Дорогие пользователи и гости сайта. Нам очень нужны переводчики, редакторы и сверщики. Мы ждем именно тебя!
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3

ТЕМА: Грейс Дрейвен - Сияние

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:29 #1

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Грейс Дрейвен "Сияние"

Название: Radiance / Сияние
Автор: Grace Draven / Грейс Дрейвен
Описание: фэнтези, романтика
Количество глав: 22 главы, эпилог
Год издания: 2014
Серия: Wraith Kings / Призрачные короли - книга - 1
Статус перевода: 17 глав

Перевод: Regina
Сверка: Zhongler (1 - 15 главы); So-chan (16-22 главы)
Редактура: Zhongler (1 - 15 главы); Лайла (16-22 главы)
Худ. оформление: Solitary-angel
Совместный перевод с сайтом: Обратная Сторона

Аннотация

Не особенно нужный принц.

Бришен Хаскем, принц Каи, был вполне доволен своей жизнью последнего в очереди к трону. Торговый и политический союз между человеческим королевством Гаур и королевством каи Баст-Харадисом требует заключения брака с девушкой гаури. Как послушный сын, Бришен даёт согласие на свадьбу и узнаёт, что его невеста безобразна, как он и ожидал, но в то же время намного прекраснее, чем он смел надеяться.

Никому не нужная девушка благородного происхождения.

Ильдико, племянница короля Гаура всегда знала, что её ценность в глазах королевской семьи лишь в возможности выгодно выдать её замуж. Смирившись со своей судьбой, она вдруг с ужасом узнаёт, что её жених – не просто иностранный аристократ, а младший принц - даже не человек. Связав с ним свою судьбу, она навсегда откажется от привычной жизни и посвятит себя тому, кто окутан покровом тьмы, но чья душа излучает сияние.

Они оба угодили в ловушку политики и долга и обречены быть вместе вопреки проискам врагов, желающих их разлучить.

Содержание [ Нажмите, чтобы развернуть ]

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Лайла, Natala, llola, Darling

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:29 #2

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Дорогие читатели, у нас для вас замечательный подарок!
Встречайте новый перевод восхитительного романтического фэнтези от Грейс Дрейвен "Сияние".

Этот проект совместный с сайтом "Обратная сторона" и выкладка будет происходить параллельно на обоих сайтах. Хочу выразить огромную признательность администрации и команде сайта "Обратная сторона" за эту возможность :flowers .


От всей души хочу поблагодарить Regina за перевод этой удивительной истории : rose , Zhongler за редакцию и сверку первых пятнадцати глав flo666 И конечно же моя безграничная благодарность So-chan и Лайла, вы знаете девочки, как сильно я вас :59 .


Всем приятного прочтения! И не забывайте писать комментарии о прочитанном, нам всегда важно знать ваше мнение.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Лайла, cvetanka, Natala, llola, Darling

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:30 #3

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler
Свадьба Ильдико назначена на сегодня, и если её не стошнит на себя или кого-нибудь из гостей, можно будет считать успех оглушительным.
Горничные старались не встречаться с ней глазами, пока затягивали шнуровку на платье и укладывали аккуратными складками шлейф, но Ильдико то и дело ловила их косые взгляды, полные ужаса и сочувствия. Она приказала себе не обращать внимания. Политический брак — судьба почти каждой девушки знатного происхождения в Гауре, заключается ли он ради власти, торговли или на благо государства. Его величество Сангур Хромой выдал обеих своих дочерей за принцев соседних государств в обмен на военную поддержку и право пользоваться портами. Племянница короля не станет исключением.
Ильдико и не ожидала ничего другого. Вопрос был только в том, когда её выдадут замуж.
Неожиданностью стало то, что жених — принц каи. Мысль неприятно царапнула. Рот наполнился слюной, и к горлу подкатила тошнота. Стоя на высоком стуле, она закрыла глаза и пошатнулась. Чья-то рука схватила её за ногу и помогла устоять. Ильдико открыла глаза и посмотрела на придворную портниху.
От тревоги лицо женщины ещё больше пошло морщинами. Она выплюнула зажатые во рту булавки в свободную руку.
— Вы в порядке, миледи?
Ильдико кивнула. Она не опозорит себя и двор Гаура, хлопнувшись в обморок на глазах у гостей каи.
Она сделала глубокий вдох, чтобы совладать со страхом. Не время лить слёзы. Ильдико и так дала себе волю чуть раньше в своей спальне, в одиночестве. Пусть она всего лишь предмет сделки, но не ударит в грязь лицом.
Жребий будущего мужа ничем не отличается от её. Привилегии налагают груз чужих ожиданий. Будучи младшим сыном короля каи, он должен был заключить наиболее выгодный для страны брак. Впервые он увидит Ильдико в присутствии кучки священников во время произнесения брачных обетов.
По спине под платьем побежала капелька пота. Она станет его женой, и ей придётся разделить с ним постель. Ещё не бывало такого, чтобы женщина родила от каи, но это не имеет значения: консуммация брака скрепит договор печатью даже и без наследников. Если бы Сангур Хромой не боялся невольно оскорбить будущую родню, то настоял бы на присутствии свидетелей в спальне молодожёнов, чтобы убедиться, что брак подтверждён. Но каи — не люди, об их обычаях почти ничего не известно. Ильдико обрадовалась этой таинственности, потому что смогла избежать публичного унижения.
Придворная портниха ещё пару раз одёрнула подол, отрывисто приказала помощницам собрать булавки и объявила, что работа окончена. Она помогла Ильдико спуститься со стула.
— Пройдёмте к зеркалу, миледи, чтобы вы могли взглянуть на себя. Вы выглядите прекрасно.
Ильдико прошла за ней в угол комнаты. Из большого зеркала на неё смотрело бледное лицо, и это совсем не помогало собраться с духом. На мгновение собственное отражение даже показалось ей незнакомым.
Платье — настоящее произведение искусства, скроенное из вышитого шёлка цвета бронзы, — облегало грудь, талию и бёдра и заканчивалось юбкой со шлейфом. Ткань прикрывала плечи, но шея и ключицы были обнажены. Длинные рукава доходили до кончиков пальцев. Волосы ей заплели в косы и уложили в замысловатую причёску, скреплённую шпильками с драгоценными камнями. Весь вид Ильдико говорил о высоком происхождении и значительном богатстве.
Она, нахмурившись, разглядывала себя.
— Всё зря.
Портниха за её спиной побелела:
— Вам не нравится платье, миледи?
Ильдико уверила женщину, что наряд выше всяких похвал.
— Я просто подумала, что мой жених и его свита не оценят всё это великолепие.
Швея брезгливо скривила губы:
— Мерзкие уроды. Все до единого. Что они понимают в красоте? — И тут же спохватилась, осознав, что её слова оскорбительны: — Уверена, ваш жених не такой. Он заметит, как вы очаровательны.
Вероятность этого ничтожно мала. Если б она выходила за кого-то другого, не за каи, возможно, пророчество портнихи и сбылось бы. Ильдико надеялась лишь, что они с наречённым не бросятся в разные стороны, увидев друг друга впервые.
Перед тем как спуститься для официального представления гостям, она потребовала оставить её одну на час и отослала всех из комнаты. Аромат весенних цветов в саду проникал в открытое окно и манил её. Когда Ильдико покинет этот дом вместе с супругом, ей будет почти не о чем скучать. Она — племянница короля, осиротевшее дитя его младшей сестры. Семья обеспечила её кровом, едой и приличной одеждой. Более ничего они ей не должны. Они с родственниками не любили друг друга. Возможно, и при дворе мужа никто её любить не будет, так что ничего не изменится, кроме её положения. Выйдя замуж за принца, она станет принцессой, hercegesé каи.
В окно открывался широкий вид на тщательно ухоженный сад: зелёные газоны, причудливо подстриженные кусты и пёстрые цветочные клумбы. Пожалуй, она будет скучать по саду. Долгие годы он служил ей убежищем от нахальных кузенов и скрашивал одиночество.
Если при дворе каи и есть сад, то, как подозревала Ильдико, совсем не похожий на этот. Она вообразила жуткого вида растения с распускающимися в лучах лунного света хищными зубастыми цветами. Среди такой растительности не станешь разгуливать без брони. Ильдико передёрнулась.
Подчиняясь мгновенному порыву, она выбежала из комнаты и слетела по короткой лестнице к задней двери, ведущей наружу. Тёплое солнце ласково коснулось её плеч. Ильдико подняла лицо к свету и глубоко вдохнула воздух, пахнущий жимолостью и жасмином. У портнихи случился бы припадок, если б она увидела, во что колючки превратят подол её чудесного платья, но Ильдико всё равно отправилась в своё самое любимое место в Гауре. Да и кто на этой свадьбе будет рассматривать платье? Гости наверняка разинут рты от ужаса, когда увидят жениха и невесту.
Она не спеша пошла по извилистой дорожке, огибая пруды с ручными золотыми рыбками, клумбы с ядовитой наперстянкой всех цветов и оттенков и крупными соцветиями оранжевой маскагнии, стебли которой оплетали решетки. Вокруг стайками вились колибри. По берегам росли ивы, отбрасывающие на землю зелёную тень, где прятались кусты папоротника и медуница. Ильдико подолгу сидела здесь ребёнком: читала стянутые тайком книги в пятнах солнечного света, просачивающегося сквозь листву.
Кое-где возвышались древние дубы с тяжёлыми, покрытыми грубой корой и густой шапкой листьев, ветвями. Она пошла по дорожке к одному из них. В эту часть сада она заходила редко. Здесь росли розы королевы, а Ильдико держалась подальше от мест, которые та любила. Сегодня, однако, она не думала об этом. Фантинé наверняка занята тем, что развлекает гостей или подсчитывает богатства, полученные в качестве выкупа за невесту. Так что можно полюбоваться бесчисленными розовыми кустами.
Ильдико ошиблась.
Завернув за угол, она резко остановилась. Над кустом кроваво-красных роз неподвижно стояла затянутая в чёрное фигура. Услышав её шаги, человек обернулся. Она ахнула. Из-под капюшона на неё смотрела пара сияющих перламутровых глаз без радужки и зрачка. Серая, как у трупа, рука с длинными пальцами и тёмными когтями поднялась в молчаливом приветствии. Ильдико покачнулась на каблуках, едва сдерживаясь, чтобы не броситься прочь. Если б она не догадалась, кто это, то решила бы, что наткнулась посреди роз на демона. Но это, не смотря на внешность, вовсе не демон. Это — один из каи. И с её стороны станет непростительной грубостью сбежать с криками от одного из будущих родственников.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:31 #4

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Бришен напрягся в ожидании, что незваная гостья оглушительно завизжит или ахнет и бросится сквозь живую изгородь очертя голову. Но эта гаури не сделала ничего подобного, лишь таращила на него глаза. Девушка явно не ожидала никого здесь встретить. Она отпрянула, когда он осторожно поднял руку в приветственном жесте, но не сбежала.
— Простите, мадам, — негромко произнёс он, — я не хотел вас напугать.
Большая часть его свиты, присланная, чтобы засвидетельствовать брак и сопроводить невесту и жениха обратно в Харадис, прибыла в Присид — столицу Гаура — ещё две недели назад. За это время каи немного привыкли к внешнему виду гаури. Однако Бришен со своей личной охраной приехал только вчера. Прежде им всем доводилось встречаться с людьми в Беладине, граничившем с королевством, но он никогда ещё не видел столько омерзительных лиц разом.
Благодарение богам, Бришен надел капюшон, который скрывал брезгливое выражение его лица, иначе бы он невольно оскорбил застигнувшую его врасплох девушку. Он понял, что она молода. В Гауре она могла слыть как красивой, так и заурядной, ему же показалась совершенно неприглядной. Он неприязненно поджал губы, заметив цвет её кожи. Бледная, с лёгким румянцем, она живо напомнила ему горьких моллюсков, из которых в Каи вываривали розовый краситель. В нестерпимо ярком солнечном свете её косы отливали медью и были так не похожи на серебристые волосы женщин с его родины.
Но больше всего раздражали глаза. Белые, с голубым кружком посередине, заключенным в серое кольцо, центр которого расширялся или сужался в зависимости от освещения. Когда Бришен впервые в жизни увидел подобное, у него встали дыбом волосы на затылке. Цветная середина на белом фоне позволяла отчетливо видеть, как глаз двигается в глазнице. Впечатление было жуткое: будто в черепе хозяина поселился паразит.
Бришен не раз видел, как от страха вращают глазами лошади, но не люди. Если бы мысль о паразите не вызывала у него такое острое отвращение, он бы решил, что люди постоянно испытывают ужас.
Девушка скрестила на груди тонкие руки. Несмотря на странный цвет кожи и кошмарные глаза, у нее была ладная фигурка и обычные черты лица. Бришен поклонился, желая смягчить неловкую ситуацию.
— Как вы находите королевские сады?
Услышав вопрос, он замер. Голос звучал приятно — ровный, но не безжизненный, низкий, но не хриплый. Бришен склонил голову на бок и несколько мгновений пристально смотрел на девушку, прежде чем ответить. Она больше не казалась перепуганным кроликом, и, хотя он ещё не научился различать оттенки эмоций на лицах людей, понял, что она рассматривает его скорее с любопытством, чем со страхом.
Если бы она спросила, что Бришен думает об оружейной Сангура, он бы пустился в рассуждения.
Он пожал плечами.
— Нахожу, что здесь растут цветы и деревья. — Он помолчал и вымученно улыбнулся под капюшоном, чего она, конечно, видеть не могла. — И много солнца.
Она жестом показала ему следовать за ней. Поколебавшись, он зашагал рядом. Девушка подвела его к каменной скамье в густой тени дуба, села и пригласила его сделать то же самое. Пришла очередь Бришена насторожиться. Во время его короткого визита в Присид гаури были корректны, гостеприимны и почти подобострастно вежливы. Но они не были дружелюбны. Приветливость этой девушки его удивляла. Он тоже сел, с облегчением спрятавшись от жаркого летнего солнца.
Она повернулась к нему, внимательно изучая его глазами-паразитами с ног до головы: от сапог до сложенных на коленях рук и сияющих из-под капюшона глаз.
— Правда ли, что солнечный свет вреден для ваших глаз?
Бришен моргнул. Он ожидал, что она спросит его имя или назовёт своё, и его порадовало, что она этого не сделала. Пока они не представлены, можно обойтись без лишних формальностей. Он принц крови, а все Гаури заискивают перед королевской семьёй Каи.
— Ночь для нас привычнее, в темноте мы видим лучше. Наше солнце — это луна, мы живём в её лучах.
— Почему же вы гуляете по нашему саду в полдень?
Бришен усмехнулся:
— Потому что точно знаю, что не встречу никого из каи.
Её серьёзное лицо озарилось широкой улыбкой. Зубы у неё были, как у маленькой лошадки — белые и квадратные, за исключением двух пар безобидного вида клычков. У малышей каи молочные зубы и то острее. Бришен сделал усилие, вслушиваясь в то, что она ему говорит.
— И никого из гаури тоже. В королевской резиденции так много народу, что яблоку негде упасть, но всех занимают лишь приготовления к свадьбе.
Она произнесла «свадьба» так, будто говорила о пытках или казни, и он расхохотался. Вне всякого сомнения, он упоминал предстоящую церемонию точно таким же тоном.
Бришену было тяжело смотреть на неё без содрогания, но её насмешливость ему очень понравилась. До этой минуты он всерьёз гадал, есть ли в Гауре женщины, способные произнести в ответ больше двух слов. Родня, которая прибыла ко двору раньше, тоже была от них не в восторге, начиная с их одежды и заканчивая предпочтениями в еде. Бришен полагал, что его невеста немногим лучше, но всё же надеялся, что она будет хоть немного похожа на эту девушку.
Он преувеличенно громко вздохнул.
— Мне предстоит ещё более утомительное зрелище: наблюдать, как гаури и каи решают, кто кого съест первым.
Девушка удивлённо подняла брови. Ее губы изогнулись в улыбке.
Она указала на его лицо и руки:
— Думаю, у каи перед гаури есть преимущество — зубы и когти.
— Верно, — фыркнул Бришен, — но будьте покойны, в качестве еды люди нас не особенно привлекают.
— О, рада это слышать. Уверена, я совсем невкусная.
Она опустила глаза и расправила на коленях богато расшитый шёлк платья. Бришен готов был поклясться, что уловил в её шутливом тоне едва заметное облегчение.
Девушка вновь взглянула на него. Он чуть вздрогнул. О боги, эти глаза по-настоящему его пугали.
— Вы, разумеется, не обязаны отвечать, но как вы думаете: принц Каи возненавидит свою невесту?
Вопрос его поразил. Бришен привык считать себя миролюбивым. Он не завидовал старшему брату — наследнику трона, отлично сознавал свой долг перед страной и не возражал против роли пешки в бесконечной войне за власть с соседними империями. Он справедливо полагал, что и у его будущей жены нет выбора. Положение на них обоих накладывает определённые обязательства.
— Думаю, принц рассчитывал получить супругу из знатного рода Каи, которая однажды родит ему детей. Он и представить себе не мог, что вступит в политический брак с человеческой женщиной, чтобы закрепить военный и торговый союз между Баст-Харадисом и Гауром. Пусть он и возмущён тем, как сложились обстоятельства, но сомневаюсь, что он намерен отыгрываться за это на будущей супруге. Она такая же марионетка, как он сам. — Бришен нахмурился. — Если, конечно, жена не окажется злобной гарпией.
Ему понравился её смех — искренний, будто она внезапно услышала в его словах что-то для себя приятное. Она поставила локоть на спинку скамейки и положила щёку на ладонь, поражая Бришена непринуждённостью позы.
— Уверена, матушка пару раз так её и называла, но она изо всех сил постарается произвести приятное впечатление.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и вдруг девушка огорошила его новым вопросом:
— Вы находите меня уродливой, правда?
На поле боя Бришен не дрогнув сходился лицом к лицу с порождениями скверны, бросался в бой против существ, воплотившихся из кошмаров низших демонов. И ни разу не хотелось ему в страхе сбежать. А сейчас каждая мышца в теле трепетала от нестерпимого желания броситься прочь. Он стиснул зубы, молясь про себя, чтобы ненароком не спровоцировать войну с новыми союзниками страны, и дал честный ответ:
— Вы безобразны. Сущая ведьма.
Она встретила его заявление взрывом смеха. Бришен выдохнул, радуясь, что она не сочла его искренние слова оскорбительными. Хоть он и не знал её имени, ему совсем не хотелось её обижать. Убедившись, что девушка не собирается сбежать и натравить на него толпу разъярённых родственников, он задал ей тот же самый вопрос:
— А вы? Вы ведь тоже не видите во мне привлекательного мужчину?
Она пожала плечами.
— Я видела только ваши руки и глаза. Может статься, вы прячете под этим капюшоном лик духа солнца.
Бришен чуть поморщился.
— Едва ли. — Он не был обделён женским вниманием и слыл при дворе симпатичным. Ему уж точно далеко до неприглядного духа солнца. Он опустил капюшон.
Глаза девушки округлились. Она прерывисто вздохнула, прижав одну руку к груди. Лицо цвета плоти моллюска приобрело ещё более отталкивающий сероватый оттенок. Она молча смотрела на него, пока он не сделал рукой вопросительный жест.
— Ну что?
Она медленно выдохнула. Кожа между бровями собралась в вертикальную складочку.
— Если бы вы выползли из-под моей кровати, когда я была ребенком, я бы забила вас насмерть боевым молотом отца.
Бришен откинулся на спинку скамейки и взвыл от смеха. Отсмеявшись, он вытер глаза и обнаружил, что девушка смотрит на него и улыбается, обнажив лошадиные зубы. Он покашлял.
— Даже не знаю, что доказывают ваши слова: что я выгляжу устрашающе или что вы кровожадны.
— Первое. Мне пришлось бы все зеркала в доме накрыть, если бы вы нанесли мне визит, ведь они бы от ужаса все потрескались. А один вид ваших зубов обратит в бегство стаю волков.
Он оскалился и щёлкнул челюстями. Она не отодвинулась.
— По крайней мере, все они на месте, не то, что у большинства мужчин — и женщин — Гаура. И потом, я предпочитаю кусать, а не скулить от страха.
Они немного посмеялись вместе, но девушка вдруг помрачнела.
— Спасибо, что не стали лгать про мою внешность. Пусть от вида вашего лица можно поседеть, но ваша искренность очень привлекательна.
Она очаровывала и увлекала его, и Бришен пожалел, что у него нет времени узнать её получше. Увы. Он женится сегодня на закате, когда глаза людей и каи видят одинаково хорошо, чтобы молодые супруги смогли разглядеть друг друга и отшатнуться в ужасе.
Через зелёную лужайку в тень под дубом проникли звуки голосов. Девушка поднялась и разгладила несуществующие морщинки на платье.
— Мне нужно идти. Меня уже хватились.
Бришен тоже поднялся и поймал её за руку, с удивлением отметив про себя, что кожа тёплая, а не холодная и дряблая, как он ожидал. Она не попыталась освободиться, и он поднес её пальцы к губам и слегка коснулся костяшек.
— Я получил удовольствие от нашей случайной встречи, мадам. — Отпустив её руку, он чуть поклонился.
Она вежливо присела в реверансе и улыбнулась.
— Я тоже, сэр. Вы немного уняли мои страхи. До встречи. — Отвернувшись, она поспешила туда, откуда доносились приближающиеся голоса.
Может, он и увидит её мельком во время церемонии, но возможности поговорить им больше не представится.
— Как вас зовут? — крикнул ей вслед Бришен.
— Ильдико, — донёс её ответ горячий ветер, и в нём тут же всколыхнулись подозрения и надежда.
Девушка исчезла за живой изгородью.
Бришен смотрел на тропинку, по которой она убежала. Не может быть, чтобы ему так повезло. Ведь его невесту тоже зовут Ильдико.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:31 #5

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

— Ты будешь вести себя достойно, Ильдико, и исполнишь свой долг перед королевством и нашей семьей, как положено. — Королева Фантинé недовольно фыркнула, критически осмотрев племянницу. — И не забывай, что долг не заканчивается на пороге спальни. Не имеет никакого значения, что принц выглядит, как гоблин. Ты не посмеешь поставить под угрозу политический союз, отказав своему мужу в близости.
Ильдико с такой силой стиснула челюсти, что в висках застучало. Её тётка столько раз повторяла это наставление, что она бы пересказала его наизусть даже во сне. Если королева произнесёт эти слова ещё раз, Ильдико заткнёт ей рот своими расшитыми бисером комнатными туфлями.
Фантинé отвлёк негромкий стук в дверь.
— Войдите, — крикнула она.
Дверь со скрипом открылась, и на пороге появился паж с выпученными глазами. Вид у него был такой, будто он проглотил дюжину лимонов целиком. Паж поклонился королеве.
— Ваше величество, его королевское высочество Бришен Хаскем из Баст-Харадиса желает переговорить с леди Ильдико. — Он сделал паузу. — Наедине.
Раздражение Ильдико сменилось страхом. Она переплела пальцы, чтобы скрыть дрожь в руках, и повернулась лицом к двери.
Королева ощетинилась:
— Нет. Это против всех традиций и правил приличия. Он может поговорить с ней после официального заключения брака. В любом случае до свадьбы осталось полчаса. Пусть подождёт.
На плечо пажа опустилась серая рука с тёмными когтями. Парень вскрикнул и отскочил в сторону, пропуская в комнату закутанную в плащ фигуру. Королева и личная охрана хором ахнули. Все, кроме Фантинé, вежливо поклонились в ответ на уважительный поклон принца Каи.
— Ваше Величество, я прошу о снисхождении. Пожалуйста, позвольте нам с невестой остаться на минуту наедине.
Ильдико, присевшая в реверансе, пошатнулась. Голос! Она узнала голос. Плащ был другой, не тот, в котором он был в саду, но тоже тёмно-серый, богато расшитый и больше подходящий для официальных приёмов, чем для повседневного ношения. Среди ярких роз он казался тенью, здесь же, в гостиной королевы, в красноватых отсветах закатного солнца — тёмным, лишённым лица силуэтом.
Ильдико, не говоря ни слова и храня бесстрастное выражение, выпрямилась и замерла рядом с Фантинé. Та скривилась, отчего в густом слое пудры прорезались глубокие борозды.
— Это непристойно, сэр, принц вы или нет. Неужели ваше дело не может подождать?
Ильдико бросила на тётку изумлённый взгляд. Фантинé не приказала принцу немедленно уйти, и это одно говорило о многом. Изводя племянницу разговорами о долге и о важности союза с каи, она ничуть не кривила душой. Королева ни за что бы не поставила договорённость под угрозу, потому и задала вопрос, демонстрируя уважение к просьбе принца.
Тот, очевидно, понял, что добился своего.
— Нет, Ваше Величество, никак не может. Я прошу всего об одной минуте времени её высочества.
— Опоздаете на собственную свадьбу, — предупредила Фантинé.
— Уверяю вас, этого не случится. — Бришен оставался безукоризненно вежлив и совершенно непреклонен.
Королева прищурилась. Она послала предупреждающий взгляд Ильдико, которая, разумеется, правильно его истолковала: «Следи за тем, что говоришь». Ильдико кивнула. Фантинé сделала знак горничным, выстроившимся за её спиной, как отряд солдат.
— У вас четверть часа. Ни минутой больше.
Она выплыла из комнаты в ореоле благородного негодования. Служанка, выходившая из комнаты последней, взглянула на Ильдико с жалостью и закрыла за собой дверь.
Как только все ушли, Ильдико улыбнулась.
— Это вы. — Она и не пыталась скрыть облегчение в голосе.
Принц подошёл ближе и опустил капюшон, открывая глубоко посаженные, светящиеся жёлтым глаза, лицо серого цвета с острыми, скульптурными чертами, и зубастую улыбку, при виде которой Ильдико пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отпрыгнуть. Он потянулся к её руке. Она без колебаний протянула ему ладонь и немного удивилась, ощутив, какая у него тёплая кожа. Если закрыть глаза, можно легко вообразить, что её касается кавалер из Гаура. Принц едва ощутимо коснулся пальцев губами во второй раз и отпустил её.
— Разочарованы? — В его сверкающих глазах ничего нельзя было прочесть. Он сильно прищурился, когда на него упал проникший в окно луч солнца.
Ильдико провела принца в тёмный угол комнаты, который мягко освещался свечами.
— Я рада, вовсе не разочарована. — Она указала на столик с бокалами и графином вина. — Не хотите ли выпить?
Бришен покачал головой, отчего волосы, в которые были вплетены тонкие косички, слегка качнулись. Он повёл плечами, отбрасывая полы плаща за спину и открывая взгляду церемониальные доспехи из голубого металла, надетые поверх рубашки из коричневого шёлка. К поясу был прикреплён меч в ножнах. Как и вся его родня, он был высок и худощав, и каждое его движение казалось выверенным и грациозным.
Ильдико склонила на бок голову.
— Вы знали, что я ваша наречённая ещё до прихода сюда, верно?
Его брови изогнулись.
— Вы назвались, когда я спросил ваше имя. Помните?
— Здесь проживает несколько женщин с таким именем. Оно довольно распространённое. Я могла оказаться служанкой.
Бришен усмехнулся и обвёл взглядом её наряд.
— В таком красивом платье? Едва ли, — сверкнул он своей зубастой улыбкой. В этот раз Ильдико не потребовалось прилагать усилия, чтобы не сбежать. — Я догадался, вот и всё. Считайте это инстинктом. — Он щелкнул пальцами. — Или магией каи. Знаете, она есть в каждом из нас с рождения.
Ильдико покачала головой, чувствуя, что хорошее настроение сменяется тревогой.
— Нет, этого я не знала. Мне очень мало известно о тех, кто после свадьбы станет моим народом.
Несколько секунд Бришен смотрел на неё молча. Глаза, как у совы, подумала она. У него и его народа глаза ночных хищников, только без зрачков, и их сияние завораживало её, как гипнотический взор совы завораживает мышь.
— Я вам всё расскажу.
Ильдико моргнула, неожиданно выведенная из оцепенения его словами, и поняла, что не помнит, о чём они говорили.
— Расскажете что?
У него были тонкие губы с опущенными уголками, и это дополнительно подчёркивали идущие от крыльев носа глубокие морщины. Они придавали его лицу угрюмое выражение, кроме мгновений, когда он улыбался, как сейчас.
— Всё про каи. Если захотите, я вас всему научу. Это будет намного полезнее лживых книг гаури, написанных о нас.
Ильдико охватило облегчение и горячая надежда. Пусть её жених не гаури и даже не человек, но он близок ей по духу и приятен. Она говорила, что считает его внешность отталкивающей, а искренность — привлекательной. И мнения своего пока ещё не изменила. Всё могло сложиться гораздо хуже для неё. Многие женщины гаури были отданы обычным мужчинам с прекрасными лицами и чёрными душами.
— Вы очень великодушны. Я прослежу, чтобы вы исполнили обещание, — поддразнила она, по-прежнему гадая о цели его визита. — Но я отвлекаю вас от дела. О чем вы желали со мной поговорить?
Бришен сложил руки за спиной, и ей показалось, что он собирается с духом, чтобы затронуть неприятную тему.
— У меня деликатный вопрос, и я не хочу оскорбить вас откровенностью. Думали ли вы о консуммации брака?
Желудок Ильдико сжался. Она вспыхнула от стыда и попыталась скрыть это, закатив глаза. Бришен быстро шагнул назад.
— Все думают о консуммации, — сказала она. — Вряд ли у меня есть возможность избежать дружеских советов, ободряющих похлопываний по плечу и предложений лечь на спину и думать о короле и долге перед страной. — Ильдико едко улыбнулась. — Чаще всего советуют проследить, чтобы в комнате было так темно, что я не смогла бы разглядеть собственную руку — или вашу, если на то пошло.
Бришен громко расхохотался, но смог совладать с собой и широко улыбнуться, глядя на неё блестящими глазами.
— Мне говорили что-то такое — что-то насчёт того, чтобы сделать это в полдень, когда я почти ничего не вижу.
Ильдико тоже засмеялась, прикрывая рот ладошкой.
— Да спасёт нас Крылатая Берсен от таких полезных наставлений.
Смех стих, но они продолжали улыбаться друг другу. Бришен, посерьёзнев, спросил:
— Чего бы вам самой хотелось, Ильдико?
Он задал вопрос, который она в жизни не ожидала услышать. Её никогда не спрашивали, чего она хочет, лишь приказывали, что делать и что говорить. На мгновение она онемела от изумления. Бришен терпеливо ждал, пока она соберётся с мыслями.
— Могу я говорить искренне, ваше высочество?
Он фыркнул.
— Наедине называйте меня Бришен. Правила приличия это допускают.
— У вас красивое имя. Вы в самом деле родились в грозу? — Хоть он и не казался капризным или жестоким, как гроза, но имя ему шло. Ильдико подозревала, что за спокойными манерами скрывается характер твёрдый, как закалённая сталь.
Бришен кивнул.
— Вы снова уводите меня в сторону, Ильдико. Ответ на ваш первый вопрос — да. Я не только желаю, чтобы вы говорили откровенно, я требую этого. — Он пожал плечами. — Кроме того, мне кажется, немного поздно начинать ходить вокруг да около. Я назвал вас безобразной, а вы ясно дали понять, какой находите мою внешность, сказав, что размозжили бы мне голову. Сомневаюсь, что после этого мы ещё способны ранить гордость друг друга. Говорите, что у вас на уме.
Ильдико, согласившись с его доводами, произнесла:
— Вы нравитесь мне, Бришен, но могли ли бы мы повременить с близостью? Ведь на самом деле в этом даже нет необходимости. Я не смогу родить вам детей, и я слышала, что у трона каи уже есть наследники. Сколько у вас племянников? — Она с такой силой стиснула руки, что побелели ногти.
— Целый выводок. Когда я считал в последний раз, их было шесть. — Бришен склонил голову. — Я с радостью готов пойти вам в этом навстречу, мадам.
Ильдико забыла об этикете, собственном титуле и обо всём остальном. Она бросилась к Бришену и крепко обхватила его за шею руками. Он окаменел в её объятиях, но ей было всё равно.
— Благодарю вас! — Она клюнула его в щеку быстрым поцелуем и отпустила до того, как он попытается освободиться или обнять её в ответ.
Он наклонил голову и слабо улыбнулся.
— Поверьте моему слову, это я должен вас благодарить.
Ильдико улыбнулась ему в ответ, потом проследила за его взглядом: Бришен смотрел куда-то поверх её плеча. Она обернулась и увидела большое зеркало в лучах заходящего солнца. Принц подошёл и встал рядом с ней. Несколько секунд они смотрели на свои отражения в золотистой дымке — рыжеволосая девушка гаури и принц каи со светящимися глазами.
— Мы хорошо поладим, Ильдико из Гаура, — сказал Бришен, глядя в зеркало.
Она тронула его за плечо.
— Я тебе верю, Бришен из Баст-Харадиса.
Громкий стук в дверь известил о том, что их время вышло. Принц подал Ильдико руку.
— Готовы надеть оковы, мадам?
Она положила ладонь на сгиб его локтя.
— Постарайтесь не улыбаться так широко, ваше высочество. Напугаете детей.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:32 #6

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Бришен посмотрел на свою жену, которая ехала рядом, сгорбившись в седле. Они направлялись к восточным границам Баст-Харадиса, и далее — в столицу, в сопровождении двух дюжин каи. Быстро движущиеся облака то и дело закрывали луну над их головами. В её свете волосы Ильдико отливали серым, а не рыжим, а лицо осунулось и побледнело от недостатка сна.
Он пытался убедить её перебраться в небольшую крытую повозку с соломенным тюфяком, чтобы можно было подремать в дороге. Она коротко отказалась.
— Отныне я живу вашей жизнью. Мне необходимо как можно быстрее привыкнуть. — Она трижды прервала свою тираду, чтобы зевнуть.
Бришен был уверен, что Ильдико не продержится и до заката, но всё равно приказал оседлать для неё лошадь. Они отправились в путь сразу после окончания свадебного пира.
Среди всех свадеб, на которых принцу довелось присутствовать, его собственная оказалась самой нелепой. Обручение символизирует единение. Но судя по реакции, гости - и гаури, и каи - восприняли его как объявление войны. Держась за рукояти мечей приглашённые зорко следили друг за другом, готовые в любой момент броситься через украшенный цветами проход и скрестить клинки. Воины гаури значительно — в двадцать раз — превосходили числом его свиту. Только это одно означало, что потасовка — если она начнётся — будет жестокой, но непродолжительной.
Гаур приложил немало сил для заключения этого союза, и каи приняли его с огромным воодушевлением, поэтому Бришен решил, что причина такой враждебности — скорее инстинктивное отвращение, ведь их народы почти не знают друг друга и внутренне противятся тому, что одному из сородичей придётся отныне жить с ненавистными чужестранцами. Глядя в пугающие глаза Ильдико, он не мог понять, что она чувствует, но по её нахмуренным бровям догадался, что она встревожена. Она посмотрела на него, и он сдержал невольный порыв отпрянуть.
— Крылатая Берсен, Бришен. Сегодня нам не избежать кровопролития.
Она была права, и он принялся ломать голову над тем, как разрядить обстановку. Когда священнослужители объявили, что союз скреплён и благословлён, воздух вокруг будто сгустился от взаимной ненависти. Бришен взял Ильдико за руки, наклонился к ней и нежно поцеловал в щёку. Пусть цвет её кожи и напоминает моллюска, но она тёплая на ощупь и пахнет елеем. Он сделал шаг назад и коротко улыбнулся.
Её ладони чуть дрогнули в его руках, она подняла бровь и тихо сказала:
— Волк.
— Кобылка, — также тихо парировал он.
Губы Ильдико изогнулись в улыбке, она не выдержала и расхохоталась. И звук её смеха сотворил чудо лучше любого магического заклинания и ошарашил толпу сильнее, чем движущиеся человеческие глаза. И воины гаури, и немногочисленные придворные каи ощутимо расслабились. Руки отпустили оружие, напряжённые плечи расправились, и гости, все как один, уставились на молодожёнов, как на умалишённых. Бришен обнял её и так крепко прижал к груди, что она пискнула.
— Так держать, принцесса, — прошептал он на ухо Ильдико. — Молодец.
Но, невзирая на явное единодушие между женихом и невестой, опасность кровопролития ещё не миновала. Бришен передёрнулся в седле, вспоминая праздничную трапезу.
До этого момента они ели пищу, приготовленную поварихой из Каи, которую привезли с собой по настоянию его матери. Королевская чета Гаура охотно предоставила ей для работы часть огромной кухни. Бришен считал жалобы своих людей на еду гаури детскими капризами и нытьём, но, впервые учуяв запах, с трудом преодолел тошноту. Его двоюродная сестра Анхусет послала ему торжествующую ухмылку.
— Я предупреждала, — самодовольно заявила она.
Как же она оказалась права! Сидя рядом с Ильдико, он слушал бесконечные неискренние тосты за счастье молодых супругов. По крайней мере, вино и эль были выше всяких похвал. Еда — совсем другое дело. Боясь перед свадьбой, что его родственники не выдержат, взбунтуются и, может статься, убьют его сгоряча, он собрал всех на совещание в отведённых ему комнатах.
— Мы должны продемонстрировать доверие хозяевам, поэтому будем есть то, что подадут на пиру после свадьбы.
Каждый присутствующий в комнате запротестовал.
— Ты видел, что едят эти люди, — скривилась от отвращения Анхусет. — Если это не помои с самого начала, то после приготовления точно ими становятся. Я бы голодную дворнягу не стала этим кормить.
Бришен не отступился.
— Вы что, превратились в бесхребетных слабаков, пока ждали моего прибытия? — рассердился он. Повисло молчание. — Это всего лишь обед. Вы воины каи, прекрасно обученные и показавшие себя на поле боя. Вам вполне по силам проглотить с улыбкой тарелку их супа.
— Когда я в первый раз улыбнулась одному из гаури, он, кажется, обмочился со страху. — Слова Анхусет встретили сдержанными смешками. Она склонила голову, глядя на Бришена. — Ты наш принц и повелитель. Мы во всём следуем за тобой.
Принц смотрел на неё, сощурившись. Она бросает ему вызов, прикрываясь уважением. Все ждут, что он первым попробует каждое блюдо. Выходит, это дело решённое. Он главный — значит, должен подавать пример, и он оправдает их ожидания.
Бришен от всей души пожалел о принятом решении, когда слуга поставил перед ним дымящуюся тарелку с какой-то коричневой жижей, а к ней подал нечто похожее на комок засохшего навоза. Сидящая рядом Ильдико склонилась к нему и прошептала на ухо:
— Это жаркое, приготовленное из мяса скота, выращенного специально для королевской семьи. — Она указала на коричневую штуку. — А это картофель. Смотри.
Ильдико разрезала свой картофель вдоль напополам, и показалась бледная, исходящая паром мякоть с резким запахом сырой земли, которую она вынула с помощью вилки и сложила кучкой в тарелку. Бришен готов был поклясться, что на его глазах только что выпотрошили гигантскую запечённую личинку. Когда Ильдико положила кусочек себе в рот, он поперхнулся и вцепился в подлокотники.
Родственники наблюдали за ним со своих мест за соседними столами, не прикасаясь к еде и терпеливо дожидаясь, пока он начнёт есть. Он тяжко вздохнул, и, следуя примеру жены, расчленил личинку-картофелину и осторожно попробовал. Зернистая, рыхлая, совершенно безвкусная мякоть налипла на язык и застряла в горле. Бришену показалось, что он сейчас задохнётся.
Ильдико снова наклонилась к нему:
— Если выплюнешь, начнётся рукопашная.
Он стиснул зубы и проглотил. Всего вина и эля в мире не хватило бы, чтобы перебить тошнотворный привкус. Бришен залпом осушил оба бокала, свой и Ильдико, и подал знак слуге налить ещё. Каи смотрели на него, не отрываясь, и он по очереди обвёл их тяжёлым взглядом. Они взяли приборы и отважно принялись за картофель.
Их реакция в точности повторила его. Следующие две недели ему придётся спать вполглаза с кинжалом в руке, если он не хочет однажды проснуться и обнаружить этот самый кинжал у себя между лопаток. Ильдико потянула его за рукав.
— Мне очень жаль, Бришен. Неужели совсем невкусно?
Он услышал сочувствие в её голосе и успокаивающе похлопал по руке. Невкусно — слишком мягко сказано, но он покачал головой и солгал:
— Нет. Бывало и хуже.
В последующие нескончаемые три часа он готов был взять свои слова обратно. Жаркое было так же отвратительно, как картофель, но остальные блюда далеко их превзошли. Отменный угорь оказался залит какой-то студенистой плесенью и присыпан зеленью. Обжаренные куриные медальоны подавались со странным соусом, один вид которого убедил Бришена, что придворный повар — вовсе не повар, а некромант, зачем-то размоловший кости покойников и смешавший их с перцем. Добили его сырные тарелки: он дважды переспросил Ильдико, точно ли вот эти ломтики с зеленовато-голубыми прожилками не полупереваренная мертвечина. Когда она объяснила, как этот сыр производят, Бришен пожалел, что ему в самом деле не подали труп.
Он заставил себя попробовать и проглотить всего понемногу, щедро запивая каждый кусочек вином. Его родственники, как и обещала Анхусет, безропотно съели всё, что им подали, посылая ему убийственные взгляды поверх бокалов.
Наконец, боги вняли его отчаянным мольбам: король Сангур объявил, что праздничный обед окончен, и провозгласил последний тост. Танцев не было. В любое другое время Бришен бы расстроился. Каи любят танцевать. Всякий праздник заканчивался танцами, и нередко случалось, что гости плясали, пока не упадут от усталости.
Теперь же он был счастлив, что осталось лишь встать из-за стола и сопроводить жену в подготовленную для новобрачных спальню. Желудок сжимался из-за отвратительной еды и, вне всякого сомнения, ненавидел его также сильно, как все присутствующие в замке каи.
В комнате их ждали горничные, чтобы помочь Ильдико раздеться. Она отослала их взмахом руки и повернулась к нему:
— Ни к чему дольше задерживаться в Присиде, Бришен. Я не возражаю против немедленного отъезда.
Его уродливая великодушная жена, очевидно, читает мысли. Он взял её лицо в ладони и поцеловал в лоб.
— Ты уверена? Не хочешь попрощаться с семьёй?
Она вцепилась в его рукав, и уголки её губ опустились. Боль. Давняя. Бришен понемногу учился распознавать эмоции на её лице так же, как она угадывала, о чём думает он.
— Я попрощалась, когда произносила молитвы на могиле родителей. У меня нет причин откладывать отъезд.
Он оставил её, чтобы она могла проследить за тем, как слуги собирают заранее упакованные сундуки и грузят их в повозку, которая отправится с ними в Харадис. Воины из его свиты обнаружились на маленьком заднем дворе. Они передавали по кругу бутыль с вином. При его появлении все поднялись и поклонились. Анхусет подошла к нему и сказала:
— Ненавижу тебя.
Бришен пожал плечами:
— Переживу.
— Не будь так уверен, братец, учитывая, сколько дрянной еды мы сегодня из-за тебя проглотили.
Бришен сдержал улыбку. Анхусет была ему ближе родного брата. Также она была его правой рукой. Беспощадная в битве и фанатично ему преданная, она не бросала слов на ветер. Он решил не расслабляться. Она запросто может наброситься на него с кулаками, если как следует рассердится.
— Моя жена желает ехать немедленно, — сказал он и с удивлением воззрился на то, как все тут же засуетились, а кое-кто даже произнёс пару горячих тостов за новую hercegesé. Ильдико, сама того не зная, только что одержала маленькую победу в войне за расположение новой семьи.
Когда погрузили вещи, расселись по коням и выехали из замка, луна уже опускалась к горизонту. Обычно Бришен ехал во главе отряда, но не в этот раз. Из-за обоза с вещами Ильдико им придётся двигаться по основному тракту сквозь кишащие разбойниками земли. Его первоочередная задача — защитить жену, поэтому он и две дюжины вооружённых каи держались рядом с ней. Бришен тоже был в броне и при оружии. Ильдико без возражений согласилась надеть запасной нагрудник Анхусет, и принц взялся ей помочь.
— Думаешь, тут настолько опасно? — спросила она, закусив губу и рассматривая броню, прикрывающую её торс.
Бришен поправил пряжки, чтобы ей было удобно.
— Всё возможно. По этой дороге ходит множество караванов, у которых есть чем поживиться. — Он протянул ей дорожный плащ, заранее отложенный служанками. — Не переживай, Ильдико. Они дважды подумают, прежде чем на нас нападать. Мы не какие-нибудь бродячие ремесленники. Отряд хорошо вооружён. И потом, в Гауре всем известно о боевом мастерстве каи.
Она чувствовала себя неловко в нагруднике и стеснялась его свиты. Каи избегали смотреть ей в глаза, но все низко поклонились, вежливо поприветствовали её и произнесли поздравления.
Слышно было, как ухают совы, поскрипывают колёса повозки, глухо стучат копыта лошадей, а в лесу по обе стороны дороги тихонько шуршат ночные звери. У Ильдико слипались глаза, и она стала клониться в сторону Бришена. Он подъехал к ней вплотную.
— Ильдико, проснись.
Она открыла глаза, и расширившиеся в темноте зрачки поглотили радужку.
— Уже утро? — сонно спросила она. Бришен чуть подвинулся в седле, подхватил её за талию и пересадил на своего коня.
— Нет, утро ещё не наступило, но ты вот-вот упадёшь. Если не хочешь спать в повозке, можешь ехать со мной.
Она кивнула и устроилась удобнее в кольце его рук. Нагрудник тихонько постукивал о его латы.
Принц каи обнимал её, впитывая тепло её тела и вдыхая её аромат. Сейчас она ничем не отличалась от женщин его земли. Такая же тёплая, а странного цвета кожа на ощупь такая же гладкая, и волосы шелковистые. Пока она спит, и его не отвлекают её глаза, можно чуть повернувшись рассматривать её профиль.
Бришен видел, какими взглядами провожали его невесту дворяне из Гаура во время церемонии. Ему она не казалась красивой, но, очевидно, при дворе о ней были другого мнения. Тем не менее, он не жалел о женитьбе. Ильдико необычная и остроумная, и ему приятно проводить с ней время. Начало многообещающее.
Бришен прижал её к себе крепче и замер в седле, услышав тихий звук.
— Поднять щиты! — крикнул он и нагнул Ильдико к шее своего жеребца.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:33 #7

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler
Ильдико проснулась, как от толчка, и ощутила, что рот полон лошадиной гривы, а Бришен всем телом придавливает её к седлу. Было темно и душно, и она не сразу поняла, что муж накрыл её щитом. Снаружи что-то дробно застучало о металл. Бришен качнулся в сторону, сгибая руку, которой её обнимал, чтобы смягчить удар.
Конь от испуга встал на дыбы, и Ильдико судорожно вцепилась в поводья. В щит ударил молот. Она ахнула и оказалась на земле, где её тут же окружили стеной солдаты каи. В свете гаснущей луны тускло поблёскивала броня, а их глаза ярко сияли. Чья-то рука пригнула её вниз, и она вскрикнула от неожиданности.
— Лежите, ваше высочество, — приказал женский голос.
Ильдико не стала спорить, потому что в этот момент из-за деревьев с громким свистом тучей вылетели стрелы и, описав дугу в светлеющем небе, посыпались на их отряд. Сжавшись в комок, она накрыла голову руками. По щитам забарабанили металлические наконечники.
На них кто-то напал и, судя по тому, что Ильдико могла разглядеть, лёжа на земле за спинами своих защитников, они окружены. Нельзя ни бежать, ни сразиться с врагами, скрывающимися за деревьями. Но вскоре ситуация изменилась. Из леса послышался топот копыт, приближающийся звон оружия и отчаянные крики.
На дороге, где застрял отряд, будто разверзлась преисподняя. Откуда-то появились на конях одетые в тёмное воины каи, прибывшие на помощь своим. Те, что окружали Ильдико стеной из щитов, расступились. Её вздёрнули на ноги, и она оказалась лицом к лицу с девушкой, которую заметила на свадьбе. Бришен тогда представил её как свою кузину Анхусет. Её сияющие перламутровые глаза смотрели не мигая.
— Следуйте за мной, ваше высочество. Поторопитесь.
Ильдико узнала голос — и эти властные нотки — и засеменила следом за женщиной к повозке с припасами. Анхусет сделала ей знак ложиться.
— Забирайтесь под повозку. Сидите тихо, не высовывайтесь.
Не дав возможности возразить, она запихнула Ильдико под дно телеги. Ильдико легла на живот. Из её укрытия были видны только быстро бегущие ноги. Анхусет осталась стоять рядом, вскоре к ней присоединились трое мужчин.
Ильдико высматривала Бришена среди его сопровождающих, которые больше не были в меньшинстве. Вдруг она его заметила: он отбивался сразу от нескольких грабителей, стоя спиной к спине с одним из каи. У того были щит и меч. Бришен же дрался так, как не смог бы ни один дворянин из Гаура.
В одной руке он держал небольшой боевой топор с металлическим крюком на обухе, в другой — охотничий нож лезвием наружу. Движения его, как у всех каи, были по-кошачьи быстрыми и точными. Он бил ножом, резал и рубил топором, а крюком ловко сбивал врагов с ног.
Ильдико молилась, чтобы он и все остальные остались живы. Внезапно на её стражей набросилось несколько разбойников, и она потеряла мужа из виду. Анхусет издала пронзительный боевой клич. Ильдико передвинулась за одно из колёс и стала смотреть сквозь спицы.
Ей хотелось чем-нибудь помочь, но она не умела сражаться. Она и так обуза, ведь несколько воинов должны её охранять. Кроме столового ножа, у неё нет при себе никакого оружия. Лучшее, что можно сделать — послушаться Анхусет: сидеть тихо и не мешать.
Сердце громко билось о рёбра, во рту стоял горький привкус страха. Кто-то схватил её за щиколотку и дёрнул, и она ахнула от неожиданности. Вцепившись в колесо, Ильдико оглянулась через плечо и закричала, увидев грязную, окровавленную морду одного из грабителей, который пытался залезть ей под юбки.
Она пнула его ногой и ухитрилась попасть в подбородок. Разбойник с криком отпрянул, но тут же бросился на неё снова. Ильдико перевернулась на спину и, помогая себе локтями, выползла из своего убежища.
Она неловко поднялась на ноги и поняла, что угодила в самую гущу схватки. Воины, защищавшие её у телеги, отбивались от разбойников, не замечая, что её нашли. Подхватив подол платья, Ильдико собралась бежать, хотя понятия не имела, куда. Грабитель, обойдя повозку, медленно подбирался к Ильдико, размахивая ножом и плотоядно скалясь.
Ильдико развернулась, намереваясь броситься прочь. Но не успела. Лёгкое дуновение ветра коснулось её щеки и пошевелило волосы. Сзади послышался тихий треск, и когда она оглянулась, увидела, что грабитель падает на колени, а из головы у него торчит топор. На лице застыло изумлённое выражение, будто он не мог поверить, что умер. Он повалился спиной в грязь и застыл.
Ильдико резко обернулась и увидела, что к ней бежит Бришен. Не останавливаясь, он подхватил её одной рукой за талию и прижал к себе.
— Не такой свадебный подарок я для тебя приготовил, — задыхаясь, проговорил он. — Но я исправлю это упущение.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:33 #8

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

В схватке потеряли троих. Бришен считал, что трое — слишком много, и боль камнем давила на сердце. Первый, Крошаг, был средним сыном стюарда королевской семьи и одним из немногих, кто добровольно вызвался в сопровождающие. Нейма, погибшая от стрелы, всю дорогу из Харадиса в Присид ломала голову над тем, как обеспечить приданым двух дочерей-близнецов. Теперь они выйдут замуж, а их мать этого не увидит.
Острее всего Бришен переживал гибель Талумея. Тот был молод, мечтал проявить себя, с готовностью признавал ошибки и едва не сошёл с ума от радости, когда его назначили в свиту принца. Бришен пообещал себе, что лично доставит матери Толумея его огонь жизни.
К нему приблизилась Анхусет, и он отбросил печальные мысли. Слепящий утренний свет освещал её фигуру сзади и заливал трупы за её спиной жёлтым сиянием.
Анхусет смотрела на него, сощурившись и поджав губы. Бришен поражённо отпрянул, когда она вдруг упала перед ним на колени. Отряд, расположившийся у дороги, затих. Наступила мёртвая тишина.
Склонив голову, Анхусет протянула ему на вытянутых руках свой меч.
— Я подвела вас, ваше высочество. Возьмите в наказание мою жизнь и мой негаснущий свет, — хриплым от стыда голосом произнесла она, глядя в землю.
— Что ты такое говоришь? — поразился Бришен.
Анхусет не подняла головы, всё так же держа меч на вытянутых руках.
— Я должна была защитить hercegesé. Я не справилась с заданием. Если бы не вы, она бы погибла.
Бришен поморщился. Его кузина, должно быть, приложилась к бочонку вина из повозки с продовольствием, иначе каким образом она могла прийти к такому смехотворному умозаключению? Он действительно спас Ильдико от разбойника, но при чём тут Анхусет? Его кузина исключительно умелый воин, и в армии Каи её уважают за храбрость и мастерство, но она не богиня войны.
Она и те двое, что стерегли Ильдико, оказались против нападающих в меньшинстве. Они сражались решительно и храбро, но их было слишком мало. Анхусет никак не смогла бы заметить, что один из грабителей пробрался под телегу, потому что для этого ей пришлось бы повернуться к противникам спиной, и тогда ей в два счёта отрубили бы голову.
Бришен смотрел сверху вниз на сияющие в свете солнца серебристые волосы. Обернувшись, он увидел неподалёку Ильдико, сидящую на пне. У неё слипались глаза, и она сутулилась от усталости. Её стеной окружали хмурые солдаты каи с оружием наизготовку.
— Ильдико. – Она медленно подняла голову. — Подойди, пожалуйста, — позвал он на всеобщем.
Она поднялась, отряхнула платье и встала рядом с ним возле коленопреклонённой Анхусет.
— В чём дело? — нахмурившись спросила Ильдико.
Бришен указал жестом на Анхусет, которая упорно не поднимала головы.
— Мой лейтенант желает, чтобы я казнил её за то, что она не смогла тебя защитить.
— Что?
В этот раз ему не пришлось распознавать выражение на лице жены. Вопрос и тон Ильдико говорили сами за себя. Одна мысль о казни ей претит. Бришен не собирался убивать двоюродную сестру, тем более что она ни в чём не виновата. Пусть протокол и предполагает, что решение относительно вины Анхусет первоначально принимает пострадавшая от её действий сторона, но последнее слово всё равно остается за ним.
Ильдико перевела изумлённый взгляд с Бришена на молчащую Анхусет.
— Это же просто глу…
Она поджала губы, не договорив оскорбительное слово, и Бришен был ей за это благодарен. Он был согласен с мнением жены: просьба Анхусет — глупость, но его кузина чрезвычайно гордая, и Бришен заметил, как напряглись солдаты, услышав слова Ильдико.
— Анхусет считает, что не смогла исполнить свой долг, поскольку не защитила тебя от разбойника. — Бришен говорил ровно, сохраняя нейтральное выражение лица. — Но в результате её оплошности пострадал не я, а ты. Что скажешь? Считаешь ли ты себя пострадавшей и настаиваешь ли на наказании?
Брови Ильдико изумлённо приподнялись, она склонила голову на бок, и Бришен вновь с лёгкостью угадал, о чем она думает: «Ты говоришь серьёзно?». Он кивнул, и она закатила глаза. Воины, наблюдавшие за их молчаливым диалогом, дружно передёрнулись.
— Я не пострадала, — помолчав, сказала Ильдико. — Анхусет справилась с поручением и защитила меня от нападавших. Их было много, а она — одна. — Ильдико улыбнулась лошадиной улыбкой и добавила: — И она сражалась лучше, чем трое солдат гаури.
По толпе прошёл одобрительный ропот. Анхусет поднялась, вскинув голову. Бришен заметил в её взгляде уважение. Она протянула меч Ильдико, всё ещё считая себя недостойной его.
— Примите мой меч, ваше высочество.
— Это честь для меня, но совершенно ни к чему, — отмахнулась Ильдико. — Вне всякого сомнения, вы сможете найти оружию лучшее применение, чем я. Я скорее нечаянно отсеку себе палец на руке или ноге. Лучше оставьте его себе, вдруг придётся снова меня охранять.
Бришен с трудом удержался, чтобы не улыбнуться и не обнять жену. Она поступила, как опытный дипломат, даже лучше, потому что говорила искренне. Она только что сделала Анхусет лучший комплимент из возможных, выразив уверенность, что та защитит её в будущем.
Серьёзное лицо Анхусет на мгновение вспыхнуло от удовольствия, но она почти тут же овладела собой и уставилась в пустоту. Убрав меч в ножны, она низко поклонилась Бришену и его жене.
— Прослежу за тем, как будут разбивать лагерь. С вашего разрешения, ваши высочества.
Бришен кивнул, и она отошла, раздавая приказы убрать трупы, разобрать палатки и выставить часовых по периметру.
Бришен наклонился к Ильдико, она придвинулась ближе и прошептала:
— Я всё испортила, да?
Он повернулся к ней. От усталости под её глазами залегли тени приятного сероватого цвета. Хоть она и уродлива на вкус каи, но у неё острый ум и доброе сердце, и Бришену его жена с каждой секундой нравилась всё больше.
— Думаю, ты зарываешь в землю свой талант, супруга. Из тебя вышел бы отличный посол.
Ильдико медленно моргнула.
— Хорошо, что я вообще смогла говорить связно. Я так хочу спать, что язык заплетается.
Она вяло запротестовала, когда Бришен подхватил её на руки.
— Тише, — ласково велел он. — Ты уже очень давно на ногах. И я тоже. — Он снова усадил её на пень и приказал стоявшему неподалёку солдату принести седло и одеяло. Через несколько минут Бришен и Ильдико смогли с удобством расположиться. Она с удовлетворённым вздохом вытянулась на земле и заснула прежде, чем муж накрыл её вторым одеялом.
Бришен тоже устал. С самого прибытия в столицу он спал урывками. Хорошо, что подоспел конный отряд Мертока — они помогли расправиться с разбойниками, и теперь принц с сопровождающими смогут немного передохнуть.
Утреннее солнце слепило глаза, и Бришен щурился, глядя на завёрнутого с ног до головы в плащ Мертока.
— Ваше высочество, — поклонившись, начал тот, — мне казалось, мы должны были встретиться неподалёку отсюда завтра утром. Мы не рассчитывали обнаружить вас на таком расстоянии от Присида так скоро.
Справедливый упрёк. Торговый тракт опасен. Но Бришену не терпелось покинуть Присид, а поскольку Ильдико поддержала эту идею, они выехали на день раньше, чем собирались.
Принц решил, что вооруженный отряд, скорее всего, отпугнёт грабителей. Теперь, когда к ним присоединились воины Мертока и число сопровождающих возросло до размеров небольшой армии, риск стал ещё ниже.
— Моя супруга захотела побыстрее попасть в свой новый дом, так что мы выехали сразу после свадебного пира.
Поверх плеча Мертока он наблюдал, как каи оттаскивают трупы за лагерь и сваливают их в кучу. Нападавшие все до единого были людьми, но Бришен подозревал, что среди них не было гаури. Он перевёл взгляд на своего собеседника.
— На нас напала не банда разбойников. Они слишком хорошо вооружены и действовали очень слаженно.
Капитан запустил руку под плащ.
— Мы заметили их у границы два дня назад и с тех пор следили за ними. Это отряд убийц. — Он протянул Бришену металлическую бляху, ярко вспыхнувшую на солнце.
Принц взял ее и зарычал в гневе. Печать короля Белавата.
Бришен не удивился, он пришёл в ярость. Белават враждовал с Гауром ещё с того времени, как Бришен был маленьким. Беладин жаждал заполучить выход к морю, а Гаур не желал его предоставлять. Казалось, полномасштабной войны не избежать, однако возникло неожиданное препятствие, которое делало союз гаури с каи обоюдовыгодным.
Самый быстрый способ перебросить войска, минуя опасные горы на границе между Гауром и Беладином — узкий коридор, пролегающий по территории каи. Человеческие королевства понимали, что захватить хорошо охраняемую дорогу невозможно. Каи смотрели на их распри сквозь пальцы: какое им дело, пусть люди истребляют друг друга, лишь бы на их земли не совались.
Но отец Бришена встревожился, когда разведка донесла, что Беладин собирает войско и, по слухам, планирует нападение на Гаур, захват портов и попутное завоевание прилежащей части Баст-Харадиса.
Торговый и военный союз между каи и гаури разрушил планы Белавата. Два королевства им не одолеть. Король Беладина угрожал наказать каи за вмешательство в дела людей. Нападение было первой ласточкой. Убить принца каи и его жену, чтобы другие поняли, что месть будет быстрой и безжалостной.
Бришен повертел бляху в руках и опустил в карман. Он посмотрел на гору трупов.
— Тела и всё, что при них, сжечь. Пепел собрать в сосуд. Каи пошлют ответ в Белават.
Мерток коротко поклонился.
— Желаете провести сегодня освящение для наших покойников?
Бришен кивнул:
— Найди тех, кто согласится стать посмертным сосудом для Неймы и Крошага. Я беру Талумея.
К ним подошла Анхусет, и они втроём обсудили оставшийся путь до Харадиса, сойдясь на том, что следует удвоить число часовых в дневное время и ехать как можно быстрее, чтобы сократить длительность путешествия на треть. Покончив с этим, Бришен отыскал палатку, приготовленную для них с Ильдико.
Он внёс спящую жену внутрь и уложил её на разложенный тюфяк. Она что-то тихо пробормотала во сне, но не проснулась, когда он снял с неё туфли и расстегнул запасной нагрудник Анхусет. Бришен решил, что она не обрадуется, узнав, что он раздел её во сне. И потом, он сам слишком устал, чтобы возиться с тесёмками и узлами, распутать которые труднее, чем сплести ловчую сеть.
Ильдико повернулась к нему спиной и свернулась под одеялом клубочком. Бришен не мог лечь в одежде, испачканной кровью людей и каи. Ему не терпелось снять броню и нижнюю рубашку.
Ильдико не пошевелилась, когда он вытянулся рядом с ней на тюфяке. На веки давила невидимая тяжесть, но он вскоре уснул рядом с женой, убаюканный её тихим дыханием.
Бришен проснулся через несколько часов, уже в неверном свете сумерек, от прикосновения пальцев к щеке. Открыв один глаз, он увидел совсем рядом неприглядное лицо Ильдико. Она коснулась его носа и погладила по щеке.
— Знаешь, если бы не серая кожа, чёрные когтями и сияющий глаз, я бы приняла тебя за гаури. — Бришен сонно улыбнулся. Она побледнела и нахмурилась. — А ты взял и улыбнулся. Крылатая Берсен, кошмарное зрелище, что днём, что ночью.
Она попыталась закрыть ему рот пальцами, и Бришен усмехнулся. Схватив её за руку, он поцеловал костяшки пальцев.
— Ты, жёнушка, тоже не прослывёшь первой красавицей Баст-Харадиса. — Её рыжие волосы спутались за ночь, а глаза выглядели ещё страшнее, чем всегда: белки пронизала сеть кровеносных сосудов.
Уголки её губ изогнулись.
— Благодарение Берсен за это. Я с радостью уступлю этот титул кому-нибудь другому. Ну а если ты считаешь меня самой безобразной женщиной королевства, то мне лучше привести себя в порядок.
Бришен попробовал расчесать её волосы пальцами.
— Люди считают тебя красивой. Почему ты не вышла замуж раньше?
Она пожала плечами.
— Женщине моего положения ты подходил лучше всех. Моя мать была сестрой Сангура. Если бы я приходилась королю роднёй по отцу, то была бы принцессой. Но поскольку я связана с троном по женской линии, то стала просто знатной дамой — слишком высокого происхождения, чтобы меня выдали за первого попавшегося, но недостаточно высокого, чтобы сосватать за какого-нибудь наследника престола.
— Поэтому тебя отдали за последнего в очереди к трону, — сказал Бришен без намёка на раздражение. Он был младшим из двух сыновей, и шестеро детей его брата надёжно обеспечили страну наследниками. Важность Бришена для продолжения рода давным-давно исчезла. Ему даже не нужно было иметь собственных детей. Жена из Гаура оказалась всего лишь гарантом договора между королевствами — припиской к соглашению о формировании альянса.
Ильдико продолжала поглаживать его лицо.
— В этом есть свои преимущества. — Она обвела пальцем его подбородок. — Цвет твоей кожи напоминает мне мёртвого угря, которого я как-то видела на пляже.
— Ты мне льстишь, — поднял бровь Бришен. — Впервые увидев тебя, я решил, что твоя кожа похожа на плоть моллюсков, из которых делают краситель.
Ильдико перестала его гладить и уставилась на свою руку.
— По сравнению с тобой я розовая.
— Я-то совсем не розовый.
— Вы едите этих моллюсков? — нахмурилась она.
— Нет. На вкус они горькие, и краситель слишком ценится, чтобы употреблять их в пищу.
Её вздох облегчения пощекотал ему шею.
— Это хорошо. Я бы не хотела, чтобы меня сравнивали с едой.
Бришен открыл рот, чтобы ответить, но промолчал. Он был не до конца честен, сказав ей, что люди не привлекают каи в качестве пищи. Каи — древний народ, а люди — новый. Давным-давно, как гласят старые предания, когда каи были более дикими, а люди — менее развитыми, они охотились на них и поедали.
Он поспешил сменить тему:
— Почему у тебя глаза кровавые?
Ильдико вздрогнула и коснулась глаз пальцами. Она убрала руки, но не увидела на них крови и озадаченно нахмурилась. Вдруг её лицо разгладилось.
— Думаю, такое случается со многими людьми при пробуждении. Глаза как будто сухие и чешутся. Это пройдёт.
Она склонила голову на бок.
— Каи ведь больше всего беспокоят человеческие глаза? Я заметила, как ты иногда на них реагируешь. Гаури точно так же пугают ваши зубы.
Его жене не откажешь в наблюдательности. Бришен нежно погладил её по скуле.
— Глаза выглядят отталкивающе из-за белков. Такое ощущение, что невидимые руки дёргают их за веревочки или что у вас в черепе живут парами какие-то личинки.
— Это ужасно! — скривилась от отвращения Ильдико. — Ничего удивительного, что каи не могут смотреть мне в глаза.
— Я могу. И смотрю сейчас, — возразил Бришен.
— Верно, — согласилась она. — Но ты делаешь усилие, чтобы не отпрянуть, так же как и я при виде твоей улыбки.
— Мы понемногу привыкаем друг к другу. И мой народ к тебе привыкнет, так же как и ты к ним.
— Надеюсь, — вздохнула Ильдико. — Ведь я уродлива для вас и нахожусь вдали от дома, среди чужих мне людей. — Она накрутила на палец прядь его волос и слегка потянула. — Мне понадобится твоя помощь, супруг.
Бришен прижал ладонь к её щеке.
— Ты её получишь, Ильдико, а также мою защиту и терпение. Я не солгал, сказав, что мы поладим.
Ильдико на мгновение прильнула к его руке и отстранилась, хитро улыбаясь.
— Мне будет нелегко удержаться и не дразнить каи время от времени.
Бришен не представлял, как она собирается это делать. Он не мог вообразить, чтобы каи и гаури смеялись одним и тем же шуткам.
— Ты о чём?
Он чуть не выпрыгнул из собственной кожи, когда Ильдико свела оба глаза к переносице.
— О боги! — вскрикнул он, накрывая её глаза ладонью, и приказал: — Немедленно прекрати!
Ильдико захохотала и оттолкнула его руку. Увидев выражение его лица, она засмеялась сильнее.
— Погоди, — задыхаясь, произнесла она, — я могу ещё кое-что. Хочешь, я попробую скосить только один глаз?
— Нет! — отшатнулся Бришен. — Какой кошмар. Пожалуйста, не нужно демонстрировать никому это твоё умение, жена.
Посмеиваясь, она поднялась с его помощью с тюфяка. Он вышел, чтобы дать ей возможность переодеться и подготовиться к дороге.
Когда он выбрался из палатки, снаружи было темно, а луна висела низко над горизонтом. Солдаты провожали его удивлёнными взглядами со своих мест вокруг костров. Наверняка гадают, как он собрался с духом и лёг со своей безобразной женой. Небось, заключают пари: выбрал ли он лёгкий путь — в разгар дня, когда каи почти ничего не видят, или трудный — в сумерках.
Пусть ломают голову до самой смерти. Бришен не собирался ни с кем обсуждать свои отношения с Ильдико. Они заключили соглашение, основанное на зарождающейся дружбе, уважении и интуитивном взаимопонимании, которое не переставало удивлять. Бришен не допустит, чтобы чьи-то вульгарные домыслы это испортили.
Он распорядился, чтобы им в палатку принесли еду, приготовленную поваром гаури, и пошёл обсудить с Анхусет и Мертоком предстоящее освящение.
Через полчаса его отыскала жена. Она сменила платье и заплела волосы в косу. В одной руке она несла нагрудник Анхусет.
— Можешь помочь мне его надеть?
Бришен забрал нагрудник и прислонил его к дереву.
— Мы выезжаем чуть позже. Нужно провести обряд для троих погибших.
На её лице отразилась печаль.
— Мне жаль, Бришен.
— И мне, — стиснув её руку, ответил он. — Мы обмоем тела во время освящения и вернём огонь жизни членам их семей, чтобы можно было поместить их в священном доме.
— Что такое огонь жизни? И освящение?
Он замолчал, обдумывая, как лучше объяснить жене погребальные обряды каи. Чтобы должным образом почтить память павших, ему и двум другим каи придётся в буквальном смысле вдохнуть все воспоминания покойных и доставить их домой, то есть на время переселить в себя чужие души.
Бришен вдруг понял, что больше не считает глаза Ильдико сущностями, живущими отдельно от неё. Они, конечно, человеческие и всё ещё выглядят непривычно, но это всего лишь глаза.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:34 #9

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Физические различия между людьми и каи очевидны и подчас разительны. Ильдико смирилась с этим ещё до свадьбы. Приятие помогало ей видеть душу Бришена за его пугающей внешностью. Она решила и впредь придерживаться этой философии. За недолгое время, проведенное среди его народа, Ильдико заметила у них много схожих с людьми черт: любовь к семье, преданность друг другу и взаимовыручку, боль при гибели друзей. Ильдико была уверена, что со временем, когда поживет среди каи подольше, обнаружит ещё больше общего.
Хотя у гаури были обряды, подобные ритуалам каи, но ничего похожего на освящение у людей не было.
Бришен принёс флягу с вином и расстелил перед палаткой одеяло. Он усадил Ильдико рядом с собой и подал ей флягу.
— С каждым новым поколением мой народ теряет часть магии. Мы древняя раса, но мы вымираем. Мы применяем магию только в самом крайнем случае. Я владею семейными боевыми и защитными заклинаниями так же хорошо, как мой отец, но его способности сильнее, чем у меня и брата. А брат сильнее своих детей. Каи живут долго и бережно хранят воспоминания. Нам отдают их, покидая этот мир, души наших покойников. Мы называем их огнём жизни и помещаем в место под названием Эльмек. Они составляют нашу историю, то, что отличает нас от остальных рас, помимо внешнего вида и магии, которую мы постепенно теряем.
— Эльмек — это храм?
Ильдико сделала глоток сладкого вина и вернула фляжку Бришену. Он тоже отпил и уронил её на одеяло.
— Не совсем. Это святыня, но мы там не молимся. Туда приходят, чтобы получить знания о прошлом или уменьшить боль, вновь соприкасаясь с умершими.
У Ильдико сжалось сердце. Она бы многое отдала за воспоминания родителей. Муж снова протянул ей вино, но она отказалась.
— Жаль, у гаури такого нет.
Бришен ободряюще сжал её плечо.
— Это помогает живым справиться с потерей, особенно если смерть внезапная, как бывает в бою или при рождении, которое само по себе тоже нелёгкая битва.
Он не убирал руку, и Ильдико наслаждалась исходящей от него силой.
— Огонь жизни мёртвого каи — это его дар дорогим ему людям.
Она ощутила острую зависть и на мгновение пожалела — несмотря на зубы и всё остальное, — что она не каи.
— Как вы доставите эти огни домой?
Бришен отхлебнул вина. Ильдико ещё не научилась как следует распознавать эмоции на его лице, потому что плохо понимала выражение сияющих глаз, но она ощутила, что он почему-то колеблется. Он слегка напрягся и убрал руку с её плеч. Ей захотелось, чтобы он вернул ладонь обратно.
Бришен долго молчал. Ильдико решила, что он вовсе не ответит.
— Сегодня мы проведём освящение — ритуал, извлекающий огонь жизни.
Бришен взял Ильдико за руку и переплёл их пальцы. Серая кожа и чёрные когтями подчёркивали, насколько они разные, но горе есть горе. Любой гаури, преклонив колени у могилы и оплакивая умерших, страдал бы точно так же.
— Я могу объяснить тебе этот обычай, и как мы повезём огни домой, но ты поймёшь лучше, если увидишь всё своими глазами.
— Можно мне участвовать?
Рот Бришена изогнулся в улыбке. Привычным жестом он поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев, потом встал и помог подняться Ильдико.
— К сожалению, освящение могут проводить только каи. Но ты будешь смотреть. Для меня это честь.


Когда стало смеркаться, свита принца в полном составе собралась на поляне. Вчера Ильдико была слишком усталой, чтобы познакомиться с вновь прибывшими и рассмотреть их. Кроме того, официальному представлению принцессы помешала кровавая схватка с убийцами из Беладина, а после все были заняты тем, что разбивали лагерь и хоронили погибших.
Бришен сказал, что они отправятся в путь только завтра ночью. Сегодняшний вечер посвящён погребению трёх павших в битве воинов.
— А наёмники? — спросила Ильдико, стараясь не оглядываться ежесекундно на трупы, сложенные в кучу на обочине дороги.
Бришен сощурил сияющие глаза.
— Сожжём их перед отъездом, а прах вернём в Белават. Мы получили их сообщение. — Его голос был холодным, равнодушным.
Ильдико вздрогнула, но не от его ледяного тона, а от осознания, что их обоих пытались убить. Очевидно, их брак таит опасности куда более серьёзные, чем общее ложе и быт с чужестранцем. Она не тешила себя иллюзиями, что мужчина, попытавшийся вытащить её из-под телеги, хотел только припугнуть. Он бы с улыбкой зарезал её на месте. Ильдико порадовалась, что он мёртв, и что убил его именно Бришен.
Кому-то, возможно, показалось бы странным, что она не боится мужа. Несмотря на пугающий внешний вид и беспощадность в битве, с супругой Бришен был безукоризненно вежлив и обходителен.
Когда с обустройством лагеря было покончено, он представил жену отряду каи, явившемуся им на выручку, и Мертоку – королевскому шталмейстеру. Как и ожидала Ильдико, солдаты были вежливы, но упорно избегали смотреть ей в глаза. Зато они таращились на неё, раскрыв рот, когда им казалось, что она этого не видит, и ей хотелось скосить глаза на нос и посмотреть, как они на это отреагируют.
Её муж был столь же догадлив, сколь обходителен.
— Даже не думай, — прошептал он ей на ухо, обнимая за талию. — Видишь, половина воинов чистит или точит оружие. Мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь от испуга перерезал себе горло.
Ильдико зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться. От ответной хищной улыбки Бришена волоски на её теле встали дыбом, но она ничуть не испугалась и накрыла его руку, лежащую на её талии, своей.
Над их головами ярко светила луна — по меркам каи разгар дня, — когда все сопровождающие, кроме часовых, собрались на поляне и обступили кольцом троих погибших. После смерти они выглядели точно так же, как при жизни, за исключением цвета кожи. Ранее свинцово-серая, с чуть заметным лиловым оттенком, она приобрела цвет остывшей золы. Тела обрядили в броню и уложили в ряд. Руки скрестили на груди, оружие оставили рядом на земле. Ильдико стояла на пне за кругом и могла видеть происходящее поверх чужих плеч.
В круг вошла Анхусет с небольшой урной в руках. Она налила из неё немного масла себе на пальцы и присела, чтобы нарисовать на лбу покойников какой-то знак. Как и все каи, в бледном свете луны она казалась элегантной и неприступной. Волосы отливали серебром. Она затянула песню на языке каи, которую тут же подхватили остальные. Ильдико не поняла ни слова, но догадалась, что воины оплакивают погибших.
Голоса звучали то громче, то тише. Воины чуть покачивались в такт, и их глаза ярко светились в темноте. Со своего места Ильдико видела Бришена. Он стоял на противоположном от неё краю круга и пел вместе со всеми.
Ильдико ахнула, широко раскрыв глаза, когда тела мёртвых каи вдруг окутало слабое свечение. Оно взметнулось вверх и повисло в воздухе, как нимб. Свет разделился на три потока, и каждый из них постепенно принял форму, отдалённо напоминающую человеческую фигуру.
Солдаты продолжали петь, высокие женские голоса сливались с низкими мужскими. От каждой светящейся фигуры отделился маленький — не больше мотылька — огонёк. Искра памяти. Огонь жизни.
Бришен и ещё двое выступили из круга и подошли к телам. Фантомы окутали их, будто кружа в танце под звуки песни. Глаза Ильдико наполнились слезами, когда Бришен и двое воинов раскрыли объятия. Извиваясь и покачиваясь, призраки полностью скрыли фигуры живых и лучами света проникли каждому в рот и нос.
Ужас и изумление охватили Ильдико, когда она увидела, как души мёртвых завладели телами своих добровольных хозяев. Бришен объяснял ей, что каи живут при свете луны. Они по возможности избегают солнечного света и днём стараются отдыхать. Но глядя на то, как супруг и двое его подчинённых светятся изнутри огнём душ погибших, она решила, что эти каи – самые светлые из всех живых существ, каких ей только доводилось видеть.
Бришен сиял, как факел, его горящие глаза приобрели желтоватый цвет вместо привычного перламутрового. То же самое произошло с двумя другими. Один пошатнулся, как от толчка. Огонь жизни пульсировал сквозь одежду, словно свеча, горящая внутри живого светильника.
Светящиеся фантомы окончательно покинули свои земные пристанища под последние строки песни и растворились в темноте ночи, оставив огонь жизни в теле новых хозяев. Трупы рассыпались внутри доспехов в тонкую пыль, которая вскоре впиталась в землю.
Песня стихла. Каи молча стояли в круге. Слышно было только свист холодного ветра. Ильдико спрыгнула на землю и поспешила к Бришену. Он тяжело навалился на Ахнусет и был бледен, как мёртвый Талумей, даровавший ему свои воспоминания. Двое других солдат выглядели немногим лучше и держались на ногах лишь с чужой помощью, будто огни жизни вытянули из них все силы. Глаза Бришена пылали, как солнца. Он дрожащей рукой потянулся к Ильдико.
Она с силой сжала его ладонь и притянула мужа к себе.
— Анхусет, помогите мне довести его до палатки.
Та кивнула и сделала кому-то знак рукой. Подошли двое солдат. Бришен почти повис на руках между ними. Его довели до палатки и уложили на тюфяк. Ильдико опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку. Его глаза были закрыты, но огонь жизни сиял сквозь веки.
Анхусет села на землю с другой стороны.
— Он пробудет в таком состоянии несколько часов. После начнётся посмертная горячка.
Ильдико ощутила, как от страха сжимается желудок.
— Посмертная горячка? Он ничего мне об этом не говорил.
Анхусет вытянула из-под неподвижного тела Бришена одеяло.
— Принявший огонь погружается в воспоминания умершего, пока окончательно не привыкнет к ним. Это длится недолго, но переносится очень тяжело.
— Крылатая Берсен! И все каи через это проходят? — Ильдико успела изменить своё мнение об этом обычае. Она гладила руку мужа большим пальцем.
— Те, кто пожелает, — пожала плечами Анхусет. — Бришен сам вызвался принять воспоминания Талумея и доставить их в Харадис. Он передаст огонь жизни матери мальчика, как только мы доберёмся домой. Я побуду здесь с вами, пока не закончится горячка.
Анхусет расслабленно откинулась на столбик палатки, но Ильдико не дала себя одурачить. Она ещё раньше замечала, как Бришен ведёт себя с сестрой. Та явно волнуется.
— Я не причиню ему вреда, Анхусет. Не нужно защищать его от меня, — мягко пошутила она.
Анхусет посмотрела на неё без улыбки.
— Во время посмертной горячки каи иногда впадают в буйство. Я защищаю не его, а вас, ваше высочество.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:34 #10

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Воспоминания — особенно чужие — сводили с ума. Бришен лежал на тюфяке с закрытыми глазами, а перед его внутренним взором память юного Талумея и его собственная сплетались в причудливый узор. Перед ним мелькали любимые лица — какие-то из его жизни, какие-то из жизни Талумея, — а в сердце оживали чувства, которые эти лица вызывали. Отец, мать, две сестры.
Бришен протянул руку к строгому, полному достоинства лицу пожилой женщины.
— Мама, — прошептал он.
— Что с твоей мамой, Бришен?
Голос был ему знаком. Анхусет, его командующая. Бришен нахмурился. Нет, это он её командующий. Её двоюродный брат и командир.
— Мама, — повторил он. — Я её люблю. Её зовут Таравин.
— Нет, Бришен, — снова заговорила сестра. — Твою мать зовут Секмис, она королева Равнин. Сумеречная королева Баст-Харадиса.
Бришен удивился. Образ Таравин сменился другим — лицом удивительной красоты, за которым скрывалась холодная, жестокая натура. Эта женщина однажды завладела сердцем короля.
— О чём это он? — спросил новый голос на всеобщем с певучим акцентом гаури. Его неприглядная супруга с пугающими глазами.
— Зато красивая внутри, — сам себе возразил Бришен. — Смешливая.
— Он путает свою мать Секмис с матерью Талумея, Таравин, — ответила гаури Анхусет, также на всеобщем. — Я незнакома с Таравин лично, но хорошо знаю мать Бришена. Она редко смеётся.
Бришен хотел объяснить, что имел в виду Ильдико, а не Таравин, но язык будто прилип к нёбу. Ему было очень жарко, он весь горел, словно лежал под палящим солнцем.
— Воды, — прохрипел он.
Сухих губ коснулся край чаши, и Бришен сделал несколько жадных глотков. Прохладные ласковые пальцы погладили его пылающий лоб. Он открыл глаза и увидел, что на него смотрит Ильдико. Встретив её взгляд, он инстинктивно дёрнулся и попытался подняться.
— Ваше высочество, — пробормотал он.
Солдату не пристало грубо нарушать протокол, валяясь на ложе в присутствии принцессы.
Ильдико. Когда они одни, он называет её Ильдико. Две пары рук уложили его на тюфяк. Бришен моргнул, заметив чашу с водой, которую протягивала ему Анхусет. Он повернулся к Ильдико.
— Ты узнаёшь меня, Бришен? — негромко и обеспокоенно спросила она, поглаживая его по руке.
Из-за постоянно сменяющих друг друга картин перед глазами всё плыло. Желудок протестующе сжимался. Бришен зажмурился.
— Моя жена, — сказал он. — Моя Ильдико.
— Да, Бришен, я твоя Ильдико. — Её голос и прикосновения успокаивали. — Мы с Анхусет побудем с тобой, пока не пройдёт лихорадка.
Он хотел поблагодарить их за беспокойство. Ильдико ни разу не видела посмертную горячку – неприятное зрелище, а Анхусет ещё не оправилась после тошнотворного картофеля, который ела на свадебном пиру. Воспоминание о дымящейся личинке на тарелке перебило бессвязный поток образов. Рот наполнился желчью и слюной.
— Меня сейчас стошнит, — пробормотал он.
Он не успел договорить, как его повернули на бок. Чьи-то руки подняли ему голову и отвели с лица волосы, пока он опорожнял желудок. Нахлынули картинки: как он в детстве болел целую неделю, и его тошнило в резную деревянную чашу, которую он прижимал к груди, а Таравин ласково его подбадривала, повторяя, какой он храбрый мальчик. Следом пришло похожее воспоминание: он в огромной кровати, держит серебряную лохань, а придворная няня, стоя на безопасном расстоянии, смотрит на него с отвращением.
Лица коснулась прохладная влажная ткань, и он поймал руку, которая её поднесла, за запястье. Рука была тонкая. Такую легко сломать. Бришен проследил большим пальцем тонкую сеть вен под кожей. Они были не толще шёлковой нити, но в них ровно бился пульс.
Приоткрыв глаза, он увидел, что это Ильдико обтирает ему лоб. Другой рукой она пригладила его волосы.
— Сначала битва, потом рвота. А ведь ты едешь в Харадис, чтобы быть представленной ко двору. — С самого отъезда из столицы Гаура всё шло не так. — Хочешь, я отвезу тебя домой?
Если она скажет «да», он не станет её осуждать.
Она улыбнулась, обнажая квадратные зубы.
— Мы и так едем домой, Бришен. У меня в Присиде ничего не осталось.
— А семья?
Улыбка погасла.
— Семья — это не только кровные узы. Мои родные погребены в крипте с видом на море. Теперь у меня новая семья. — Она провела пальцем по его брови. — Дать воды? Не хочешь прополоскать рот?
Бришен кивнул и принял предложенную Анхусет чашу. Он откинулся на спину, тяжело дыша, борясь с тошнотой, которая накатывала при воспоминаниях Талумея. Бришен чувствовал себя так, будто пил всю ночь, а утром его запихнули в пустую бутылку, заткнули её пробкой и швырнули в море во время шторма. Он усилием воли заставил себя не думать о картофеле.
Слышно было, как рядом вытирают пол. Бришен хотел извиниться за беспорядок, но не решился открыть рот, боясь, что сведёт на нет все усилия уборщиков.
Он не заметил, как погрузился в беспокойный сон, и его обступили образы, смешанные из своих и чужих воспоминаний. Он ворочался на ложе и срывал с себя одеяло. Сквозь сон он услышал испуганный вскрик и два голоса, говорящие на всеобщем.
— Он тебя порезал?
— Только рукав. Крылатая Берсен, какая у тебя реакция!
— Недостаточно быстрая.
— Это всего лишь рукав, Анхусет.
— Хорошо, что не лицо или горло, ваше высочество. Вам не следует здесь оставаться.
— Напротив.
— Тогда хотя бы отсядьте подальше, пока он не придёт в себя. Во второй раз я могу не успеть.
Бришен попытался сбросить с себя оковы сна. Он убьёт того, кто поднял руку на его жену, раскроит ему череп, как тому наёмнику из Беладина, который на неё напал. Она некрасивая, нет, она прекрасна и принадлежит ему.
— Моя Ильдико, — прошептал он.
Больше не было ласковых прикосновений, но его успокоил её голос:
— Я здесь, Бришен. Я никуда не уйду.
Он очень на это надеялся.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:35 #11

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Шёл четвёртый день пути, и Ильдико заскучала по солнцу. Она задумчиво перебирала гриву коня.
Отряд всё ближе подъезжал к Харадису. Луна в небе сияла тоненьким серпом, и было так темно, что Ильдико почти ничего не видела. Каи в своей тёмной броне казались неясными тенями, а их горящие глаза напоминали светлячков.
Ильдико доверилась чутью коня, который помнил дорогу домой и инстинктивно держался поближе к остальным. Позади поскрипывали колёса телеги, где-то вдали выли волки. Негромко переговаривались между собой каи.
На мгновение у Ильдико возникло неприятное ощущение, будто она совершенно одна покачивается в утлой лодочке на волнах бескрайнего моря. Впереди — невидимый горизонт и далёкий берег, до которого ей не доплыть, а под толщей воды, в тёмной глубине — огромные морские чудовища, глотающие корабли целиком.
Она всем сердцем стремилась приспособиться к новой жизни и сродниться с каи, но сейчас её решимость пошатнулась. Для каи она чужестранка со странным лицом и непонятными привычками. Ильдико усилием воли подавила внезапный приступ паники и острой тоски по дому. Ей и без того будет нелегко освоиться в незнакомом доме и привыкнуть к традициям нового окружения. И дело не в чужих обычаях. Каи ведь даже не люди. Они — древняя островная раса, избегающая солнца. Они поглощают души своих умерших. Каи совсем не похожи на гаури и на другие известные Ильдико народы. При дворе каи она будет словно несмышлёный ребёнок, который только учится ходить. Наверняка она наделает кучу ошибок и не раз поставит себя — и Бришена — в неловкое положение. От этой мысли сердце куда-то провалилось.
Муж ехал чуть впереди, всецело поглощённый беседой со шталмейстером. Отряд Мертока, примкнувший к ним во время схватки с убийцами из Беладина, значительно увеличил численность свиты. Бришен заверил Ильдико, что теперь потребуется кое-что посерьёзнее кучки головорезов, чтобы справиться с ними. Все были начеку, а в дневное время, когда останавливались на отдых и разбивали лагерь, выставляли вдвое больше часовых.
Будто почувствовав её взгляд, Бришен оглянулся через плечо и придержал коня. Окружавшие его воины тоже остановились, дожидаясь, пока Ильдико их догонит. Муж устало улыбнулся ей, и даже в темноте она заметила, как заострилось его лицо. Посмертная горячка почти прошла, но его всё ещё немного лихорадило, и выглядел он измождённым.
— У тебя печальное лицо, жена. Мучают мрачные мысли?
Она не знала, стоит ли ему говорить. Придя в себя после лихорадки и обнаружив рядом жену и сестру, Бришен стал ещё более предупредительным по отношению к Ильдико. Пользуясь недавно обретённым положением принцессы, она взяла с Анхусет обещание не говорить принцу про разорванный рукав, если только тот не спросит прямо.
— Вы хотите, чтобы я солгала двоюродному брату и командиру, ваше высочество? — уточнила Анхусет, прищурив сияющие глаза.
Ильдико снимала испорченное платье, ощущая на себе взгляд каи, одновременно неодобрительный и любопытный. Она поспешно переоделась и принялась затягивать шнуровку. Вряд ли воины обратят внимание на её внешний вид, пусть даже она одета, как прачка в день стирки.
— Ничего подобного. — Ильдико провела руками по юбке, безуспешно пытаясь её разгладить. — Если он спросит, что произошло, вы расскажете, но совершенно ни к чему волновать его из-за такого пустяка, как порванный рукав.
— Могло быть гораздо хуже, — упрямо возразила Анхусет, скрестив руки на груди.
С этим Ильдико не стала спорить. Она, в самом деле, легко отделалась. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Бришен внезапно замахнулся и рассёк рукав когтями, будто ножницами. Она не успела даже вскрикнуть, потому что Анхусет одним сильным движением отшвырнула её в дальний угол палатки.
— Зачем ему знать? Он лишь начнёт волноваться попусту и терзаться чувством вины. Что сделано, то сделано. Я не пострадала.
— Вам не следует что-либо от него скрывать, — не сдавалась Анхусет.
Ильдико сдула со лба прядь волос и снова опустилась на пол рядом с Бришеном, стараясь сесть так, чтобы он не смог до неё дотянуться.
— Я ничего не скрываю, просто если он узнает, ничего хорошего не будет. — Она скрестила руки на груди, точно как Анхусет. — Обещаете мне? Не говорить ничего, пока он не спросит сам?
Они молча буравили друг друга глазами. Наконец Анхусет вздохнула.
— Обещаю ничего не говорить его высочеству, пока он не спросит, — мрачно пообещала она. — Вы изворотливы как придворные каи, всё готовы вывернуть наизнанку, лишь бы вышло по-вашему.
Ильдико уловила в похвале завуалированное оскорбление, но не обиделась.
— Ну хоть в чём-то наши народы похожи.
Они погрузились в неловкое молчание.
Молитвы Ильдико были услышаны: Бришен пришёл в себя и совершенно не помнил, как в бреду едва не ранил жену. Анхусет явно распирало от желания всё ему рассказать, но она молчала и занималась делами с Мертоком.
— Ильдико, где ты витаешь?
Она моргнула, возвращаясь в реальность. Бришен махал рукой перед её лицом.
— Прости. Задумалась. — Она улыбнулась, вспомнив его первый вопрос. — Никаких мрачных мыслей, мне просто стало любопытно. Лёжа в лихорадке, ты спутал свою мать с матерью Талумея. Анхусет говорит, что твоя мама редко улыбается.
Она намеренно не спросила прямо, давая ему возможность уйти от ответа. Но он лишь откинулся в седле и расслабил плечи.
— Анхусет права. Королева редко улыбается. А если и улыбнётся, жди ножа в спину.
Ильдико смотрела на мужа, раскрыв рот. Он говорил о матери таким будничным тоном, словно её жестокость — нечто сродни одержимости оранжевыми домашними туфлями.
— Ты не шутишь?
— Вовсе нет, — тем же тоном ответил он. — Думаю, отец со дня свадьбы спит вполглаза.
Ильдико внутренне содрогнулась при мысли о скорой встрече со свекровью. Её тётушка Фантинé была волевой женщиной. Высокомерная, самодовольная и изворотливая, она правила опутанным сетью интриг Гауром железной рукой. Но Сангур не ожидал от неё нападения во сне. С королевой каи, очевидно, дело обстоит иначе.
— Что-то я теперь не горю желанием знакомиться с ней, ваше высочество.
Послышались приглушённые смешки солдат. Ильдико поймала лукавый взгляд Бришена.
— Как по-твоему, стоит мне надеть нагрудник на официальное представление?
— Я тебя защищу, — улыбнулся Бришен, сверкая острыми, как кинжалы, зубами. — Она ничего тебе не сделает. Она счастлива уже тем, что мне пришлось взять в жёны человеческую женщину. Секмис обожает замышлять убийства, но ещё больше любит смотреть на чужие страдания. — Он подъехал чуть ближе и наклонился к Ильдико. — Непременно веди себя так, будто тебя от меня тошнит, будто тебя угнетает выпавший тебе жребий, — прошептал он. — Тогда она сделает так, чтобы мы ни на секунду не разлучались.
У Ильдико голова шла кругом. Ясно одно — скучать не придётся. Все силы и внимание уйдут на то, чтобы на шаг опережать коварную свекровь. Ильдико не могла взять в толк, как эта змея смогла воспитать такого сердечного и веселого сына.
— Наверняка ты пошёл характером в отца, — предположила она.
Солдаты дружно рассмеялись. Бришен широко улыбнулся.
— Едва ли. Мать тоже спит вполглаза. — Потянувшись к Ильдико, Бришен взял её за руку и чуть сжал. — Не беспокойся. Ты узнаешь моих родителей, когда встретишься с ними лично. После расскажешь мне, какими они тебе покажутся. Вместе посмеёмся.
Ильдико не улыбнулась в ответ. Ему смешно, а она в ужасе. Выпрямившись в седле, она судорожно вцепилась в поводья. Пусть свёкор со свекровью и опасны, она не даст себя запугать.
— Мы вряд ли сильно отличаемся от любой другой королевской семьи, человеческой или каи, — сказал Бришен. — У нас тоже браки заключаются для укрепления власти, увеличения земель и рождения наследников. Свадьба всегда деловое соглашение. — Его улыбка погасла, и он серьёзно продолжил: — Большая удача — встретить в супруге доброго друга.
Его последние слова в точности описывали родителей Ильдико. Они любили друг друга, но такая любовь была огромной редкостью среди аристократов Гаура. Между Сангуром и Фантинé не было ничего подобного. Браки заключались ради выгоды и по политическим причинам. Нежные чувства и вожделение приберегали для фаворитов или случайных любовников.
— А как же фаворитки? — спросила Ильдико. Ей почему-то не хотелось думать о том, что у Бришена может быть любовница. Эта мысль задевала.
Бришен выгнул чёрную бровь.
— Фаворитки?
— Сколько их у тебя?
Его губы изогнулись в улыбке, и Ильдико вздёрнула подбородок. Она имеет право на этот вопрос. У каждого из её кузенов была любовница и целый выводок бастардов, а у дяди — короля — даже официальная фаворитка по имени Аннаис, за что её величество Фантинé была ему очень признательна.
Бришен не выдержал и улыбнулся:
— Их? Я бы и с одной не справился. Кроме того, у меня теперь жена гаури. Зачем мне ещё и любовница?
Его ответ озадачил Ильдико.
— Но ведь любовницы не для этого.
— А для чего? Думаю, все хотят скрасить одиночество, жена. Физическое или гораздо более глубокое, душевное. — Его глаза странно вспыхнули, и он перестал улыбаться. — Одиночество — будто бездна. А друг, как сказали бы люди, — свет во тьме. — Он чуть сощурился, и от этого резче обозначились морщинки в уголках глаз.
Бришен вдруг остановил коня и перехватил поводья Ильдико, чтобы и её конь остановился. Должно быть, он незаметно сделал знак сопровождающим, потому что солдаты окружили их широким кольцом.
— Что такое? — спросила Ильдико. — В чём дело?
Его тяжёлый взгляд ощущался почти физически, но не как толстое зимнее одеяло в жаркий день, а скорее как крепкие объятия. Ильдико вновь пожалела, что не может распознать выражение его горящих глаз и не видит яркую, как огонь, душу, что скрывается за ними.
— Сможешь ли ты, Ильдико, сделать это? — спросил он. — Стать для меня светом маяка в непроглядной тьме?
Сердце сжалось. Одиночество — вечный спутник — преследовало её долгие годы, словно тень. Она отлично понимала, о какой тьме говорит Бришен. Её ответ покажется ему сейчас путаным, но позже она объяснит ему всё наедине.
Ильдико протянула руку и прошлась пальцами по его кольчуге.
— Эта тьма напоминает мне море в ночи, когда не видно берега. Я стану для тебя маяком, Бришен.
Он поймал её руку и поцеловал ладонь. Его губы были прохладными.
— Родители возненавидят тебя, жена.
Ильдико ощутила, как вся кровь отхлынула от лица. Бришен улыбнулся.
— Не бойся. Это хорошо. Они ненавидели меня с самого рождения. Им нравится только то, что можно уничтожить.
Казалось, он хочет сказать что-то ещё, но его внезапно прервали радостные крики. Ильдико силилась понять стремительный поток незнакомых слов, которыми обменивались солдаты, но узнала лишь «Харадис» и «врата». Она повернулась к Бришену.
— Что они говорят?
От его ответа в животе будто взметнулся рой бабочек.
— За этим холмом Баст-Харадис и его столица. Добро пожаловать в моё королевство, Ильдико из Каи.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:36 #12

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Бришен с Ильдико шли по длинному коридору в тронный зал. Она стискивала его руку так крепко, что он ощущал это даже сквозь наручи. Кроме бледности и судорожно сжатых пальцев ничто не выдавало её волнения. Её лицо казалось безмятежным, а шаги звучали в полумраке уверенно.
Чем ближе они подъезжали к Харадису, тем тише становилась Ильдико. Когда они взобрались на вершину холма, с которого был виден окруженный такими же холмами окутанный дымкой город в низине, она и вовсе замолчала. На вопросы Бришена она отвечала либо кивками, либо односложно: «да» или «нет». От неё сильно пахло страхом.
— Ты не одна, Ильдико, — заверил он её в десятый раз.
Когда они только вошли в коридор, она, услышав эти слова, просто кивнула. Сейчас же обернулась к Бришену. Её глаза были непроницаемы.
— Мы в Баст-Харадисе, Бришен. Я человек. Здесь я совершенно одна.
Он резко остановился, и она тоже замерла. Бришен посмотрел в странные глаза жены, коснулся её ярко-рыжих волос и бледной кожи, менявшей цвет в зависимости от настроения Ильдико. Придворные отреагируют на её внешность гораздо более бурно, чем солдаты, сопровождавшие их из Гаура. Из-за обособленности острова, где долгие годы жили каи, большинство аристократов никогда не видели людей. А те, кто видел, ничего не помнили за давностью лет. Они, разумеется, будут разглядывать Ильдико, шептаться или делать ещё что похуже.
Бришену хотелось защитить её, оградить от неизбежного испытания в виде официального представления ко двору, полному змей, и тех, кто ими управляет — его родителей. Но это не в его власти. Ей, человеческой женщине, придётся предстать перед ними — перед теми, кто считает людей добычей. Но она будет не одна.
Он взял её за другую руку.
— Вступив в брак, ты стала принцессой крови, членом королевской семьи. Моей супругой. Каждый каи в зале обязан чтить и уважать тебя. Любому, кто позволит себе лишнее, я отрежу язык. — Он прижался губами к её ладони.
Ледяная маска Ильдико дрогнула. Рот чуть изогнулся в намёке на улыбку.
— А может, отрубишь им головы топором?
Бришен не может избавить Ильдико от встречи со своими родителями, но её попытка пошутить чуть уменьшила бремя его вины.
— Я в равной степени владею копьём и мечом. Назови, кого требуется убить.
— Не думаю, что подобная тактика поможет тебе обзавестись союзниками, — улыбнулась Ильдико. Сделав глубокий вдох, она добавила: — Я справлюсь, только обещай, что будешь держать меня за руку, даже если я сломаю тебе пальцы.
Бришен мягко привлёк её к груди. В его руках она казалась такой хрупкой, почти бесплотной — вуаль, наброшенная на невесомый каркас и укутанная в шелка Гаура.
— Обещаю.
— Я не испугаюсь и не опозорю тебя, Бришен, — прошептала она ему в шею.
Он выдохнул ей в макушку.
— Зато я могу испугаться и опозорить тебя, жена. — Бришен погладил её по спине и посоветовал напоследок, перед тем как войти в тронный зал: — Они — змеи, Ильдико. Растопчи их.
Он подвёл её к двойным дверям с затейливой резьбой, по бокам от которых стояла пара солдат. Стражи поклонились с такими же непроницаемыми лицами, как у Ильдико. Двери открылись. Показался огромный зал, освещённый дрожащим светом факелов, с высоким потолком и стенами, украшенными оружием, гобеленами и статуями древних воинов и королев каи.
Бришен не обратил никакого внимания на все это великолепие. Он вырос во дворце. Тронный зал выглядел так задолго до рождения его деда, а может, и ещё раньше. Бришен пристально смотрел на мужчину и женщину, которые наблюдали за ними c возвышения c девятью ступенями.
Толпа, притихшая при появлении принца и принцессы, загудела, как стая саранчи. Последовали потрясённые ахи, реплики по поводу кошмарных глаз гаури и выражения сожаления в адрес молодого супруга.
Хоть Ильдико не понимала и половины, она догадалась, что все разволновались из-за её внешнего вида. Она, как и Бришен, смотрела только на королевскую чету. Её пальцы были ледяными.
— Стой, — выдохнул Бришен.
Они замерли у нижней ступеньки возвышения. Бришен чуть потянул жену за руку, и они оба преклонили колени.
— Ваши величества, — начал он, глядя в пол, — ваш покорный слуга имеет честь представить вам свою невесту и hercegesé Ильдико, племянницу короля Гаура, Сангура Хромого.
Вокруг вновь воцарилась напряжённая тишина. Бришен и Ильдико молчали.
— Можете подняться, — прозвучал замогильный голос короля Дьедора. От старости глаза его стали почти белыми, а серая кожа собралась складками, как вывешенная на просушку одежда. — Нам сообщили, что на вас напали наёмники, посланные из Белавата, правитель которого недоволен вашим браком.
Бришен отлично знал своего отца. Как только с представлением будет покончено, его вызовут в личные покои короля, чтобы он полностью отчитался о покушении.
— Мы убили всех, — пожав плечами, ответил он. — Потеряли троих наших. Мой отряд храбро сражался. Я принёс огонь жизни одного из них.
По толпе придворных, выстроившихся вдоль стен двумя рядами, снова прошёл шепоток. Бришен оказал семье погибшего воина огромную честь. Выражение лица короля нисколько не изменилось. Бришен ничего другого и не ожидал. Его величество никогда не выражал недовольства или одобрения действиями своего младшего сына. Он не унаследует трон, следовательно, не представляет никакой ценности.
Король обратил заинтересованный взгляд на Ильдико.
— Помню, как впервые увидел человека. Мужчину. Женщины ещё безобразнее.
В толпе засмеялись, но смех оборвался, как только Бришен обернулся. Пальцы Ильдико дрогнули в его ладони.
Сморщенные губы Дьедора растянулись в улыбке, обнажая почерневшие от времени зубы. Бришен прижался к Ильдико плечом, чтобы не дать ей отшатнуться. Король повернулся к своей супруге.
— Что вы думаете о своей новой дочери, Секмис?
Королева, прекрасная и юная, как в день собственной свадьбы, посмотрела сначала на сына, потом на девушку гаури. В отличие от мужа, она заговорила на всеобщем, чтобы Ильдико могла её понять.
— Добро пожаловать в Харадис, hercegesé Ильдико. Надеюсь, вы обретёте здесь дом. Мой сын многим пожертвовал, чтобы вступить в брак с человеческой женщиной и закрепить союз с Гауром.
Она говорила вежливо, но брезгливо кривила губы, не пытаясь скрыть презрение в адрес Ильдико.
Бришен почти услышал, как одеревенела спина его жены, когда она застыла рядом с ним. Она выдернула пальцы из его руки и поднялась на одну ступень, расправив плечи, вскинув подбородок. Надменное выражение на её лице могло соперничать с лицом королевы. По толпе придворных прошёл потрясённый вздох.
Бришен опустил руку на рукоять меча. Он перережет всех на своём пути, если придётся с боем прорываться из тронного зала, чтобы спасти жену от матери. Он покачивался на пятках, готовый схватить Ильдико и бежать.
— О каких жертвах вы говорите, ваше величество? — ровно и уверенно проговорила Ильдико. — Я вижу лишь, что жених вернулся домой с невестой, проделав довольно опасный путь. Он не ранен, не лишился руки или ноги. И я ещё не успела запилить его до смерти.
В этот раз смех в толпе усиленно маскировали под покашливание. Бришен не знал, стонать ему или аплодировать. Остроумие Ильдико поможет ей или заслужить уважение, или лишиться жизни.
— Вы насмехаетесь надо мной? — сощурилась Секмис.
— Нет, ваше величество. Это было бы грубостью с моей стороны, — поклонилась Ильдико. — Я лишь хочу понять, чем именно пожертвовал мой супруг. Он будет жить среди своих. Я не смогу родить ему детей, но у трона множество наследников. Он не сможет жениться на женщине каи, но если ваш двор сколько–нибудь похож на двор Гаура, его высочество при желании с лёгкостью обзаведётся любовницей или несколькими. Если же ему неприятна моя внешность, мы можем встречаться и беседовать при свете дня, когда он не очень хорошо видит. Выходит, многим пожертвовала я, а не его высочество.
Тёмно-серое лицо Секмис потемнело ещё больше. Глаза вспыхнули ярче, чем все факелы на стенах. Она привстала со своего места, вцепившись длинными пальцами в подлокотники. Окажись Ильдико рядом в этот момент, королева, вне всякого сомнения, вспорола бы ей живот.
Бришен потянул из ножен меч, а король вдруг громко расхохотался. Секмис обернулась и послала ему испепеляющий взгляд. Не обращая на неё внимания, он хлопнул ладонью по подлокотнику.
— Молодец, гаури. С нетерпением жду нашей следующей встречи. — Король улыбнулся Ильдико, обнажив клыки. — Она, конечно, страшная, сынок, но очень храбрая. Всё могло быть гораздо хуже. — Он махнул в сторону выхода. — Уведи её, пока мать не приказала отрубить ей голову.
Казалось, от дверей их отделяют тысячи миль и долгие годы пути. Бришен подавил неуместный порыв сгрести Ильдико в охапку и пуститься бегом, и заставил себя идти чинно. Когда двери закрылись за их спиной, они не ускорили шага, пока не оказались достаточно далеко от стражи.
Бришен обошёл Ильдико и встал перед ней. Она была не просто бледной, а совершенно белой, как кость. Её широко распахнутые глаза казались чёрными от ужаса. Она шагнула к нему, и у неё подкосились ноги. Он подхватил её и крепко прижал к груди.
— Ты отлично справилась, hercegesé! Ты поставила на место мою мать и рассмешила отца. Ни один каи при дворе не посмеет теперь тебе дерзить.
Ильдико била дрожь, руки были ледяными. Бришен услышал, как стучат её зубы, но она стиснула их и несколько раз глубоко вздохнула. Успокоившись, она чуть отстранилась и посмотрела ему в лицо.
— Я нажила врага в лице твоей матери, — сказала она полным боли голосом.
— У Секмис все вокруг враги, жена. Тебя она сочла достойным противником.
— Она убьёт меня, да?
Бришен поцеловал её в лоб.
— Сперва ты поешь. У нас через несколько часов трапеза вместе с королевской четой.
— Боги, помогите, — пробормотала она.
— Их помощь тебе не помешает, — согласился Бришен.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:36 #13

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Если не принимать во внимание внешность, то аристократы при дворе каи точно такие же, как в родном Гауре: заносчивые любители сплетен, отлично приспособленные выживать и плести интриги.
Едва открылись двери в тронный зал, едва они с Бришеном переступили порог, Ильдико почувствовала, что вокруг стая псов, учуявших свежую кровь. В схватке с ними нагрудник Анхусет бесполезен.
Преклоняя вместе с мужем колени у нижней ступени возвышения, на котором сидела королевская чета, Ильдико немного успокоилась: придворный церемониал и этикет были ей знакомы. Его величество Дьедор являл собой оживший кошмар, пиявку, сгнившую почти до костей. Только крепкое тело Бришена, прижимавшееся к её спине, помешало Ильдико обратиться в бегство при виде улыбки короля, обнажившей полный рот черных зубов.
Она уже достаточно знала язык каи, чтобы понять большую часть замечаний, касающихся уродства человеческих женщин. Его оскорбительные слова здорово помогли: на смену страху пришло негодование. А когда Секмис обратилась к ней на всеобщем, негодование переросло в ярость.
Глаза королевы горели красным, а губы были брезгливо поджаты. Она восседала на троне, стройная и облачённая в богато расшитое платье, ниспадавшее складками к её ногам. Серебристые волосы убраны в причёску и украшены жемчугом, который тускло поблескивал в полумраке.
Разозлённая словами королевы, Ильдико едва сдержалась, чтобы не спросить, не будет ли её величеству удобнее обвить трон кольцами, а не сидеть на нём. Испуганные возгласы придворных и рука Бришена на рукояти меча подсказали Ильдико, что она и так уже раздразнила королеву до опасного предела, не оскорбив при этом и не вступив в открытый конфликт.
После ухода из тронного зала, мужество, подогреваемое гневом, её оставило. Ильдико упала на руки Бришену, ощущая, как от собственного безрассудства кругом идёт голова.
Муж крепко её обнял и похвалил за смелость — только это не позволило ей свалиться в обморок, пока они поднимались по лестнице и преодолевали два длинных коридора до двери с затейливыми петлями. За дверью оказалась просторная, роскошно обставленная комната с большой кроватью, гардеробом и сундуками, столом и стульями. В очаге слабо горел огонь.
Бришен подвёл Ильдико к стулу, и она с благодарностью на него опустилась. Она на самом деле вошла в королевскую семью. Теперь, опасаясь Секмис, ей тоже придётся спать вполглаза.
— Выпьешь вина? — спросил Бришен, держа в одной руке бокал, а в другой кувшин.
— Два бокала, — ответила она и устало улыбнулась в ответ на его смешок.
Ильдико приняла бокал дрожащей рукой и задумалась, тщательно подбирая не слишком грубые слова в адрес Секмис. В конце концов, та — мать её мужа.
— Твоя мать…
— Бессердечное и кровожадное существо. Она умнее всех в королевстве. — Бришен налил себе вина в другой бокал. — Поэтому она непревзойдённый правитель, дальновидный и безжалостный. Отца свергли бы много лет назад, если бы не она.
Ильдико удивлённо моргнула. Её до сих пор изумляло то, как спокойно муж говорит о недостатках родителей и о своих достоинствах. Она предполагала, что, как заведено в королевских семьях, его вырастила толпа гувернанток, учителей и наставников, и кто-то из них, наверное, был добр к мальчику.
Ей хотелось расспросить его, но от разговоров о короле и королеве у вина появился кислый привкус. Она огляделась.
— Где мы?
Бришен сел на стул рядом с ней.
— Это твои покои. Во всяком случае, пока мы во дворце. Как тебе?
— Очень мило. — Удивлённая его словами, Ильдико лишь рассеянно осмотрелась вокруг. — Ты сказал, пока мы во дворце?
От тревоги неприятно сжался желудок. А ведь она только-только начала приходить в себя после встречи с королевской четой.
У аристократов гаури было вполне в порядке вещей отсылать жён в дальние владения, подальше от глаз света. Мужья тем временем жили в своё удовольствие и лишь приезжали несколько раз в год, чтобы обеспечить себя наследниками.
Ильдико очень хотелось оказаться подальше от Секмис, но её ничуть не привлекало уединение в каком-нибудь заброшенном замке в окружении лишь слуг каи — таких же изгоев, как она сама.
Бришен погладил её колено серой рукой. Чёрный ноготь зацепился за ткань и вытянул нитку.
— Не волнуйся, Ильдико. Меня отошлют вместе с тобой. У меня есть поместье на западной границе королевства. Здесь мы пробудем несколько недель, чтобы ты привыкла к жизни при дворе каи, а потом отправимся домой.
Слово «дом» Бришен произнёс таким тоном, будто говорил о святыне. Ильдико догадалась, что он терпит жизнь при дворе, но любит совсем другое.
Ей вспомнилась карта на столе в кабинете Сангура — настоящий шедевр, — на которой изображены многие королевства по эту сторону Аптеранского океана.
— Твоё поместье около Беладина, — нахмурилась она.
Он кивнул, и его глаза на мгновение вспыхнули.
— Верно. Но я могу защитить себя и, кроме того, подозреваю, что наши соседи выждут перед следующим нападением или придумают другой способ разрушить наш брак.
Ильдико надеялась, что они предпочтут второй вариант или смирятся с тем, что торговый альянс между каи и гаури сохранится. На добровольную изоляцию вдвоём с Бришеном она согласилась бы с большим удовольствием, но она не представляла, как они будут жить под осадой Беладина.
Она допила вино и встала, чтобы поставить пустой бокал на стол.
— Анхусет поедет с нами?
Бришен кивнул, и она улыбнулась.
— Хорошо. Она мне очень нравится.
Беседу прервал стук в дверь. Бришен крикнул посетителю войти. Каи, одетый в ливрею, замер на пороге. За спиной у него стояли две женщины. Все трое поклонились.
— Ваше высочество, его величество желает видеть вас в зале совета. — Мужчина говорил что-то ещё, но Ильдико недостаточно понимала язык.
Бришен кивнул и поднялся.
— Кстати о Белавате. Отец хочет расспросить меня про нападение на дороге. — Он взял Ильдико за руку и поцеловал кончики пальцев. Его губы были прохладными и мягкими.
Мужчина отступил, пропуская в комнату женщин. Ильдико встала рядом с Бришеном. Женщины были одеты в платье прислуги. Одна была старше другой лет на десять, но обе были молоды. Старшая старалась не таращиться на Ильдико, а молоденькая вовсе на неё не смотрела. Она уставилась на Бришена, который ответил ей таким же пристальным взглядом.
— Я видел тебя в воспоминаниях, — мягко начал он на всеобщем. — Ты родственница Талумея?
Застывшее лицо девушки скривилось. Она рухнула на колени перед нахмурившимся Бришеном.
— Я его сестра, ваше высочество, Киргипа. Ша-Анхусет сообщила, что он погиб. Вы оказали нашей семье честь. То, что принц привёз огонь жизни Талумея…
Он тронул её за плечо.
— Поднимись, Киргипа. — Бришен помог ей встать. Он больше не хмурился, но лицо его было печальным. — Лучше бы я вернул его твоей матери живым и невредимым. Это Талумей оказал вашей семье честь. Он был хорошим солдатом и храбро сражался.
У Киргипы задрожал подбородок. Ильдико подумала: плачут ли каи, как люди, когда у них горе? Служанка поклонилась и отошла к камину.
Бришен повернулся к мужчине, терпеливо ожидавшему у двери.
— Сообщите матери Киргипы, что завтра я передам огонь жизни её сына. — Бришен обернулся к Ильдико. — Пойдёшь со мной? Можно было бы сегодня, но нам никак не избежать свадебного пира, иначе королева разгневается, и всем не поздоровится.
Ильдико невольно вздрогнула при мысли о мести Секмис. Она быстро глянула на Киргипу и подвинулась к Бришену, чтобы слышал только он:
— Ты уверен? Я здесь чужая, это обычай каи.
— В первую очередь ты член королевской семьи Хаскема, — ответил, нахмурившись, Бришен. — Ты можешь ходить, куда пожелаешь, если король или королева лично тебе не запретят.
Будь они наедине, Ильдико разгладила бы морщинку между его нахмуренными бровями. Вместо этого пришлось удовольствоваться коротким прикосновением к его руке. Она заметила, что слуги внимательно наблюдают за ними и обмениваются взглядами.
— Мой титул тут ни при чём, Бришен, это нетактично. Полагаешь, женщина, оплакивающая гибель сына, хотела бы, чтобы при этом присутствовал чужой человек? Особенно если он привлекает всеобщее внимание, как я?
Лицо Бришена оставалось мрачным, глаза вспыхнули ярче.
— Как бы ты поступила на её месте?
Ильдико пожала плечами.
— Когда погибли родители, соболезнования мне ничем не помогали, но все люди разные. Я не каи, и детей у меня нет — я никогда не была в такой ситуации.
Он смотрел на неё несколько мгновений.
— А ради меня ты бы пошла?
— Да, — не задумываясь, ответила она.
Довольный её ответом, Бришен поклонился и повернулся к посланнику.
— Давайте поскорее покончим с этим, и я вернусь к жене. — Прежде чем выйти в коридор, он взглянул на Ильдико. — Смежная комната моя. Приглашаю тебя осмотреться в ней, — подмигнул он и добавил: — К неудовольствию моей семьи у меня имеется парочка секретов.
Он ушёл, закрыв за собой дверь, и Ильдико осталась с двумя женщинами каи.
Повисло неловкое молчание.
— Я ещё плохо знаю ваш язык, — с трудом подбирая слова произнесла Ильдико.
Служанки замялись, и она обрадовалась, что немного научилась понимать выражение лиц своего нового народа. Женщины явно удивились, услышав родную речь.
— Мне кажется, вы говорите на всеобщем лучше, чем я на баст-каи. Предлагаю перейти на всеобщий, так вы сможете научить меня новым словам.
Они дружно кивнули и принялись распаковывать сундуки и показывать слугам, куда поставить лохань для ванны. Завязалась неуклюжая беседа. Киргипу Ильдико уже знала. Вторую женщину звали Синуэ.
Во время путешествия из Присида в Харадис Ильдико привыкла ловить взгляды каи, любопытные и временами неприязненные. Внимание Киргипы и Синуэ ей ничуть не мешало. Другое дело — предстоящий праздник, вот где Ильдико в полной мере ощутит, что ей здесь не рады.
Не считая пары приглушённых возгласов, когда Ильдико разделась и опустилась в ванну, служанки вели себя тактично, вежливо и предупредительно. Ильдико даже послышалось одобрение в голосе Синуэ, когда та согласилась, что на праздник лучше надеть традиционный наряд каи.
Одеваясь, Ильдико услышала шум в соседней комнате. Должно быть, Бришен вернулся с заседания совета и тоже готовится к застолью. Предположение подтвердилось: он постучал в дверь и вошёл.
Бришен сменил дорожный кожаный костюм и лёгкую броню на строгий наряд, который надевал на свадьбу в Присиде.
Поверх узкой нижней рубашки и штанов на нём была длинная блуза с широкими рукавами и высоким воротом. Одежда была сшита из шёлка черного и тёмно-зелёного цвета и украшена вышивкой. В волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам, будто крылья ворона, были вплетены две косички, украшенные жемчугом.
В пути Бришен и Ильдико постоянно были рядом. Отличия во внешности мужа больше не казались ей такими явными. Зубастая улыбка и глаза по-прежнему её пугали, но теперь она понимала, почему женщины каи считают её мужа привлекательным.
Кое-что из доспехов Бришен всё же оставил. Его тонкую талию поверх блузы обвивал широкий кожаный пояс, украшенный медными заклёпками. Он защитит Бришена от ножа, нацеленного под рёбра. К поясу крепилось массивное кольцо, на нём висели ножны с парадным мечом. Из голенищ сапог торчали рукояти кинжалов. Ильдико подумала, что Бришен весь увешан оружием, и она видит лишь малую его часть.
— Нам предстоит пир или битва? — пошутила она.
— Мы при дворе Дьедора, hercegesé, — ответил он. — Пир и битва здесь зачастую одно и то же.
Ильдико поняла, что он поддразнивает её, но от его слов тревожно сжался желудок. Она не увлекалась вином и элем, но надеялась, что за столом того и другого будет вдоволь, иначе её руки будут дрожать так, что она проткнёт себя столовым ножом.
Она заметила, что муж научился читать по её лицу так же, как она научилась распознавать его чувства. Он приблизился и шепнул:
— Не беспокойся, Ильдико. Будет не так уж плохо. И если кто-то посмеет угрожать тебе, я залью стены кровью.
Бришен хотел успокоить жену, но она вздрогнула. Он ревностно опекал её, и за это Ильдико была признательна. Тем не менее, она надеялась, что за обедом никто не лишится головы или руки.
Бришен отступил и внимательно осмотрел Ильдико.
— Такого я не ожидал, — сказал он.
Пока он был на заседании совета, Ильдико готовилась к празднику. Когда служанки разложили на кровати ее привезенные из дома наряды, она неодобрительно пощёлкала языком.
— Мне следовало заранее обзавестись одеждой, какую носят женщины каи.
Традиционное платье или головной убор не добавят ей сходства с каи и не сделают менее похожей на гаури, но покажут всем, что Ильдико прониклась их культурой.
Услышав её слова, Синуэ поклонилась и выбежала из комнаты, напугав Ильдико и Киргипу. Она вернулась в сопровождении двух мужчин, которые втащили большой сундук и поставили его у стены. Как только они вышли, Синуэ откинула крышку и поманила Ильдико рукой.
Увидев стопку роскошных тканей — зелёные с золотым, бронзой и чёрным — цветом змеиной крови, — Ильдико ахнула. Среди тёмных тонов сияли сапфировый синий и ярко-голубой.
Ильдико встала на колени рядом с Синуэ, запустила руки в сокровищницу и принялась доставать шали, шелковые штаны и накидки, расшитые золотом и драгоценными камнями и украшенные тонкими, как паутина, цепочками.
— Какая красота!
Синуэ широко улыбнулась, и у Ильдико волосы встали дыбом.
— Его высочество заказал их перед отъездом к вам на родину, hercegesé. Всё это для вас. Нам приказали не разбирать сундук, пока вы не распорядитесь.
Наряды поразили Ильдико. Они превосходили любое из праздничных платьев королевы Фантинé, которые та надевала на церемонии государственного значения. Собственный свадебный наряд Ильдико показался лохмотьями по сравнению с этой одеждой.
— Думаю, сейчас подходящий момент.
Два часа спустя, наряженная и тщательно причёсанная, Ильдико предстала перед Бришеном, одетая, как королева каи. В эту минуту она остро пожалела, что не умеет толком читать выражение его лица.
Её наряд походил на наряд Бришена — длинная блуза с широкими рукавами поверх облегающей нижней рубашки. Её блуза была длиннее, чем у него, и скроена, как юбка, но позволяла двигаться гораздо свободнее. Под блузу Ильдико надела штаны, которые заправила в высокие сапоги со шнуровкой. Широкий, как у Бришена, пояс из ткани был расшит рубинами, мелкими, как маковое зёрнышко. В тусклом свете они поблёскивали, как крошечные глазки демона.
Несмотря на вежливые, но настойчивые уверения Синуэ и Киргипы, что ей больше подойдёт другой цвет, Ильдико предпочла чёрный. Весь её сегодняшний наряд, вплоть до гребней в волосах, был молчаливым заявлением. Она оделась по моде каи, показывая тем самым, что принимает этот народ, но одновременно подчеркнула цвет кожи и волос, чтобы напомнить всем, что она гаури, и гордится этим.
— Что скажешь? — спросила она Бришена, который медленно её обошёл. — Подойдёт?
Он встал перед ней и несколько секунд молчал. У Ильдико вспотели ладони, а служанки за спиной мужа вцепились в юбки так, что у обеих побелели суставы.
Бришен взял её за руку и притянул так близко, что Ильдико ощутила жар его тела. Он коснулся её спины и легко прошёлся пальцами по поясу.
— Ты очень умна, жена, и у тебя дар говорить многое, не сказав ни слова. — В уголках его глаз прорезались морщинки, уголки губ изогнулись. — Наряд прекрасно подойдёт.
Между ними проскочила искра товарищества, единодушия. На мгновение Ильдико показалось, что они одни в комнате и связывают их не только брачные обеты, но и общие черты, которые придают им гораздо больше сходства, чем различия. Бришен из дома Хаскем — достойный мужчина, будь он человек или каи, или представитель какой-либо другой древней расы, населявшей эти земли, и чем лучше Ильдико узнавала мужа, тем больше к нему привязывалась .
— Для мёртвого угря вы очень привлекательны, супруг мой, — сказала она и подмигнула.
Синуэ и Киргипа дружно ахнули.
— Хоть вы и похожи на варёного моллюска, но чёрный вам к лицу, супруга моя, — парировал Бришен, широко улыбаясь.
Снова послышались потрясённые вздохи, и Ильдико мельком заметила, что обе служанки наблюдают обмен любезностями с открытыми ртами. Неожиданно в дверь постучали, и обе женщины вздрогнули. Киргипа открыла и придержала дверь, впуская вереницу слуг. Они внесли небольшой стол, уставленный блюдами, и поместили его у очага. Слуги расставили тарелки, ножи и льняные салфетки. В бокалы, из которых пили Бришен и Ильдико, долили вина.
Все покинули комнату так же быстро и бесшумно, как появились. Ильдико посмотрела на аппетитно пахнущую еду и перевела взгляд на мужа. Тот кивком отпустил Синуэ и Киргипу.
Ильдико рассматривала блюда.
— Что это? Я думала, нам предстоит праздничный обед.
Она бы с удовольствием пропустила его и поела здесь, в компании Бришена, пусть даже они оба одеты слишком торжественно для застолья на двоих.
Бришен жестом указал ей на стул.
— Присядь. Это репетиция.
Ильдико села, и он положил ей на колени салфетку.
— За столом на тебя будет смотреть каждый придворный, и тебе придётся есть то, чего ты прежде никогда не пробовала. Не хочу, чтобы содержимое тарелки застигло тебя врасплох.
Ильдико ощутила укол вины. Бришен храбро проглотил всё, что ему подали на свадьбе. По его лицу ничего нельзя было прочесть, пока он ел, но он был очень напряжён, и она поняла, что обед был для него пыткой.
— Прости за картошку, Бришен, — сказала она.
Он поджал губы и отпил вина из бокала, потом сел рядом с ней.
— Не извиняйся. Я не понимаю, как гаури могут есть такую отвратительную пищу.
Ильдико боялась, что скоро в точности повторит его слова.
Бришен снял крышку с первого блюда. Оказалось, это свежие фрукты с травами под сладким соусом. Бришен посоветовал пробовать понемногу, чтобы она смогла поесть позже.
Блюдо Ильдико понравилось, некоторые фрукты она узнала. Они были приготовлены немного не так, как она привыкла, но было вкусно, и остальное она пробовала уже с меньшей опаской.
К четвёртому блюду — куриным медальонам в остром соусе — она окончательно растерялась. Пока выходило, что придворный повар каи — мастер своего дела. Еда была выше всяких похвал. Если её будут так кормить каждый день, она растолстеет.
Последний поднос показал, как она ошиблась. Бришен снял крышку, и появился пирог, такой большой, что его вполне хватит на двоих. Нос защекотал аппетитный запах специй и перца. Румяная корочка и витые края блестели от масла, верх пирога был украшен вырезанными из теста узорами. Повар отлично печёт. Рот Ильдико наполнился слюной.
И вдруг пирог вздохнул.
Ильдико ахнула и вскочила со стула, роняя салфетку.
— Боги, ты это видел?
Бришен, не меняясь в лице, указал на стул.
— Этого тебе не миновать, Ильдико. Такой пирог подают на каждом празднике. У каи он считается изысканным блюдом. Он обязательно будет на обеде. Молодожёны едят его вдвоём, чтобы брак был удачен и счастлив.
Ильдико послушно села, но отодвинулась подальше от стола.
— Что в нём?
Что бы там ни было, оно наверняка живое. Какое там счастье и благополучие! Горло протестующе сжалось, как только она представила, что придётся проглотить что-то живое и дергающееся.
Бришен взял нож.
— Смотри внимательно, скоро тебе предстоит наблюдать это снова.
Он уставился на пирог, будто ястреб, высматривающий в поле мышь. Верх пирога вздыбился, пошёл волнами. В одном месте корочка лопнула, и мелькнул чёрный хребет.
Бришен ударил ножом с такой силой, что тарелки на столе подпрыгнули, а из бокалов выплеснулось вино. Тишину пронзил писк. Бришен повернул нож. Послышался треск, пирог лопнул и разлетелся по всему столу.
Ильдико не выдержала, вскочила со стула и спряталась за спинку, глядя широко раскрытыми от ужаса глазами, как Бришен поднимает нож. С чавкающим звуком из развороченного пирога показался скорпид, нанизанный на кончик ножа. Ильдико зажала рот ладонью, молясь про себя, чтобы её не стошнило.
Бришен положил скорпида на тарелку, стараясь не коснуться ядовитого жала на кончике хвоста. Удерживая его ножом, он взял второй нож и быстро отрубил хвост и голову, унизанную глазами и кривыми клыками. Остались клешни и тело.
Бришен расколол панцирь. Ильдико видела, как рыбаки точно так же вскрывают омаров. Показалась серая плоть. Он отодвинул её в сторону. Под ней обнаружилась кучка жёлтого жира с длинной тёмной веной в середине, а под жиром — снова серое мясо.
Ильдико медленно выпрямилась, глядя, как Бришен кладёт мясо ей в тарелку и поливает его чем-то тёмным, маслянистым. Он убрал жир вместе с веной, вынул из панциря остатки мяса и тоже выложил в тарелку.
Всё это время Бришен не смотрел на Ильдико. Наконец он поднял на неё полный сочувствия взгляд и мрачно пошутил:
— Удачно, что ты в чёрном, жена. Не будет видно пятен.
Он спокойно сидел среди ошмётков пирога и останков скорпида. Деликатес каи лежал на тарелке сероватой неопрятной кучкой, покрытой чёрной маслянистой жидкостью. Кучка один раз дёрнулась.
Желудок скрутило, и Ильдико бросилась к лохани рядом с кроватью. Сильная рука обхватила её поперёк живота и держала всё время, пока её тошнило. Второй рукой Бришен пригладил ей волосы. Он прижимал её к себе, пока всё не закончилось, и подал воду, чтобы она прополоскала рот.
Она подняла на мужа больные, но полные решимости глаза.
Она столкнулась с женщиной гораздо более опасной, чем скорпид. Она не спасует перед едой.
— Скажи хотя бы, что на вкус оно, как курица.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:37 #14

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Возможно, его мать и задумала убить Ильдико за то, что та не струсила перед ней, но Бришен не мог не оценить праздничный обед, подготовленный королевой, чтобы отпраздновать воссоединение семьи.
Трапезная была роскошно украшена. Цветы из королевских садов висели гирляндами над окнами и стояли в вазах на столах, поблёскивая лепестками в дрожащем свете свечей и ламп. Столы были накрыты скатертями из тонкого льна и шёлка, а скамьи, на которых сидели придворные, обложили бархатными подушками.
Стол королевской четы намеренно убрали так, чтобы подчеркнуть богатство и могущество правящей семьи. За столами вдоль стен строем стояли готовые прислуживать лакеи в ливреях.
Праздник был задуман под стать молодому принцу и его hercegesé. Бришену отчаянно захотелось схватить Ильдико за руку, вернуться в её покои — или в свои — и поесть в относительном одиночестве. Или, по крайней мере, вместе с солдатами из его отряда. Дорожный паёк и то вкуснее в приятной компании. Ильдико бы не пришлось снова смотреть на скорпида, а Бришену — на ядовитую пикировку между родителями. Но деваться было некуда, оставалось только молиться, чтобы праздник закончился побыстрее.
Бришен подошёл к королевскому столу вместе с Ильдико, на которую были устремлены взгляды множества аристократов, собравшихся в трапезной. Ильдико не дрогнула. В своём чёрном наряде она воплощала безмятежность и уверенность: плечи расправлены, спина прямая, подбородок высокомерно приподнят, как и подобает девушке из правящей семьи каи.
Ильдико держалась достойно, но Бришен чувствовал её страх. Её рука в сгибе его локтя стискивала его руку. Будь у неё когти, как у каи, она насквозь проткнула бы ткань и порезала бы ему руку до крови. К счастью, от её судорожной хватки у Бришена всего лишь немного онемели пальцы.
Ильдико, возможно, не считает, что ей повезло с мужем, но Бришен понимает — ему с женой повезло. Она проницательная и сообразительная. Она выросла при дворе и знает, что такое козни и тайная борьба, и как любая мелочь вроде цвета или покроя одежды может стать недвусмысленным заявлением. Бришену хотелось защитить её от нападок каи, которые прицепятся к выбранному ею наряду и всему остальному, но он верил, что она даст отпор даже самому язвительному аристократу. Все видели, что она не спасовала перед грубостью Секмис и угрозами, замаскированными под вопросы. Только самые недальновидные придворные посчитают её трусихой лишь потому, что она человек.
Все кланялись, когда Бришен и Ильдико шли мимо. Бришен как всегда, не обращая внимания на чужие взгляды, наклонился к Ильдико:
— Как твой желудок?
Она не взглянула на него, но сильнее сжала его руку и тихо ответила:
— На месте.
Он спрятал улыбку, услышав её уклончивый ответ. Хорошо, что он заранее показал пирог со скорпидом. Даже среди каи кое-кто считал его отвратительным. Справиться с порцией этого блюда намного труднее, чем проглотить мерзкую, но безобидную картофелину.
Реакция Ильдико не удивила Бришена. Удивило другое: её твёрдая решимость съесть дёргающийся на тарелке комок плоти. Пока Ильдико полоскала рот вином и водой, Бришен выставил тазик за дверь.
— Не хочешь остановиться на этом?
Его захлестнула вина при воспоминании о том, как её выворачивало наизнанку.
— Не хочу, — покачала головой Ильдико.
— А если тебе снова станет плохо?
Такое вполне возможно. Разрезать пирог и выпотрошить скорпида — ещё не самое отвратительное.
Ильдико подняла подбородок и прошла к своему стулу.
— Не станет.
И прежде чем Бришен успел ответить, она села, схватила нож, отрезала кусочек мяса и положила в рот.
Бришен удивлённо поднял брови. Он стоял у двери, готовый подхватить тазик и бежать к жене. Ильдико жевала медленно, сосредоточенно нахмурившись. Проглотив, она отпила вина.
— Ну? — спросил он.
Она мельком глянула на него и отрезала ещё кусочек. Мясо вздрогнуло у неё в руке, и она шлёпнула его о тарелку.
— На курицу не похоже.
Она снова откусила и прожевала.
Бришен рассмеялся от облегчения и радости.
— Не похоже.
Тазик не понадобится, можно сесть за стол. Его мясо остыло. Наверное, и порция Ильдико тоже.
— А на что, по-твоему, похоже? — спросил он, откусывая.
Ильдико рассматривала кусочек, наколотый на кончик ножа.
— На грязь. Солоноватое. Больше всего напоминает рыбу, которую вываляли в земле и запекли в потном ботинке.
Образ получился яркий, и Бришен скривился.
— Придворный повар заболеет от тоски, если это услышит.
Она пожала плечами.
— Меня по его милости вывернуло наизнанку пирогом. Так что совесть меня мучить не будет.
Ильдико опустила нож и отодвинула тарелку, передёрнувшись.
— Не стану лгать, Бришен, скорпид омерзителен, но я рада, что попробовала его сейчас. Иначе бы я опозорила нас обоих за обедом.
Бришен тоже отодвинул свою недоеденную порцию и взял Ильдико за руку. Она переплела свои пальцы с его, её кожа казалась такой бледной, что можно было пальцем проследить тонкую сеточку вен.
— Это вряд ли, жена.
Её щёки некрасиво разрумянились. Ещё три дня назад Бришен бы решил, что ей плохо. Но он уже знал, что румянец — сродни тому, как темнеет кожа каи, когда они сердятся, смущаются или им приятно. Ответное рукопожатие убедило его, что Ильдико доставили удовольствие его слова.
— Твой желудок крепче, чем я думал, если ты проглотила скорпида и тебя не стошнило.
Бришен был удивлён. Она едва могла смотреть, как он потрошит тушку, он и надеяться не смел, что от мяса её не вывернет повторно.
Ильдико освободила пальцы и погладила Бришена по руке.
— Мне кажется, двор каи не так уж сильно отличается от Гаура. Придворные следят друг за другом и строят козни. Только и ждут возможности позлословить или кого-нибудь высмеять. Если не хочешь, чтобы скучающие леди и джентльмены вонзили в тебя когти, ешь то, что тебе подали, и делай вид, что вкусно. Я давно научилась жевать не дыша и выдыхать через нос, глотая. И я слежу, чтобы мой бокал всегда был полон.
Она подмигнула Бришену и наколола на нож кусочек, который наконец перестал дёргаться.
— Это самое страшное, что мне доводилось пробовать, но оно не сравнится с любимым блюдом короля Сангура — гороховым супом, который — я готова собственную жизнь прозакладывать — готовят демоны из своей же гниющей плоти. Его непременно подавали на стол раз в неделю. Хотя не могу припомнить, чтобы кому-то пришлось вступать в бой с горохом, прежде чем его проглотить.
Беспокойство Бришена за то, выдержит ли Ильдико ещё одно застолье, исчезло вместе с любыми сомнениями по поводу того, как она приспособится к новой жизни. Сейчас она стояла рядом с ним в трапезной, испуганная, но полная решимости. Эта гаури не только выживет на земле каи, она будет здесь счастлива.
Объявили о прибытии короля и королевы. Разговоры тут же смолкли, и гости одновременно поклонились. Ильдико прильнула к Бришену.
— Молюсь, чтобы королева не решила пустить меня на пирог.
В её голосе угадывалось веселье, но Бришен различил в нём и страх.
Он сильнее прижал её руку своей.
— Пусть попробует, и я спущу с неё шкуру.
Ухо защекотал смешок.
— Нельзя. Она твоя мать, Бришен.
— И безжалостный враг, с которым мне предстоит схлестнуться, — ответил он.
Они оба выпрямились, потому что королевская чета прошла мимо, и Бришен заметил, что Секмис послала им обоим обжигающий взгляд, прежде чем сесть за стол рядом с супругом. Следом, по правую руку от короля, сели брат Бришена Харкуф со своей женой Тайи.
Бришен легонько подтолкнул Ильдико.
— Наши места рядом с королевой, — сказал он.
Ильдико стиснула его руку.
— Очаровательно, — пробормотала она.
Дальше, как всякий раз на празднике во дворце, всё пошло по заведённому распорядку. Придворные сражались за лучшие места и спорили, чьё происхождение и высокое родство позволяет сесть ближе к королевскому столу. Бришен вздохнул, поигрывая столовым ножом. Каждый раз одно и то же, и он нисколько не скучал по всему этому, когда уезжал в своё уединённое поместье.
Ильдико молча сидела с прямой спиной сбоку от него и смотрела прямо перед собой. Секмис, по другую руку, барабанила когтями по столу в ожидании, пока Дьедор начнёт пир с официального приветствия жены Бришена.
Дьедор на этот раз обошёлся без язвительных замечаний по поводу внешнего вида Ильдико, лишь произнёс краткое приветствие. Бришен решил, что отец голоден и не хочет тратить время на никому не нужный обмен любезностями, пока стынет еда.
Тем не менее он, пусть и коротко, объявил Ильдико членом семьи, и тем самым наделил невестку властью, которой у неё прежде не было. Хоть она и женщина гаури, но в по-настоящему важных вопросах — в придворной иерархии — она теперь каи. Она официально стала hercegesé, принцессой. Бришен ощутил облегчение и немного расслабился. Осталось только выдержать нескончаемый пир и гадости, заготовленные для них Секмис.
Долго ждать не пришлось. Едва слуги подали суп, королева сделала первый выпад.
— Люди очень бледные, — произнесла она на всеобщем. — У каи такой цвет лица бывает только во время болезни.
Придворные, сидевшие рядом с королевским столом, услышали её слова и зашептались, передавая сказанное дальше. Бришен открыл рот, чтобы одёрнуть мать. Ильдико под столом опустила руку ему на колено.
Она проглотила ложку супа, делая вид, что её не волнует ни его вкус, ни слова Секмис. Промокнув губы салфеткой, Ильдико ответила:
— Вы правы, ваше величество, по сравнению с каи мы кажемся бледными. Каи серые. У людей такой цвет лица бывает, только когда они умирают.
Секмис оскалилась, обнажив острые зубы. Снова послышались шепотки и приглушённые смешки с дальних столов. Королева стиснула рукоятку ножа. Бришен подвинулся к ней, готовый заслонить жену, если мать на неё набросится.
Глаза королевы полыхнули огнём. Она сменила тактику.
— Вы очень плохо говорите на нашем языке, — сказала она на каи.
— Я гораздо лучше владею всеобщим, — согласилась Ильдико на безупречном баст-каи.
Бришен едва сдержал улыбку, глядя в тарелку с супом. Он чувствовал, что ни одной из женщин не понравится, если он вмешается. У него вдруг возникло неприятное ощущение, будто он сидит между двух больших кошек, которые шипят друг на друга, то выпуская, то втягивая когти.
Королева сыпала язвительными замечаниями относительно всего: и причёски Ильдико, и того, как она держит ложку. Выбор у королевы был ограничен: она не могла оскорблять происхождение Ильдико, раз уж её сочли подходящей партией для Бришена, но в остальном Секмис не скрывала презрения. Ильдико отвечала вежливо, но не пасовала и не давала спуску.
Бришен наклонился вперёд и бросил быстрый взгляд через стол на брата. Харкуф или не слышал обмена любезностями между матерью и Ильдико, или не обращал внимания. Он был полностью поглощён едой и лишь изредка поглядывал на свою последнюю фаворитку, сидевшую за одним из нижних столов. Другое дело, его жена Тайи. Она без интереса ковырялась в тарелке, внимательно прислушиваясь к разговору между Секмис и Ильдико, и выражение её лица менялось от восхищения до ужаса.
Бришен подумал, что Тайи, должно быть, потрясена услышанным. Она, как и Ильдико, боялась Секмис, но не смела возражать свекрови ни единым словом, то ли оттого, что слабее Ильдико, то ли оттого, что инстинкт самосохранения у неё был развит лучше.
Большую часть обеда королева каи и её новоиспечённая невестка обменивались колкостями, а гости привставали со стульев, чтобы не пропустить ни слова. Особенно пристально они наблюдали за Ильдико, когда подали последнее блюдо — румяные пироги с живыми скорпидами внутри.
Бришен склонился к жене.
— Готова?
К его удивлению, Ильдико выдохнула с облегчением.
— Готова, — шёпотом ответила она. — Я готова есть этот мерзкий пирог целыми днями, лишь бы твоя мать наконец замолчала.
Бришен едва не расхохотался. Ильдико вздрогнула, когда он внезапно прижался щекой к её щеке, отворачивая её от любопытных взглядов, и коснулся губами её уха —поразительное проявление нежности на людях. Ясно, что его мать будет кипеть от злости несколько дней кряду, а сплетничать об этом будут несколько недель.
Бришен хмыкнул.
— Я готов завоевать для тебя целые страны, ты только попроси, Ильдико.
Она отстранилась и заглянула в его смеющиеся глаза, невольно отвечая на его улыбку.
— Совладаешь с пирогом так, чтобы скорпид никого из нас не ужалил, муж мой, и я буду довольна.
Ильдико не поддержала восторженные охи и ахи, когда подали пироги, но и не дрогнула, когда Бришен вонзил в пирог нож и выпотрошил скорпида. Он почти физически ощутил разочарование гостей: Ильдико съела мясо без лишних церемоний. Он один слышал её ритмичное дыхание — вдох, пауза, выдох — и следил, чтобы вино в бокале не заканчивалось.
Секмис тряслась от досады. Ей тоже подали пирог, и она сорвала гнев на скорпиде: проткнула панцирь и разрезала плоть когтями, а не ножом. С её когтей текла чёрная маслянистая жидкость, и она ухмыльнулась Ильдико, упорно не обращавшей на неё внимания, и Бришену, прожигавшему её свирепым взглядом.
Когда застолье наконец закончилось и король с королевой покинули зал — Секмис на прощание скривилась, взглянув на Ильдико, — Бришен чувствовал себя так, будто только что сошёл с поля брани.
Ильдико под руку с мужем кивали придворным, подошедшим поздравить их и удовлетворить любопытство. Застолье скорее походило на дознание, чем на праздник, но Ильдико стоически терпела. Бришен положил этому конец, отказавшись пройти в покои некоторых влиятельных придворных, чтобы выпить или съесть что-нибудь ещё.
Они с Ильдико поклонились и сбежали в коридор.
— Можешь идти побыстрее?
Впервые за весь вечер она широко улыбнулась ему, обнажив квадратные зубы.
— Могу даже бегом, если хочешь.
— Отлично.
Он схватил её за руку, и они помчались по коридорам, взлетели вверх по лестнице и добрались наконец до своих покоев.
— Я справилась, супруг? — отдышавшись, спросила Ильдико.
Бришен взял её за руку и поднёс ладонь к губам, потом поклонился.
— Ты — великолепная hercegesé, жена.
Она провела пальцами по его руке.
— Думаю, мы оба поняли, что хотела сказать королева, когда растерзала скорпида, Бришен. Твоя мать меня ненавидит. Мне жаль.
Бришен подвинулся ближе и обнял её за тонкую талию.
— Если Секмис хватит ума — а она очень умна, — она справится с неприязнью и станет твоим сообщником. — Он поцеловал её в лоб. — На сегодня я достаточно изображал марионетку на верёвочках. Теперь я хочу выпить вина в приятной компании. Присоединишься?
Ильдико кивнула и погладила его по плечам.
— Пригласим твою сестру? Я не видела Анхусет за столом. Думаю, ей будет интересно послушать про праздник.
Бришен кивнул.
— Её родителям это не нравится, но Анхусет не любит шумные компании и любыми путями их избегает.
Ильдико потянула за нитку на его рукаве.
— Я ей завидую.
— И я тоже, — сказал он. — Я передам ей, что мы ждём её в моих покоях. Она всем рассказала про нашу свадьбу в Присиде. До сих пор грозится выпотрошить меня за то, что ей пришлось есть кошмарный картофель.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:37 #15

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Через неделю после приезда в Харадис Ильдико сидела на скамейке в дворцовом саду. Закрыв глаза, она подставила лицо утреннему солнцу. Лучи проникали сквозь живую изгородь и отражались от воды в прудах, превращая их в зеркала.
Ильдико была одна, если не считать стража в капюшоне, стоявшего чуть поодаль. Обитатели дворца спали, в том числе её муж, который пожелал ей спокойных снов и ушёл к себе.
Ильдико казалось, что стоит ей лечь и она тут же уснёт. Она ошибалась. Она лежала в сгущающейся темноте, слушая, как беспокойно ворочается Киргипа и тихонько сопит Синуэ. Обе служанки спали на подстилках у её кровати. Они всё время были рядом, помогали ей одеваться вечером, раздеваться утром и менять наряды для различных ежевечерних собраний, которые созывали король с королевой, наследник престола или высокородные аристократы. Помимо Бришена и Анхусет служанки были для Ильдико основным источником сведений о дворе каи и его обычаях.
Также Ильдико была признательна им за то, как быстро они свыклись с её внешним видом. Она по-прежнему ощущала многочисленные пристальные взгляды и слышала довольно громкие перешёптывания каждый раз, как появлялась на очередном придворном мероприятии, которые они постоянно посещали с Бришеном с самого прибытия в столицу.
В целом же Ильдико отлично приспособилась к придворной жизни. Здесь не было места пустой болтовне или дружеским встречам. Каи и гаури, собираясь во дворце, строили планы, заключали сделки или пытались добиться благосклонности. Порой в ход шли угрозы, иногда — подкуп, однако и то, и другое осуществлялось безукоризненно вежливо. Открытую враждебность приберегали для настоящих сражений на поле брани, где лилась кровь, но поединок хотя бы был честным.
Ильдико притворялась, что не замечает, как мужчины сочувственно хлопают Бришена по спине или сжимают ему плечо, и пропускала мимо ушей произнесённые шёпотом предложения взять себе на вечер любовницу. Что толку оскорбляться? В Присиде её осыпали комплиментами и считали слишком красивой для отвратительного принца каи с клыками и серой кожей. Но у гаури и каи оказалось гораздо больше сходства, чем различий, хотя различия были разительны и резали глаз что одним, что другим.
Мужчины каи держались с Ильдико вежливо и с холодком, женщины же разделились на три лагеря. Некоторые были дружелюбны и любопытны, расспрашивали о том, как Ильдико жила в Присиде и каким она находит дворец и двор каи. Большинство вели себя насторожённо, как мужчины, церемонно поздравляли со свадьбой, но и только. И наконец, были те, что тряслись от ненависти и зависти, и Ильдико решила, что все они когда-то были любовницами Бришена.
Она слишком мало пробыла замужем, и их брак был слишком странным, чтобы ревновать мужа, но ей было немного любопытно. Чем эти женщины привлекли Бришена? Красотой или чертами характера? Её муж добрый и весёлый. Ильдико не могла объяснить, почему её так потянуло к нему с самой первой встречи. Потому ли, что она шестым чувством ощутила доброе сердце и светлую душу, скрытую отталкивающей внешностью? Она не знала, но радовалась его ответной симпатии. Как человек она не могла по достоинству оценить красоту каи, однако понимала, почему женщины каи, которых он однажды одарил благосклонностью, завидуют не только высокому положению жены принца при дворе.
Ильдико постоянно корила себя за то, что вступает в спор с королевой. Пока Секмис ограничивалась оскорблениями, но Ильдико помнила, что Бришен говорил о матери, и держала ухо востро. Познакомившись с женщинами, враждовавшими друг с другом до её появления при дворе, она обрадовалась, что прилюдно дала отпор Секмис. Пусть теперь прожигают её взглядами и кривятся, зато они дважды подумают, прежде чем решатся нагрубить.
После целой недели «военных действий» она чувствовала усталость, но заснуть не смогла. Некоторое время Ильдико лежала на спине и смотрела на полог над кроватью. Потом выбралась из постели, надела халат и домашние туфли и вышла из комнаты. Синуэ и Киргипа не проснулись. Страж каи поклонился, когда она прошла мимо него по коридору. Он ничего не сказал, но молча последовал за ней в сад.
Она нашла скамейку, наполовину скрытую ветвями дерева, и села лицом к солнцу, которое не видела с самого отъезда из Присида.
Как и каи, сады днём погружались в сон. Бришен показал ей их, когда они вернулись от семьи Талумея, куда доставили его огонь жизни. Увидев сад, Ильдико ахнула и захлопала в ладоши. В лунном свете росли роскошные цветы: жемчужно-белые и цвета слоновой кости. Листья на деревьях отблёскивали серебром, и весь сад светился в темноте ночи, словно поверхность павшей звезды.
Сегодня Ильдико впервые увидела растения днём, и при свете солнца они сильно поблекли. Цветы спрятались за плотными лепестками, а листья казались чёрными и сухими на холодном ветру. Утро превратило сад в потустороннее место, порождение кошмаров. Сидя под голыми ветвями кривых деревьев, Ильдико ощутила себя как никогда одинокой.
Глаза защипало от слёз. Она сморгнула их. Слёзы упрямо потекли снова, и Ильдико сощурилась на яркое солнце. Она ровно задышала, стараясь справиться с болью в груди и комом в горле.
— Я устала, — прошептала она. — Я просто устала.
Не о чем горевать. Её муж не победит на конкурсе красоты Гаура, но он потрясающий мужчина. Он очень нравился Ильдико. Многим жёнам повезло куда меньше с теми, кого выбрали им в пару, или с теми, кого они выбрали сами.
Каи, за исключением матери Бришена, вежливы и доброжелательны, пусть и в своей сдержанной манере. Они никогда не станут считать Ильдико своей и не примут её до конца, но они уважают Бришена и будут уважать его жену. На большее она не рассчитывала.
И всё же она с нетерпением ждала, когда Бришен скажет, что они уезжают из Харадиса в его поместье. Оно граничит с враждебным Белаватом, но там целиком и полностью распоряжается её супруг, и Ильдико надеялась, что и она со временем станет там хозяйкой.
Она вспомнила, как они ходили к матери Талумея, Таравин. В тот вечер, после ужасающего праздничного обеда при дворе, они ехали по узким улицам Харадиса верхом, а не в экипаже.
— Поедем в карете или сядешь верхом позади меня? — предложил выбрать Бришен. — В карете можно уединиться, если захочешь, но тогда не посмотришь Харадис.
Ильдико решила ехать верхом и была этому рада. Столица оказалась оживлённой в ночное время, и она напомнила себе, что для каи сейчас разгар дня. Если не обращать внимания на темноту и толпы серокожих людей с глазами, как светлячки, Харадис в точности походил на любой другой город — торговцы расхваливают товар, дети гоняются по узким улочкам за собаками и курами, женщины кричат им вернуться и смотреть под ноги, а карманники шныряют вокруг, облегчая неосторожным кошелёк. Проститутки выставляют напоказ тела рядом с продавцами вина и разной еды, поджаренной на углях или сваренной в горшках.
Они с Бришеном ехали по улицам в сопровождении дворцовой стражи, и толпа расступалась перед ними. Некоторые показывали пальцем, другие приветственно махали, все вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть молодую супругу принца. Низко надвинутый капюшон скрывал большую часть её лица. Бришен её наряд сначала не одобрил:
— Ни к чему прятаться. Я не стыжусь своей жены, Ильдико.
Она похлопала его по руке.
— Дело не в том, стыдишься ты или нет, Бришен. Просто так удобнее. Если я появлюсь на улице с непокрытой головой, мы и к рассвету не доберёмся до дома Таравин. А если и доберёмся, за нами увяжется толпа желающих на меня поглазеть. На месте Таравин я бы таким гостям по меньшей мере не обрадовалась.
Он неохотно согласился, и у Таравин их встречала только кучка любопытных соседей, наблюдавших за ними от дверей своих домов. Как только их впустили, охрана сомкнула ряды на крыльце, отгораживая стеной возможных гостей.
Как все женщины каи, до сих пор виденные Ильдико, мать Талумея была высокой и худой. У неё были серебристые волосы. Она оказалась не такой сильной, как Анхусет, и не такой грациозно-высокомерной, как Секмис, но Ильдико решила, что для каи она красивая. Её черты отличались мягкостью, а рот был печально изогнут.
Женщина преклонила колени перед Бришеном.
— Вы оказали моему дому честь, herceges. Вы и ваша супруга.
Бришен помог Таравин встать и удержал её за руку.
— Жаль, повод нерадостный.
Таравин поднесла их соединённые руки ко лбу.
— Тем не менее, я это очень ценю. Мой сын и мечтать не мог о таких почестях. Я благодарна, что вы доставили его домой. — Она перевела взгляд на Ильдико, и морщинки в уголках её глаз обострились от бледной улыбки. — Да будет благословен ваш брак, hercegesé. Добро пожаловать в моё скромное жилище.
Домик и в самом деле был маленький, идеально чистый и гостеприимный. За спиной у матери стояла молоденькая девушка, и Ильдико сразу заметила, что она похожа на Киргипу. Таравин представила её как младшую сестру Киргипы, Аталан.
Бришен предлагал Киргипе поехать с ними. Та отказалась:
— Я отнесу огонь жизни в Эльмек вместе с мамой и утешу её там. Мне невыносимо видеть, что от моего брата остались лишь свет и воспоминания.
Они согласились выпить чаю, но от еды, предложенной Таравин, к радости Ильдико отказались. В желудке стоял ком. В доме траур, все говорят вполголоса, будто даже стены и пол затаили дыхание в ожидании, когда вернётся Талумей.
Покончив с чаем, Бришен отставил чашку.
— Вы готовы, госпожа Таравин?
Она глубоко вздохнула, кивнула и поднялась из-за стола, чтобы достать маленький хрустальный шар, который стоял на трёхногой подставке на полке над камином. Бришен вышел на середину комнаты и показал Ильдико жестом не вставать.
— Вы уверены, что хотите этого, ваше высочество? — поколебавшись, спросила Таравин. — Я могу позвать жрицу, она извлечёт огонь и передаст его мне.
Бришен покачал головой и опустился на колени.
— Лишние свидетели ни к чему, госпожа. Ваш сын бился и погиб, служа мне. Для меня сделать это — честь.
При его словах шар в руках Таравин покачнулся. Она протянула его Бришену, и он накрыл её руку своей. Тонкие пальцы с чёрными когтями обхватили сферу.
При первых звуках песни, которую они затянули, Ильдико покрылась мурашками. Она узнала мелодию — эту молитву пели каи, когда помещали огонь в добровольцев.
Она ахнула и вскочила, увидев, как по шее Бришена ползут чёрные линии — будто усаженные шипами плети лозы, — как они наползают на щеки, лоб и скрываются под волосами. Его веки, пронизанные этими ужасными линиями, трепетали, а губы сжались.
Ильдико не была знакома с магией, но кое-что знала о заклинаниях и понимала, как опасно прерывать того, кто их читает. Волшебство было сильным и причиняло боль, и ей оставалось лишь беспомощно стискивать руки, пока её муж, сжимая в руках сферу, вздрагивал всем телом, стоя на коленях, запинаясь и сбиваясь.
В центре его груди вспыхнула светящаяся точка и быстро разрослась, угрожая поглотить его с Таравин целиком. В комнату хлынул слепящий свет, и Ильдико отвернулась, прикрыв глаза рукой. Когда она снова смогла видеть, Бришен сидел, навалившись на Таравин, как марионетка с обрезанными нитками.
Таравин осторожно держала сферу, светившуюся изнутри огнём жизни и похожую на маленькое солнце. Она передала шар Аталан. Та поцеловала его, обтёрла шёлком и опустила в маленькую шкатулку на столе.
Убедившись, что обряд закончен, Ильдико бросилась к Бришену. Чёрная сеть под его кожей исчезла, но поднялся он с трудом. Вместе с Таравин они подвели его к стулу, на котором он сидел до этого. Несколько чашек чая спустя Бришен сообщил встревоженным женщинам, что им с супругой пора.
Когда они вышли из дома, он был бледнее обычного и молча прислонился к своему послушному коню.
— Бришен? — Ильдико стиснула локоть мужа, испуганная его тусклыми глазами и опущенными плечами.
— Всё в порядке, Ильдико. Дай мне минутку. Когда отдаёшь огонь жизни, внутри поначалу становится пусто. — Бришен провёл рукой по лбу и слабо улыбнулся. — Я привык к воспоминаниям Талумея. Знаешь, мать в детстве часто ругала его за то, что он ковырял в носу.
Ильдико поморщилась. Удивительно, как у Талумея вообще остался нос, учитывая какие когти у каи.
— Ты правильно сделал, что принёс огонь его жизни матери, хотя вряд ли твои родители одобрили бы то, что ты встал на колени перед женой торговца.
Её муж не уступал в гордости любому человеческому принцу, но при этом был дружелюбным и, кажется, совсем не обращал внимания на свой титул. Ни один из тех принцев, графов или баронов, которых Ильдико знала, ни за что не преклонил бы колени перед тем, кто ниже по положению, даже во время обряда.
Бришен фыркнул.
— Когда я вчера обсуждал с отцом нападение наёмников из Беладина, он перво-наперво оттаскал меня за уши за то, что я унизил себя и опозорил свой род.
Ильдико, получавшая такие же выволочки от тёти, ему посочувствовала.
— Надеюсь, это не помешало тебе заснуть ночью?
— Нисколько, — пожал он плечами. — Если преклонение колен унижает меня и позорит мой род, тогда мы — лишь тени. Чтобы быть королём, жена, недостаточно родиться в королевской семье.
По дороге обратно во дворец Ильдико крепко обнимала Бришена за талию. Если бы он потерял сознание, она не смогла бы его удержать, но по крайней мере замедлила бы падение. Время от времени он гладил её руки, будто хотел приободрить. Она пожалела, что отказалась от экипажа.
В его комнатах их встретила небольшая толпа слуг. Бришен обнял Ильдико, заверил, что заглянет к ней позже, рухнул на кровать и мгновенно уснул. Ильдико распорядилась не снимать с него одежду и укрыла его одеялом. Его личный слуга пообещал, что приглядит за ним и тут же сообщит, если что-нибудь случится.
Остаток вечера Ильдико провела в своих покоях. Она не ложилась до самого утра, напряжённо вслушиваясь в звуки за стеной. Она уснула в тишине и, проснувшись следующим вечером, обнаружила на пороге свежего и бодрого Бришена, который предложил посмотреть королевские сады. На прогулке выяснилось, что он не знает названий цветов и растений, и Ильдико пошутила, что в оружейной от него было бы куда больше толку.
— Верно, — согласился он. — Но мне больше нравится, когда тебя окружает красота, а не вещи, предназначенные для войны.
Он не переставал удивлять Ильдико, этот принц каи с волчьей улыбкой и сияющей душой. Тёплые слова тут же превратили сады — сонные чёрные колючие заросли, залитые солнечным светом — в самое её любимое место в Харадисе.
— Хороший у меня муж, — сказала Ильдико вслух самой себе, купаясь в лучах утреннего солнца.
— Целиком и полностью согласен, — вдруг отозвался тот, о ком она думала.
Ильдико вздрогнула, очнувшись от воспоминаний, когда рядом с ней сел укутанный в плащ с капюшоном Бришен. Он повернулся к солнцу спиной — так, чтобы свет не попадал в лицо.
— Ты почему встал? — спросила она. В такое время не спали только часовые, один из которых стоял неподалёку, в густой тени дерева.
На тёмном лице Бришена яркими щёлочками светились глаза.
— Я могу спросить у тебя то же самое.
— Я соскучилась по солнцу, — ответила Ильдико. Она не жалела, что поменяла привычный режим, чтобы жить, как каи, но организм жаждал солнечного света. — И потом, я всё равно не могла уснуть, так что решила пойти сюда. Тут тихо.
— И никого нет? — Он лукаво улыбнулся.
— Никого, — пожала плечами Ильдико. — При дворе гаури тоже много народу, но там я занималась своими делами и на меня не смотрели так…
— Пристально?
Она кивнула, и Бришен вздохнул.
— С непривычки это очень утомительно.
— А ты привычен?
— Раньше был.
Интересно, что поменялось, — подумала она. Он ответил на её невысказанный вопрос:
— Я почти всё время живу в своём поместье, поэтому во дворце чувствую себя будто в гнезде, полном злобных ос. — Он провёл пальцами по её руке. — Как ты отнесёшься к тому, чтобы отправиться домой? Мне не терпится показать тебе святилище.
Ильдико поймала его руку и поцеловала костяшки пальцев. Он слегка вздрогнул, и она рассмеялась.
— А нужно будет прощаться с твоей матерью?
— Разумеется, если хочешь немного помучиться. Я лично стараюсь по возможности её избегать. Когда бы ты хотела выехать?
— Сейчас?
Он наклонился к ней и поцеловал её в лоб.
— Я бы предпочёл вечером. Тебе нужно поспать, и мне тоже. И убраться с этого ужасного солнца, пока я окончательно не ослеп.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:38 #16

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

— Сколько времени потребуется, чтобы собрать припасы и отряд и выехать? — Бришен, чистивший скребницей любимого коня, оглянулся через плечо.
Анхусет стояла у дверцы стойла, опираясь руками о перекладину. Услышав вопрос, она выпрямилась, и морщинка между серебристых бровей разгладилась.
— Сколько дашь. Я прослежу за приготовлениями. — Она потёрла руки. — Значит ли это, что вы с hercegesé устали дефилировать перед придворными, будто призовые лошади?
Бришен бросил щётку в ведро и похлопал жеребца по холке.
— Я устал ещё до приезда сюда. Ильдико справляется гораздо лучше меня, но она тоже больше не может.
Анхусет посторонилась, чтобы выпустить его, и закрыла за ним стойло:
— Она быстро приспосабливается.
— Это одно из многих её достоинств.
Анхусет подошла к насосу у стены, где Бришен остановился вымыть руки. Вокруг сновали рабочие с конюшен и солдаты. Проходя мимо принца и его сестры, они кланялись и здоровались.
Анхусет сняла с крючка полотенце и подала Бришену.
— Ты предупредил её, что Саггара не дворец, а скорее крепость?
Бришен сделал сестре знак следовать за ним, и они вместе пошли к потайному входу, которым пользовались только члены королевской семьи.
— Она знает, что поместье находится у границы с Белаватом. Думаю, ни к чему объяснять ей, что там расквартирован гарнизон.
— Она родилась и выросла во дворце, командующий. В Саггаре не так удобно, как в Харадисе, и, судя по тому, что я видела на свадьбе, твоему замку далеко до роскоши Присида.
Бришен пожал плечами и, приблизившись к дверям, коротко кивнул в ответ на поклон стражников.
— Ты сама сказала: она легко приспосабливается.
Ильдико в самом деле быстро свыклась не только с новым окружением, но и с обстоятельствами и ситуацией в целом. Она ни разу не пожаловалась, когда приходилось спать в палатке на земле или трястись на лошади по несколько часов на пути из Присида в Харадис. Она ложилась спать днём вместе с каи и молча глотала еду, отвратительную даже на вкус каи. Бришен был уверен, что очередную смену обстановки она воспримет так же спокойно, как и всё, что случилось до сих пор.
И всё же ему хотелось, чтобы Ильдико понравилось в Саггаре. Поместье принадлежало ему вот уже десять лет: король отдал его Бришену в обмен на обещание защищать границы от Белавата, отношения с которым начали портиться. Саггара стала спасением от дворцовых интриг и опасной королевы.
Секмис не одобрила переезд в «грязную дыру и пристанище попрошаек», и заявила, что ни за что не почтит своим присутствием сына, пока он живёт там. Пожалуй, это был третий раз в жизни Бришена, когда ему на мгновение захотелось обнять мать.
Петляя в лабиринте дворцовых коридоров, они с Анхусет обсуждали, сколько взять припасов и людей в Саггару. У покоев принца и принцессы они услышали крик, разорвавший тишину и эхом отразившийся от каменных стен. Крик послышался снова. Бришен узнал голос жены и ощутил, как сердце ухнуло вниз.
— Что, во имя богов… — начала было Анхусет, когда они бросились бежать, на ходу вынимая из ножен мечи.
Бришен, отчаянно торопившийся найти жену, оттолкнул бежавшего за ними стража. Завернув за угол, он резко остановился. Анхусет, едва не влетевшая ему в спину, выругалась. Бришен промолчал.
Посреди зала, размахивая руками, стояла Ильдико.
— Быстрее, Синуэ! Он сейчас убежит!
Та сорвала со стены, увешанной оружием, топорик, и бегом вернулась к Ильдико. Подоспевшую подмогу женщины не заметили.
— Вы его видите?
— Он полез вверх по стене. Если заберётся слишком высоко, я его не достану.
— Кого его? — толкнула Бришена в плечо Анхусет.
Бришен не стал выяснять и бросился за женщинами, которые скрылись за поворотом. От открывшемуся ему зрелища сердце забилось где-то в горле.
Ильдико и Синуэ подпрыгивали у стены, словно у них под ногами были горячие угли. По каменной кладке скользнула длинная тень, и Ильдико крепче сжала в руках топор.
Оказалось, это скорпид — крупная самка с ядовитыми железами размером со сливу. Жало поблёскивало в неверном свете факелов, и яд желтоватыми каплями стекал с покрытой панцирем спинки на пол, шипел и превращался в тёмный дым.
Бришен хотел крикнуть жене отойти, но тут скорпид, перебирая лапками, подполз ближе и присел, собираясь прыгнуть на жертву и вонзить в неё жало. Синуэ завопила, и Ильдико тоже закричала, взмахивая топором. Лезвие плашмя опустилось на скорпида и громко звякнуло о камень. Звон заглушил хруст панциря.
Ильдико выронила топор. Бришен его подхватил и передал Анхусет. Взяв Ильдико за плечи, он осмотрел её, повернув сначала в одну сторону, потом в другую. Волосы из распустившейся косы лезли ей в лицо, она отодвинула их и уставилась на мужа широко раскрытыми глазами.
— Ильдико, на тебя не попал яд?
Бришен провёл руками по её лицу, шее, плечам, груди, отыскивая мельчайшие прожжённые в ткани дырочки, затем осмотрел свои руки: нет ли на них раздражения. Расплющенный скорпид на стене дымился чёрным в полумраке, и в воздухе сильно пахло гнилью.
Ильдико отвела руки мужа.
— Со мной всё в порядке, Бришен, — сказала она и нахмурилась. — Поверить не могу, что каи едят этих мерзких тварей. Поверить не могу, что сама их ела!
— Мы едим самцов, — заметила Анхусет, и Бришен понял по голосу, что ей смешно. — Самки слишком ядовиты.
Сестра поймала его взгляд и добавила на диалекте баст-каи, который Ильдико не понимала:
— Она умело обращается с топором. Если устанешь от неё, отдай её мне. Немного потренируется и станет отличным латником.
Бришен же не видел в случившемся ничего весёлого. Ошмётки скорпида сползали по стене.
— Пришлите кого-нибудь прибраться тут. — Сделав знак одному из стражей, Бришен обернулся к Синуэ. — Позаботьтесь о своей госпоже.
Служанка кивнула и поклонилась. Бришен повёл жену в её покои и по дороге засыпал её и Синуэ вопросами.
Ильдико сразу прошла к тазу для умывания, распустила рукава накидки и принялась скрести руки.
— Я понятия не имею, как он сюда попал, Бришен. Синуэ помогала мне переодеться к обеду. Благодарение богам, что она решила пораньше расстелить постель. — Ильдико улыбнулась горничной, которая подала ей полотенце. Мгновением позже улыбка погасла. — Он прятался под покрывалами. Прыгнул на Синуэ, потом прошмыгнул под дверь и убежал.
Бришен и Анхусет тщательно обыскали комнату, перетрясли шторы, забрались под кровать и перевернули матрас, чтобы убедиться, что опасности больше нет.
Удостоверившись, что в комнате чисто, и ни в шкафах, ни в сундуках не затаился скорпид, Бришен потёр лицо руками.
— Не нужно было его трогать. Самки агрессивны, а их яд способен убить лошадь.
Ильдико посмотрела на него так, будто усомнилась в его умственных способностях.
— Чтобы он сидел в тени, а потом на кого-нибудь напал? Например, на тебя? Или на Анхусет? А если бы его не удалось поймать? — Она передёрнулась. — Я бы не смогла спать, зная, что эта тварь ползает по дворцу.
— Ты не воин, Ильдико, — прорычал Бришен.
Она поморщилась:
— Я в состоянии убить насекомое.
— Это точно, — подала от двери голос Анхусет.
Бришен щелкнул на сестру зубами:
— Помолчи!
Мысли разбегались. Скорпиды любят темноту и тепло, но не выносят запаха каи и избегают их жилищ. Скорпиды опасны в основном для охотников и следопытов, которые могут случайно наткнуться на них на природе, или для работников конюшни, которые быстро обучаются находить их в соломе и протыкать вилами.
Скорпида, спрятавшегося в постели Ильдико, положили туда специально. Бришен почувствовал, как в груди набухает и разрастается холодный узел и по венам растекается холод. Он подошёл к жене, потянул её за руку и привлёк в объятия. От неё волнами исходил запах страха. Холод в груди усилился.
— Мне нужно кое-что сделать, я быстро вернусь, — тихо сказал он. — С вами останется Анхусет. Она будет охранять вас до моего возвращения.
Ильдико напряглась в его руках, уголки её губ опустились. Она сощурилась.
— Не стоит твоему заместителю тратить время попусту, Бришен. Мне не нужна нянька. Я умею за себя постоять.
Он открыл рот, чтобы возразить, но сдержался, когда она прижала к его губам палец. Она улыбнулась, показывая квадратные зубы.
— Только оставь топор.
Бришен поцеловал её в подушечку пальца.
— В комнате не опасно, но ты будь внимательна.
— Ни о чём не беспокойся, — успокоила его она. Быстро обвела спальню взглядом и добавила, глядя на Бришена: — Думаю, сегодня я снова надену чёрное.
— Он тебе к лицу, — с поклоном произнёс он и кивнул сестре. — Я вернусь, чтобы сопроводить тебя в трапезную.
Едва дверь закрылась, Бришен бросился к покоям королевы.
— Бришен, стой! — крикнула за спиной Анхусет.
Он ускорил шаг, не обращая на неё внимания, торопясь в логово паучихи. В спину врезалось тяжёлое тело. Бришен охнул и споткнулся. Путаясь в руках и ногах, они покатились по полу и налетели на стену. В следующее мгновение он оказался сверху, сдавил Анхусет коленями и нажал предплечьем ей на горло. Она захрипела.
Он ослабил нажим, и она судорожно глотнула воздуха.
— Твоё счастье, что ты мне дорога, ша-Анхусет. — Тяжело, отрывисто дыша, он скользнул ладонью ей на грудь и упёрся между ключиц. — Не то вырвал бы тебе сердце и заставил бы его сожрать.
Анхусет вцепилась в его запястье.
— Вы мой командир и мой двоюродный брат, ваше высочество. Хорошим бы я была другом, если бы не помешала вам совершить ошибку.
— Эта гадюка заслужила смерть. — Бришен задыхался от бешенства.
— Может быть и так, но ты не заслуживаешь, а у неё больше власти, чем у тебя. Больше, чем у твоего отца. — В глазах Анхусет вспыхивали белые искры, губы мягко изгибались в улыбке. — Верь в свою hercegesé. Она не даст себя в обиду. Если тебе суждено погибнуть, защищая её, не стоит делать это по такому ничтожному поводу.
Бришен едва не вцепился Анхусет в горло.
— Ничтожному?
Её ноздри дрогнули, глаза полыхнули огнём. Серая кожа стала белой, как слоновая кость, но она не отступилась:
— Да. Это мелочь. Речь идёт о Секмис, Бришен. Она прижимает скорпидов к груди, когда ей одиноко, и съедает их целиком, когда проголодается. Для неё сегодняшнее происшествие — шутка.
Слова Анхусет ничуть не уменьшили бешенство, охватившее Бришена, но голос разума в его голове зазвучал громче, и он согласился с сестрой. Он поднялся и помог ей встать.
— Заканчивай с приготовлениями. Мы покинем дворец сегодня, хоть с горсткой воинов, даже если Ильдико придётся ехать в ночной рубашке.
Анхусет отдала ему честь и, помолчав, сказала:
— Обещай мне, брат, что не рванёшь к королеве, как только я повернусь спиной.
— Не стану я такого обещать, — покачал головой Бришен. Увидев, как нахмурилась Анхусет, он усмехнулся и почувствовал, что успокаивается. — Ты среди нас самая быстрая. Снова меня поймаешь.
Выражение её лица не изменилось.
— Поймаю.
Она не двинулась с места, пока он не отступил от лестницы и не пошёл в комнату жены.
Ильдико переодевалась к обеду. Она высунулась из-за ширмы в дальнем углу комнаты.
— Быстро ты.
Бришен решил не объяснять, что его благоразумная кузина помешала ему заколоть мать мечом, как скорпида. Он обвёл взглядом чёрную шёлковую накидку и штаны, разложенные на кровати. Для верховой езды не годится.
— Ты не будешь против, — спросил он, — если мы поужинаем по дороге?
Она подняла брови.
— Бришен, ты слишком переживаешь. Я уже в порядке.
— Да что ты говоришь.
Может быть, она и пришла в себя, но он — нет, и ему не терпелось убраться из дворца и из города, подальше от своего опасного семейства, и укрыться в Саггаре.
Ильдико несколько мгновений смотрела на него.
— Как пожелаешь, — сказала она. — Скажу Синуэ, чтобы достала дорожный костюм.
Бришен кивнул и приказал слугам уложить как можно больше одежды Ильдико и спустить сундуки к конюшням.
Он поспешно направился в комнату, где заседает совет. Король расположился во главе стола, а министры — по другую его сторону. Они просматривали разложенные перед ними бумаги и что-то обсуждали.
Бришен опустился на колено.
— Ваше величество, уделите мне минутку?
Дьедор сделал ему знак встать и уставился на него молочно-белыми глазами.
— Только быстро.
— Прошу вашего позволения покинуть Харадис и вернуться в Саггару немедленно.
Король поморщился.
— В Белавате случилось что–то, чего я не знаю?
— Нет, — покачал головой Бришен, — но я желаю отбыть в поместье как можно скорее. — Больше он ничего объяснять не стал. Дьедор стар, но умён и всегда знает, что творится во дворце, под завязку набитом шпионами, которые докладывали ему о каждой мелочи.
— Не хотите попрощаться с матерью?
Отец шутил так каждый раз, как Бришен обращался к нему с просьбой. Обычно Дьедор бывал разочарован тем, что не мог добиться от сына никакой реакции на подначки по поводу Секмис. Но на этот раз Бришен, ещё сам не свой от гнева, не стал сдерживаться:
— Только в том случае, если смогу проткнуть её мечом и мне ничего за это не будет. Иначе я видеть не хочу эту тварь, — коротко ответил он. Министры дружно ахнули, а король расхохотался. — Она пыталась убить мою жену.
Дьедор покрутил в пальцах свиток.
— Девчонка гаури жива?
— Да.
— Значит, Секмис не очень старалась. — Он махнул свитком в сторону Бришена, тут же потеряв к сыну интерес. — Поезжай, если так хочется. Я пошлю гонца с копиями договоров по перевозке груза. Благодаря твоей женитьбе мы можем спокойно отправить три корабля, нагруженных амарантином в другие королевства, не считая Гаура. Проследи, чтобы твоя уродливая жена дожила до подписания окончательного соглашения. После она может сдохнуть, когда пожелает.
Бришен, не ожидавший от отца ничего, кроме равнодушия, всё же пришёл в ярость. Поклонившись, он покинул зал совета. Он был искренне рад, что отец его отпустил. Король мог из прихоти отказать Бришену и задержать их с Ильдико в Харадисе на любой срок. Его величество не гнушался подобным.
Когда под руководством Анхусет закончили грузить поклажу, седлать лошадей и собирать эскорт, ночь пошла на убыль. Бришен нашёл Ильдико у ворот конюшни вместе с осёдланным конём, на котором она приехала из Присида. Анхусет и одетая в дорожное Синуэ стояли рядом.
Бришен склонился к руке жены.
— Всего одна горничная?
Ильдико кивнула на Синуэ:
— Мне достаточно одной, а она сама вызвалась. Кроме того, Киргипа нужна матери гораздо больше, чем мне, теперь, когда Талумея не стало.
— Ты что-нибудь ела?
Она лукаво улыбнулась.
— Да. Картофель. Было очень вкусно. Но тебе не осталось.
От её поддразнивания стало легче. Ильдико не радовала глаз, но радовала сердце. Он поцеловал её в лоб.
— Ты — замечательная жена.
— Замечательная, — согласилась Ильдико и скосила глаза на кончик носа. Бришен вздрогнул и услышал, как Анхусет с Синуэ дружно ахнули.
— Ильдико…
Она подмигнула ему.
— Прости, не удержалась.
Они отъехали от столицы почти на лигу, когда их нагнал гонец. Бришен узнал в его ливрее фамильные цвета матери. Гонец передал Анхусет свиток, а та вручила его Бришену. Едва взглянув, он узнал почерк матери: она требовала немедленно вернуться в Харадис. Кое-где пергамент был забрызган чернилами и проткнут насквозь кончиком пера.
Бришен достал из седельной сумки свиток. В ответ на просьбу о письменном разрешении покинуть дворец отец раздражённо буркнул в ответ что-то неразборчивое, но подписал документ и скрепил его королевской печатью. Секмис поступила в точности, как предвидел Бришен.
— Передайте это её величеству, — сказал он нарочному. — И если после хотите остаться в живых, постарайтесь выглядеть при этом как можно более убого.
Всадник повернул коня и помчался обратно. Бришен смотрел ему вслед.
— Что было в письме?
Он оглянулся на жену. В свете луны она выглядела иначе. По меркам каи она по-прежнему казалась некрасивой, но тени заострили черты лица, приглушили румянец и рыжину в волосах. Бришену она такой нравилась.
— Мать приказала возвращаться.
С каждым разом он всё легче читал эмоции на её лице.
— Зачем? Ни за что не поверю, что она по тебе скучает.
Анхусет фыркнула. Бришен перевёл на сестру пристальный взгляд.
— Едва ли. Она не любит меня, просто пришла в ярость, потому что я не спросил её разрешения перед отъездом. — Он махнул Анхусет рукой. — Поехали. Пустая болтовня не поможет добраться до Саггары быстрее.
Следующие пять ночей они ехали безо всяких происшествий по бескрайней, как море, степи, поросшей ковылем, который доставал всадникам до стремян и покачивался в темноте ночи, ласково нашёптывая что-то им вслед. Вдалеке возвышались кустарники, похожие на лужи воды в сплошном болоте травы. Бришен указал рукой на далёкую скалу с тонкими каменными столбами на вершине. В лунном свете они были похожи на корону и отливали белым.
— Легенда гласит, что их воздвигла древняя раса — гальпери. Последние гальпери исчезли пять столетий назад.
— Ты говорил, что каи тоже древние. — В темноте глаза Ильдико светились серебром.
— Верно, хотя доступная нам магия — лишь бледная тень могущества, которым обладали гальпери. Я как-то взобрался на вершину. Там до сих пор всё дышит силой.
Когда он вернулся домой после восхождения, тяжёлый запах магии ещё стоял в носу и будто впитался в кожу. Анхусет божилась, что Бришен потом целую неделю сиял в темноте.
Чем дальше они уезжали, чем ближе была Саггара, тем веселее становился Бришен. Равнина мягко поднялась в гору, с вершины которой стало видно имение. Белоснежная, как волшебная скала, крепость раскинулась в лунном свете в окружении многолетних дубов, давным-давно посаженных садовниками каи, и зарослей диких апельсиновых деревьев. Прежде Саггара была летней резиденцией деда Бришена, потом Дьедор передал её сыну специальным эдиктом, и тот с радостью принял имение.
Откуда-то выпорхнули вороны, разбуженные топотом лошадей, и устремились в небо с раздражённым карканьем.
Отряд немного задержался на вершине холма.
Бришен повернулся к рассматривавшей замок Ильдико:
— Добро пожаловать в Саггару, жена. Теперь это твой дом.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:39 #17

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: Zhongler
Редактура: Zhongler

Ильдико, почти два месяца не встречавшая в Саггаре людей, не считая собственного отражения в зеркале, едва не упала с лестницы, увидев во дворце человека.
Стоя на ступеньках, она провожала взглядом мужчину в ливрее, украшенной ястребом с рыбой в клюве. Окружённый слугами, человек обогнул лестницу, свернул в коридор и исчез под резной аркой.
Ильдико поспешно спустилась, радуясь про себя, что привыкла одеваться, как каи, в тунику и штаны, которые не стесняют движений. Она устремилась за гостем, но стражник преградил ей путь.
— Ваше высочество, мне приказано вас сопровождать, — сказал он, низко кланяясь.
Ильдико сделала ему знак идти следом и направилась в тронный зал, пытаясь не потерять из виду вновь прибывшего.
— Кто это к нам приехал?
— Посланник из Верхнего Салюра.
Ильдико замедлила шаг и повернулась к слуге. За проведённое в Саггаре время она внимательно изучила обычаи каи и их земли.
В имении Бришена располагалась летняя резиденция, перестроенная в крепость, а в городке был расквартирован гарнизон — солдаты и их семьи. Саггара занимала узкую полоску равнины на границе с Беладином. Воины охраняли немногочисленных крестьян, которые ловили в озере моллюсков и добывали из них амарантин — краситель, высоко ценившийся в Гауре и Беладине.
После нападения наёмников Ильдико пробирала дрожь при мысли о том, как близко к ним Белават и как ненадёжны границы. Бришен её успокаивал.
— Мы в безопасности, жена. Соседи пытались разрушить наш альянс, но у нас есть союзники и среди жителей Белавата — например, Серовек из дома Пангион. Его земли граничат с нашими, а население получает хороший доход от торговли амарантином. Краситель перепродают с большой наценкой аристократам в столице.
Ильдико всё равно сомневалась.
— Что мешает им просто вторгнуться на наши земли и отвоевать озеро?
Золотистые глаза Бришена блеснули в неярком свете солнца.
— Проще заплатить за краситель, чем терять людей и проливать кровь. Кроме того, мы отравим воду в озере, если придётся. Серовек меня восхищает. Он был королевским шталмейстером у главнокомандующего армией Беладина до того, как унаследовал земли отца. Он хороший стратег, как на поле боя, так и в торговле, и не поставит свои владения под удар, если только его не вынудит король, к примеру, объявив нам войну.
— Ваше высочество, herceges ждёт.
Голос стражника прервал воспоминания Ильдико. Она вошла в тронный зал, где её дожидались Бришен и гонец из Верхнего Салюра.

Её супруг стоял у огромного очага с распечатанным свитком в руке. В свете свечей его тёмные волосы отливали синим, а серая кожа казалась зеленовато-розовой. Он поднял голову и улыбнулся. Ильдико усмехнулась про себя, заметив шок на лице посланника, когда муж взял её за руку и поцеловал пальцы.
— Хорошо, что ты пришла, — начал он. — Лорд Серовек приглашает нас завтра на ужин. Хочешь поехать?
Любой другой на месте Бришена спросил бы просто для виду. Приглашение — дипломатический ход, и желания Ильдико ничего не значат. Обычай требует её присутствия. Но Бришен не похож ни на одного знакомого Ильдико. Он спрашивал искренне и готов был принять любой ответ, даже отрицательный.
— С удовольствием поеду.
Впервые со дня свадьбы она на самом деле поужинает, а не позавтракает, к тому же в компании другого человека. Вот бы подали привычную еду. Она притерпелась к рациону каи, но тосковала по блюдам, которые с детства ела при дворе Гаура.
Бришен опустил свиток на стол, заваленный картами и книгами, написал ответ и повернулся к посланнику.
— Передайте лорду, что мы прибудем, как только стемнеет.
Гонец поклонился, вновь коротко взглянул на Ильдико и вышел в сопровождении слуги.
— Держу пари, нас пригласили не для того, чтобы по-дружески вспомнить старые времена и обменяться новостями, — сказала Ильдико, присаживаясь к столу и принимая от Бришена бокал вина.
— Думаю, и для этого тоже. — Они чокнулись. — Веришь ли, случается, что солдат каи женится на дочке какого-нибудь торговца из Беладина, но никогда прежде не бывало брака между принцем каи и принцессой из Гаура или Беладина. Мы с тобой странная пара. Всем любопытно.
Ильдико мысленно вздохнула. Очередной долгий вечер шепотков и пристальных взглядов. Только теперь люди, а не каи, станут гадать, как она терпит своего страшного супруга. Ясно, чего ожидать, но от этого ничуть не легче.
— И Серовеку тоже?
Бришен подвёл Ильдико к мягкому дивану у камина и сел рядом.
— Он считает, что в знании сила. Чем больше знаешь, тем меньше неприятных сюрпризов.
— Он осмотрителен.
— И умён.
— Он тебе нравится, — заметила Ильдико, склонив голову.
— Верно, — кивнул Бришен. — Он ценный союзник и опасный враг. Хорошо, что мы мирно соседствуем. Пока.
Они ещё немного поговорили о всякой ерунде, потом Ильдико извинилась и встала.
— Мне сообщили, что из Харадиса прибыли два обоза с продуктами. Один из торговцев ошибся в весе, и твой повар считает это подозрительным. Пойду разберусь.
Бришен тоже поднялся и проводил её к дверям.
— Я возьму телохранителя и объеду юго-восточную границу. Серовек нам не враг, но остальные соседи опасны. На пастбища несколько раз нападали. Угоняли лошадей и скот. Возможно, обычные воры, но лучше перепроверить.
У Ильдико тревожно сжалось сердце. Она вцепилась в руку мужа.
— Обещай, что будешь осторожен.
Дурацкая просьба. Бришен — опытный воин, и солдаты каи, которыми он командует, тоже. Ильдико сама видела его в деле, когда на них напали, но всё равно боялась — она привязалась к мужу. Он накрутил на палец её локон.
— Ты бы спасла меня, если бы потребовалось?
Ильдико подняла бровь.
— От меня мало толку, но я бы не раздумывая бросилась на помощь.
— Не стоит себя недооценивать. Я видел, как ты управляешься с топором.
Ильдико придвинулась ближе и обняла Бришена за плечи. Она уткнулась лицом ему в шею, и его волосы защекотали нос.
— Я не шучу. Обещай, что тебя не убьют и не ранят.
Тёплые ладони прижались к её спине. Бришен тихо вздохнул и отступил. Он больше не улыбался, но его строгое лицо смягчилось.
— Не могу. Но клянусь, что постараюсь вернуться с руками и ногами.
— И с головой тоже, будь добр, — нахмурилась она.
Он рассмеялся.
— И с головой.
— Когда тебя ждать?
— Если поедем сейчас, то к полудню. Успеем выспаться перед ужином у Серовека.
Ужин волновал Ильдико в последнюю очередь. Она не собиралась ложиться до возвращения мужа.
У дверей тронного зала они расстались: она направилась во внутренний двор замка, а он — к конюшням. Ильдико завтракала и обедала в одиночестве, глядя с балкона своей спальни на заросли диких апельсинов, которые отделяли земли имения от полей еживики.
Однажды они с Бришеном, вооружившись парой серпов, прошли под апельсиновыми деревьями, насколько позволял густой подлесок. Усыпанные плодами ветви низко нависали над землей, в лунном свете гудели осы.
Бришен бесстрашно атаковал покрытую шипами ветвь и сорвал апельсин. Тот оказался таким кислым, что Ильдико зажмурилась и стиснула зубы. Вкус ей понравился.
Муж смотрел с отвращением.
— Какую только гадость не едят люди.
Ильдико не стала напоминать ему про пирог со скорпидом. Она выплюнула в ладонь семечко и ласково улыбнулась.
— Я так понимаю, каи не любят апельсины.
— Терпеть не могут.
Ильдико окинула заросли внимательным взглядом.
— А нам они нравятся даже кислыми. Кроме того, из цветов делают духи, которые очень ценят женщины. Апельсины не так дороги, как амарантин, но их вполне можно выгодно сбыть. Думаю, нужно начать обрабатывать деревья и продавать урожай.
Бришен заинтересовался, но окончательного ответа не дал. Рабочие Саггары обслуживали армию и перерабатывали моллюсков. Бришен считал, что апельсинами заниматься некому, но обещал подумать.
Ильдико любовалась деревьями, их тёмными очертаниями в серебристом свете луны. Время от времени из зарослей вспархивала ворона, делала круг над густой листвой и снова скрывалась среди ветвей. Бесшумной тенью скользнула сова, её глаза блестели в темноте так же ярко, как глаза Бришена, когда он смеялся над какой-нибудь шуткой.
Сегодня они впервые расстались больше чем на несколько часов для сна. Ильдико скучала по мужу, по его низкому голосу, грациозным руками со смертоносными черными когтями и по тому, как пахнут его волосы, когда прижимаешься к нему всем телом.
С того дня, как Ильдико убила скорпида, и до самого приезда в Саггару она ощущала, как Бришен кипит от гнева. Он ни слова не сказал тогда в Харадисе, лишь спросил, всё ли в порядке, но Ильдико и так догадалась, что Секмис подбросила ядовитую тварь ей в постель. Из гордости Ильдико неискренне возразила против немедленного отъезда, но в глубине души с удовольствием уступила Бришену.
Саггара, дикая и лишённая многих удобств столицы, находилась далеко от Секмис, и потому нравилась Ильдико гораздо больше, чем королевский дворец.
Синуэ пришла помочь ей раздеться и приготовиться ко сну, но Ильдико взмахом руки отослала её. Она не устала, и спать совсем не хотелось. Она скучала по Бришену. Они занимали смежные покои, и он не раз говорил, что всегда ей рад. Ильдико решила, что сейчас как раз подходящий момент, и, открыв дверь в комнаты мужа, восхищенно огляделась.
Простая, но удобная мебель, большая кровать с высоким матрасом, одеялами и шкурами. Как и в спальне, которую Бришен занимал в столице, в этой у очага располагался стол и два стула. На столе осталась незаконченная партия в «Контракт палача». Бришен, разбиравшийся в стратегии куда лучше жены, почти всегда выигрывал. Ильдико подозревала, что в тот единственный раз, когда он проиграл, он просто ей поддался.
Она вернулась к себе, разделась и натянула ночную рубашку. Из сундука в ногах кровати достала томик стихов и псалмов — одну из трёх бесценных книг, что привезла из Присида. Ильдико перечитывала их столько раз, что выучила наизусть, но всё равно очень любила. Она решила читать в спальне Бришена, пока он не вернётся с объезда.
Напихав под спину подушек, чтобы читать сидя, Ильдико забралась под мягкий мех и прохладные, хрустящие льняные простыни. Двери на балкон остались открыты. Окна комнаты смотрели на восток, и первые лучи солнца залили поля, поднялись по стене на балкон и проникли внутрь. Стало совсем светло, и Ильдико задула свечу у кровати.
Она дошла до середины книги и уже почти дремала, когда дверь спальни открылась. На пороге стоял Бришен в нижней рубашке и штанах, босой и с мокрыми волосами. Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.
— Ты ждала меня, о солнечная дева.
Ильдико закрыла книгу и сонно улыбнулась. На неё нахлынули облегчение и радость.
— О принц ночи, ты вернулся, и голова цела.
— Я же обещал, что постараюсь. — Бришен подошёл ближе и остановил Ильдико жестом, когда она попыталась встать. — Подвинься.
Она удивилась, но освободила ему половину кровати. Он лёг рядом и укрыл их обоих одеялом. Ильдико что-то согласно пробормотала, когда он притянул её ближе и потерся лицом о плечо. Они спали так на пути в Харадис и в Саггару, и близость стройного тела мужа успокаивала.
Она почти заснула, но тихий голос Бришена разбудил её.
— Спи здесь всегда.
Ей стало тепло. Она прижалась к нему ногами и обняла за талию.
— Как пожелаешь. Только не отнимай одеяло.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:40 #18

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Дизайнер
  • За пределы выйти невозможно потому, что их нет...
  • Сообщений: 3315
  • Спасибо получено: 8538
  • Репутация: 478
Перевод: Regina
Сверка: So-chan
Редактура: Лайла

Верхний Салюр воздвигли в перевале между крутыми склонами двух гор. Их тёмно-зелёным одеялом укрывали эндрисские дубы, совсем непохожие на солнечные дубы Саггары. Невысокие, с толстыми стволами и мелкими овальными листьями, они разрослись по округе вперемежку с величавыми елями. В наступающих сумерках деревья отбрасывали длинные тени. Бришен указал на краснокрылых ястребов, которые устроились на ночь среди ветвей, уступая охотничьи угодья бесшумным совам.
С наветренной стороны вверх по склону тянулась узкая извилистая тропа, и её многочисленные повороты облегчали лошадям подъём. Слева и справа росли деревья и плотные как ковёр кусты ежевики, способные разорвать в клочья любого крупного зверя. Хочешь добраться до Верхнего Салюра так, чтобы конь не поранился, — не съезжай с дороги, а она просматривается.
Сумерки сменились ночью, когда их отряд переправился через сонный ручей и проехал узкое ущелье к крепости, вырубленной прямо в скале. Над ними грозными силуэтами возвышались зубчатые стены и изящные башни. Вдоль стен и мощённого подъезда к замку горели факелы и светильники. Бришен, щурясь на свет, назвался страже.
Оказавшись внутри, они остановились перед ещё одной высокой стеной и воротами с усиленной охраной. Во второй раз называться не пришлось. Ворота широко распахнулись, и отряд въехал во двор, окружённый мастерскими, конюшней, кузницей и маленькой часовней.
Бришен сел свободнее. До недавнего времени Каи и Белават соседствовали мирно. Наёмники, напавшие на них на торговом пути, носили под доспехами личный герб короля Беладина, но его недовольство браком между каи и гаури ещё не достигло ушей хозяина этой крепости. Никто не потребовал сдать оружие — ответная демонстрация доверия, ведь Бришен привёз в гости жену.
Их приветствовал управляющий. Бришен спешился и помог Ильдико. Он отпустил отряд, и солдаты вслед за слугой направились к каменной пристройке у внутренней стены. На них с настороженным любопытством смотрели воины Беладина.
Хотя Верхний Салюр, без сомнения, крепость, как и Саггара, убранство его оказалось роскошным. Управляющий оставил их с Ильдико в парадной приёмной, обставленной по-королевски: чистые, не тронутые молью гобелены на стенах, повсюду стулья и скамьи для множества гостей. На кованых треногах стояли небольшие керамические чашечки с маслом. Под каждой горела свеча, и комната наполнялась запахом трав, который перебивал вонь жира с факелов.
Бришен взглянул на жену.
— Что думаешь?
Откинув капюшон, она явила взору замысловатые косы с бусинами, заплетённые Синуэ, и осмотрелась.
— Полагаю, крепость отлично защищена, имеет большой запас еды и источник чистой воды за ручьём, который бдительно охраняют.
Бришен удивлённо моргнул и рассмеялся. Ильдико перевела на него взгляд, и он смог его прочитать, потому что начал привыкать к её лицу.
— Над чем ты смеёшься?
— Над тобой. — Он провёл когтем по вышитому подолу её накидки. — Ты постоянно меня удивляешь. Я ожидал, что тебя заинтересует архитектура или мебель. Серовек богат, это бросается в глаза, а ты прикидываешь, выдержит ли Верхний Салюр осаду. Планируешь нападение, жена?
Ильдико усмехнулась и задрала подбородок.
— Нет, конечно. Я, как любая женщина, могу оценить красоту сада, окна или стула. Но и в замысле этой крепости есть своя красота. Тот, кто попробует завоевать её, потеряет множество солдат.
Бришен не мог не согласиться. У Верхнего Салюра немало достоинств, которых лишена Саггара, и наоборот. В нападении и защите они равны. Равенство позволяет поддерживать дружеские отношения с Серовеком. Бришен надеялся, что так будет и впредь.
Двери в комнату открылись, и вошёл мужчина в одеянии из коричневой кожи и кроваво-красного шёлка. Ильдико тихонько ахнула, когда он дёрнул Бришена за руку и стиснул в объятиях. Будь на месте её мужа человек, Серовек сломал бы ему несколько рёбер. Он улыбнулся, обнажая квадратные человеческие зубы, над которыми постоянно смеялись в Саггаре. Бришен внезапно осознал, что именно из-за Серовека улыбка жены напоминала ему лошадиный оскал. Серовек был высоким, чуть выше самого Бришена, широкоплечим и чуть кривоногим, оттого что с раннего возраста много времени проводил в седле.
Из людей Бришен знал только Серовека и его кавалерию, таких же завзятых лошадников, как наездники каи. Люди и глаза закатывают, как испуганные лошади. И зубы у них похожи.
— Добро пожаловать!
Серовек хлопнул Бришена по спине с такой силой, что тот слегка пошатнулся.
— Благодарим за приглашение. Моя супруга и hercegesé Ильдико, — добавил он, глядя на потрясённую Ильдико.
Серовек церемонно поклонился.
— Очень приятно, ваше высочество. — Он окинул её быстрым взглядом и добавил мягче: — Мне говорили о вашей свадьбе. Вашему мужу повезло. Добро пожаловать в Верхний Салюр.
Бришен почувствовал, как улыбка застывает на лице, и положил руку Ильдико на спину. Трудно читать людей по глазам, но вот по голосу можно многое понять. В голосе Серовека отчётливо звучал мужской интерес.
Ильдико поклонилась.
— Лорд Пангион, муж высоко о вас отзывался. Благодарим за приглашение в ваш прекрасный дом.
Серовек жестом показал им идти следом. Они вышли в ярко освещённый зал, полный людей. В середине стоял длинный накрытый к ужину стол на козлах. Гости представляли собой небогатую знать и помещиков из мелких поселений Беладина, находившихся под защитой Верхнего Салюра. На Бришена и Ильдико смотрели с открытыми ртами. Бришен, единственный каи из присутствующих, понял, каково приходилось его жене во дворце и в Саггаре, и вновь восхитился её выдержкой. Чужое любопытство само по себе неприятно, особенно если оно сочетается с недоверием и отвращением.
Серовек представил гостей, и вскоре кучка жён и дочерей увели Ильдико в другую часть зала, жаждая послушать, как принцесса гаури стала женой принца каи. Бришен остался с Серовеком один на один — остальные поздоровались, но заговаривать не спешили. Бришен их не особенно интересовал, разве только как возможный военный противник.
Серовек снял с поданного слугой подноса два бокала вина и передал один Бришену.
— Благодаря тебе я выиграл серьёзное пари.
Они произнесли тосты на всеобщем и выпили.
Бришен заглянул в свой кубок. Вино было отличным.
— Какое же?
— Все ждали, что ты сбежишь в последний момент, чтобы не жениться на человеческой женщине.
По всему королевству каи заключались точно такие же пари, только про принцессу Гаура.
— А ставки?
— Шестьдесят к одному.
— Солидно, — присвистнул Бришен.
Подошёл ещё один слуга с подносом. Серовек допил вино и взял другой бокал. Весь его вид излучал довольство.
— Солидно. Я купил на эти деньги племенного жеребца из стада Надиза.
Если вскоре каи и гаури сыграют ещё одну свадьбу, Бришен тоже поучаствует в пари Серовека.
— От него родятся быстрые лошадки.
— Надеюсь. — Серовек помрачнел. — Ходят слухи, что на пути в Харадис у вас возникли неприятности.
Бришен напрягся. Он не доверял Серовеку и людям вообще, за исключением Ильдико.
— Слухи не лгут. При вашем дворе не одобряют наш брак и достигнутые соглашения, хотя я считаю, что король Белавата напрасно тревожится. Мы продаём амарантин любому, кто готов платить. Что Беладин, что гаури — всего лишь люди в глазах каи.
— Думаю, мы оба понимаем, что дело в другом, — фыркнул Серовек. — Королевство твоего отца — барьер между Белаватом и Гауром. Каи сохраняли нейтралитет, пока ты не женился.
Бришен взял второй бокал вина, но лишь пригубил его.
— Убивать нас бессмысленно. Наш брак лишь жест доверия.
Он не стал произносить вслух того, что они оба знали и так: войны часто начинаются с таких вот жестов доверия.
Бришен вдруг с удивлением заметил, что Серовек нацепил на лицо фальшивую улыбку, и быстро оглядел наблюдавших за ними гостей.
— Мы с тобой увлечённо беседуем. — Бришен понял намёк и тоже улыбнулся. — Любое моё предостережение могут расценить как измену. Не хочу, чтоб мне отсекли голову и надели её на пику, — процедил сквозь зубы Серовек, — но по-дружески советую смотреть в оба. Белават недоволен альянсом и не станет сидеть сложа руки.
Бришен нахмурился. Убивай всю семью по очереди, одного за другим, начиная с тех, кто представляет наименьший интерес, пока нужный человек не поймёт намёка.
— На нас с Ильдико смерти не закончатся.
— Верно. Ваша гибель — только первое предупреждение. Беладин и Гаур были равны по силам до недавнего времени. Маятник качнулся в сторону Гаура, поскольку Баст–Харадис согласился не только на торговлю.
Далёкий от придворных интриг и махинаций Бришен не задумывался всерьёз, почему гаури неожиданно согласились впустить каи в порт и освободили их корабли, особенно гружённые амарантином, от штрафов и пошлин.
— В Гауре наверняка прознали, что Белават готовит нападение. Мой отец бы согласился оказать военную помощь взамен на право беспошлинно перевозить амарантин. Обе стороны могли быстро обогатиться. Но для Гаура военный союз намного важнее торгового.
— Так и есть. — Фальшивая улыбка медленно сползла с лица Серовека. — Дьедор славится упрямством и хитростью, но потеря наследников уничтожит его.
Бришен промолчал. Люди правы лишь отчасти. Дьедор коварен и упрям, и ему очень важно продолжить род. Но есть ещё несгибаемая Секмис, лишённая слабостей супруга.
— Почему ты говоришь мне всё это? — спросил он Серовека. — Ты мог убить нас всех и заслужить благодарность своего короля.
— Благодарность его величества Родана не выражается в деньгах, землях или поблажках, — усмехнулся Серовек. — Самое большее, на что можно рассчитывать — торжество в мою честь. — Он скривился. — Будто я мечтаю, чтоб толпа швыряла в меня лавровыми венками и пугала коня. — Гримаса отвращения сменилась лукавой улыбкой. — С другой стороны, от тебя я получу амарантин и дружеское расположение. С тобой намного выгоднее дружить, чем враждовать.
Бришен рассмеялся. Серовек понравился ему с первой встречи. Внешним видом и поведением лорд Пангион столь же странен, как и остальные люди, но он солдат, стратег и любитель говорить правду — благородно, но и довольно дальновидно. Это восхищало и обнадёживало Бришена.
Они с Серовеком чокнулись кубками.
— За дружбу и благополучие.
Бришен отпил, и во рту стало горько от страха. Он боялся не за себя. Он умеет сражаться, и убить его нелегко, но опасность грозит не ему одному. У его жены сердце воина, но она не обучена битве, не может дать отпор убийце. Бришен был готов умереть за неё, защищать её мечом, топором, зубами и когтями, если придётся, но он не бессмертен, а трещины бывают даже в самой крепкой броне.
Серовек коснулся его плеча и отвлёк от тяжёлых мыслей.
— Поговорим о приятном. — Он оглянулся на Ильдико, которая смеялась вместе с остальными женщинами. — У тебя потрясающая жена. Как так вышло, что девушку из королевской семьи Гаура выдали замуж только сейчас?
Бришен пожал плечами. Выслушивать комплименты Серовека о красоте Ильдико было не очень приятно.
— Её положение ничем не отличается от моего, мы оба лишь наживка. Королю и королеве нет до нас дела, мы годимся лишь для политических игр, нас держат про запас, пока не наступит подходящий момент.
Бришен не чувствовал горечи. Такой расклад на самом деле давал ему гораздо больше свободы, чем брату, кроме того он заполучил в жёны исключительную женщину. К несчастью, кто-то вдруг решил, что они с Ильдико — подходящая мишень.
Они говорили о пустяках, пока всех не пригласили к столу. Серовек сел во главе, Ильдико и Бришен, как почётные гости — по обе стороны от него. Бришен одновременно вёл осторожную беседу с мэром какого-то маленького городка и напряжённо следил за женой, которая живо отвечала на шутки Серовека и смеялась. Вино казалось кислым.
Среди людей, в привычном окружении, его жене было легко. Сейчас стало особенно заметно, какие они с ней разные, и не только внешне. Бришен твердил себе, что она привыкнет к нему и каи, примет их порядки, поймёт традиции и постепенно сама станет каи. Глядя на неё и гостей из Беладина сейчас, он понял, что заблуждался. Ильдико казалась естественной, какой никогда не была в Саггаре, хотя с прислугой в доме у неё сложились мирные, уважительные отношения.
Его сбило с толку её умение легко приспосабливаться к новым людям и обстоятельствам. Чувствуя себя белой вороной среди гостей Серовека, Бришен гадал, не бывает ли его жене одиноко.
Ближе к рассвету все стали расходиться. Гости засобирались в путь. Ильдико зевала, прикрываясь рукой, когда Бришен помог ей набросить накидку.
— Тебе понравилось? — спросил он.
Она взяла его под руку и опустила голову ему на плечо.
— Очень. И удача была на твоей стороне. Картошку не подали.
Он потёрся носом о её волосы.
— Мне благоволят боги. Или повар.
Попрощавшись с гостями, Серовек подошёл к ним.
— Я очень давно не бывал в Саггаре. Твоя жена уже успела там что-нибудь переделать?
Бришен хорошо понимал намёки, а Серовек почти откровенно напрашивался.
— Да, кое-что. Позволь пригласить тебя к нам.
— С радостью соглашусь, — ожидаемо ответил тот. — Скажи, когда. Я приеду. С нетерпением жду встречи с твоей главнокомандующей. Анхусет — очаровательная женщина.
Когда они спустились по склону и выехали на скрытую в высокой траве тропу по направлению к Саггаре, стояло раннее утро. Долину освещала яркая полоса солнечного света. Каи натянули накидки пониже, а Ильдико, наоборот, откинула капюшон. Зажмурившись, она с улыбкой повернулась к солнцу.
Бришен немного понаблюдал за ней и спросил:
— Ты скучаешь по людям, Ильдико?
Она открыла один глаз.
— Иногда. Но твои подданные очень хорошо меня приняли.
— За исключением матери.
— Я этого не говорила, — улыбнулась она. — Хотя приятно не вслушиваться с напряжением в речь и не путаться так часто. По лицам каи не всегда всё понятно.
— Тебе тяжело, — с трудом проговорил Бришен. Ему хотелось, чтобы Ильдико возразила. Она покачала головой.
— Немного. Просто в привычной обстановке спокойнее. Можно расслабиться.
Бришен был согласен насчёт лиц, поскольку сам с трудом понимал эмоции людей, но всё равно сказал:
— Мы улыбаемся, как вы. Хмуримся, как вы. Шутим и смеёмся, как вы.
Ильдико открыла оба глаза и выпрямилась в седле.
— Верно, но люди очень многое читают по глазам, по тому, как они двигаются, моргают, меняют цвет в зависимости от чувств. Мы учимся с самого детства. Это входит в привычку. Сложность в том, что глаза каи не меняются. Движения глаз я различаю, но не замечаю, меняют ли они цвет. Каи плачут от горя?
Ильдико словно отомкнула замок, к которому Бришен много лет подбирал ключ. Глаза! Ужасные глаза — зеркало человеческой души. То же самое можно сказать про каи.
— У тебя загадочный вид, муж, — сказала Ильдико, выгибая бровь.
— Ты навела меня на кое-какие мысли. Нам нужно многое узнать друг о друге, жена.
Ильдико взглянула на него и подняла капюшон.
— Я очень этого хочу.
— Я тоже.
Когда они въехали в ворота Саггары, Ильдико дремала в седле, машинально держа спину прямо. Бришен на руках отнёс её в спальню и оставил заботам такой же сонной Синуэ.
Сидя на кровати и обдумывая разговор с Серовеком, он не ожидал увидеть Ильдико и удивился, когда она появилась перед ним, одетая в длинную ночную сорочку. Ильдико подошла ближе и встала между его колен. От неё пахло гвоздикой и травами, запах щекотал ему нос. Бришен поднял голову.
— Я думал, ты уже спишь.
Мягкие руки коснулись его щёк, легко погладили скулы, виски. Он закрыл глаза. Ильдико запустила пальцы в его волосы.
— Ты не хочешь, чтобы я спала в твоей постели?
Руки спустились по шее к плечам и нажали. Бришен вздохнул от удовольствия.
— Не говори глупостей, жена.
— Что тебя беспокоит? — Ильдико мягко массировала ему голову. Он застонал. — Ты какой-то странный с самого обеда. Что тебе наговорил лорд Серовек?
Ласковые прикосновения мешали думать. Она всего лишь гладит его, почему же он едва соображает? Усилием воли Бришен собрался с мыслями. Всё равно рано или поздно придётся рассказать про планы Белавата. Не хотелось её пугать, но многие гибнут по незнанию. Он предпочитал, чтобы Ильдико понимала, что ей грозит. Но он ещё успеет испортить ей настроение завтра. А пока он скажет кое-что другое, то, что ему самому надолго испортило настроение.
— Лорд Пангион сказал, что ты потрясающая.
Она прекратила массаж, и Бришен требовательно коснулся её запястий. В слабом солнечном свете, проникавшем сквозь ставни, было видно, что Ильдико немного покраснела.
— В самом деле? Как мило.
Его скромная жена, красивая и некрасивая одновременно. Другой мужчина смотрел на неё, и она ему понравилась. По голосу было слышно.
— Он просто всегда говорит правду.
Ильдико засмеялась и легко потянула Бришена за волосы.
— О, супруг мой, как ты сладкоречив.
Она коснулась его ушей кончиками пальцев, и он весь покрылся мурашками, жмурясь от удовольствия. Вспомнив про дилемму, которая мучила его с той минуты, как Серовек вошёл в гостиную и поздоровался, Бришен открыл глаза и поймал весёлый взгляд Ильдико.
— Человеческие женщины считают Серовека красивым?
Над её бровями обозначились и исчезли две тонкие одинаковые морщинки. Она немного подумала.
— Честно? Очень красивым. — У Бришена кровь застыла в жилах. — Кроме того, он богат и умён. И не женат, потому на него нацелились все свахи Беладина на девять лиг вокруг. — Ильдико безмятежно улыбнулась своей человеческой улыбкой. Очень похожей на улыбку Серовека. — Почему ты спросил?
Бришен не смог ответить. Вопрос родился из вороха смутных эмоций и мыслей. Нужно разобраться в них, понять, прежде чем обсуждать с женой. Яснее всего он чувствовал сожаление, что пригласил лорда Беладина в гости, и уверенность, что впустит лиса в свой курятник.
— Бришен? — Ильдико больше не улыбалась. Она закусила губу. Бришен мельком подумал, что если каи закусит человеческую губу, от неё останутся кровавые лохмотья. Он пожал плечами.
— Просто любопытно. Люди до сих пор мало меня интересовали. Но я женат на человеческой женщине, мне полезно узнать о вас больше.
Она хотела ответить, но снова зевнула, закрыв рот рукой. Бришен встал и откинул с постели покрывало.
— Давай ложиться. Ты спишь на ходу, а у меня голова болит от солнца.
Ильдико забралась на свою сторону кровати и заснула, едва коснувшись головой подушки. Бришен, воспользовавшись этим, разделся донага. Он не знал, как она отреагирует, и не хотел, чтобы она испугалась и сбежала в свою спальню, поэтому всё время спал одетым. Жарко и неудобно, но стоит того. Сегодня он ляжет так, как привык, пока был один.
Он опустился под одеяло и притянул Ильдико к себе. Прохладная коса скользнула по его руке, как змея. Он поймал её, обернул вокруг запястья и убрал за спину.
— Я не человек, — прошептал он в темноту и поражённо округлил глаза, когда Ильдико сонно, едва слышно ответила:
— Всё равно ты мой.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Natala, llola, Darling, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 00:49 #19

  • Лайла
  • Лайла аватар
  • Не в сети
  • Редактор
  • Сообщений: 263
  • Спасибо получено: 679
  • Репутация: 52
Ангелок, спасибо за выкладку и фантастическое оформление книги,получилось супер!!!
По поводу главы,хочу сказать,что я безумно рада возобновлению перевода, а еще больше-возможности в нем поучаствовать.
Героев полюбила давно, и с каждой главой радуюсь за них, за то,как они постепенно узнают друг друга и уже начинают влюбляться))Очень умилила ревность Бришена в последней главе)))
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Darling

Грейс Дрейвен - Сияние 16 Май 2019 12:30 #20

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1861
  • Спасибо получено: 1815
  • Репутация: 60
Ура!!! Рада новому переводу у нас на сайте : rose Автор незнакомый, так что раз девочкам нравится то будем пробовать :4
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Darling
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3