
- Идиотизм, - цежу я. Рисунок красивый, но к реальности не имеет никакого отношения. Никто так не воспринимает дом. – Все одиноки. Все боятся. И ничто не спасло имена на стене. Не припоминаю, чтобы кто-нибудь пытался помочь Генри или Эллори.
- Мы с тобой не одиноки, - возражает Клара. – Мне нравится, что о них помнят. Кто-то же должен.
Она все еще смотрит на разрисованное окно.
- Ты же не начинаешь верить во все это дерьмо? – спрашиваю я.
- Нет, - улыбается она и задумчиво качает головой. – Ни капельки. Но меня не бесит церковь, и не бесят те, кто сюда ходит. Если так они меньше боятся, то какой от этого вред? Мы с тобой, например, есть друг у друга. Каждому что-то нужно.
- Если бы не ты, я бы предпочел справляться со страхом один на один.
- У меня такое чувство, что я всю жизнь была одна. Старалась завоевать одобрение других людей, из кожи вон лезла, лишь бы никого не подвести. – Клара смотрит на меня. – Я рада, что оказалась здесь. Иначе мы бы не познакомились. Я бы не узнала о русалках и не увидела огни в небе.
- Ты же несерьезно, да? – полусмеюсь я.
Не может она всерьез говорить такие вещи. Как бы сильно я ее ни любил, но даже думать о таком не могу.
- Мы сбежим и проживем остаток жизни на теплом солнечном пляже. И будем улыбаться каждый день. А это уж точно, черт возьми, куда лучше того, что спланировали для меня родители. По их задумке, я бы вышла замуж за какого-нибудь молодого чинушу, произвела на свет пару-тройку детей и превратилась в копию своей бедной и несчастной матери.
- Сегодня, наверное, приходила лодка за учителями. А мы пропустили.
Я пытаюсь представить, что незнаком с Кларой, и не могу. Мне в прямом смысле слова больно. Я уже не представляю нас порознь и все же не могу заставить себя радоваться тому, что попал сюда. Ненавижу свой страх перед грядущей неизбежной пустотой. Зато я хоть не похож на Эшли и не притворяюсь, будто мне не страшно.
- Продукты явно не привезли. Так что еще одна лодка наверняка будет скоро.
Клара права. В мыслях всплывает кабинет Хозяйки.
- Может быть, я нашел способ узнать, когда будет доставка.
- Правда?
Глаза Клары сияют. Пусть она рада, что мы встретились, но оставаться здесь под постоянным давлением лазарета над головой ей хочется не больше, чем мне.
- Может быть. Нужно время, чтобы все выяснить.
- У тебя появились от меня секреты?
Клара игриво подается ближе. Вот только в моем внезапном возбужденном волнении словно провернули нож повторного анализа. Вместо ответа я целую Клару, а вокруг нас, будто звезды, мерцают свечи. Мы целуемся долго-долго, пока Клара не отстраняется.
- В чем дело? – спрашиваю я.
- Мы же в церкви.
- Мы в обыкновенной комнате. – Голова кружится, все тело болит. Одно прикосновение Клары – и я весь горю. – Сомневаюсь, что выдуманный бог может наказать нас за поцелуи в комнате.
- Я вовсе не об этом, дурачок, - говорит она и снова меня целует.
- А о чем?
- Раз уж мы в церкви, давай поженимся.
Я громко смеюсь:
- Священника что-то не видно, а тебе еще шестнадцати нет.
- Возраст не имеет значения, - повторяет Клара и вдруг становится серьезной. – К тому же, здесь красиво.
Я осматриваюсь по сторонам. Если забыть об Эшли, то, наверное, тут и правда красиво. Думаю о Генри, об Эллори, об остальных. О жизнях, которые закончились. Но мы сейчас здесь, и мы живы.
- Пока смерть не разлучит нас, - тихо говорю я.
- Нет, - улыбается Клара и качает головой. – Навеки. Ты и я.
Навеки. Жизнь до Клары теперь кажется сном. Джули Маккендрик, Билли, приезд в этот дом – все, что было до Клары, меркнет и покрывается серой дымкой. Прошлое стало серым, будущее по-прежнему тонет во мраке, но здесь и сейчас все яркое и четкое.
- Клара, ты выйдешь за меня?
Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
От улыбки веснушки становятся ярче.
- Да.
- У меня кольца нет.
- Нам оно и не нужно. У нас не такая свадьба. Купим дешевое серебряное колечко у продавца фенечек на пляже в Индии.
- Так мы в Индию отправимся?
- Почему бы и нет? Весь мир у наших ног.
- Ну и как мы поженимся?
Чувствую себя полным кретином. Еще и в жар бросило. Речи толкать – точно не мое. Ну и что я должен сказать в качестве свадебной клятвы? Мне в жизни не выразить словами все, что я чувствую. Да и нет, наверное, таких слов.
Клара стелет на полу два одеяла.
- Не так, как принято. – На ее щеках вспыхивает румянец. – Может быть, мы могли бы пожениться так, как задумано природой.
Она поворачивается ко мне, и я вижу, что она нервничает не меньше, чем я. Еще и смущается.
- Ясно, - говорю я, как охрипшая ворона.
Все вены в теле гудят от прилива крови. Даже сглотнуть не получается.
- Если, конечно, ты не против. Но если не хочешь…
- Хочу. – Я в ужасе, конечно, но в том, что хочу, уверен на все сто.
- Не хочу умирать, не попробовав, - шепчет Клара и подходит ближе.
Мы оба так дрожим, что наверняка пламя свечей колеблется из-за нас.
- И это должен быть ты. С тобой все должно быть по-особенному.
Моя девочка-русалка смотрит прямо на меня. Сердце переполняется и вот-вот лопнет. Кажется, поразительные сполохи, что мы видели в небе, сейчас горят во мне. Я взволнован, испуган и стою на краю пропасти… в шаге от прыжка в неизведанное.


- Больно было? – спрашиваю я, когда все закончилось.
Мы лежим в обнимку на одеялах.
Кожа Клары кажется мягкой и нежной, не то, что моя.
- Нет. Я и не думала, что будет больно. Совсем не боялась.
Она целует меня в грудь, а я до сих пор не отошел от случившегося. Теперь все выглядит как-то иначе. Теперь мы люди, которые занимались «этим». Странные ощущения. Не настолько странные, чтобы перевернуть мир с ног на голову, как мне всегда представлялось, но сейчас кажется, что я стал взрослее. Мы больше не дети. Что-то в нас изменилось. Мы все еще мы, но уже совсем другие.
- Тебе было хорошо?
Вопрос Клары застает меня врасплох. Она произнесла вслух те самые слова, которые я изо всех сил старался не произносить. Все случилось очень быстро, и Кларе пришлось помогать мне на каждом шагу. Зато у меня в голове все время горел страх, что, не дай бог, упадет, да еще и постоянно одолевали мысли о том, что, черт возьми, я должен сделать, чтобы Кларе понравилось. Я прекрасно понимаю, случившееся не прошло на ура, но это стало самым потрясающим, хоть и странным, опытом за всю мою жизнь.
- Хорошо? Лучше, чем хорошо. Это было потрясающе! – На миг я замолкаю. – В следующий раз будем знать, что делать.
Клара смеется, а потом вдруг вздыхает:
- Такое чувство, что во мне что-то изменилось.
- Ага, такая же фигня.
- Но ведь это приятное чувство, правда?
- Очень.
Я смотрю на свечи, которые почти догорели. Они словно улыбаются нам и бумажным надгробиям на стенах.
- Я люблю тебя, Тоби, - еле слышно говорит Клара.
- Я тоже тебя люблю, Клара.
На самом деле я люблю ее так сильно, что кажется, сердце вот-вот разлетится на куски.
В конце концов мы встаем. Смеемся, целуемся, надеваем ночную одежду, а потом складываем одеяла и одну за другой задуваем свечи. Не хочу уходить от Клары. Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.
- Смотри! – вдруг говорит Клара. – Смотри, что за окном!
Я смотрю и не верю собственным глазам. Мы стоим у обычного окна, позабыв от восхищения о солнце, нарисованном на окне рядом. А на улице с неба падают и кружатся белые хлопья.
- Снег! – удивленно вздыхает Клара. – Настоящий снег…
- Вот только в Англии не бывает снега. – В голове не укладывается, ей-богу. – Давно не бывает.
- Больше ста лет не было. Так нам в школе говорили. – Голос Клары едва ли громче шепота. Миг спустя она крепко сжимает мою ладонь. – Разве не чудесно? Как будто природа сделала нам подарок на свадьбу.
Я не могу выдавить ни слова. Мы стоим в темноте и смотрим, как снаружи дома у нас на глазах меняется мир. Снег тихий, не такой, как дождь. Он летит к земле, словно ему любопытно, а не бьет по ней сердито, как тяжелые капли. Снежинки падают на окно, прилипают к стеклу на несколько секунд и лишь потом тают.
Всю последнюю неделю происходили сплошные чудеса. От радости хочется плакать. Плевать, что мне шестнадцать и я понятия не имею, о чем плакать, но хочется, хоть убей.
- Теперь все наладится, - говорит Клара. – Я это точно знаю.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Cerera, Люба, Триадочка, Natala, Ludmilka

Сара Пинборо - Дом смерти (обн. - 06.06.16) 27 Март 2018 12:59 #86

  • Ludmilka
  • Ludmilka аватар
  • Не в сети
  • Simila
  • Сообщений: 57
  • Спасибо получено: 130
  • Репутация: 7
Спасибо
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти 02 Апр 2018 20:42 #87

  • RuSa
  • RuSa аватар
  • Не в сети
  • Редактор, Дизайнер
  • Сообщений: 255
  • Спасибо получено: 702
  • Репутация: 91
Часть 1


Прямо мне в лицо попадает снежок, и фингал словно оживает вспышкой боли.
- Прости! – кричит Клара и громко хохочет, услышав, что я визжу, как девчонка.
Руки замерзли. Вместо варежек я напялил носки, которые насквозь промокли, но мне до лампочки.
Сад переполнен жизнью, шумом и смехом. Клара была права. Из-за снега все стало намного лучше. Причем с той самой секунды, как звонок разбудил весь дом.
Первым снег увидел Луис, когда потягивался и зевал в постели. Учитывая, насколько невероятный у него мозг, все, что смог сделать гений, - это снова и снова тыкать пальцем в окно и кричать «Смотрите! Смотрите!», пока все не проснулись и не увидели, из-за чего весь сыр-бор. К тому моменту радостные крики раздавались из всех спален. Я, само собой, не удивился. Снег шел до самого рассвета, и теперь на земле его целая куча, а кое-где еще кружат крошечные снежинки.
Уилл, который еще вчера жаловался на замерзшие ноги, стоял у окна в молчаливом восторге, и лицо его выражало смесь надежды, радости и недоумения. В тот миг он не думал ни о маме, ни о крови, которая пойдет из глаз, ни о том, как играть в шахматы. Он вообще ни о чем не думал, а снова стал самым обыкновенным десятилетним мальчишкой. Глядя на него, я широко улыбался. Так широко, что лицо чуть не треснуло.
- Нарния! – в конце концов выдохнул он. – У нас в саду Нарния!
За завтраком мы видели всего двух медсестер. Луис был прав. Почти все они уехали вместе с учителями. Но даже у них сияли глаза, хотя медсестры и не улыбались. Столовая наполнилась энергией, которой я не ощущал даже в первый день. Тогда всеми владела потрескивающая нервозность. А сегодня в столовке витал чистейший восторг. Никто из обитателей дома, включая медсестер и Хозяйку, никогда не видел снега. Если уж Клара, у которой отец чиновник, и которая повидала мир, не видела снега, то остальные и подавно не видели. Буквально в каждом кипело и бурлило радостное волнение. В каждом, кроме Хозяйки. Та, как всегда, была безразличной, словно труп, когда стояла в дверях и объявляла, что после завтрака мы можем выйти погулять, если хотим. И что в комнате отдыха нас ждут лишние куртки и свитера. В ее словах не было ни намека на доброту. Наверное, она решила, что нас проще отпустить, чем держать взаперти. Особенно учитывая, что медсестер осталось всего ничего.
Пока все кричали, свистели и запихивали остатки тостов в рот, я смотрел на Хозяйку и ждал, когда же ее глаза заметят нас с Луисом. Но так и не дождался. Может, оно и к лучшему. Может, волноваться действительно не нужно. Я решил, что сегодня думать о повторном анализе не буду. Тем более после того, что случилось у нас с Кларой прошлой ночью. Да еще и этот снег… Все слишком хорошо.
Все мы выглядим смешно в одежде, которая почти никому не подходит по размеру, но никого это не волнует. Даже Джейка. Снег под ногами хрустит. За ночь насыпало с полметра, если не больше, и все вокруг стало ярко-белым. Мы словно сошли с рождественской открытки. Кучка детей, резвящихся на заснеженной земле. Кто-то уже слепил трех снеговиков, и теперь Луис, Уилл и Элеонора пытаются сорвать с деревьев ветки, чтобы приделать руки к бочкообразным телам.
- Не эту! – говорит Клара и мчится им на помощь. – Вон ту, повыше. У нее на конце как будто пальцы. Я могу достать!
Я жду, когда она вернется ко мне, а тем временем вдыхаю обжигающий морозный воздух и осматриваюсь по сторонам. У качелей Том с небольшой группой мальчишек безуспешно пытается построить иглу, но хрупкое сооружение постоянно осыпается. Повсюду летают снежки – дети всех возрастов из всех спален играют в войнушку. Даже Дэниел, в которого при перекрестном огне попал снежок рыжего пацана из восьмой спальни, весело смеется, и на толстых щеках появляются ямочки.
В стороне молча стоит Эшли и с блаженной улыбкой наблюдает за происходящим. Сзади незаметно подкрадывается Гарриет и запихивает пригоршню снега ему за воротник. От шока Эшли чуть из собственной шкуры не выскакивает.
Гарриет заливисто смеется, а Эшли бросается за ней. Ее лицо сияет, и я вдруг понимаю, что она вовсе не невзрачная. Она из тех девочек, что со временем внезапно становятся красавицами. Просто еще не расцвела. А еще до меня доходит, что в доме влюблены не только мы с Кларой. Не знаю, видит ли это Эшли, но я-то точно вижу. Гарриет сияет из-за него.
- Что ж, мы хотя бы дожили до этого дня.
Я и не заметил, как подошел Луис, и даже подскакиваю от неожиданности.
- Ну, знаешь, если у нас плохие анализы… - продолжает он, и дыхание вырывается изо рта гения туманными клочками. – Мы хотя бы снег увидели.
- С нашими анализами все путем, - отзываюсь я, - а с прошлыми скорее всего что-то напортачили. Помнишь, что сказала медсестра? Волноваться не нужно. Как по мне, на лгунью она не похожа. К тому же, я чувствую себя прекрасно. А ты?
- Наверное. – Он смотрит под ноги на снег. – Просто постоянно об этом думаю.
- Ну так прекрати думать, иначе свихнешься к чертовой матери. – Лично я думать об этом не хочу. Не хочу думать, что потеряю всю эту красоту и оставлю Клару одну. – Сейчас мы живы. Остальное не важно.
В голове не укладывается, как все это может продолжаться уже без меня.
Луис кивает, но переубедить его мне явно не удалось. Может быть, ему намного страшнее, потому что он умный, хотя я сомневаюсь. Думаю, перед страхом мы все равны, только по-разному это демонстрируем. Я ушел в себя, Джейк стал еще заносчивее, а Эшли спрятался за своей церковью, где может притворяться, будто ничего не боится. Но он сам себя обманывает. Держу пари, если у него брызнет кровь из глаз, он будет плакать, как плакал Генри.
- Надо в Нарнию поиграть. – За Луисом хвостиком повсюду ходит Уилл. – Клара могла бы быть королевой.
- Мы из такого дерьма уже выросли, - говорю я. – А вы с Элеонорой поиграйте, если хотите.
Когда я смотрю на Уилла и Луиса, мне не по себе от того, что мы с Кларой собираемся сбежать. Я за них переживаю и точно знаю, что они расстроятся. Мне придется их бросить, но взять с собой кого-то еще мы не можем. К тому же, я им не отец. А они хотя бы есть друг у друга.
Уилл пожимает плечами и шмыгает носом:
- Никак не могу закончить снеговика. Два пальца онемели.
Он показывает нам покрасневшие маленькие ладони.
- Вот, держи, - говорит Луис и достает из куртки пару запасных носков, толстых и шерстяных. – Надень, согреешься.
- Классно же, что снег пошел? – улыбается Уилл, натягивая носки на руки. – Разве нет?
- Ага, классно, - соглашается Луис.
- Эй, Тоби!
Мою улыбку как ветром сдуло. Я поворачиваюсь и смотрю в другой конец сада. Звал меня Джейк.
- Седьмая спальня против четвертой! В снежки!
Глубокий голос Джейка перекрикивает взволнованный шум и гам, и в саду воцаряется странная снежная тишина. Все замирают в ожидании того, как все обернется. На меня нервно смотрят Луис и Уилл, а я улыбаюсь. Джейк протягивает мне оливковую ветвь, и я ее приму.
- Мы вас в два счета размажем! – кричу я в ответ.
- Я играю за их команду! – Клара прыгает по снегу, словно живое воплощение энергии и веселья.
- Ну все! Держись!
Шуточная война между двумя спальнями перерастает в массовое снежное побоище. К обеденному звонку мы все в курсе, каково это – получить снежком в глаз, в ухо или в нос. Кожа у всех горит, ушибы щиплет, но все мы хохочем до слез. Мы больше не разделены на спальни, не смотрим друг на друга с подозрением. Больше нет негласных границ. Для всей этой ерунды день слишком замечательный. Это не просто лучший день в доме. Наверное, это лучший день в жизни каждого из нас.


После обеда к нам заявляется Джейк и выкладывает свой план. Отводит меня, Клару и Тома в угол возле комнаты отдыха. В доме тихо. Все ищут сухую одежду, чтобы снова пойти во двор, но на всякий случай Джейк поставил в обоих концах коридора Элби и Дэниела. У меня такое чувство, будто мы попали в старый фильм про тюрьму.
- Я подумываю вломиться в комнату одного из учителей, - тихо говорит Джейк. – Того старикана, который вечно куревом вонял. Посмотрим, есть ли там бухло. Перед отбоем можно было бы закатить вечеринку.
- Когда? – уточняю я и чувствую, как разгоняется сердце. – И как? Если выбить дверь, все поймут, что это наших рук дело.
- Ерунда. Дом старый, чувак. Вскрыть внутренние замки – раз плюнуть. – Джейк смотрит на Клару. – Если, конечно, у тебя найдется пара шпилек.
- У Гарриет точно есть. Я могу взять у нее.
- Две штуки. Мне нужны две.
Клара кивает.
- Ты серьезно в курсе, как это делается? – интересуюсь я. – В колонии, что ли, нахватался?
Джейк закатывает глаза:
- Раньше. Это в сто раз легче, чем вскрывать тачки, а мне и такое по зубам.
Не знаю, врет ли он о машинах, но правду мы уже вряд ли выясним, так что я решаю поверить ему на слово.
- Ну так как? Вы с нами? – спрашивает Джейк. – Наша спальня и ваша. Кроме религиозных уродов, само собой. – Он косится по сторонам. – И еще Клара. Больше никого не берем. А если кто узнает, головы всем поотрываю.
- Мы никому не скажем, - говорит Клара.
Мы с ней знаем, как хранить секреты, гораздо лучше, чем Джейк может себе представить.
- Мне понадобятся люди на стреме. Ты, Тоби, присмотришь за кабинетом Хозяйки. После полдника она всегда пару часов сидит там. Если выйдет, дашь мне знать. Можно сговориться о сигнальных свистках.
- Лады.
Пару секунд я раздумываю, не пытается ли Джейк над нами подшутить, но решаю, что вряд ли. Слишком уж он серьезен. Плюс нам всем необходимо перемирие. В доме и без ругани паршиво. Внезапно я вспоминаю о расписании лодки в кабинете Хозяйки.
- Научишь меня взламывать замки?
- На кой тебе? – подозрительно щурится Джейк.
- Да просто так. Подумал, было бы круто уметь. Всегда хотел знать, как люди творят такое дерьмо.
- Может быть, - отвечает он. – Потом.
Я не давлю. Не нужно ему знать, насколько это важно.


Уиллу и Луису я ничего не рассказываю, пока весь план не приходит в действие. Скорее всего они бы никому не проговорились, но любое волнение сразу отражается на их лицах. Клара ловит их наверху лестницы, а я занимаю позицию в коридоре, сразу за углом от двери в кабинет Хозяйки. Выйти так, чтобы я не заметил, она точно не сможет.
Из библиотеки я прихватил древний ежегодник детских комиксов еще с тех времен, когда снег в Англии считался нормой, и теперь сижу на подушке из комнаты отдыха, прислонившись спиной к длинной батарее. Листаю пожелтевшие страницы, но толком не читаю. Там что-то о мальчике с бешеной собакой, которая вечно влипает в неприятности, и о ребенке богатеньких родителей, у которого на шее галстук-бабочка. После утренних игрищ на морозе от тепла за спиной клонит в сон, и мне с трудом удается держать глаза открытыми. Как вдруг слышатся шаги вниз по лестнице. Я тут же настораживаюсь и вижу, как медсестра, которую я уже начал называть «нашей», спешит в кабинет Хозяйки. В руке у нее какая-то бумажка, а на лице нет ни намека на доброту, которую мы видели раньше. Наоборот, ее зубы крепко сжаты, а в глазах горит непоколебимая решимость.
Оказавшись за углом, она громко колотит в дверь, и у меня замирает сердце. А медсестра начинает говорить, как только ей открывают:
- Я получила результаты. Такие же, как и в прошлый раз. Нам нужно обсудить, что делать дальше.
Хозяйка что-то тихо бурчит, и обе скрываются в кабинете. Спать больше ни капельки не хочется. Результаты, о которых говорила медсестра, наверняка мои и Луиса. Что с нами не так? Что они с нами сделают? Я прислоняюсь затылком к стене. Хочется плакать. Сгусток страха разрастается и давит на мочевой пузырь, стискивая кишки.
Сквозь стену слышны голоса, и я прилипаю к ней ухом. Я бы боялся намного меньше, если бы знал, что происходит. По крайней мере именно так я говорю сам себе.
Голос Хозяйки – всего лишь невнятное бормотание. Представить не могу, чтобы она когда-нибудь прикрикнула. Зато медсестра явно на грани. Она храбрее, чем кажется на первый взгляд. Как вообще можно сердиться, глядя в лицо Хозяйки? Короче говоря, я прислушиваюсь, и мне удается различить отдельные фразы.
«Они должны знать».
«Но мы ведь обязаны что-то сделать! Что вы планируете предпринять?»
«Если не вы, то я».
Между выкриками медсестры слышен спокойный голос Хозяйки, словно на огонь плещут водой. В конце концов медсестра затихает. Щелкает дверь.
Я вжимаюсь в стену, а медсестра проходит мимо меня обратно наверх, но уже без бумажки. Я не хочу, чтобы она меня видела. Не хочу, чтобы заметила, как мне страшно. Хочется только врасти в стену, чтобы меня никогда не нашли.
Пару минут спустя раздается тихий свист. У Джейка все получилось. Вот и хорошо. Я встаю, но книгу и подушку не забираю. Единственное, что мне нужно, – это напиться и обо всем забыть.
Я кошусь на окно – опять пошел снег. Остается лишь заново найти в этом хоть крупицу радости.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Cerera, Люба, Триадочка, Natala

Сара Пинборо - Дом смерти 06 Апр 2018 17:15 #88

  • Люба
  • Люба аватар
  • Не в сети
  • Arnaera
  • Сообщений: 696
  • Спасибо получено: 958
  • Репутация: 41
Euphony, RuSa, спасибо огромное!!!


Ну вот, на таком месте закончилась глава. :shock Теперь вот думай, что у них такое с анализами. Я даже не представляю как он может сдерживать себя и не вопить во всю глотку от мыслей и переживаний. : martial:
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти 08 Апр 2018 18:33 #89

  • RuSa
  • RuSa аватар
  • Не в сети
  • Редактор, Дизайнер
  • Сообщений: 255
  • Спасибо получено: 702
  • Репутация: 91
Часть 2

Добыча, честно говоря, так себе. Три бутылки вина и две сигареты. Но это лучше, чем ничего, а на нас восьмерых – так и вовсе до черта. Уилл нервничает. Вряд ли ему когда-то доставалось больше, чем глоток пива на Рождество. И что-то я сомневаюсь, что в прежней жизни Луиса бывали ночи, когда он глотал дешевый сидр на скамейке в каком-нибудь парке. Судя по всему, нам придется допивать их доли.
Здесь и сейчас возникает ощущение, будто я отыскал клад. Мы сидим в кругу на подушках в комнате недалеко от той, где мы прятали Джорджи. Здесь холоднее. Может быть, отопление отключают в тех частях дома, которые не используются.
- Ты первый на дверях, Дэн, - говорит Джейк, разливая по белым пластиковым стаканчикам поровну белого вина. – По десять минут каждый, как договаривались.
- Без базара, - отзывается Дэниел и поднимается на ноги, пыхтя от собственного веса.
Он счастлив, что находится здесь. Наверное, обосрался от радости, когда Джейк его позвал. Джейк с Элби заменяют ему друзей, а ведь они и близко не друзья.
Джейк поднимает свой стаканчик и произносит тост:
- К хренам все это дерьмо!
Том смеется:
- Точно, к хренам все это дерьмо.
Мы все поднимаем пластиковые бокалы и пьем.
Уилл морщится от вкуса и вдруг выдает:
- За снег! За Нарнию!
Все пялятся на него.
Элби смеется, но не злорадно:
- За снег, братишка. За снег.
Через десять минут мы все слегка навеселе. Даже Джейк. Нам много не надо. Неделями ни у кого из нас и капли алкоголя во рту не было, а до того регулярно выпивал, наверное, только Джейк. Том сменяет Дэниела у двери и стоит на пороге – наполовину в комнате, наполовину в коридоре. Но нам и так вряд ли грозят непрошеные гости. Сюда никто никогда не ходит.
Мы травим байки, рассказываем анекдоты и постепенно под воздействием вина расслабляемся. Я обнимаю Клару одной рукой, а она льнет ко мне и целует в щеку. Дэниел начинает напевать:
- Тили-тили-тесто, жених и невеста…
Песенку подхватывает Луис, а потом и все остальные, пока Том с порога не велит всем заткнуться.
- Этим соплям тут не место, - цедит Джейк.
В его тоне сквозит ревность, но он честно старается не подавать вида.
Клара выпрямляется, и я убираю руку. Краем глаза замечаю, как Луис ловит стаканчик Уилла, когда тот его едва не роняет.
- Уже наклюкался? – улыбаюсь я.
- Отродясь вина не пил, - отвечает Уилл и делает огромный глоток.
Снова все смеются.
- Курить будем, или как? – спрашивает Клара.
- А медсестры не учуют? – отзываюсь я.
- Нет, если мы откроем окно и высунемся на улицу. Ну и дверь закрыть надо. – Клара вскакивает на ноги. – Уилл никогда не пил вина, я никогда не курила, и никто из нас никогда раньше не видел снега. – Она тайком смотрит на меня, и мы обмениваемся взглядами, понятными только нам двоим. – Несколько дней подряд сплошные открытия.
Я думаю о том, каково это было – оказаться внутри нее. Странно и одновременно чудесно. Дождаться не могу, когда опять наступит ночь.
- Я не буду, - заявляет Луис, сдвигая очки к переносице. – Сигареты вредны для здоровья.
Джейк уже у окна, тянет за старую деревянную раму. У него во рту торчит незажженная сигарета. Услышав Луиса, он поворачивается и пялится на гения.
- Ты, на хрен, серьезно? – спрашивает Джейк и переводит взгляд с Луиса на меня.
- А мне приходится с этим жить, - притворно жалуюсь я.
- Они провоцируют рак, - не унимается гений. – Всем это известно.
Все обмениваются недоуменными взглядами.
- Да шутит он! – говорит Элби. – Или нет?
- Не вижу смысла усугублять ситуацию, - отвечает Луис и потягивает вино.
Он просто воплощение благоразумия, и нам это кажется настолько смешным, что мы одновременно начинаем хохотать до боли в животе и не можем остановиться.
- А что такого? – спрашивает Луис с таким смущенным видом, что нас настигает второй приступ смеха.
Том еле дышит. Клара пытается отпить вина, но от смеха выплевывает его обратно в свой стакан, и все начинается по новой.
- Не видишь смысла усугублять ситуацию? – наконец еле-еле выдавливает Джейк между взрывами хохота. – Блин, чувак, да это же классика!
- Ну надо же! Он не хочет усугублять ситуацию! – вторит ему Том. Из-за смеха слова невнятные, а голос такой высокий, что даже не похож на его собственный. – Привет! Я из дома смерти. Только не предлагайте мне сигарет. Я не вижу смысла усугублять ситуацию!
Последние слова становятся едва различимым набором звуков вперемешку со сдавленным смехом, и Том опять взрывается хохотом.
В конце концов до Луиса доходит, что он сморозил, и он тоже начинает смеяться. На этот раз хохочут уже все.
От смеха болит живот и лицо. Подбитый глаз пульсирует, как ненормальный. Знаю, все это дико: мы ввосьмером навеселе и от души хохочем, хотя живем в доме смерти. Мало того, наша медсестра и Хозяйка разговаривали о нас с Луисом. Но я смеюсь и не могу остановиться. Сейчас все без исключения кажется смешным.
Сигареты мне даже не нравятся, но одну я сегодня точно выкурю.
Уже от пары затяжек кружится голова, а легкие так горят, что дышать страшно. Клара отважно пытается курить взатяг, но от каждого вдоха громко кашляет. Мы как неудачники на задних партах в школе. В итоге сдаемся и отдаем сигарету Джейку. Они с Томом выкуривают обе.
Когда вино заканчивается, до отбоя еще около часа. Элби идет вниз поиграть на саксофоне и, как он выразился, «приспать себя». Клара с Томом уходят послушать его игру, а младшие пацаны разбегаются по спальням.
- Покажи, как замки вскрывать, - говорю я, когда в комнате остаемся только мы с Джейком.



Бутылки мы прячем за старым шкафом, где их не найдут как минимум несколько недель, если вообще когда-нибудь найдут, а потом идем к крылу учителей. В голове гудит, от сигареты все еще подташнивает. Запах дыма прилип ко мне, как вонь фигового лосьона после бритья, но я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на словах Джейка, который рассказывает, как держать шпильки и как ими шевелить в личинке замка. Наконец я слышу щелчок, поворачиваю ручку, и дверь открывается. Мое сердце ликует.
- Вот видишь? – ухмыляется Джейк. – Говорил же, это просто.
Мельком удается разглядеть уютную комнатку с покрывалом на диване и телевизором в углу. Комнатка кажется в лучшем смысле нормальной и какой-то домашней. А потом мы закрываем дверь.
- Куда сложнее снова запереть замок.
Джейк прав. К тому моменту, когда у меня получается, все пальцы болят, а я как минимум дважды проговорил все матюки, которые знаю. Но у меня получилось. Я знал, что получится. Иначе и быть не могло. Я думаю о кабинете Хозяйки внизу и молча молюсь, чтобы там оказался похожий замок.
- Пора возвращаться, - говорит Джейк. – Надо смыть с себя сигаретный дым, пока медсестры не явились.
- Эй, - говорю я, когда мы подходим к лестнице, - спасибо.
Честно говоря, не знаю, что я имел в виду. Лицо Джейка выглядит совсем не так плохо, как мой глаз, но губа опухла, и видна трещина там, где я его ударил.
- В общем, после всего, что произошло…
- Проехали, - пожимает плечами Джейк.
- Не вопрос.
Хочется сказать, что скоро мы с Кларой исчезнем. Перестанем мозолить ему глаза. Но я молчу. Теперь даже по отношению к Джейку наш план кажется слегка предательским. Если подумать, в этом дерьме мы плаваем все вместе, хотя и чувствуем себя одинокими.



Хорошенько отмывшись, я выхожу из ванной. Пахну мылом и зубной пастой, но от вина все еще хмельной. На выходе меня поджидает Луис в пижаме и тапках.
- Что стряслось?
Гений мигом мрачнеет:
- Уилл.
- А что с ним?
Очень надеюсь, что его не вырвало в спальне. Чем мы это убирать будем?!
- Думаешь, с ним все в порядке?
- Пьяный он. Пройдет.
- Да нет, я не об этом. – Луис начинает ковырять ногти.
- А о чем?
Нам пора в спальню. Медсестры вот-вот начнут обход.
- Он внезапно стал неуклюжим. – Луис смотрит не на меня, а себе под ноги. – Это странно.
- По мне, так с ним все путем. – По крайней мере мне так кажется. Моя голова занята мыслями о Кларе, лодке и повторном анализе. Ничего другого я попросту не замечаю. – Думаю, ты параноишь.
- Ну а ты как? – Луис поднимает голову. – С тобой все нормально?
- Похоже на то, - киваю я.
- Со мной тоже.
- Тогда пойдем уже спать.
Теперь мне не по себе. Воспоминания о подслушанном разговоре копошатся в голове, словно черви.
«Мы обязаны что-то сделать… Если не вы, то я».

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Cerera, Люба, Триадочка, Natala

Сара Пинборо - Дом смерти 08 Апр 2018 21:38 #90

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 883
  • Спасибо получено: 1956
  • Репутация: 108
Читаешь и видишь обычных подростков, пробующих взрослую (запретную) жизнь на вкус: первая близость, алкоголь, сигареты . Потом одна невинная реплика опять возвращает в дом смерти: замечание Луиса о том, что сигареты вредны для здоровья и т.д., и блестящий ответ о не усугублении ситуации и возвращаешься в реальность, понимание которой пожирает изнутри, вкупе с болезнью.
Девочки, дорогие, спасибо. : rose
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти 12 Апр 2018 12:11 #91

  • Люба
  • Люба аватар
  • Не в сети
  • Arnaera
  • Сообщений: 696
  • Спасибо получено: 958
  • Репутация: 41
Euphony, RuSa, спасибо огромное!!!


Надеюсь обыск в кабинете Хозяйки даст свои результаты.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти 14 Апр 2018 12:49 #92

  • RuSa
  • RuSa аватар
  • Не в сети
  • Редактор, Дизайнер
  • Сообщений: 255
  • Спасибо получено: 702
  • Репутация: 91

Несмотря на планы, засыпаю я мигом. День выдался длинный. Сплошная полоса выживания вдруг увенчалась несколькими часами снега и вина. Я решительно намерен не спать и увидеться с Кларой, но вырубаюсь в мгновение ока.
А просыпаюсь, будто от толчка. В спальне темно и тихо. От вина и снотворного народ дрыхнет без задних ног. Даже к утру, наверное, не отойдут.
Во рту пересохло. От неудачных попыток покурить болят легкие. Нужно выпить воды. Понятия не имею, который час, но ткань ночи кажется тугой и плотной, а значит, мне ничего не грозит. Сейчас наше с Кларой время.
В ванной я пью воду, которая вместе с холодным воздухом помогает окончательно проснуться, а потом крадусь в спальню Клары. Она спит на боку, подтянув колени к груди. По подушке разметались волосы, словно даже во сне ей в лицо дует морской ветер. Хочется ее разбудить, но в итоге я передумываю. Дышит Клара спокойно и размеренно, а значит, уснула глубоко. Не хочется ее беспокоить. Скорее всего ей просто необходимо хорошенько выспаться. С минуту я смотрю на нее и решаю вернуться в собственную постель. Не хочу больше в одиночестве красть еду и смотреть на небо сквозь окно в комнате отдыха. Все это осталось в прошлом. Ночи теперь наши с Кларой, а без нее мне грустно и одиноко.
Между лестничными пролетами я внезапно слышу звук и не сразу понимаю, что это такое. Зато мое тело все помнит. Сердце бьется быстрее, и я весь дрожу от страха перед тем, как замереть на месте. Но мозгу нужно время, чтобы все осознать. Со стоном и скрипом оживает лифт. Такого я не ожидал. За кем идут на этот раз?
За мной, конечно. За мной и Луисом. Вот к чему был повторный анализ.
Меня едва не выворачивает наизнанку. Не помню, кто из нас заболел настолько сильно, чтобы за ним отправили ангелов смерти. Мелькает дикая мысль бежать в спальню и притвориться, будто я сплю, иначе мне несдобровать, когда медсестры явятся и не застанут меня на месте. Тут же с трудом подавляю испуганный смех. Глупее мысли не придумаешь. Нет неприятностей хуже, чем те, в которых я погряз прямо сейчас. Надо бежать. Бежать! В сад, а потом через стену. И спрятаться где-то на острове, где меня не найдут. А потом, может быть, даже рискнуть уплыть на гребной лодчонке.
Я босиком и в тоненькой пижаме. Ноги от холодного деревянного пола замерзли, но я все еще всерьез думаю о том, чтобы сбежать прямо по снегу. Если я начну драться с медсестрами и наделаю шума, Клара проснется? Меня переполняет свежий, еще не знакомый страх. Представить не могу, что больше не увижу Клару. Что она встанет утром и поймет, что меня стерли из дома, как будто меня и не было. Бесит одна только мысль: мы даже не попрощались, как следует. Не сказали друг другу банальных «спокойной ночи» или «еще увидимся». Сейчас я и не помню, как она выглядела в нашу последнюю встречу. Я ведь не знал, что вижу ее в последний раз. Не впитал ее образ и сам этот момент. Ужасно хочется повернуть часы вспять. Остановить время. Выиграть еще хоть несколько минут. Всего несколько минут!
Вжимаясь в стену, я тону в головокружительной и липкой от пота панике и не сразу осознаю, что лифт остановился, причем не на моем этаже. Сверху слышны шаги, и на меня резко, одной мощной волной накатывает облегчение, от которого я весь дрожу. Сегодня пришли не за мной. Не за мной…
В доме тихо, но сквозь гул в ушах я не слышу скрипа колес. Видимо, медсестры из лазарета ушли дальше по коридору. Но почему? Большинство занятых спален возле центральной лестницы. Так куда же идут медсестры?
Чем дальше от окон, тем чернее и непрогляднее кажется ночь. Очень осторожно я крадусь вверх по ступенькам, чтобы не разбудить старое дерево и не вынудить его возмущенно ворчать под моим весом. Бешено бьется сердце, но я все же наклоняюсь над изгибом перил и заглядываю наверх. Никого не вижу, зато навостренные уши улавливают щелчок двери в конце тонущего во мраке коридора. Там только церковь и крыло медсестер. Зачем кому-то из лазарета идти в комнаты медсестер?
Шуршание ног становится громче. Я бесшумно спускаюсь ниже и врастаю в ступеньки, не обращая внимания на то, как твердые края врезаются в кости. Надеюсь, вниз никто не посмотрит. Я должен увидеть, что происходит.
Мимо проезжает кровать. Точнее даже не кровать вроде наших, а скорее каталка с хорошо смазанными колесиками. Ее везут два ангела смерти. Обыкновенная медсестра и силуэт, который невозможно не узнать. Хозяйка. От одного только ее вида я машинально соскальзываю на ступеньку ниже. Хозяйка не похожа на остальных медсестер. Она видит все. Я вытягиваю шею, чтобы рассмотреть, кого они везут к лифту. Фигура неподвижна, но в ней угадывается женщина. С края каталки шелковой паутиной свисают светло-рыжие волосы.
В детстве бабушка читала мне книжку про паутину. Хорошая была книжка.
«Не нужно волноваться… Если не вы, то я».
Я смотрю и не верю собственным глазам. Меня снова тошнит. Не хочу больше смотреть. Ничего не хочу видеть.
- Видимо, она переборщила со снотворным, - говорит Хозяйка.
- Ее нашла я, - отзывается медсестра, которая идет с ней. По голосу, видимо, молодая. К тому же, кажется, она в шоке. Почти как настоящий человек. – Не понимаю только, зачем ей это.
- Должно быть, ее профпригодность оценили некорректно. – Голос Хозяйки звучит мягко, но все равно в нем нет ни намека на эмоции. – В последние несколько дней ее поведение было нестабильно. Я надеялась, она уедет с остальными домой.
Двери лифта раздвигаются, и каталку закатывают внутрь.
- Я свяжусь с Министерством и сообщу о случившемся, - добавляет Хозяйка, входя в лифт. – А вы отдохните. Ни от кого из нас уже ничего не зависит.
Прежде чем лифт вновь оживает, мне удается рассмотреть ее лицо. Холодное, непоколебимое, пустое. Как мертвое, но бьющееся сердце зверя по имени Лазарет.
Дождавшись, когда медсестра уйдет в свое крыло, я бегу вниз к себе в спальню и сворачиваюсь на кровати в клубок, как Клара. Только клубок в моем исполнении злой и испуганный. Лифт затихает, и я жмурюсь, заставляя себя уснуть. Однако сон все не идет. Во рту привкус металла, в животе тяжесть. Наша медсестра исчезла в лазарете. Уверен, это как-то связано со мной и Луисом. С результатами наших анализов. С той ссорой, которая произошла у нее с Хозяйкой. Может быть, ее чем-то накачали за ужином? Подмешали снотворное в какао? Или в стакан вина? Зуб даю, все это организовала Хозяйка. Но почему? Мозг переполняют жуткие мысли, рожденные из сгустка в животе. С нами все совсем не так. Нас забирают из дома, потому что мы дефективные. Что бы с нами ни делали, это не имеет значения. Мы порченный товар. Но наша медсестра была здоровой. Нормальной. И все же она исчезла в лазарете, а оттуда не возвращаются. Я думаю о ней и пытаюсь вспомнить ее лицо. Думаю о плакатах на стенах в церкви, об именах, написанных на бумажках. У нашей медсестры даже этого не будет.
Я знаю, что больше ее не увижу. Пусть Хозяйка провернула это втихаря, все равно это убийство. Мы приехали сюда умирать, а медсестры – нет. Буквально чувствую, как меня зовет кабинет внизу. Надеюсь, что когда вломлюсь туда, сумею найти имя нашей медсестры. Не для того, чтобы повесить бумажку на стене в церкви, конечно. Все это пыль. Пройдет год или два, и не останется никого, кто помнил бы имена на плакатах. Но за пределами дома все иначе. Мне нужно знать имя медсестры, потому что мы с Кларой сбежим. Я прокричу это имя всему миру в каждой газете. Чтобы услышали, узнали родные нашей медсестры. Не может быть так, чтобы о нас все забыли. Не может, и все тут.
Что с ней делают там, наверху? Пытаются спасти или просто бросили умирать? А может быть, она уже была мертва на той каталке.
Я думаю о Генри, Эллори и обо всех остальных. О себе, Луисе и Уилле, о Томе, Джейке и Кларе. Наверное, я их всех хоть капельку, но люблю. Даже тех, с кем вообще не разговариваю. Думаю о лифте, о том, как тихо ночью, и об одиночестве.
Я плачу и не могу остановиться.


Впервые они поехали с родителями в Корнуолл, когда Тоби было пять. И выбрали не фешенебельный отель с переполненными пляжами, а маленький домик в старой деревушке, далеко от берега. Домик наверняка стоил маме с папой целое состояние, но они даже не заикнулись о цене. Они пили чай с вареньем, плавали в бассейне и исследовали маленькую бухту неподалеку. Туда почти никто не ходил, потому что большинство отдыхающих валялось вплотную на пляжном песке, стараясь высосать максимум из двухнедельной летней свободы.
Родители смеялись и искали крабов вместе с Тоби, шлепая босыми ногами по краю прибоя. А когда впервые взяли его в бухту, он плакал от страха. Сам надул нарукавники для плаванья так сильно, что они беспощадно сдавливали руки, но все равно перед бескрайней гладью моря казалось, что одних нарукавников мало.
Не то что в бассейне. Море пугало Тоби. Даже за горизонтом оно не кончалось. Тоби представить себе не мог, что что-то может быть таким большим и бесконечным, как море. В бассейне он боялся утонуть даже с нарукавниками, если не будет отчаянно плескаться и барахтаться. А в море… он боялся, что его отнесет течением в открытые воды, где он останется посреди темных волн один навсегда.
Но каждый раз мама и папа в отпуске смеялись и весело плескались, пока Тоби не привык. Ему было лет десять, когда он научился не бояться и по-настоящему отдыхать у моря. Ему стали нравиться мамины сказки о русалках и волшебстве, которое кроется под водой, но он никогда в эти сказки не верил. Ему понравились приливы и отливы, прохлада морской воды, но иногда он засматривался в бескрайнюю даль и думал, как было бы ужасно утонуть и безвозвратно затеряться в одиночестве глубоко-глубоко под водой.


Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Cerera, Люба, Триадочка, Natala

Сара Пинборо - Дом смерти 18 Апр 2018 18:02 #93

  • Ludmilka
  • Ludmilka аватар
  • Не в сети
  • Simila
  • Сообщений: 57
  • Спасибо получено: 130
  • Репутация: 7
Спасибо
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти 20 Апр 2018 16:04 #94

  • Люба
  • Люба аватар
  • Не в сети
  • Arnaera
  • Сообщений: 696
  • Спасибо получено: 958
  • Репутация: 41
Euphony, RuSa, спасибо огромное!!!


Неужели и правда Хозяйка причастна к смерти медсестры. :shock
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: RuSa

Сара Пинборо - Дом смерти 21 Апр 2018 19:27 #95

  • RuSa
  • RuSa аватар
  • Не в сети
  • Редактор, Дизайнер
  • Сообщений: 255
  • Спасибо получено: 702
  • Репутация: 91
Часть 1


- Прости, что уснула, - шепчет за завтраком Клара. – Как-то само так вышло.
- Все путем, я тоже спал.
Я стараюсь вести себя как ни в чем не бывало, но сегодня все вокруг выглядит иначе, словно стало чересчур ярким и резким. Слишком реалистичным. О медсестре не хочу никому рассказывать, тем более Кларе. Такие вести приведут к разговору о повторном анализе, а о нем говорить хочется еще меньше. Я люблю Клару, но теперь храню от нее сразу два секрета. Может быть, у нее тоже есть секреты. Может быть, у всех нас есть тайны, которыми мы ни с кем не делимся.
Хозяйки не видно, а у двух медсестер возле буфета с едой лица нейтральные, как всегда. Хотя уверен, она им рассказала о случившемся. Без всякого аппетита беру тарелку омлета с беконом и возвращаюсь за стол. К счастью, все из нашей спальни выглядят так себе.
- Башка трещит, - говорит бледный Уилл, чей взгляд с самого пробуждения тусклый и унылый. – Везде все болит.
- У тебя похмелье, - ухмыляется Том.
- Ну, если алкоголь доводит людей до такого, не догоняю, почему все пьют.
Луис молчит, но то и дело нервно косится в мою сторону. Я на него даже не смотрю. Нет у меня времени на его паранойю. У Уилла обычное похмелье, а Хозяйка ночью убила нашу медсестру. Эти слова как неотвязный мотив у меня в голове, и все равно случившееся кажется невозможным. Не осталось ничего, в чем можно было бы не сомневаться. Возникает чувство, будто стены дома сдвигаются и норовят меня раздавить.
- Снег все еще лежит, - говорит Уилл. – Можно снеговика закончить. Пойдем, Луис?
Гений кивает.
- Кто-нибудь из вас был в церкви?
Над нами стоит Эшли. Его слова падают в воздух так внезапно, будто кто-то надолго задержал дыхание и резко выдохнул. Мы переглядываемся. Эшли по-прежнему спит в нашей спальне, но мы с ним больше не разговариваем.
- А что? – интересуется Том.
Сегодня за разговоры отвечает он. Может, оно и к лучшему. Когда мы с Кларой сбежим, ему придется стать боссом в четвертой спальне.
- Был или нет? – повторяет Эшли.
- Нет, - отвечаю я. – Какого рожна кому-то из нас переться в твою дурацкую церковь?
Я четко и ясно помню каждый плакат, но мысленно повесил на стену еще один, без имени, только с надписью «Она была доброй, поэтому Хозяйка ее убила».
- Кто-то возился с кое-какими вещами.
Эшли хочет постоять за себя, но видно, что ему неловко. Он как мужик средних лет, ей-богу. Кто вообще говорит «возиться»? Разве что Хозяйка. Она вполне могла бы сказать что-то вроде «В комнате отдыха кто-то возился с игрушками». Похоже, совсем не думать о Хозяйке мой мозг просто-напросто не способен.
- Это не мы, - говорит Луис. – Нас там вообще не было.
Я прямо чувствую на себе взгляд Клары. Наверняка дело в свечах. Эшли знает, что кто-то их зажигал. Нужно быть осторожнее.
Куда бы я ни посмотрел, везде чувствую себя в ловушке. Надо как можно скорее пробраться в кабинет Хозяйки и узнать, когда придет катер. Однако сама мысль об этом ужасает. А вдруг там сигнализация? Представляю, как открываю дверь, а Хозяйка сидит в темноте за столом и уже ждет меня с огромным шприцем в руке. Наверное, если она мне улыбнется, я увижу ряд острых, как у акулы, зубов. А потом она широко зевнет, и меня засосет в бесконечную тьму.
- Пойдемте на улицу, - предлагает Клара, вырывая меня из пучин воображения. – У меня сегодня отличное настроение.
- А у меня башка раскалывается, - жалуется Уилл, вяло пережевывая кусок тоста.


В саду я отворачиваюсь от дома и от окон верхнего этажа, которые, как глаза, следят за каждый моим шагом. Клара хочет залезть на дерево, и я решаю лезть за ней. Хоть какая-то физическая нагрузка, а это всегда на пользу. Несмотря на ужасы прошлой ночи, я смеюсь, неуклюже сучу ногами и путаюсь в ветках. Снег до сих пор кажется чудом, над головой раскинулось ясное синее небо, а воздух морозный и свежий. И всему этому как будто нет и не будет ни конца ни края.
Забираясь все выше и выше, мы сбиваем снег с ветвей замерзшими пальцами, кожа на которых саднит от холода, и наконец решаем передохнуть, усевшись на толстых ветках с обеих сторон от ствола.
От усилий я едва дышу, да еще и весь вспотел, зато Клара по-настоящему сияет. Ее ветка слегка впереди моей. Чтобы посмотреть на меня, Кларе приходится обернуться, и я завороженно вглядываюсь в ее образ, пропитанный ярким зимним солнцем. Причем все это время цепляюсь за ствол изо всех сил. Когда мы начали лезть на дерево, казалось, будет не так высоко. А теперь страшно даже глянуть вниз. Уверен, что тут же свалюсь.
- Разве не чудесно?
Я смотрю на горизонт:
- Я вижу материк. – В далекой-далекой дымке на синем фоне как будто мелькнуло что-то коричневое. – Кажется.
- Еще чуть-чуть, и мы будем там, - улыбается Клара. – Наверняка лодка скоро вернется.
Мы сидим в тишине, а где-то под нами играют дети.
- Не переживаешь, что придется их бросить? – наконец спрашиваю я и уточняю: - Гарриет и Элеонору?
- Немного. – Улыбка увядает. – Но если остаться, это ничего не изменит.
Она права, конечно. К тому же люди крепче, чем кажутся на первый взгляд. Каждый в тисках собственного страха. И в каждом горит желание выжить любой ценой.
- Может быть, мы подарим им надежду, - говорит Клара. – Станем чем-то вроде легенды. Двое, которым удалось сбежать. О нас услышат даже те, кто придет сюда после нас.
- Когда выберемся, мы могли бы все изменить. Могли бы помочь остальным.
- Отчасти мы навсегда останемся здесь. – Клара отламывает острый кусок от толстой ветки. – Прямо на этом дереве. Смотри.
Чтобы посмотреть, на что она показывает, я поворачиваюсь, крепко держась за ствол, и желудок подскакивает к горлу – на мгновение мои глаза заметили далеко внизу белую землю.
Клара смеется:
- Боишься упасть?
- Разве что слегка, - ухмыляюсь я.
Мне действительно страшно, и это очевидно. Я напряжен с головы до ног, как натянутая струна. Но это хороший страх. Он состоит из адреналина и волнения. Обычный, нормальный страх, а не смертельный ужас.
- Я же говорила, будущее нельзя знать наверняка. Может быть, ты умрешь вовсе не от дефективности. И не потому, что перебрал со спиртным где-нибудь на жарком пляже. Может быть, ты будешь спускаться с дерева, упадешь и свернешь себе шею.
Она начинает что-то царапать на стволе обломком ветки.
- Ну спасибо. Очень ободряюще.
- Зато тебя увековечат, - Клара замолкает и царапает ствол глубже, - прямо здесь.
Я изворачиваюсь, чтобы посмотреть, что она делает, но это непросто. Отрываться от ствола не хочется ни капельки, поэтому шея начинает болеть от напряжения. Но когда я все вижу, начинаю улыбаться. В коре выцарапано неровное сердечко, внутри которого надпись «Т+К=Навсегда».
- Деревья живут веками, - тихо говорит Клара. – Другие дети залезут сюда, увидят надпись и вспомнят о тех двоих, которым удалось сбежать. А может быть, однажды, когда пройдет лет сто или больше, этот дом станет обычным домом, и самые обычные дети взберутся на это дерево и подумают, кем же были эти Т и К? Дикая мысль, да?
Я пытаюсь представить, что прошло сто лет. Тех, кто сейчас жив, уже не будет. Будут другие, новые люди. Они будут вечно куда-то спешить и думать, что что-то значат. Голова кругом. Даже здесь, в доме смерти, после того, что я видел прошлой ночью, мне трудно представить мир, в котором меня нет. Я завидую дереву.


После обеда Клара тащит меня наверх:
- Хочу в постель.
Я решаю, что она устала, но потом вижу, как она закрывает дверь в свою спальню и подпирает ручку стулом. До меня доходит, что Клара имеет в виду. После событий прошлой ночи наш секс кажется сном, чем-то, что было в другом мире. А теперь я стою и чувствую, как дрожат ноги. Словно само чудо вернулось ко мне приливной волной, и я понимаю, что мне это нужно. Нужна Клара. Чтобы хоть на время стереть из мыслей весь этот кошмар.
Сейчас мы увереннее, и времени уходит больше. Мы делаем «это» дважды, и во второй раз я нисколько не боюсь облажаться. У нас все совсем не так, как в фильмах, которые я смотрел по телику и на компе. Мы более неуклюжие. Не разговариваем. Не делаем того, что делают актеры. Но то, что происходит у нас, намного удивительнее и прекраснее, чем в фильмах. Словно нам открылся новый, неизведанный мир. Кожа Клары горячее, чем я помню, а сама она как целая вселенная, которую мне не дано до конца понять. Я не могу насмотреться на ее обнаженное тело. От тихих вздохов и изящных движений готов взорваться в любую минуту. Это лучше любых разговоров. Мы по-настоящему узнаем и познаем друг друга. Это и есть любовь.
Снова одетые (на всякий случай), мы лежим на кровати, как вдруг кто-то стучит.
- Тоби, ты здесь? – Ручка дергается, но натыкается на подсунутый под нее стул. – Тоби? Тоби! Пожалуйста, выходи!
Это Луис, и голос у него расстроенный.
- Погоди.
Мы поправляем одежду. Пока я иду к двери, Клара заправляет кровать.
- Что стряслось?
Луис и не смотрит ни на скомканную постель, ни на выбившиеся из хвоста волосы Клары. Нижняя губа гения дрожит, а он беспокойно переминается с ноги на ноги.
- Уилл. Что-то не так. Пойдем. Ты должен пойти!
Клара уже рядом. Мы обмениваемся взглядами. Волшебство, которое мы разделили, за миг сожрал страх. Не говоря ни слова, мы идем за Луисом.
Уилл с покрасневшими глазами сидит на бортике ванны. Он не плачет, но точно плакал и, кажется, готов заплакать снова в любой момент. Громко шмыгнув носом, он смотрит на нас.
С первого взгляда я замечаю, в чем дело. Джинсы на нем влажные спереди. Темные пятна спускаются по ногам. Обмочился.
- Мы вернулись в дом, потому что он не смог слепить снежок, - объясняет Луис. – А потом случилось вот это.
- Я даже не почувствовал, - всхлипывает Уилл, напомнив мне, как скулят щенки. – Сначала снега не чувствовал, а потом вот это не почувствовал. Пока ногам мокро не стало. – Он снова плачет и смотрит на меня. – Мне страшно, Тоби.
Клара садится рядом с ним на холодную ванну и ласково обнимает. Мы даем Уиллу выплакаться.
- Что будем делать, Тоби? – шепчет Луис. – Нельзя, чтобы медсестры узнали.
Мозг горит и плавится. Я был уверен, что следующим буду я или Луис. Мы ведь повторно сдавали анализы. Что бы сейчас ни происходило с Уиллом, мы должны защищать его столько, сколько сможем.
- Простирнем штаны и кинем на батарею. Скажем, промокли от снега. Только надо раздобыть ему другие штаны и вернуться на улицу еще поиграть. Типа все путем, как обычно. Вдруг кто-нибудь что-то заметил. Хотя бы на полчасика. Потом вернемся в дом и поиграем в шахматы или еще во что.
Луис кивает:
- С ним же все будет в порядке?
- Само собой, - говорю я достаточно громко, чтобы Уилл тоже слышал. – Это все из-за снега. Он не привык. Может, у него вообще на снег аллергия.
- Точно, очень даже может быть.
У Луиса такой вид, будто на него снизошло облегчение, но я вижу тени в глазах гения. Наверное, тяжело иметь такой необъятный мозг. Логику невозможно игнорировать, как ни пытайся.
- Думаете, в этом все дело? – спрашивает Уилл. Он младше нас, искреннее, доверчивее. Его лицо озаряется надеждой. – У людей бывает аллергия на снег?
- У людей на все бывает аллергия, так почему бы не на снег? – говорит Клара. – Может быть, во всем вообще виновато вино. А теперь шевелись, дружочек. Вставай. Пора вытащить тебя из этих штанов.
Она ласково улыбается, и Уилл делает, как было велено. Ему десять, а сегодня как будто пять. Сейчас Клара для него почти как мама. Надеюсь, он не спросит о нашей медсестре. Вряд ли я смогу и дальше так правдоподобно врать.
Только когда Уилл снимает штаны, мы видим, что следы мочи у него на ногах розового цвета. Уилл опять плачет. Я смываю следы мочалкой и убеждаю его, что все это ерунда. Тем временем Клара стирает джинсы в ванне, а Луис убегает за чистыми штанами и успевает вернуться. Уилл отворачивается и не видит, какой красной становится вода от его джинсов. Лицо Клары выражает беспокойство. Луис дрожит. Над всеми нами снова нависает ужас дома смерти.
- Все будет хорошо, - говорит Клара Уиллу, когда он снова полностью одет. – Не переживай.
- Не хочу, чтобы меня забрали медсестры. Как думаете, они просто смотрят, пока мы меняемся? И потом уже убивают? И вообще, меняться – это больно? – Говорит он еле слышно и между словами тяжело сглатывает. То ли от страха, то ли от того, что его дефективность активировалась. – Не хочу, чтобы из глаз кровь пошла. К маме хочу…
- Со мной такое случалось, - внезапно говорит Луис громко и слегка вызывающе. – Кровь в моче. Всему виной была инфекция.
Я знаю, он лжет, да еще и пытается убедить самого себя.
- Хорош уже прикидываться ребенком. Пойдем заканчивать нашего снеговика.
Он хватает Уилла за руку и волочет его вниз по лестнице, не умолкая ни на секунду. Не знаю, кого мне сильнее жаль – того, кто уйдет, или того, кто останется. К горлу подкатывает желчь. Слишком много свалилось после прошлой ночи. Не хочу бродить по дому и не спать, когда заберут Уилла.
Вдруг Клара начинает плакать. Мы стоим в обнимку в ванной, крепко прижимаемся друг к другу, и по моим щекам тоже текут слезы.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Триадочка
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5