Дорогие пользователи и гости сайта. Нам очень нужны переводчики, редакторы и сверщики. Мы ждем именно тебя!
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

ТЕМА: Грейс Дрейвен - Повелитель воронов

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 06 Март 2021 14:25 #41

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130

Часть 1

Если она сумеет пережить это путешествие, то Мартиса намеревалась убить своего бывшего господина в момент, когда станет свободной.
Она прошествовала мимо Гарна, поджидавшего её во внутреннем дворе. До недавнего времени, всю свою неприязнь она хранила для Шилхары и его неортодоксальных методов обучения, но Повелитель воронов ещё ни разу её не обманул. Она знала с самого начала, что он беспощадный учитель, и ожидала худшего.
А вот Камбрия изначально слукавил. Он предупредил о переменчивом характере и остром языке Шилхары, его силе и репутации, но преуменьшил её роль в качестве шпиона. Приключения не входили в план.

Делай то, в чём тебе нет равных. Наблюдай, слушай и запоминай каждую деталь. Он выдаст себя. Ни один человек, даже Шилхара, не сможет скрывать свои секреты вечно.
— Ха! — хмыкнула она со злостью, игнорируя недоумённый взгляд Гарна. Пока Повелитель воронов прекрасно скрывал всё, что может обрушить молот правосудия Конклава на его голову. Никаких доказательств влияния на него Скверны, и ни малейшего интереса к небесному присутствию бога. Если только Конклав не запрещает сбор апельсинов и кражу книг, то тогда да, Шилхара — покойник. В противном случае, у неё ничего нет.
Ничего, кроме сосущего ощущения под ложечкой и жёлчного страха, поднимающегося в горле при мысли о прятках в цитадели лича. Риск приехать и жить в Нейте стоил возвращения души. Но встреча с личем? Камбрия и словом не обмолвился о бесстрашной целеустремлённости Шилхары и наличии у него в соседях пожирателя душ.
Его тягловая лошадь встала рядом с ней и стала трепать шаль Мартисы лёгким дыханием. Та похлопала коня по шее и почесала шерсть за ремнём уздечки. Спокойный гнедой мустанг совсем не походил на норовистых скакунов Камбрии. Осёдланный и увешанный мешками с припасами, включая арбалет и пару длинных ножей, он также ждал Шилхару.
Мартиса взглянула на Гарна.
— Как думаешь, он ещё спит?
— Я не ложился спать, ученица. Имей немного терпения.
Стоя спиной к кухонной двери, она не заметила его появления. Как обычно, он двигался беззвучно. Мартиса поклонилась, чтобы скрыть смущение.
— Доброе утро, господин.
Шилхара окинул взглядом её шаль, длинную тунику и самодельные бриджи. Он не единственный, кто сегодня не сомкнул глаз. Мартиса провела оставшиеся часы до рассвета, кроя юбку и перешивая её в нечто, напоминающее клетчатые штаны, пригодные для верховой езды.
Шилхара был одет в свою обычную поношенную рубашку, потёртые чёрные штаны и сапоги. Его волосы, без привычной косы, спадали шелковистым водопадом за широкие плечи, обрамляя измождённое лицо. Несмотря на потрёпанный вид и усталость в глазах, в нём чувствовалась аура аристократа — мощный, наглый, уверенный в своём месте в мире. Мартисе иногда было трудно поверить, что он сын низкорожденной гурии.
Она отвела взгляд, испытывая неловкость от приятного покалывания, танцующего от ступней до поясницы. Она находила его привлекательным с момента первой встречи и даже после, когда он делал всё возможное, чтобы она в ужасе убежала из Нейта. Теперь, привыкнув к его поведению и убедившись в его честности по отношению к обитателям поместья, её ещё больше тянуло к нему. Она скрестила руки и молча укорила себя за подобные чувства. Надо играть свою роль, достичь цели. Цена её свободы росла с каждым днём.
— Что за мрачные мысли гнетут тебя в столь ранний час, Мартиса? — Его хриплый голос вырвал её из задумчивости, и она выпрямилась. — Ты что, уснула на ходу? Я дважды спросил, готова ли ты выезжать.
Извинения вертелись на кончике её языка.
— Я готова, господин. Лишь гадала, сколько продлится наше путешествие
— Большую часть дня. Мы разобьём лагерь в трёх милях от Ивехвенна, а к крепости доберёмся за час или два до захода солнца. В Нейт вернёмся утром.
День и ночь наедине. Даже больше, если она рассчитывает вернуться из крепости живой. Беспокойство воевало с тревожным возбуждением.
— Тогда не стоит медлить.
Его губы изогнулись, но он не ответил. Мустанг замер, когда Шилхара взял поводья, проворно перекинул их на широкую спину лошади и погладил коня по холке.
— Ты разжирел от равнинной травы, Комарик. Это путешествие пойдёт тебе на пользу.
У Мартисы округлились глаза.
— Комарик? Вы назвали своего коня Комариком?
Она уставилась на эту мускулистую и ширококостную гору, с таким обхватом груди, что ни каждый на него сядет, и высотой как минимум семнадцать ладоней в холке.
Комарик махнул своей огромной головой в её сторону, словно ставя заданный вопрос под сомнение. Из-за того, что он смотрел на неё сверху вниз восседая на жеребце, его облик стал более надменным.
— Стрекоза показалась мне неуместной.
В горле Мартисы забулькал предательский смех.
— Нет, — сказала она, отрывая взгляд и с усилием сдерживая смех. — Я полагаю, нет.
В глазах Шилхары промелькнула искра — так быстро, что Мартиса едва её заметила. Она усмехнулась и нежно провела рукой по мягкому носу Комарика.
— Большой мальчик… никто в жизни не догадается, как тебя зовут.
Гарн коротко усмехнулся и дал знак, что посадит её на спину Комарика. Но стоило слуге обхватить талию Мартисы, как Шилхара остановил его.
— Отпусти её, Гарн. Ты не поедешь с нами. Она должна сделать это без посторонней помощи. — Он наклонился и протянул руку. — Обхвати мою ладонь, Мартиса. Используй её в качестве опоры.
Она уставилась на изящную ладонь. Её пальцы задрожали в предвкушении магического покалывания, которое передастся от его прикосновения — его дар был настолько силён, что струился сквозь пальцы. Мартиса сжала его ладонь и тихо ахнула, тело будто пронзила молния, в следующее мгновение она оказалась за спиной Шилхары. Мартиса уверенно приземлилась на круп Комарика и сразу же поехала в бок, скользя в другую сторону. Дабы не упасть, ей пришлось вцепиться в рубашку и руку Шилхары.
— Глупая женщина, — огрызнулся он. — Усядься, пока ты не стащила нас обоих с этой клячи.
— Я пытаюсь.
Наконец, ей удалось сесть прямо. Шилхара хмыкнул, когда Мартиса обняла его за талию и крепко сжала. Ведомая единственным желанием — удержаться на месте, а не свалиться на землю, маячившую далеко внизу, — она действовала инстинктивно, не задумываясь о последствиях.
— Для такой малышки, у тебя хватка покрепче, чем у Гарна. Ты переломаешь мне все рёбра.
Он повёл плечами, чтобы она ослабила хватку.
Мартиса отпустила своего учителя и чуть не рухнула с Комарика во второй раз.
Разочарованный рык Шилхары разнёсся по всему двору.
— Держись за меня. Просто не души как змея.
— Мне очень жаль.
— Естественно. — Он хмуро посмотрел на неё через плечо. — Теперь ты готова?
— Да.
Мартиса смахнула влажные пряди волос, прилипшие ко лбу. Даже холодным утром она умудрилась вспотеть от усилий самостоятельно взобраться и удержаться на коне. На этот раз она легонько обхватила бока своего учителя, чувствуя, как напрягаются его мышцы, когда он повёл Комарика через двор. Гарн шёл подле них, кивая после каждого поручения Шилхары.
— Проверь юго-западный угол рощи. Мне показалось, одно из деревьев заболело. Если его нельзя спасти, то спили и сожги. — Они подождали, пока Гарн отопрёт ворота внутреннего двора. — Завтра мы вернёмся. Если этого не произойдёт, пусти Каеля по нашему следу.
Гарн нахмурился на последних словах. Как и Мартиса. Если удача на их стороне, они вернутся в безопасный Нейт и найдут Каеля на обычном месте под кухонным столом.
Она улыбнулась, несмотря на страх.
«С каких пор я начала думать, что Нейт безопасен?»
Мартиса попрощалась с Гарном, сжав его протянутую ладонь, когда они проехали через ворота. Перед ними, окутанные призрачным плащом тумана, простирались владения Нейта. Лишь кончики высокой равниной травы поднимались над мглой, трепеща, точно светлячки, словив яркий краешек восходящего солнца. Шилхара направил Комарика по пологой тропе, обвивавшей усадьбу полукругом, и привёл их к закрытому двору, усыпанному кладбищем битого камня. У ворот Шилхара произнёс несколько кратких слов. Замок щёлкнул и проскользнул по удерживающей его цепи, пока не лязгнул о металл. Петли мучительно запели, и ворота отворились. Ещё одно заклинание, и Мартиса увидела, как ворота закрылись за ними. Цепь ожила точно змея, скручивая и перекручивая себя вокруг прутьев, пока замок не захлопнулся с громким щелчком.
Более волнистый туман застилал главный тракт, перекатываясь тонкими приливами, которые разбивались об окаймляющие дорогу солнечные дубы. Капли росы свисали с корявых ветвей, как драгоценные камни, иногда падая на шерсть Комарика или плечи Шилхары. В отличие от капризных скакунов епископа, обозный конь поплёлся по дороге, отбивая чёткий ритм копытами.
— Господин, — прошептала Мартиса. — Могу я спросить вас кое о чём.
— Почему ты шепчешься? — Голос Шилхары, который никогда не был пронзительным, казалось, звучал громом в беззвучной мгле.
Вопрос застал её врасплох. Почему она шепчет? Они не выскользнули из Нейта, точно воры. В этих полуразрушенных руинах просто нечего красть. И всё же, нависшая над лесом своеобразная тишина чуть ли не требовала говорить более приглушённым тоном. А ещё Мартиса не могла избавиться от ощущения, что за ними наблюдают.
Она попробовала говорить громче:
— Почему Комарик не боится этой дороги? Епископу и мне пришлось идти в усадьбу пешком, потому что его кони встали на дыбы у начала тракта.
Его презрительное фырканье чуть не потонуло в тягостной тишине.
— Я мог бы бросить ремарку по поводу искусственной селекции лошадей и хозяев, но это старческое нытье и не ответ на твой вопрос. — Он наклонился вперёд и похлопал Комарика по шее. — Он привык. Первый раз я привёл его сюда, когда ему был всего год, и мне пришлось использовать успокаивающее заклинание, чтобы въехать на территорию Нейта. Проклятая магия — сильный сдерживающий фактор.
Он не преувеличивал. Даже сейчас, в сопровождении мага, который наложил подобную магию на лес, Мартиса не могла избавиться от тревоги. В воздухе повис аромат тёмной магии, порождающей демонов и затрагивающей узы силы.
Шилхара усмехнулся от её облегчённого выдоха, когда они выехали из тени аллеи на открытую равнину. Купаясь в бледном утреннем свете, среди редеющего тумана возник океан травы. Равнина раскинулась перед ними, уступая пологим холмам и плато, усеянным оливковыми и апельсиновыми рощами. Шилхара остановил Комарика и сделал глубокий вдох. Его талия поднялась под её руками, тёплая на ощупь.
— Когда Конклав изгнал меня в Нейт, я думал, что буду скучать по морю. Но оно есть и здесь, просто здесь волны из травы.
— Море — единственное, чего мне не хватало, когда я покидала оплот Конклава, — призналась Мартиса. Ритм прилива служил утешением в бесконечные годы тренировок.
Он взглянул на неё через плечо.
— Близость к морю была единственным спасительным преимуществом оплота.
Он пустил Комарика рысью, направляя его на восток, к восходящему солнцу и обители пожирателя душ. Больше они не говорили. Страдавшую от нехватки сна Мартису укачало в седле. Убаюканная покачивающейся походкой Комарика, она вскоре задремала, прижавшись щекой к спине Шилхары. Солнце согревало её плечи, а другой жар разливал тепло по груди. Она прижалась к нему, вдыхая пряный аромат табака матал и наслаждаясь почти забытым ощущением мужского тела.
Ей показалось, что она закрыла глаза всего на мгновение, когда резкое движение плечами и окрик: «Мартиса!» — заставили её проснуться. Она прищурилась затуманенным взором на простор белой рубашки и сдула длинную прядь чёрных волос Шилхары, прилипшую к её нижней губе. Над ней ярко и жарко светило солнце. От утренней прохлады не осталось и следа. Она потёрла горячую щеку, влажную от того места, где она прижалась лицом к его спине.
— Как долго я спала? — Её голос был почти таким же хриплым, как и его.
— Три часа. Может быть, чуть больше. — Он открыл один из тюков, привязанных к спине Комарика, и протянул ей бурдюк с водой. — Вот. Пей вволю. Тут недалеко есть ручей. Мы остановимся, напоим Комарика и наполним бурдюки.
Вода была прохладной и безвкусной, но на пересохшем языке казалась сладостней вина. Шилхара отмахнулся от бурдюка, когда она протянула ему.
— Спасибо, что дали мне поспать. Я устала сильнее, чем ожидала.
— Естественно, если перешивать гардероб в последнюю минуту.
Она рассмеялась и посмотрела на свои импровизированные бриджи. Его юмор никогда не переставал её удивлять. Хорошо, что она пожертвовала ночью сна. Попытки оседлать Комарика в юбке ни к чему бы ни привели.
— Твоё пение можно использовать как отдельную разновидность пытки, но у тебя прекрасный смех. — Его голос смягчился до шелковистого рокота. — Тебе надо почаще смеяться.
Мартиса покраснела от неожиданного комплимента.
— Спасибо. Вы иногда заставляете меня смеяться. — Она поспешила поправить себя, чтобы он не понял её замечания превратно: — Не над вами, конечно.
— Нет, конечно, нет. — В его голосе звучало веселье.
Она замолчала, довольная тем, что покачивается в такт лёгкой походке Комарика и осматривает окрестности. Спина Шилхары закрывала большую часть обзора спереди, но Мартиса всё равно восхищалась окружающими их равнинами и слушала шёпот травы, когда лошадь пробиралась через море голубых стеблей и семян. Вскоре равнина сменилась более холмистым ландшафтом, трава поредела, а оливковые деревья встали рядами на низких холмах. Стада овец и коз заполнили склоны, их отдалённое блеяние доносил горячий ветер, плывущий по земле.
Шилхара указала на место, затенённое рощей.
— Там протекает ручей. Если засуха не иссушила его, мы устроим привал.
Удача не покинула их. Ручей, бурлящий поток ледяной воды, вытекавший из растаявших снегов Драморинских гор, петлял по извилистой тропинке мимо сливовых деревьев, прежде чем повернуть на юг. Комарик ускорил рысь без всяких уговоров, страстно желая напиться и попастись на сочной траве, растущей у кромки воды.
— Тпру! — крикнул Шилхара. Конь остановился, нетерпеливо перебирая копытами, ожидая, когда хозяева спешатся и освободят его от припасов. Шилхара накинул поводья на шею животного и шлёпнул его по крупу.
— Давай, парень! — сказал он. — Наслаждайся, пока можешь. Мы не задержимся здесь надолго.
Мартиса нашла удобное местечко в густой тени молодой сливы и принялась опустошать мешки. Сосредоточившись на том, чтобы развернуть и разложить еду, которую Гарн упаковал им в дорогу, она не замечала действий Шилхары, пока до её ушей не донёсся всплеск, сопровождаемый цветистой цепочкой ругательств. При виде этого зрелища у неё перехватило дыхание.
Шилхара последовал за Комариком к ручью. Присев на корточки у берега, снял рубашку и облил водой плечи и руки. Ручейки прочертили блестящие дорожки на коже, потемневшей до гладкого орехово-коричневого оттенка за дни, проведённые под южным солнцем. Волосы прилипли к широкой спине и изогнулись вдоль рёбер. Несколько влажных прядей упали вперёд и обвились вокруг предплечий. Он был худощавым мужчиной с тонкой талией и длинными мускулистыми руками, но в высоком жилистом теле сокрыта дюжая сила. Она видела, как он с лёгкостью перетаскивал тяжёлые ящики в телегу Гарна. Он произносил заклинания, которые могли бы поставить на колени менее могущественного мага, и за один день мог собрать апельсинов намного больше, чем она и его слуга вместе взятые.
Она сглотнула, во рту пересохло, словно от пыли, когда он набрал в ладони воды и вылил себе на голову. Дрожь сотрясла его тело, но он повторил этот жест ещё дважды, прежде чем вытереть лицо сброшенной рубашкой. Шилхара был прекрасен — этюд гибкой грации и едва сдерживаемой силы.
Когда он поднялся, она сделала вид, что роется в пустых мешках.
— Что упаковал нам Гарн? И самое главное, есть ли вино?
Повернувшись к нему, она приняла безмятежный облик. Мартиса понадеялась, что её учитель не заметит, какое впечатление произвёл на неё, окутанный блеском воды и солнца. Её усилия были почти напрасны. Он уселся рядом с ней, так и не надев рубашку, открыв взору Мартисы каждый мускул на плечах и груди. Пятна света плясали на его лице и руках, смягчая строгие черты лица. Его волосы свисали по спине, мокрые и гладкие, как тюленья шкура.
— Мартиса? Ты не сводишь с меня глаз.
Он посмотрел сначала на неё, а потом на смятый винный бурдюк в её руке. Омертвев от страха, что он заметил, какое гипнотическое произвёл на её впечатление, она протянула ему вино и стала лихорадочно соображать, что бы сказать.
«Шрам!»
Она залюбовалась Шилхарой, почти не обратив внимания на белый воротник сморщенной кожи, обвивавший шею. Но теперь, когда его пытливый взгляд пригвоздил её к месту, то нашла готовое оправдание, каким бы грубым оно ни казалось.
Она коснулась собственного горла.
— От чего он?
Шилхара глотнул вина, а потом положил руки на расставленные колени. Винный бурдюк повис между пальцами.
— Я впечатлён. Ты продержалась несколько недель, прежде чем тебя одолело любопытство.
«Не совсем».
Ей было любопытно, но лучше уж он сочтёт её снующей нос не в своё дело, чем она признает, что не могла оторвать глаз от того, как он купался в ручье. И учитель ничуть не облегчал задачу, сидя тут перед ней с голой грудью. Мартиса отодвинулась, чтобы разобрать завёрнутые в ткань припасы. Еда была простая. Хлеб, варёные яйца, оливки и неизменные апельсины. У Шилхары скривилась верхняя губа, когда цитрус подкатился к нему.
— Мне было одиннадцать, когда я его получил. — Он провёл пальцем по морщинистому шраму. — Наказание за воровство.
Мартиса ахнула.
— Вы были совсем ребёнком!
— Я был вором, и хорошим. Большинство дней. Но голод ослабляет, замедляет. Я был недостаточно быстр, и меня поймали.
Он протянул ей вино и потянулся за яйцом. Мартиса с болью в груди наблюдала, как явственнее проступают морщинки вокруг его губ.
— Что вы украли?
Наверняка что-нибудь ценное. Кошелёк богача, зеркало тщеславной женщины, украшенное драгоценными камнями, кусок бесценного шелка из лавки неповоротливого торговца.
— Апельсин.
Бурдюк выпал из её дрожащих пальцев. Винная лента подобно струйке крови потекла по траве. Шилхара схватил бурдюк и заткнул его пробкой, прежде чем пролилось бы ещё больше жидкости.
— Смотри, что творишь, девчонка! Мне это вино не задаром досталось.
В его окрике больше не слышалось привычной резкости. Ошеломлённая его словами, Мартиса вытаращила глаза.
— Кто-то душил вас из-за апельсина?
Ей стало дурно. Столь безжалостное возмездие по отношению к ребёнку, который просто хотел есть. Обстоятельства её собственного детства бледнели в сравнении с этим. Её продали, но хозяин обошёлся с ней достаточно честно. Будучи рабыней, она испытывала острое, как бритва, презрение, но никогда — голод. У неё скрутило живот.
Шилхара оторвал кусок хлеба от буханки, которую развернула Мартиса, и откусил. Он прожевал кусок, не отрывая взгляда от её лица. Прежде чем заговорить, запил еду ещё одним глотком вина:
— Прибереги свою жалость для более достойной жертвы. Я выжил, потому что мой дар гораздо более сговорчивый, чем твой. Он проявился, когда меня душил палач, и я обмочился перед толпой матросов, шлюх и одного или двух священников Конклава, — последнее он произнёс с испепеляющим презрением.
— Что именно произошло?
Он пожал плечами.
— Я почти ничего не помню, кроме того, как отчаянно боролся за каждым вздох. Внезапно мне показалось, что кто-то поднёс факел к моей крови. Только этим факелом был я сам. После уже ничего не помнил, пока не очнулся в доме священника Конклава. Похоже, мой дар создал столб священного огня. Я ушёл живым и невредимым, если не считать этого красивого ожерелья и голоса, который всё же поёт лучше твоего. Но палач сгорел, вместе с частью причала.
У Мартисы отвисла челюсть.
— Крылатый Берсен, неудивительно, что Конклав вас боится. Такой дар, взращённый годами обучения и практики, непостижим.
— Так вот почему ты здесь?
Она моргнула.
— Что?
Губы Шилхары снова скривились, но на этот раз усмешка была связана не с ненавистным апельсином.
— Так вот почему ты здесь? — повторил он вопрос. — В Нейте? Конклав боится меня?
Ветер подхватил пряди его высыхающих волос, хлестнул ими по лицу. Несколько прядей взметнулись к ней, лаская щеку.
Мартиса напряглась, а потом взяла яйцо, разбила и очистила скорлупу. Она заглянула в пристально взирающие на неё полуночные глаза, сдерживая дрожь пред проницательным взглядом, взывающим открыть все свои секреты.
— Я здесь, потому что вы попросили об ученике, господин.
Он фыркнул.
— О, да. И вечно услужливый Конклав прислал мне нерадивого послушника.
Мартиса ощетинилась от его насмешки. Если бы не она, он бы до сих пор куковал в своей библиотеке, разбирая стопки непонятных томов в бесполезной попытке разыскать свой драгоценный ритуал. Она впилась в яйцо с такой силой, что у неё щёлкнули зубы.
Кривая усмешка смягчила насмешливый взгляд. Губы дрогнули.
— Выскажись, Мартиса. Я не хочу постоянно оглядываться до самого конца путешествия, потому что ты достаточно зла, чтобы всадить мне нож между лопаток.
Больше не заботясь о том, что он сочтёт её нахалкой, Мартиса выхватила у Шилхары из рук бурдюк, откупорила и выпила. Сладкое и крепкое вино придало ей ещё больше уверенности, чтобы выплеснуть своё разочарование.
— Вы просили послушника, который мог бы творить мелкие чары и переводить с древних языков. — Она ткнула в него недоеденным яйцом. — Чары выше моих способностей, но не ваших. На самом деле, я не нужна вам как маг. А что касается древних текстов? Я лучше, чем большинство первосвященников, умею расшифровывать. И это не пустое бахвальство.
Она сердито взирала на него. Пусть только посмеет снова насмехаться над ней.
— Не пустое бахвальство, — повторил он. Его чёрные глаза оценивающе заблестели. — Тогда докажи. Помоги мне найти те страницы. Переведи и дай средство уничтожить Скверну.
— А зачем, по-вашему, я здесь, господин?
Она задумалась, как он отреагирует, если она швырнёт в него яйцом.
Шилхара изогнул бровь.
— Не оскорбляй меня. Что бы ни заставило тебя добровольно отправиться в логово пожирателя душ, оно не имеет ничего общего с необходимостью доказывать свой талант — особенно мне.
Он жестом попросил её вернуть ему бурдюк с вином.
— Доедай поскорей. Мы что-то засиделись.
Она не стала спорить, разрываясь между облегчением от того, что он не стал копаться глубже в причинах её пребывания в Нейте, и разочарованием от потери чувства товарищества, которое ненадолго расцвело между ними. А ещё Мартиса никак не могла решить, испытала ли она облегчение или разочарование, когда Шилхара натянул на себя рубашку.
Они быстро расправились с обедом и упаковали оставшиеся припасы. Мартиса вымыла руки в ручье и ополоснула лицо. Ледяная вода прогнала сонливость, так манившую растянуться на прохладной траве и подремать до самых сумерек. Когда она вернулась к месту, где они разбили временной лагерь, Шилхара уже привязал к седлу сумки и оружие.
Он вскочил на спину Комарика и снова протянул ей руку.
— На этот раз без особого энтузиазма, Мартиса. Я не хочу приземлиться задницей в грязь.
Её вторая попытка вскарабкаться на Комарика оказалась куда более успешной, чем первая, и они отправились в Ивехвенн размеренным шагом. По пути Шилхара занимал её тем, что указывал на разные фермы и рассказывал об их владельцах. Он был хорошо знаком с окрестностями: кто что выращивал и какая обычно царила в этих краях погода, ведал, где лучшие охотничьи угодья и самые коварные речные стремнины, где росли самые сладкие апельсины — естественно, не такие хорошие, как у него, — и самые сочные оливки. Особенно хорошо Шилхара разбирался в делах и характере местных землевладельцев. Для человека, который активно избегал гостей и практически вёл жизнь отшельника, он знал очень много о своих соседях.
Мартиса внимательно слушала, наслаждаясь рассказом и грубым тембром его голоса. Она практически забыла о цели их путешествия, пока они не поднялись на небольшой пригорок и не оглядели долину внизу.
Шилхара указал на изящное строение посреди долины.
— Ивехвенн.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Renka, Natala, llola, Sanni_80, Melone, Paramaribo

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 08 Март 2021 18:01 #42

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 1129
  • Спасибо получено: 2372
  • Репутация: 110
Как-то боязно становится за главную героиню в контексте раскрытия ее дара, когда Шилхара рассказал о казни. Помимо воли напрашивается аналогия. Насчёт палача я не уверена, но Скверна бдит и не упустит возможность выкрутить руки главному герою.
Девочки, спасибо. : rose
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 08 Март 2021 21:55 #43

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Часть 2


Охваченный красными лучами послеполуденного солнца Ивехвенн сиял, как драгоценный камень на ложе из зелёного бархата. Замок — скромное строение с высокими изящными шпилями и изогнутыми арками из перламутрового камня — переливался всеми цветами радуги. Вдоль садовых дорожек выстроились деревья, чьи ветви клонились до самой земли от тяжести всевозможных плодов. Каскады воды из фонтанов орошали цветы, распустившиеся пышными гроздьями всевозможных оттенков. Трава в долине зеленела и густела, не тронутая засухой, опалявшей землю позади неё.
Мартиса лишилась дара речь от открывшейся перед ними картины, до боли впившись пальцами в бока Шилхары.
— Как красиво! Кажется, что оно нереально.
— Так и есть. Но все неодарённые видят Ивехвенн именно таким. Такова сила ловушки. Приглядись.
Пока он вёл Комарика вниз по склону, Мартиса щурилась и моргала. Усыпанные драгоценностями замок и сады колыхались пред её взором, словно мираж в полуденном зное. Живописная и соблазнительная на первый взгляд, иллюзия рассеялась, обнажив чёрный, искривленный пейзаж. Как и Нейт, Ивехвенн представлял собой руины. Только в отличие от дома Шилхары, здесь пахло смертью. Фруктовые деревья и цветы, пышно разросшиеся под властью иллюзии, были не более чем уродливые, сгнившие ветви и спутанные сорняки. Неровные следы давнего пожара оставили шрамы на северном фасаде замка, словно в него несколько раз ударила молния, и он сгорел. В одном крыле обрушилась крыша. Оставшееся цеплялось, как древняя кожа за скелет искорёженных стропил. Полосы травы исчезли, превратившись в потрескавшуюся землю и расколотый камень.
Более того, от гнетущей тишины долины Мартису пробил озноб. Даже в поражённом засухой и выбеленном солнцем Нейте пел хор жизни. Жужжание насекомых, непрерывное карканье везде снующих ворон, блеяние и фырканье скота на ферме — всё это делало Нейт живым. Даже лес, покрытый проклятой магией, обладал своей жизнью. Здесь всё было по-другому. Ивехвенн выглядел нарывающим гнойником, который опустошал землю вокруг него, пока не осталось ничего, кроме плоского неба и зла, которое никогда не дремлет.
— Спокойствие, ученица. Я бывал здесь раньше и вышел целым и невредимым. Этот раз не станет исключением.
Шилхара крепко сжал вожжи внезапно занервничавшего Комарика. Мартиса оторвала пальцы от рёбер Шилхары и сделала глубокий вдох. Она не хотела терпеть ужасную смерть от рук пожирателя душ. Страницы, ради которых они рисковали своими душами, должны быть достойны опасности.
Они всё медленнее и медленнее спускались по склону холма, пока Комарик не прижал уши к голове и отказался сделать дальнейший шаг.
— Отсюда пойдём пешком. — Шилхара подождал, пока Мартиса спустится со спины мустанга, и последовал за ней. — Я не стану силой загонять животное в Ивехвенн. Комарик никуда не уйдёт.
Он отвязал и зарядил арбалет, привязал колчан с болтами за спину и засунул два длинных ножа в ножны за пояс. Мартиса вытерла влажные ладони о брюки. Никогда ещё охота за сокровищами не была такой смертоносной. Она посмотрела на стоящего перед ней Шилхару, вооружённого до зубов. Несмотря на уверенный тон, он не хотел рисковать. Сильная магия — его величайшая защита, но лишний острый нож или даже два никогда не помешают.
Шилхара поднял арбалет.
— Он бесполезен против лича, но бандиты, которых он заманил в свою паутину, тоже опасны, если ещё живы. В Ивехвенне нас может поджидать не только пожиратель душ.
— Как будто его одного мало. — К собственному удивлению, Мартиса сорвалась до пронзительного визга.
Бесстрашная улыбка Повелителя воронов придала ей смелости.
— Считай это испытанием. — Он дотронулся до ножа. — Знаешь, как обращаться с этой штукой?
Она покачала головой, отчаянно желая дать другой ответ.
— Скот я закалывала, а вот людей — нет.
Шилхара пожал плечами.
— Разницы особо никакой. И всё же ты представляешь большую опасность для меня и для себя, если я доверю тебе оружие.
Он наклонился и вытащил маленький кинжал, спрятанный в сапоге.
— Вот. Найди место, куда его засунуть. Тебе лучше вооружиться чем-нибудь. — Он наклонил голову, и его ухмылка стала шире. — Если ничего не поможет, ты всегда можешь запеть.
В любое другое время Мартиса рассмеялась бы над его шуткой, но в этот раз лишь слабо улыбнулась. Она взяла нож и пустой мешок для сбора урожая, который ей протянул Шилхара.
— Я думала, мы просто пришли за бумагами.
Он накинул поводья на шею Комарика и направил коня обратно к холму.
— Именно. И молись всем богам, чтоб эти бумаги всё ещё были в библиотеке, а не использованы ныне почившим вором, чтобы подтереть себе задницу. — Он сделал ей знак следовать за ним в долину. — Там могут быть и другие книги, тома, ценность которых ты можешь быстро определить. Тебе будет легче нести их в мешке.
Как только они достигли развалин сада, Шилхара остановил её.
— Дай руку. — Он нетерпеливо вздохнул, заметив её нерешительность. — Мне нужно прикоснуться к тебе, чтобы сработало заклинание плаща.
Она вложила свою руку в его ладонь и ахнула. Вибрация силы в его пальцах поднялась вверх по её руке и сосредоточилась в груди. Мартиса чуть не отдёрнула руку. От напряжения в рёбрах пришлось схватиться за бок. Что-то проснулось, некое осознание, но независимое от её контроля. Ощущение пронзило тело, ища и хватаясь за заклинание, которое связывало её с Шилхарой. Прежде чем она успела усомниться в его присутствии, ощущение исчезло, как будто кто-то захлопнул и запер дверь.
Тёмные глаза мага задумчиво заблестели.
— Ну-ну. Какую тайну ты только чуть не раскрыла? — Тёплые и пленительные, его пальцы сжали её ладонь.
— Даже не знаю. — Она потёрла место над грудью. — Я никогда не испытывала ничего подобного. — Почти умершая надежда робко зажглась в сердце. — Может, это мой дар?
Она сжала пальцы Шилхары, и трепет при входе в крепость лича сменился нарастающим возбуждением.
Он пожал плечами.
— Возможно. И он не мог выбрать худшего времени, чтобы проявить себя. — Он отпустил её ладони, оставив после себя покалывание в руке и ореол золотого света на кончиках пальцев. — Сосредоточься на бумагах. Когда мы доберёмся до Нейта, у нас будет достаточно времени, чтобы узнать, что именно вызвало моё заклинание.
Они шли по извилистой тропинке через сады, избегая колючих чёрных лоз, усеивающих дорожки. Ноздри Мартисы дрогнули. Здесь витал запах старой смерти. Не вонь разлагающегося трупа, а сухой, удушливый запах осквернённой могилы и только прах мёртвых приветствовала незваного гостя. Она вздрогнула, когда они прошли мимо мужчины, лежащего у разбитого фонтана. Превратившись в пугало из хрупких костей, обмотанных шерстяными лохмотьями, скелет уставился на них пустыми глазницами. Челюсть отвисла, руки вцепились в череп, как будто он всё ещё кричал.
Шилхара схватил её руку. Тёплый шёпот коснулся уха:
— Приготовься, Мартиса. Таких, как он, в Ивехвенне множество.
После этого она следовала за ним по пятам, несколько раз наступая на пятки, пока Шилхара не бросил на неё угрожающий взгляд. Мартиса до боли сжала зубы, лишь бы те не стучали от страха. Закутанная в защитное заклинание, сопровождаемая могущественным и хорошо вооружённым магом, Мартиса никак не могла избавиться от желания сбежать. У спокойно пасущегося на склоне холма Комарика было больше здравого смысла, чем у них.
Темнота хлынула как кровь из входа в крепость. Большие двери, всё ещё сохранившие остатки былой красоты под расщеплённой древесиной, косо свисали со сломанных петель. Шилхара подул на пальцы. Три точки зелёного колдовского огня поднялись из его рук и поплыли в воздухе перед ним. Они расширялись и сливались, образуя полыхающий факел.
Он остановился в дверях.
— Смею предположить, мне не нужно напоминать, чтобы ты держалась рядом. — Он не смотрел на неё, говоря это, но веселье в его голосе напомнило ей, что она практически его обнимает. Мартиса залилась краской и попятилась. — Если разделимся, я, возможно, никогда тебя не найду, а ты, возможно, никогда не выберешься отсюда. Залы и комнаты этого замка ведут не только в комнаты.
Несмотря на летнюю жару, по рукам Мартисы побежали мурашки. Они вошли в замок, ведомые парящим факелом Шилхары и его воспоминаниями о первом набеге на Ивехвенн. Мартисе захотелось заткнуть рот, когда по коже заструилось прикосновение и прогорклый запах чёрной магии. Колдовской свет не столько прогонял тьму, сколько удерживал на расстоянии. В этой части замка крыша всё ещё сохранилась, и Мартиса почти ничего не видела, кроме зелёного свечения. Когда они двинулись вперёд, она мельком заметила покрытый толстым слоем пыли кафельный пол, усеянный непонятным набором предметов: бурдюками, свёрнутыми одеялами, потухшим факелом, оружием всех видов. Вещи, брошенные давно сгинувшими со свету путешественниками.
Они миновали троицу путников у лестницы. Как и их несчастный двойник в саду, все трое растянулись на полу клубком костей и истлевшей одежды. Сломанные игрушки, выброшенные злобным ребёнком. Защищённые от стихий, на их телах сохранились следы мумифицированной плоти, которая тянулась тонким пергаментом над черепами, окружёнными спутанными волосами. Тень предсмертного крика отпечаталась на иссохших лицах.
Снаружи замок казался скромных размеров, но, как сады и сама долина, всё это было иллюзией. Внутри он превратился в бесконечный лабиринт. Мартиса потеряла счёт коридорам, по которым они прошли, и лестницам, по которым поднялись. Они проходили через залы, то утопающие в тени, то купающиеся в красном свете заходящего солнца. Шилхара ни разу не замедлил шаг, не остановился, чтобы проверить своё местоположение. Казалось, он так же хорошо знаком с лабиринтом Ивехвенна, как и с лабиринтом Нейта. Мартиса уже собралась спросить его, сколько им ещё идти, когда он замер у приоткрытой двери.
Она чуть не врезалась ему в спину. В какой-то момент их блужданий она схватила его сзади за рубашку, чтобы не потерять. Он потянул за одежду, пока она не ослабила мёртвую хватку.
— Библиотека, — прошептал он. — Если нам повезёт, бумаги там, и мы сможем убраться отсюда до наступления темноты.
Тогда она чуть не оттолкнула его в сторону. Блуждать по этому проклятому склепу при свете дня и так малоприятно. Она собиралась убраться от этого замка как можно дальше, пока солнце не село.
Шилхара выгнул бровь.
— Мои извинения, ученица. Я стою у тебя на пути.
Он поклонился в шутливом извинении и жестом пригласил её пройти в библиотеку.
Хотя ей очень хотелось найти бумаги и сбежать из Ивехвенна, Мартиса осторожно переступила порог. Висевший рядом с ней колдовской факел отбрасывал изумрудную дымку на покрытую пылью роскошную комнату. Она глубоко вздохнула, поражённая видом огромных книжных шкафов, набитых, несомненно, тысячелетним знанием.
— Не стой и не пялься, женщина. Или ты собралась здесь заночевать?
Мягкое предостережение Шилхары положило конец оцепенению, и Мартиса принялась обыскивать комнату. Библиотека превратилась в руины, мебель была перевёрнута, а свитки — рассыпаны по полу. Пергамент разбросали беспорядочными узорами, заткнули в углы, зажали между стульями и столами. Наверняка здесь порыскал кто-то ещё, помимо Шилхары. Она не думала, что он был бы так небрежен с подобными трудами. Она озадаченно посмотрела на него. Он пожал плечами.
— Я не похож на воров, которые обыскивали это место. Во-первых, я пережил этот опыт, а во-вторых, я знаю, что богатство не всегда измеряется монетой. Те, кто обычно отваживается на Ивехвенн, интересуются книгами только как источником топлива для костра. Это святотатство не моих рук дело.
Он положил арбалет на стол так, чтобы до него можно было легко дотянуться, и присел рядом с ней, перебирая бумаги.
— Просто собери их в кучу. Уверен, я оставил их здесь, и судя по тому, как выглядит эта комната, тот, кто заявился сюда после, не был заинтересован в хорошем чтении.
Мартиса сложила пергамент, голые руки горели от запаха магии лича. Как только они доберутся до ручья у сливовых деревьев, она искупается и сожжёт одежду, которая сейчас на ней. Распоряжение Шилхары захватить дополнительный комплект теперь обрело смысл.
Сумка почти заполнилась и отяжелела на плече. Шилхара встал и помог ей подняться.
— Солнце почти село. Нам нужно уходить.
Она уже собиралась сказать ему, что у неё нет ни малейших возражений, как ледяной страх внезапно сковал кожу, сделав неподвижной. Библиотека поплыла перед глазами, её стены искривились и покрылись трещинами. Что-то поджидало их снаружи. Что-то зловещее. Прожорливое. Мартиса схватила Шилхару за руку. Его строгие черты, омытые зелёным колдовским светом, были напряжены.
— Что-то приближается, — прошептала она.
Его ноздри раздулись, чувственные губы вытянулись в оскал.
— На нас открыли охоту.
Он поднял арбалет, схватил Мартису за запястье и бросился к двери.
Ужас словно подарил её ногам крылья, и она легко подстроилась под его длинный шаг. Они остановились на лестничном пролёте. Из дальнего конца чёрного коридора, клубясь бело-кровавым пятном и поднимаясь к ним по лестнице, мчался призрачный туман.
Шилхара выругался и повернул в обратную сторону, вывернув руку Мартисы, когда он помчался через площадку к другой лестнице. Он резко затормозил, так как ступени полетели вниз, и на первый этаж обрушился каскад из гниющих досок. Бежавшая за ним Мартиса в последний момент повернулась боком, безуспешно пытаясь не врезаться в своего учителя. Она потеряла равновесие. Мартиса ударилась об пол, и по её бедру прокатилась волна боли.
— Нет! — взревел Шилхара, рухнув на пол вместе с ней. Инерция вынесла её через зазубренный край балкона, и её крик эхом разлетелся в пещерообразной темноте. Нож и арбалет Шилхары полетели вниз, последний проскользнул по плечу Мартисы и с грохотом ударился об пол первого этажа.
Боль в бедре была просто слабым покалыванием по сравнению с агонией, разрывающей плечо и спину. Мартиса повисла в воздухе, удерживаемая одной лишь железной хваткой Шилхары. Он сидел на полу, упёршись одной ногой в сломанный пилястр, чтобы она не утащила его за собой с площадки.
— А я и не подозревал, что ты так много весишь, — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Мартиса почти не слышала его. Темнота внизу зияла, как открытая пасть, готовая поглотить её. Призрачное облако остановилось на площадке, перекатываясь и поворачиваясь обратно. Словно почувствовав беспомощность своей жертвы, оно набрало скорость. Мартиса чувствовала его голод, жажду самой сути жизни. Её и Шилхары.
Её запястье и предплечье горели, натёртые грубой ладонью Шилхары, так как она медленно выскальзывала из его хватки.
— Отпусти, — прошептала она. — Ты обещал мне быструю смерть.
Раздроблённые кости на камнях предпочтительнее того, что планировал с ней сотворить пожиратель душ.
Шилхара сжал её так крепко, что у неё онемели пальцы.
— Не утомляй меня, — прорычал он. — У тебя бумаги и знания, чтобы перевести их.
Если бы она не висела в воздухе и не столкнулась лицом к лицу с неминуемой гибелью от долгого падения или жадного аппетита лича, то рассмеялась бы. Её спаситель поспешил заявить о мотивах спасения, и они не имели ничего общего с благородством.
Лич подплыл ближе, неся с собой зловонный запах зла. За его туманной формой искривились и расплавились стены и площадка. Шилхара выругался и произнёс знакомое заклинание, которое, как надеялась Мартиса, он никогда больше на ней не использует. Магия подбросила её вверх, достаточно сильно, чтобы сердце ушло в пятки. Она замахала руками в воздухе. Шилхара немедленно вызвал заклинание спуска, и она упала к нему с развевающейся туникой, сумкой и волосами. Он ловко поймал её и так же быстро вырвал из своих объятий.
Его руки ощупали её бока.
— Сумка. Не потерялась. – Его и без того хриплый голос осип от облегчения.
«Да кому нужны эти бумажки?», — хотелось ей закричать. Они не выберутся из Ивехвенна. Пожиратель душ почти рядом, окутывает их туманом холодного, гнилостного воздуха. Она вскрикнула, когда Шилхара притянул её к себе и крепко обхватил за талию.
— Держись и не сопротивляйся.
Он не дал ей времени на расспросы. Агония пронзила тело Мартисы, в глазах потемнело. Она выгнулась навстречу ему, её пальцы вцепились в его руки, когда он чуть не переломал ей ребра в сокрушительных тисках. Замок поблек, став серым и туманным. Яростный вопль ударил ей по ушам. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что всё ещё находится в удушающих объятиях Шилхары, но уже в другой комнате.
— Что?.. – сорвалось с её губ, прежде чем он прервал её:
— Ещё не безопасно. Лич следует прямо за нами.
Встревоженная странным тоном его голоса, Мартиса подняла голову. Пепельно-серый под бронзовой кожей, губы вышелушены почти до белизны. Кровь тонкой струйкой потекла из левой ноздри и рассекла верхнюю губу.
— Ещё раз, — приказал он.
На этот раз она была более подготовлена, хотя боль и сокрушительный вес заклинания почувствовались одинаково мучительными. Они переместились в переднюю, окружённую останками мертвецов. Ещё больше крови хлынуло из носа Шилхары, капая с подбородка. Он споткнулся, вцепившись в Мартису как для равновесия, так и для того, чтобы протащить её за собой через узы заклинания.
— Прекрати. — Она вытерла рукавом его нос, пытаясь остановить алый поток крови. Её усилия оставили пятно на его щеке и красное пятно на её рубашке. — Ты убиваешь себя.
Она читала о заклинании, которое он использовал. Его называли полусмертью, оно из чёрной магии и запрещено Конклавом. Чрезвычайно сложное, но очень удобное в таких трудных ситуациях, как эта, и оно, как известно, убивало магов, которые его использовали.
Его глаза глубоко запали на бледном лице.
— Лучше смерть, чем рабство.
Это замечание поразило её сильнее, чем если бы он сжал кулак и ударил её. Мартиса знала, что он имеет в виду лича, но его короткая декларация заключала в себе все мотивы, все причины и оправдания того, почему, прежде всего, она оказалась здесь с ним.
Шилхара сделал глубокий вдох, в котором булькнула кровь.
— Ещё раз. Я смогу повторить его ещё раз.
Мартиса сомневалась в этом, но даже ослабленный собственными заклинаниями, он намного сильнее её. Самое большее, чем она могла помочь, это устоять на ногах и поддержать его, когда он упадёт после третьего раза. А это неизбежно будет. Немногие маги когда-либо накладывали полусмерть несколько раз, и ни один из них не устоял на ногах после этого.
Третий раз заставил её закричать. С таким же успехом она могла упасть со второго этажа замка. Они переместились во внешний двор под сумеречное небо. Шилхара рухнул на неё. Пошатнувшись от удара заклинания, Мартиса не устояла под его весом, но сумела опустить их обоих на колени. Маг безжизненно выскользнул из её объятий, залитый кровью и более холодный, чем закоченевший труп.
Позабыв о собственной боли, Мартиса осторожно положила его на пыльную землю. Её пальцы трепетно пробежали по его запачканному рту и стали влажными, когда она прижала их к его груди и алым остаткам рубашки.
— Не смей пока умирать, ублюдок. — Её голос дрожал так же сильно, как и рука.
Внемлила ей лишь околдованная тишина.
Тени заколыхались и заскользили по двору, когда солнце опустилось за холмы, окружающие долину. Инстинкт боролся с состраданием. Внутренний голос кричал убираться отсюда. Бежать, немедленно. Комарик ждал её на склоне холма, и жертва Шилхары помогла ей выиграть время. Мартиса снова коснулась его лица, измождённого и безжизненного в странном лунном свете. Может, он и мёртв, но она не могла его оставить. Не здесь, в этой мрачной яме, где время и ветер превратят его тело в высохшую скорлупу, отвергнутую самой землёй, на которой оно лежало.
Мышцы, уже поражённые заклинанием полусмерти, протестующе горели, когда она поднялась и просунула руки ему под мышки, чтобы поднять. Она протащила его мимо увядших садов, настороженно поглядывая на разрушенное логово лича. Шилхара сказал, что существо преследовало их по пятам после того, как они в первый раз сбежали от него через астральные двери заклинания. Мартиса содрогнулась от воспоминания о его яростном вопле, когда пожиратель душ сообразил, что его жертва сбежала. Она молилась, чтобы он всё ещё скрывался в крепости, выискивая ускользнувшую добычу.
Её молитвы были напрасны. Намереваясь вытащить Шилхару со двора на относительно безопасный склон холма, она слишком поздно заметила призрачную дымку пожирателя. Существо ударило, перекинув Мартису через дорожку невидимыми руками. Она врезалась в мёртвое дерево с такой силой, что перед глазами заплясали чёрные точки. Грубая кора разорвала тунику и оцарапала спину зазубренной лаской.
Она покачала головой и попыталась встать, пошатываясь, когда двор накренился и закружился перед глазами. Окруживший её туман преобразился, приняв гротескные очертания человека и паука. Щупальца ледяного облака выползли из тени раздутого живота и обвились вокруг лодыжек и запястий Мартисы. Она дёрнулась, цепляясь за тонкие отростки, которые накрепко обвили руки.
Образы последних жертв, павших перед голодом лича, маячили в сознании. Мартиса понимала, почему на их истлевших лицах застыло такое мучительное выражение. Ей тоже хотелось кричать, снова и снова, пока это усилие не согреет её леденящую кровь и не напомнит, что она всё ещё жива, дышит и держит свою жизненную суть. Клочья тумана тянулись вдоль её рук — тонкие волоски на лапах паука, когда он приближался к своей пойманной добыче. Её крики застряли в закрытом рту, и она отвернула голову от змеящейся линии, вьющейся к её ноздрям. Все усилия были тщетны. Лич проник в неё, вливаясь в её тело и дух со злой целью.
Мартиса закричала, тонкий стон потонул в миазмах, пропитавших каждую пору её тела. Ощущение опустошения ослабило конечности. Если бы она не была связана в паутине лича, то рухнула бы оземь. Холод тёк по венам, заменяя тёплую кровь, пока лич питался ею. Сердцебиение затихало, заглушённое пронзительным визгом, который, казалось, исходил от сотен голосов. Серые, колеблющиеся тени трепетали перед её взором, колотя кулаками по невидимым стенам — воспоминания и останки людей, высосанные досуха, пребывающие в вечном отчаянии.
«Только не так, — подумала она. — Только не так».
Всё, чем она рисковала, придя сюда — шанс на свободу, жизнь без ошейника раба, даже, возможная смерть, но быстрая, — рассеялось как дым в лапах бессмертного паразита.
Туман сгущался, питаясь силой её духа и нарастающим отчаянием. Мартиса вспомнила Камбрию, его самодовольное лицо, когда он провёл перед её глазами камнем с душой, последней приманкой, заставлявшей её выполнить его приказ. Лич не получит её целиком. Верховный епископ Конклава обладал частицей её духа. Невидимая и сковывающая цепь, разорванная только её смертью или жертвой Повелителя воронов.
Сквозь непрозрачный, окутавший её саван она увидела распростёртого на выжженной земле Шилхару, истекшего кровью от собственного заклинания. Лич не тронул его, и необъяснимое горе перемешалось с безнадёжностью. Он мёртв, пал при попытке спасти их от алчной пасти чудовища, которое теперь пожирало Мартису. Гнев и желание остаться свободным спасли его.

Лучше смерть, чем рабство.


Эти слова эхом отозвались в её застывших мыслях, действуя как катализатор, чтобы освободиться от удушающей хватки лича. Она не хотела умирать, но этот ужас был намного хуже. Белый огонь сжёг леденящий холод, который втащил её в бездонную утробу лича. Она не умрёт. Только не так.
— ТОЛЬКО НЕ ТАК!
Вырвавшийся из забитого вонючим дымом горла протест принадлежал не ей. Более глубокий, объемлющий, он поднялся из какого-то тайника силы, неся с собой странную разумную силу, которая пробудилась от прикосновения маскирующего заклинания Шилхары. Мартиса снова закричала, на этот раз с триумфом, когда её дар вырвался из каждой поры. Он струился волнами янтарного света, окружая бледный туман. Она почувствовала потрясение лича, его удивление от столкновения с неизвестной мощью. Он перестал осушать её, выскользнув изо рта и носа ледяными клубами дыхания.
Мартиса съёжилась перед безумной силой, хлынувшей из её тела. Её ярость подпитывала неистовство, и она плыла по течению, инстинктивно чувствуя, что то, что она вызвала в последнем крике отчаяния, действовало по собственной воле. Она атаковала пожирателя душ, крепко схватив извилистый туман. Пленённые души порхали, как мотыльки в рассыпающейся темнице, а её дар снова и снова ударял по личу, разрывая его, как волчья стая злобно дерёт овцу. Клетка, наконец, сломалась, раскололась под бесконтрольной местью её магии. Заключённые в ловушку на бесчисленные столетия призраки пролетали мимо и сквозь Мартису. Она ахнула, ведь прикосновение каждого оставляло на ней след впечатлений и воспоминаний. Воры и заблудившиеся путешественники, бродячие кочевники, даже пленники, привезённые в Ивехвенн понести безжалостное наказание за свои преступления, — краткие проблески их сущности, окна жизней, оборванных ужасающе рано.
Тонкий визг возвестил об окончательном уничтожении лича, прежде чем туман заклубился сам по себе и взорвался дождём пыли, которая каскадом обрушилась на её волосы и плечи. Больше не ослеплённая путами лича Мартиса могла ясно различить внутренний двор. Она стряхнула пыль, содрогаясь от отвращения. Внутри неё пульсировал только что пробудившийся дар. Ошеломлённая агрессивной силой, которой обладала, она упала на колени и осторожно подняла руку, глядя на неё, как на новую конечность. Янтарный свет померк. Наполовину она испугалась того, что её дар снова исчезнет, а наполовину — что тот может обернуться против неё. Многие необученные умерли из-за неконтролируемой силы их таланта.
До её ушей долетали слабые звуки, скорее стоны, чем слова. Мартиса с трудом поднялась на ноги и, прихрамывая, подошла к распростёртому телу Шилхары. Она опустилась на колени рядом с ним, застонав от боли в костях. Едва уловимое дыхание коснулось её лица, когда она наклонилась. Восторг пронзил её, сменившись ужасом, когда он снова перестал дышать.
Когда она подняла его на руки, его голова поникла. Из носа к ушам потекли струйки крови. Мартиса убрала со щеки прядь пропитанных кровью волос.
— Господин, — тихо позвала она. — Останься со мной.
Она наклонилась ближе, прижавшись носом к его носу. Её сознание сжалось и обострилось, сосредоточившись на его полуоткрытом рте, хрупком вздымании его груди в её объятиях. Её дар зашевелился, пульсируя в такт сердцебиению. Его губы были мягкими, с привкусом соли и железа.
— Останься, — прошептала она у его уст и закрыла глаза.
В отличие от бурной реки, которая хлынула и поглотила лича в своём гневе, её дар теперь тёк ленивым потоком, соединяя её с Шилхарой в поцелуе и прикосновении рук к его прохладной коже. Слабый стук сердца отдавался в ушах, становясь всё громче и сильнее, пока она удерживала его. Её чувства были переполнены — кровь и жар, ненависть и одиночество, и, прежде всего, дар более могущественный, чем у неё, сдерживаемый неумолимой волей. Она упала в него, дышала вместе с ним, схватила его твердокаменный дух, стоящий на краю пропасти, и обняла.
Стремительный калейдоскоп серого света закружился вокруг Мартисы, отбрасывая её обратно в реальность грязи, измученных мышц и запаха крови. Она открыла глаза и сразу же нашла взглядом Шилхару. Его лицо уже не было таким бледным или усохшим, а грудь поднималась в медленном, устойчивом ритме. Мартиса поморщилась, в её голове словно пронёсся табун скачущих лошадей. Щекотка под носом заставила опустить глаза. Кровь капала, стекала на Шилхару. На этот раз её кровь. Она вытерла нос пыльным рукавом и вытерла его, насколько это было возможно.
Шилхара открыл глаза — обсидиановые озёра, поймавшие и поглотившие звёздный свет в своей пучине.
— Что ты такое? — прохрипел он.
Не заботясь о том, что они находятся в проклятой долине, или о том, что он, скорее всего, живьём содрал бы с неё кожу за этот поступок, Мартиса обняла своего учителя и звонко рассмеялась от облегчения.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Renka, Natala, llola, Sanni_80, Melone

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 16 Март 2021 20:17 #44

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130



Она переменилась. Загружая вместе ящики с апельсинами в ветхую тележку, Шилхара уловил запах Мартисы на сухом ветерке, кружившем над рощей. Его ноздри дразнил аромат цитрусового масла с мылом, а ещё слабый мускусный запах девичьего тела. В паху медленно разлился жар. Прошли месяцы с тех пор, как он овладевал женщиной и вкушал удовольствия плоти. Но ни одна, с кем он в своей жизни делил ложе, не источала столь же восхитительное благоухание, как работавшая с ним бок о бок миниатюрная ученица. Её волосы и кожу окутывал резкий и чистый запах магии, напоминающий воздух перед грозой.
Все одарённые так пахли, когда у них впервые проявлялся дар. Шилхара наклонился к ней и жадно вдохнул полной грудью. Мартиса замерла, склонившись над ящиком, и с подозрением уставилась на своего учителя. Тонкая струйка пота скатилась по её подбородку с прядей, прилипших к виску. Воображаемый вкус соли защекотал язык.
— Теперь ты пахнешь как новоодарённая.
Она резко выпрямилась. Шилхар вовремя отпрянул, избегая удара макушки о его подбородок. Медные глаза ученицы сияли на солнце, и в их глубинах брезжила робкая надежда.
Мартиса поднесла ладони к носу и сделала вдох.
— Вы уверены? Я чувствую только запах апельсинов. — Уголки рта опустились. — И Каеля.
— Я уверен. Этот запах ни с чем не перепутаешь. От меня разило несколько месяцев.
Не неприятный и не навязчивый, это знак, предупреждающий каждого служителя о местонахождении новоиспеченного мага в оплоте; он заставлял ищеек Конклава сходить с ума в загонах, когда новоодарённый проходил мимо клеток. Запах Мартисы был не таким уж сильным, но Каель прицепился к ней сильнее, чем лишай, с тех пор, как они вернулись из Ивехвенна, и его глаза загорались алым пламенем каждый раз, стоило им с псом оказаться в одном помещении. Даже сейчас Каель дремал возле фургона, высунув язык и тяжело дыша от полуденного зноя.
— Духи бы мне не помешали, но я больше не чувствую дар, как в замке лича.
Шилхара не был настроен столь пессимистично. Сила могла укрыться за тенью души или уснуть, чтобы восстановиться, но дар её не покинул. Последствия от прикосновения этого дара остались с ним, как и сама сущность Мартисы. Тепло, напоминающее шёлк и воду, омывало его изнутри, придавало энергии и подпитывало дар. Он чуть не погиб в крепости, спасённый одной лишь милостью своей ученицы и её неизведанным талантом.
Он наклонился втащить в повозку ещё один полный ящик, но Гарн чуть не вырвал у него ношу из рук. Шилхара зарычал на слугу, крепко вцепившись в апельсины, но Гарн тянул на свою сторону.
— У тебя какие-то проблемы? — Он отобрал ящик и бросил его в кузов телеги. Апельсины вылетели из ящиков и покатились по битым доскам. Мартиса заботливо потянулась к Шилхаре, но тут же отдёрнула руку под его предостерегающим взглядом. — Перестаньте. Я не калека!
Наложение заклинания полусмерти было актом отчаяния, самым верным и быстрым способом вырваться из когтей лича. Такая мощная магия требовала свою цену.
Им удалось преодолеть обратную дорогу до Нейта, где Шилхара рухнул на пороге своего дома в лихорадке и бреду. Два дня мучительных мышечных спазмов и рвоты кровью в тазик с обитыми краями приковали его к кровати. Только после целой недели в постели он ощутил в себе достаточно сил, чтобы возобновить сбор урожая в роще и подготовиться к их отложенной поездке на рынок. К сожалению, его слуга никак не желал отказывался от роли няньки.
Он проигнорировал короткие и явные жесты Гарна. Фраза «ослиная задница» не требовала особенного переводческого таланта. Сдавленное хихиканье Мартисы затихло, когда Шилхара слабо улыбнулся.
— Пойдём. Продолжим твоё обучение.
Он не стал дожидаться, пока она последует за ним, а быстро отдал распоряжения Гарну, возвращаясь в поместье.
— Раз я настолько немощен, можешь закончить с погрузкой в одиночку. А у меня ещё незаконченные дела с ученицей. — Каель поднялся потрусить за Мартисой, но остановился, когда Шилхара грозно указал на него пальцем. — Не пускай его за нами. От него несёт.
Пёс оскалил зубы и обиженно заполз под телегу.
Шилхара повёл Мартису в библиотеку. Драгоценные бумаги, добытые из Ивехвенна с помощью смертоносного заклинания и чистой удачи, лежали аккуратными стопками на столе. Шилхара ещё не успел ознакомиться с документами, но Мартиса уже начала переводить. Рядом с древними текстами лежал листок с записями, внесёнными аккуратным почерком.
— У нас не будет урока в большом зале? — Её голос дрогнул.
Шилхара озадаченно склонил голову набок. Эта женщина вступила в схватку с пожирателем душ и оборвала его существование, словно погасила пламя свечи, но до сих пор боялась его уроков. В душе проснулось сожаление, досадное и столь нежеланное. Он не без причины был к ней суров после её приезда в поместье. Однако она выдержала все испытания, которые он для неё заготовил.
Храбрая и удивительная. Эта смиренная покорность всего лишь притворство. Может, Мартиса и боится занятий с ним, но она уже достаточно освоилась в Нейте, чтобы демонстрировать проблески более сильной личности.
Она напряглась, когда он приблизился. Шилхара стоял так близко, что поля её шляпы упёрлись ему в грудь. Он снял шляпу и бросил ту на пол, отчего выбившиеся из причёски пряди волос остались торчать тёмно-рыжим ореолом. Взъерошенная и загорелая от работы в роще Мартиса выглядела почти хорошенькой.
— В зале недостаточно светло. Мне хочется посмотреть, что произойдёт во время занятий, поэтому мы воспользуемся этой комнатой.
— Прошу вас, господин. — Он нахмурился, услышав жалобный тон в голосе. — Не вызывайте очередного демона.
Её глаза были опущены, скрытые изгибом тёмных ресниц. Шилхара указательным пальцем поддел точёный подбородок и поднял лицо. Взгляд умолял, впервые она взмолилась о милосердии. Ему стало дурно.
— Мартиса, — прошептал он, поглаживая её подбородок кончиком пальца. Тоньше драгоценного бархата и такая же тёплая, кожа нагревалась от его прикосновений. — То, что я хочу вызвать, находится внутри тебя. Оно уничтожает демонов.
«И спасает магов».
— Разве ты не хочешь ощутить свой дар снова
Волнение затмило страх.
— Вы можете это повторить? — Она поджала нижнюю губу. — Остальные уроки не помогли.
Он почувствовал, как она сжала челюсть.
— Я не правильным способом пытался пробудить твой дар. — Его палец скользнул ниже, завис над ложбинкой у основания шеи, прежде чем упереться в хрупкую линию ключицы, выглядывающую из-под верха туники. — И, думаю, это к благу. Может, я и не увидел, что твоя сила сотворила с личем, но всё, что может уничтожить пожирателя душ, опасно и могущественно. Не хотелось бы разделить схожую участь.
Он танцевал со смертью, пока пожиратель душ питался ею. Её дар, враждебный, разумный и полный решимости уничтожить угрозу для своего носителя, быстро расправился с личем. Напротив, та же самая неистовая сила спасла Шилхару, мягко влившись в тело и душу, точно прохладная вода в пересохшую землю, переливаясь жизнью и плодородием, зеленью и солнцем в роще. И вся эта сила была пронизана очаровательной женской сущностью, обладавшей подобной мощью. Она притянула его обратно в мир живых, когда он балансировал на краю тьмы, вернула его дух, дав силы, чтобы помочь ей вернуть их обоих домой.
Больше, чем любопытство, заставило мага искать её дар во второй раз. Он жаждал её прикосновения, чистого сияния. Такого не похожего на осквернённую тень, оставленную насилием Скверны во снах.
— А что вы будете делать?
Он встретился с ней взглядом. Её пульс бился под его пальцами быстро и лихорадочно.
— Я хочу выманить твой дар, но мне нужна твоя помощь. Ты когда-нибудь была связана узами провидца?
Она попыталась отпрянуть.
— Нет! Уж лучше раздеться догола.
Брови Шилхары поползли вверх. Он остановил её, положив руку на талию в лёгкой хватке. Образы её обнажённой спины и его смуглых рук на бледной коже заиграли в сознании.
— Если предлагаешь и то, и другое, я с радостью приму предложение.
Она покраснела. Слабая улыбка приподняла уголки губ, несмотря на её протесты. Он понимал нежелание Мартисы. Связь провидца — агрессивная и менее сильная форма того, что сотворил с ней лич, и как в свою очередь с ним расправился её дар. Но Шилхара не сомневался: иные методы не заставят её дар проявиться снова. Не считая нападения.
Он опустил руку и сделал шаг назад.
— Твой выбор, ученица. Я ничего не получаю от своих усилий. Моя магия в любом случае не пострадает. — Он направился к двери. — Нам нужно собрать урожай, чтобы попасть на рынок. Ты зря тратишь моё время.
Он уже почти был в холле, когда она его окликнула:
— Постойте. Пожалуйста. — В её глазах промелькнуло настороженное согласие. — Я хочу попробовать.
Как он и подозревал, она не настолько доверяла ему, чтобы сразу согласиться на его предложение, но не могла устоять перед очарованием своего дара. Она рискнёт попасть под действие жестоких чар, лишь бы снова вызвать свою магию.
Он приблизился и вдохнул её аромат.
— Когда-то я был связан узами провидца с верховным епископом. — Давний гнев заставил кровь закипеть в жилах. — Я уже год был в конклаве. Два священника привязали меня к стулу и заткнули рот кляпом.
Лицо Мартисы расплылось перед картиной уродливого воспоминания. Он вспомнил мучительный огонь, бушевавший в черепе, когда Камбрия попытался разрушить его эмоции и мысли. Он все ещё чувствовал удар кулака епископа по голове, когда связь оборвалась, и последовавшую за этим темноту, вкус грязи во рту, когда проснулся на холодном полу с крысой, застрявшей в его спутанных волосах.
— Вас принудили. — Её соблазнительный голос захрипел от сочувствия, смешанного с отвращением.
Шилхара провёл невидимую линию по тонкой ключице.
— Неужели ты настолько наивна и веришь, будто священники выше всего этого? Ты была послушницей. Естественно, не раз наблюдала и переживала подобное.
— Нет, ничего подобного. Насмешки, розги, голодовки — согласна. Но насильственная связь — никогда. — Она склонила голову набок. Медные глаза вопрошали — Но почему? Первосвященники обычно не утруждаются тратить своё драгоценное время на низшие чины
«У неё такие маленькие косточки, а обнажённая кожа шеи блестит от тонкой плёнки пота».
Шилхара провёл языком по нижней губе.
— У нас с Камбрией особые и давние отношения. Мы ненавидели друг друга ещё до нашей встречи.
— Что особенного в ненависти?
Его пальцы впились в её плоть — первый слой беззвучно вызванного заклинания. Сила слабой вибрацией закружилась по его руке.
— Слова его рабыни.
Она побледнела.
— Его воспитанницы. И я не хотела проявить неуважение, господин. — Она опустила взгляд на его пальцы. — Вы уже начали соединять нас. — Она на мгновение закрыла глаза. — Это не похоже на прикосновение лича.
— Каким оно было?
— Холодным, пустым. Словно падение в сухой колодец.
Шилхара почувствовал шевеление, щупальце осознания, взывающее к его собственному дару в знак признания.
— Связь провидца — совсем другое. Мучительно, если орудуют грубо. Но у нас нет необходимости в таких мерах.
Ему понравилась её улыбка.
— Вы по-своему добры. — Её голос стал невнятным, так как заклинание имело такое же мощное воздействие, как и огонь Пелеты.
Он обнял Мартису за талию, чтобы не дать ей упасть.
— Нет. Я просто осторожен. Твой дар отзывается на ласку, а не на побои. Я не хочу кончить, как лич.
Чуть ли не опьянев от этой связи, Мартиса покачивалась в его объятиях, держась одной рукой за талию, а другой за шею. Её веки опустились, губы приоткрылись. Шилхара притянул её к себе, оборачивая руки вокруг тонкого стана. Ему хотелось покачаться вместе с ней, погрузиться в омут тепла, окутывающий его, когда он погрузился в сущность Мартисы. Он прижался к её юбкам, возбуждённый слиянием духа и воли, когда она открылась ему. Зрение затуманилось, окружение превратилось в море янтаря и рубина. Их сердца забилось в унисон, пока единый пульс не отозвался эхом в его голове.
Сила хлынула в его душу.
Его магия восстала волной, питаемая источником дара Мартисы. Он застонал, утопая в сильнейшем ощущении чистой жизни, пронизанном женской грацией.
Если бы лжебог с самого начала использовал такой метод обольщения, он принял бы Скверну и с улыбкой исполнил его просьбу. Вместо этого приманка заставила его отступить, несмотря на обещания мести и безграничного господства. Дар Мартисы, однако, не давал обещаний, только усиливал его дар и ничего не требовал взамен.
— Откройся мне, Мартиса. Впусти меня глубже.
Он не был уверен, произнёс ли эти слова вслух или только подумал. Его жажда пересилила доводы разума. Мартиса повиновалась, широко раскрыв эфирную дверь, которая защищала дар, и позволила его духу полностью проникнуть внутрь её души.
Шилхара брал, питался, впитывал силу её магии, пока у него не закружилась голова. Едва слышный всхлип достиг его ушей, почти задушенный его жаждой заполучить ещё больше её жизненной энергии. С трудом переводя дух, он едва пришёл в сознание. Открывшаяся перед ним сцена оборвала его сердце.
Мартиса повисла у него на руках, точно сломанная кукла. Голова поникла, из ноздрей текла кровь, щёки побледнели. Белки глаз выглядывали из-под ресниц. Драгоценный свет окутывал обоих, обжигая кожу.
Ужас нахлынул, прогоняя всепоглощающее чувство гармонии. Резкая вспышка боли в глазах заставила поморщиться, когда он разорвал связь между ними. Мартиса забилась в конвульсиях. Свет померк, оставив на одежде Шилхары следы малинового мерцания.
— Мартиса!
Он с силой тряхнул её, не обращая внимания на то, что голова ученицы дёрнулась вперёд и назад. Боль в глазах усилилась, когда он произнёс простое заклинание пробуждения, чтобы привести девушку в чувство. Она застонала и подняла ослабевшую руку, чтобы стереть следы крови с лица. Шилхара молча воздал хвалу богам, которые никогда прежде не слышали, чтобы он произносил их имена всуе.
— Что произошло? — Ослабевший голос стал усладой для его ушей.
Он поднял её на руки.
— Ты щедрее со своим даром, чем гурия, которой показали полный кошель, — огрызнулся Шилхара.
Мартиса напугала его. Истекая кровью и почти теряя сознание от их связи, она пробудила в нём ещё больше нежеланной вины. За свою жизнь он сделал много такого, что другие сочли бы отвратительным, и никогда не испытывал угрызений совести. Но эта женщина спасла ему жизнь.
Он вышел из библиотеки и поднялся по лестнице на третий этаж. Слабый свет, просачивающийся из дыры в полу, освещал коридор, ведущий к её комнате. Шилхара пинком распахнул дверь и остановился. Скромная и тщательно прибранная спальня выглядела чем-то чужеродным в пыльном лабиринте усадьбы. Даже кухня Гарна не шла ни в какое сравнение.
Маленькая кровать, придвинутая к стене, была аккуратно застелена, ни одна морщинка не портила гладкую поверхность одеял. Ни одна пылинка не танцевала в солнечном свете, заполняя пространство. Личные вещи были спрятаны. Ни гребней, ни украшений, ни других женских безделушек не лежало ни на столике у кровати, ни в сундуке у изножья.
Когда Шилхара положил её на кровать, Мартиса открыла глаза. Несмотря на суровое испытание, взгляд был полон восторга.
— Я всё ещё чувствую дар, но очень устала.
Он заглянул в кувшин рядом с умывальником. Пусто.
— Так и должно быть. Твой дар может напасть, если его вынуждают проявить себя, но он очень покладист, когда с ним обращаются ласково. По крайней мере, со мной.
Остаточная энергия от связи все ещё текла через него. Её дар укрепил его. Пальцы покалывало и искрило белым светом от всего, к чему он прикасался. Любое заклинание, которое он мог сотворить, стало бы в десятки раз сильнее обычного. В отличие от предложения Скверны, дар Мартисы всё ещё позволял ему контролировать свою возросшую магию.
Шилхара нахмурился, когда Мартиса снова потёрла щёки.
— Ты делаешь только хуже. Я пришлю Гарна с водой и эликсиром, чтобы восстановить твои силы и помочь уснуть.
Она попыталась встать, но сдалась, когда он положил руку ей на плечо. Сущность Мартисы затопила чувства Шилхары, несущиеся потоком дара в самое его существо. Он ощущал её запах на своей одежде, а вкус во рту. Его желание возросло, и теперь он хотел обладать не только её силой, но и самой Мартисой. Он напрягся при мысли раздеть ученицу и взять на нетронутой постели, насладившись её теплом и даром, быстро бегущим в его крови и по телу.
Он сощурился.
Мартиса съёжилась при виде его взгляда.
— А как же урожай?
Всё ещё борясь с возбуждением, которое она пробудила, Шилхара отошёл от кровати как можно дальше.
— Сейчас ты так ослабла, что будешь только путаться под ногами. Кроме того, все прошлые года мы и без тебя неплохо справлялись. С первыми лучами солнца будешь как новенькая. Я ожидаю поутру встретить тебя, готовую отправиться вместе с нами в Восточный Прайм.
Мартиса перекатилась на бок, и его взгляд упал на изящные изгибы, которые она продемонстрировала, когда он массировал её больную спину. Шилхара протянул руку и тут же отказался от своей затеи. Если он сейчас не уйдёт, то останется здесь до рассвета. Похоть и магия ревели в нём, усиливаясь с каждым мгновением, пока он задерживался в этой комнате. Он рывком распахнул дверь, но на полпути в тёмный коридор услышал, как Мартиса его окликнула:
— Вы научите меня пользоваться даром?
Он помолчал, сжав переносицу большим и указательным пальцами.
— Да. — Она нашла способ отомстить за его уроки. — До сих пор ты была не слишком толковой ученицей. По крайней мере, теперь у нас есть с чем работать.
Её тихая благодарность последовала за ним по коридору. Она может пожалеть об этом. Его готовность учить её была продиктована не только великодушием, но и эгоистичным любопытством. Яростный, но нежный, почти независимый от Мартисы в своих реакциях дар очаровал его. Шилхара рискнул бы предположить, что ни один священник или послушник Конклава никогда не имел и не сталкивался ни с чем подобным. А любое знание, которое он может получить в тайне от священников, радовало вдвойне.
— Ты действительно понимал, кого ко мне отсылаешь, Камбрия?
Ему внимал лишь скрип половиц под ногами.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Cerera, Renka, Natala, Sanni_80, Melone, Paramaribo

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 18 Март 2021 13:23 #45

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
И чего никто не комментирует? Уже половина книги почти. Вредины :5
Одна 10-я глава была какая волнительная.
Отчего-то мой любимый момент совсем не драматический:

— Отпусти, — прошептала она. — Ты обещал мне быструю смерть.
Раздроблённые кости на камнях предпочтительнее того, что планировал с ней сотворить пожиратель душ.
Шилхара сжал её так крепко, что у неё онемели пальцы.
— Не утомляй меня, — прорычал он. — У тебя бумаги и знания, чтобы перевести их.
Если бы она не висела в воздухе и не столкнулась лицом к лицу с неминуемой гибелью от долгого падения или жадного аппетита лича, то рассмеялась бы. Её спаситель поспешил заявить о мотивах спасения, и они не имели ничего общего с благородством.

У кого какие предположения, о чем стал догадываться Шилхара? Мне вот что-то кажется, что у Мартисы что-то вроде некромантии - магия отбирать и давать жизнь. Естественно, такое Конклавом запрещено и все книги/заклинания под запретом, поэтому она не могла попробовать заклинания из этой области. Возможно, у нее даже сила богу убить madness
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 23 Март 2021 00:15 #46

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Часть 1


Ещё до рассвета Мартису разбудил встревоженный внутренний голос, который кричал ей проснуться. Она на мгновение съёжилась, высматривая широко распахнутыми глазами любое движение в темноте. Вокруг царила тишина, и лишь полоска лунного света пробивалась сквозь открытое окно. Мартиса осторожно встала, стараясь не поднимать лишнего шума. Холодный ночной воздух был тяжело влажным от росы. Мартиса накинула шаль на плечи и на цыпочках подошла к окну. Её манил настойчивый голос. Он требовал, чтобы она выглянула на улицу.
В эти самые тёмные часы ночи в объятом дремотой Нейте царила тишина. Апельсиновая роща — не более чем силуэт, обрамленный серебром, — неподвижно возвышалась под ночным покровом неба, усыпанным сверкающими звёздами. Одно лишь тошнотворное «око» Скверны, парящее над южном горизонтом, портило умиротворяющий пейзаж. Звезда вспыхнула раз, другой и, наконец, третий. Мартиса отвела взгляд и провела пальцами по рукам в тщетной попытке убрать ползущие по коже мурашки, как вдруг движение под кронами деревьев заставило её замереть.
Чёрный дым волнами поднимался над землёй, быстро и уверенно проносясь по роще в направлении дома.
«Лич!»
Ужас пронёсся по венам Мартисы. Дар вырвался наружу, заставив пошатнуться, когда её поглотила магия. Свет выстрелил из пальцев и отскочил от стен, прогоняя притаившиеся в углах тени. Он погас так же быстро, как и появился, но дар не исчез, и Мартиса изо всех сил старалась взять свою силу под контроль, дабы уничтожить предполагаемого врага.
Петли недовольно завизжали, когда она захлопнула ставни, погрузив спальню в кромешную тьму. Мартиса тяжело дышала. Мурашки сильнее побежали по коже. Она здесь больше не одна.
— Кто ты? — выпалила она.
Шипящий смех скользнул по её коже. Дар бушевал, пытаясь вырваться на свободу.
Ей молвил голос, лишенный всякой человечности:
— Более интересный вопрос — кто ты такая?
Мартиса подскочила к окну и судорожно распахнула ставни. Лунный свет окрасил её гостя иллюзорным венцом. Она завизжала, звук разнёсся по всему поместью и заставил ошарашенных ворон взмыть с веток в испуге.
Перед ней предстал человек — нет, человекоподобное чудище. Высокий и исхудалый, его гладкая белая пятнистая кожа сродни тельцу личинки. Длинные вытянутые руки спускались так низко, что ладони касались колен. Три уродливых перста заканчивались чёрными когтями, согнутыми в смертоносные когти. Растопыренные пальцы ног имели столь же устрашающий вид. Когти заскрежетали по полу, так только существо подползло ближе.
Мартиса не могла оторвать взгляда от самой отвратительной детали в облике. Отсутствии лица. Чистый холст обесцвеченной кожи, рассечённый невероятно широким ртом. Тонкие серые губы кровоточили всякий раз, как тварь улыбалась, обнажая двойные ряды зазубренных зубов.
Скверна — бог в физической оболочке. Создание из ночных кошмаров. Одно его присутствие оскверняло комнату. Мартиса подняла дрожащую руку и начертила в воздухе защитный знак. Ничего не произошло, хотя её дар откликнулся на заклинание.
Скверна засмеялся странным трескучим хохотом.
— Глупое создание. К чему сопротивление? Ты не можешь тягаться с богом. — Он медленно, но уверенно загонял её в угол. — Раньше тебя здесь не было, но вот ты выдала себя. Твоя суть смешивается с его сущностью. Разные, но идеально подходящие. — Безликая голова склонилась в недоумённом жесте. — Кто ты, раз сумела очаровать самого Повелителя воронов?
Мартиса пятилась, тяжело дыша, и застонала, уткнувшись спиной в каменную стену. Она в ловушке. В плену тысячелетней мерзости. Застыв от ужаса, она потеряла контроль над своим даром, и тот хлынул из неё бурной рекой хаоса. Воздух исказился. Заложило уши. Ставни сами захлопнулись, а затем с грохотом ударились об стены. Дверь спальни распахнулась, и Мартиса краем глаза заметила Шилхару без рубашки и с безумным взглядом, прежде чем снова обратила своё внимание на бога.
Поражённый магией, наполнившей комнату, Скверна замер на мгновение, прежде чем его швырнуло в противоположную стену с такой силой, что в воздух полетел целый град раздроблённых камней. Химерный образ недочеловека растворился в извилистом чёрном тумане, который кинулся на неё.
Шилхара заслонил собой Мартису от лжебога. Отойдя от стены, она придвинулась к своему учителю.
Маг бесстрашно и язвительно обратился к Скверне:
— Я всегда считал богов непостоянными, недостойными даже жертвенного цыплёнка. — Он вопросительно поднял руку. — Зачем ты здесь?
Скверна подплыл к магу. Мартису чуть не стошнило при виде призрачных рук, скользнувших вверх по ногам учителя, поглаживая их отравляющей лаской.
— Меня не так легко сманить, чародей. — Голос бога эхом отдавался из каждого угла комнаты. — Но мне стало любопытно. Твоя сила возросла, если уже не очистилась. Это существо — источник, из которого ты питался. Я одобряю.
— Как это радует моё сердце! — ответил Шилхара, и в каждом его слове сквозил сарказм.
— Я жду тебя, чародей, и я очень терпелив.
Туман развернулся вокруг его ног и скользнул обратно к окну, пока не утёк за край. Мартиса и Шилхара наблюдали, как дымка превратилась в серую ленту, заструившуюся тонкой спиралью в небо, и исчезла.
— Поздравляю. Тебя приметило само божество.
Всё ещё не оправившись от последствий визита, Мартиса глубоко вздохнула и задрожала всем телом.
— Меня не интересует подобная слава. Это был Скверна?
— В одном из своих проявлений, да. Полагаю, его привлёк твой дар. Ты испытывала новообретённые силы?
Мартиса повернулась к своему учителю. Луна осветила его профиль, подчёркивая выступающий нос и острые скулы. Его волосы почти отливали синевой, струясь по обнажённым плечам чёрным водопадом. Бриджи низко висели на узких бёдрах, обнажая худощавый мускулистый торс. Даже борясь со страхом, Мартиса не могла не восхититься этим мужчиной. Он был прекрасным. Запретным.
Она отвела взгляд, сосредоточив его на стае ворон, вернувшихся на свой насест.
— Нет. Я спала и проснулась от ощущения... чужого присутствия.
— Теперь тебе ведома правда. Изгнанный бог, который когда-то сокрушил мир и был заточён Конклавом в темницу, больше, чем звезда в небе, и он решил поселиться в Нейте.
— Но почему? Что такого в этом поместье, что задержало его? И почему он ждёт тебя?
У неё возникли обоснованные подозрения, а его лукавый взгляд словно призывал её копать глубже.
— Даже боги не всесильны, особенно низшие. Они могут презирать слабых смертных, которые поклоняются им, но всё же нуждаются в лакее.
Мартиса не могла представить себе Шилхару из Нейта в роли чьего-то приспешника. Даже бога.
Он повернулся к ней, проводя пальцами по воздуху. С их кончиков сорвались искры.
— Ага, я так и думал! Твой дар всё ещё начеку и готов к бою.
Мартиса не отрицала его наблюдение. Освободившись, дар боролся с ней за контроль. Она вызубрила все заклинания, которым обучил её Конклав, но ещё не умела должным образом использовать свою силу. Чистая удача благоволила ей в те несколько раз, когда ей удалось воспользоваться своей магией.
— Иногда я ощущаю его, как нечто обособленное. Самостоятельное.
— Подозреваю, так оно и есть. Ты наложила заклинание, которое перебросило Скверну через всю комнату?
— Не намеренно. Я просто не хотела, чтобы эта отвратительная тварь прикасалась ко мне, и мой дар отреагировал.
— Это ещё мягко сказано. — Он наклонил голову с озадаченным взглядом. — У тебя особый талант.
Он сделал один жест, безмолвный призыв. Свечение заструилось из его ладони эфирной рекой. Мартиса приняла теперь уже знакомый жар, пробудившийся в ней, когда её дар ответил на его прелюдию. Янтарный свет встретил серебро, сплетаясь в объятиях любви. Её свет перешёл на его ладонь и поднялся вверх, пока плечи и лицо Шилхары не засияли от нежного свечения.
Мартиса сделала глубокий вдох, потрясённая образами, промелькнувшими перед её мысленным взором. Яркие сцены, как её обвивают гладкие смуглые ноги, запах мужского возбуждения щекочет ноздри, а гибкое тело прижимается к груди. Толчок. Овладевание. И когда провокационные видения окутали её сердце, она лучше поняла этого человека. Сильная, израненная душа, наполненная в равной мере ненавистью, страстью и почти погибшей надеждой. Её дар стремился слиться, жаждал дотянуться и прикоснуться к нему. Ведь она разделяла подобную печаль.
Шилхара закрыл глаза, лицо напряглось в экстазе. Как и в библиотеке, Мартиса страдала от медленной потери силы, истощения, вызванного её связью с магом. Ей хотелось рухнуть на пол, свернуться калачиком и заснуть на несколько дней.
Внезапно Шилхара бросился к ней и сжал её руки до синяков, выводя из оцепенения, вызванного колдовством.
Его чёрные очи блестели от гнева и отчаяния.
— Держи дар под контролем, Мартиса, или я заберу его у тебя, и ничего не оставлю.
Угроза подействовала, как ушат ледяной воды на голову. Она сосредоточилась, борясь со своим упрямым даром, пока тот, наконец, не уступил её воле и не разорвал связь с Шилхарой. От этого усилия у неё закружилась голова, и она ухватилась за своего учителя, дабы устоять на ногах.
Мартиса замерла, когда он наклонился к ней. Её голова откинулась назад, губы приоткрылись, когда он прижался к ней, щекоча щёки своим дыханием. Если поцелует, она сдастся. Её желание, усиленное явной привязанностью дара, пересилило бы здравый смысл. Мартиса понимала, что поможет ему задрать юбки и позволит овладеть ею, как ему заблагорассудится. Стоя у окна, лёжа на кровати. Чего бы он ни пожелал, лишь бы одарил полной мерой страсти, которую скрывал под слоями холодной насмешки и презрения.
Его нижняя губа коснулась её нежно, подразнивающе.
— Почему ты здесь? — Он произнёс эти слова ей в рот, его язык быстро скользнул по её верхней губе.
Она подавила стон.
— Потому что ты захотел.
Худые бедра прижались к ней, эрекция вжалась в тонкую кожу, словно уговаривая встать поудобнее. Она повиновалась, охнув от удовольствия, когда ощутила его меж бёдер.
— Нет более правдивых слов. — Резкий голос превратился в прерывистый шёпот. Его язык скользнул по её губам. Она встретила его кончиком своего, впервые пробуя на вкус. Как и с запахом, она почувствовала апельсины и пряности табака матал.
— Пожалуйста, — взмолилась Мартиса.
Её мольба подействовала как катализатор. Шилхара прижал её к себе. Его язык скользнул между её губ, пленяя рот крепким поцелуем. Мартиса встретила его пыл с ответным жаром, беря глубже, посасывая его язык и скользя своим языком по его зубам и нёбу.
Дар извивался, желая освободиться. Столь же отчаянно желая ощутить и вкусить Повелителя воронов, Мартиса не обратила на него внимания. Обнажённая спина учителя согревала её ладони, искушая гладкой кожей, мускулистыми выступами и впадинами.
Он занимался любовью с её ртом, поглаживая и посасывая, толкая языком и имитируя движение бёдрами.
Мартиса потёрлась бедром о его бедро, чуть всхлипывая, и грубая ладонь приподняла юбку и скользнула вверх по ноге.
Она горела ради него. Опасность шпионажа, сомнительная этика предательства одной жизни ради свободы другой и мотивы жадного до власти мага — будь всё оно проклято. На один-единственный обжигающий миг Мартисе захотелось лишь одного: ощутить на себе и внутри себя вкус Шилхары из Нейта.
Его рука скользнула под её ягодицы. Она запустила ладони в его волосы и крепче прижала к нему ногу, протестующе застонав, когда он внезапно напрягся и прервал поцелуй.
Его губы распухли, лицо исказилось от неутолённого желания, но глаза стали холодными и непроницаемыми, как чёрный лёд. Мартиса моргнула, сбитая с толку внезапным отказом.
— Я недооценил верховного епископа. Он знал меня лучше, чем я мог себе представить, когда привёл тебя в Нейт.
Он отпустил её и сделал шаг назад. Поражённая, Мартиса оступилась. Она уставилась на своего учителя, ошеломлённая столь внезапным поворотом событий.
— Господин, я…
Не обращая на неё внимания, он направился к двери с таким невозмутимым видом, словно они только что обсуждали погоду.
Она изумлённо смотрела ему вслед.
Шилхара остановился на пороге.
— Тебе нужно тренироваться. Твой дар нуждается в твёрдой руке. Начнём по возвращению с Восточного Прайма. — Его голос, ровный и далёкий, не выдавал эмоций.
Сгорая от смущения, Мартиса разгладила ткань юбки и поплотнее укуталась в шаль. Если он решил игнорировать страсть, которую они только что разделили, то она сделает то же самое.
— Спасибо, что прибежали мне на выручку.
Морщины омрачили его лоб и исчезли.
— Твоим визгом можно воскресить мертвеца. Я поражён, что Гарн и Каель ещё не подоспели.
Словно по команде, слуга и собака ворвались в открытую дверь. Шилхара отпрыгнул в сторону, чтобы его не затоптали.
— Ты слишком долго возился, — протянул он.
Гарн оглядел комнату, размахивая маленьким топориком в руке. Оружие в его массивной ладони напоминало детскую игрушку. Каель обнюхивал периметр помещения, его глаза горели ярко-красным, когда он втягивал носом воздух и недовольно фырчал.
— Скверна, — сообщил Шилхара своему слуге. — Кажется, на этот раз он ошибся спальней. — Он взглянул на Мартису. — Тебе не обязательно спать здесь сегодня. Есть и другие комнаты.
Она покачала головой, испытывая ту же неловкость в его присутствии, как и в первый день по приезду.
— Со мной всё в порядке. — Она улыбнулась великану. — Гарн, ты мой герой. На месте Скверны, я бы выпрыгнула из окна, когда ты ворвался в дверь.
Он улыбнулся и сделал ей знак рукой.
— В этом нет необходимости, — ответила она. — Я буду чувствовать себя виноватой, зная, что спала в удобной кровати, в то время как ты растянулся на полу под моим порогом.
Она посмотрела, как Каель обнюхивает пол и углы. Она не хотела оставаться одна. В те несколько минут в объятиях Шилхары она забыла весь ужас от личной встречи со Скверной. Теперь воспоминание вызвало у неё прилив страха.
— Я бы хотела, чтобы Каель остался со мной, если не возражаете.
Брови Шилхары поползли вверх, а нос сморщился от отвращения.
— Ты можешь выдержать эту вонь?
Мартиса улыбнулась, несмотря на унижение от того, что он отверг её.
— Уж лучше она, чем свидание с притаившимся Скверной.
Шилхара вернулся в центр комнаты и, создав зелёную сферу колдовского света, направил её в угол, где она осветила интерьер жутким изумрудным сиянием. Затем маг захлопнул ставни на окне и наложил на них заклинание.
— Если Скверна нанесёт ещё один визит, я узнаю. Эти обереги должны защитить тебя до утра.
Мартиса поклонилась.
— Благодарю вас, господин.
Он фыркнул.
— Возвращайся в постель. Скоро рассвет.
И с загадочным взглядом вышел из комнаты.
Гарн улыбнулся, похлопал Мартису по плечу и последовал за Шилхарой, прикрыв за собой дверь.
Мартиса положила шаль на сундук и с унылым вздохом присела на край кровати. Каель, глаза которого всё ещё отдавали алым, подошёл и плюхнулся на пол. Она наклонилась почесать его за ушами.
— Крылатый Берсен, как же от тебя несёт, но я рада твоей компании.
Она легла и стала считать трещины на потолке. Глаза защипало от непролитых слёз.
«Идиотка».
Никто не виноват в её тупости, кроме неё самой. Сбитая с толку предательским даром она поверила, что Шилхара жаждет её так же, как и она — его. По крайней мере, он был честен в своём отказе, в отличие от её последнего любовника. Эта мысль не убавила ни боли, ни унижения.
Мартиса коснулась своего лица, провела пальцами по носу, губам, изгибу подбородка. Подумала о Камбрии.
— Вы сделали правильный выбор. Он никогда не подумает соблазниться такой женщиной.
Она рассмеялась, и смех её прозвучал горько в зелёной полутьме.
Мартиса снова проснулась на рассвете. Она скатилась с кровати, вялая, и едва раздирая глаза. Каель ушел, чтобы она закончила с утренним омовением. Когда Гарн встретил её на кухне и на языке жестов объяснил, что они позавтракают по дороге в Восточный Прайм, она едва смогла пробормотать «доброе утро».
Они нашли Шилхару в роще, где он привязывал Комарика к оглоблям. Телега была заставлена ящиками с апельсинами, так что за облучком оставалось немного места для человека.
Шилхара поймал взгляд своей ученицы. Горячий румянец, вспыхнувший на шее и лице, заставил Мартису съёжиться. Бровь мага приподнялась, но он не стал насмехаться.
— По прибытию в Восточной Прайм ты ни на шаг не отойдёшь от Гарна, пока я буду торговаться с купцами. — Он похлопал Комарика по крупу и обошёл повозку, направляясь к Мартисе. — Никуда не ходи одна. Мы будем далеко от доков, но бордели не ограничивают свою охоту причалами. Не считай себя неприметной. Я бы тебя заметил, Мартиса. И другие тоже.
Маленький огонёк надежды вспыхнул и погас, когда его пристальный взгляд пронзил её.
— От этой одежды остались одни лохмотья. Когда доберёмся до места, я дам тебе несколько монет. Купи ткань, чтобы пошить себе новое платье, а то сейчас ты похожа на жертву атаки воронов.
Мартиса сжала руки в кулаки от его язвительного тона. Ехидный ублюдок, который приветствовал её и Камбрию, когда они прибыли в Нейт, вернулся во всём своём высокомерном великолепии. Даже Гарн перестал грузить еду на облучок и бросил хмурый взгляд на своего господина.
Мартиса стиснула зубы и выпалила, забыв об осторожности:
— А разве так я не лучше сливаюсь со здешним окружением?
Она махнула рукой в сторону особняка.
Гарн фыркнул, а Шилхара сощурился. На мгновение в его взгляде промелькнуло восхищение. Оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись знакомой ухмылкой.
— Я с удовольствием верну тебя Камбрии. Мнится мне, верховный епископ будет удивлён увидеть на пороге свою... любимую воспитанницу.
Он больше ничего не добавил, лишь приказал Каелю вернуться в дом. Гарн помог Мартисе взобраться на повозку, а сам занял место возницы. Телега покачнулась, когда Шилхара запрыгнул в кузов и нашёл свободное место среди ящиков с апельсинами.
Он обхватил руками согнутые колени и откинул голову на поперечный брус. Рябь воздуха окружила его, прежде чем исчезнуть. Он закрыл глаза, омытый заклинанием, которое защитит его от кочек. Мартиса наблюдала за ним краем глаза, но отвернулась, когда он открыл глаз и бросил злобный взгляд на Гарна.
— Даже не надейся, будто я не догадался, что ты планируешь проехаться по каждой колее и выбоине лишь бы досадить мне.
Гарн, насвистывая, многозначительно устремил взгляд в небо. Несмотря на меланхолию, Мартиса скрыла смешок за ладонью.
Они держались хорошо проторённых троп, следуя по трактам, ведущим к побережью и широко раскинувшемуся Восточному Прайму. Гарн обращал внимание Мартисы на разные интересные места. Выступ чёрной скалы, извергнувшейся из равнины зубчатыми вершинами, круг из стоячих камней с остатками свежего очага в центре, крутой зеленеющий склон Феррин Тора — священной земли, где более тысячи лет назад собрался древний Конклав и победил Скверну. Теперь холм превратился в мирное пастбище для овец, дремавших в утреннем зное. Мартиса подозревала, что никто, кроме священников, не помнит о великой битве, которая когда-то здесь развернулась.
Гарн указал на север и постучал себя по груди. Его голубые глаза потемнели от лёгкой тоски по дому.
— Ты вырос на севере?
Он кивнул.
«Интересно».
Гарн был дружелюбен с ней с того самого момента, как она пересекла ворота внутреннего двора, но она ничего не знала о его прошлом: есть ли у него семья, как он оказался в Нейте, даже, сколько ему лет.
— Ты далеко от дома, Гарн. Как давно ты служишь в Нейте?
Он перекинул поводья в одну руку и поднял свободную ладонь, показывая сначала пять пальцев, а потом три. Восемь лет. С точки зрения рабства, восемь — не такой уж большой срок. То, как два таких разных человека встретились и сумели ужиться в относительной гармонии, озадачивало её. Шилхара, часто молчаливый и недружелюбный, явно не из тех, кто ищет компании. Гарн, хотя и помогал магу и заботился о нём, никогда не проявлял подобострастия. Эти двое скорее вели себя как друзья и равные, чем как хозяин и слуга. Если бы Шилхара не храпел у них за спиной, она могла бы спросить, как Гарн поступил на службу в Нейт.
Гарн оглянулся через плечо на спящего чародея. Мартиса сделала то же самое. Храп прекратился, и на этот раз Шилхара открыл оба глаза.
— Мы с Гарном сидели в одной камере. — Его губы дрогнули. — За преступления, о которых лучше не рассказывать. Я вышел на свободу с помощью нескольких угроз и удачных взяток местному судье. Гарна же ждала встреча с палачом. Мне нужен был слуга. Ему нужно было жить. Я выкупил его из рабства и отпустил на свободу. С тех пор он всегда со мной.
Ошеломлённая этим откровением Мартиса уставилась на своего учителя, а потом на Гарна. Великан подмигнул и щёлкнул вожжами, чтобы Комарик пошёл быстрее.
Шилхара спас Гарна, освободил только потому, что мог. Мысли Мартисы путались. Её представления о нравственности, искуплении и справедливости поколебались.
«Как я могу пожертвовать этим человеком ради собственной свободы? А разве у меня есть выбор?»
Она сидела тихо, погружённая в думы, пока Гарн не протянул ей одну из медовых лепёшек, приготовленных им на завтрак. Хотя у него больше не было языка, он всё ещё мог напевать. Она узнала мелодию из своего детства, племенную песнь, которую затягивала кухарка-курманка в Ашере, когда месила тесто. Воспоминание заставило Мартису улыбнуться.
Залитая солнцем кухня Бендевин очень напоминала кухню Гарна, но там постоянно бурлила жизнь. Запахи пекущегося хлеба и булькающего рагу, спор и смех слуг, а над всем этим шумом спокойное пение Бендевин за работой.
Веки Мартисы отяжелели. Убаюканная монотонной мелодией и уверенной походкой Комарика она прислонилась к руке Гарна и задремала.
Её разбудил сильный толчок, и Мартиса выпрямилась. Гарн улыбнулся и похлопал её по плечу, прежде чем спрыгнуть с облучка.
— Что случилось? Почему мы остановились?
— Потому что Гарн уже несколько часов отбивает яйца и хочет отлить.
Шилхара перепрыгнул на освободившееся место.
Мартиса покраснела не столько от его резкого замечания, сколько от внезапного появления.
— Ой!
— Возможно, ты тоже хочешь облегчиться. Ступай, мы без тебя не уедем.
Она последовала его совету и слезла с телеги. Когда Мартиса вернулась, Шилхара всё ещё занимал место Гарна. Слуга улыбнулся и прошёл мимо неё, чтобы заползти в кузов.
— Ты собираешься пустить корни или всё же поедешь с нами?
Шилхара нетерпеливо махнул рукой, и Мартиса уселась на облучок.
— Пошёл! — щёлкнул вожжами Шилхара.
Молчание между ними висело тяжёлой тучей в отличие от молчания между ней и Гарном. Мартиса примостилась на дальнем краю, мёртвой хваткой вцепившись в перила, дабы не упасть. Взгляд Шилхары насмехался над ней.
— Нам ещё далеко? — Она хотела спросить Гарна, нельзя ли ей перелезть к нему в кузов.
— Ещё час или около. — Он вёл себя гораздо спокойнее с ней, чем она с ним, особенно после ночного ужасного побега. — Наш небесный друг больше не объявлялся?
Эту тему она могла обсудить, не сгорая от очередного румянца.
— Хвала Берсену, нет. И я надеюсь, что больше никогда в жизни не удостоюсь подобного визита. Лича мне более чем хватило.
— Скверна в чём-то похож на пожирателя душ.
Прядь волос выбилась из её косы и упала на лицо. Мартиса заправила непослушные волосы за ухо.
— Мы изучали Скверну на втором курсе Конклава. Великий обольститель. Низший бог, связанный с миром своей зависимостью от людского рода, дабы достичь абсолютной власти. Написано, что он ждал возрождения аватара даже во время заточения.
Шилхара ничего не высказал, но Мартиса почувствовала внезапное напряжение в его позе.
— Аватар перерождался множество раз и встречал смерть, так и не узнав о своей роли в плане Скверны.
Конклав всегда охотился за аватарами. За многие поколения, прошедшие после изгнания Скверны, священники четыре раза находили избранника и уничтожали его с беспощадной эффективностью. Все остальные, рождённые как сосуд для божества, избежали смертного приговора. Никто не взошёл на сказочный престол безграничной власти с божьей милостью.
Обстоятельства изменились. Освобождённый от магических уз, наложенных так давно, Скверна искал аватара с тем же рвением, что и Конклав. Верховный епископ подозревал, что Шилхара подходил на эту роль. У Мартисы возникли свои подозрения, и она понимала, почему Камбрия пришёл к подобному выводу. Могущественный, отверженный и несговорчивый Шилхара питал глубокую личную неприязнь к Камбрии и более общую к Конклаву. Он не делал из этого секрета. Если он аватар, то Скверне не нужно более выискивать, а Конклаву грозит катастрофа.
— Как думаете, аватар возродился? — Она пожалела о своём вопросе, когда учитель обратил на неё злобный взгляд.
Его грубый голос смягчился, в каждом слове слышалась тихая угроза.
— Нет. Разве ты обнаружила в тех бумагах что-то, указывающее на обратное?
Мартиса возблагодарила богов, что ей не придётся лгать, особенно, когда маг сверлил её череп своим чёрным взглядом.
— Ничего, кроме подробного описания ритуала. — Её голос оставался бесстрастным. — Южный король Бирдисан пожертвовал собой, дабы уничтожить Амонсу. Он был самым сильным из королей-магов, собравшихся здесь. Он сыграл ключевую роль.
— Я просмотрю твои записи по возвращению. — Шилхара нахмурился и перевёл взгляд обратно на дорогу. Мартиса с облегчением сглотнула. — Если ты всё правильно истолковала, то эти записи вызывают беспокойство. В ту эпоху южные провинции едва ли были цивилизованными, и ни в одной из них не правили короли. Если только тебя не учили по книгам, которых я никогда не видел, то в Конклаве нет записей о том, чтобы в далёких землях правил Бирдисан. Даже если они ничего не знали о древнем Амонсе и его уничтожении, то сохранились бы записи о южном короле, который встретил свою смерть на севере.
Они достигли Восточного Прайма, всё ещё пытаясь расшифровать смысл перевода древнехеленесийских писаний. Мартиса потянулась, потирая ноющую от боли поясницу. В воздухе пахло морем, и она слышала вдали шум прибоя.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Renka, Natala, llola, Sanni_80, Melone, Paramaribo

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 27 Март 2021 01:26 #47

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 1129
  • Спасибо получено: 2372
  • Репутация: 110
Наверно, что-то сродни силы некроманта раз пробудились у Мартисы в том страшном месте, где орудовал пожиратель душ, убивающей все живое. Почему-то мне кажется, что Скверна, хоть и заинтересовался главной героиней, но ещё не видит ее реальной мощи, ведь дар только появился. Да и на роль аватара подходит несколько человек. Такое ощущение, что этот бог ещё до конца не определился со своим выбором.
Девочки, огромное спасибо. : rose
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, So-chan

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 27 Март 2021 12:19 #48

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Часть 2


Раскинувшись на вершинах, продуваемых всеми ветрами скал, и спускаясь к гавани, Восточный Прайм шумел и вонял в лучах утреннего солнца. Корабли всех размеров и мастей украшали воду. Одни пришвартовывались у причалов, другие плыли по волнам с частично развёрнутыми парусами, степенно входя в бухту. Ветхие хижины цеплялись за скалы и тянулись вдоль извилистых переулков, змеящихся от доков. На самых высоких утёсах, точно полированные драгоценные камни, сверкали храмы и особняки из розового мрамора, окружённые скульптурными садами и первозданными лужайками.
Шилхара вёл Комарика по узким улочкам с искусной лёгкостью. Люди отскакивали с их пути, напуганные мрачным лицом возницы и внушительным ростом Гарна, когда он встал во весь рост. Главная дорога постепенно спускалась к берегу и заканчивалась открытым полем, устланным от края до края палатками, прилавками и толпами.
Шилхаре пришлось кричать, чтобы Гарн смог его расслышать в рёве рынка.
— Спускайся. Возьми Мартису и сними комнату на постоялом дворе, где мне не придётся сражаться с крысами за сон. Я отгоню телегу к стойлу Форса. Он ждёт, что обчистит меня на этом урожае. Встретимся на общей площади.
Он порылся в мешочке на поясе и протянул Гарну пригоршню монет. Мартиса слезла с повозки и стал ждать рядом со слугой. Она понадеялась, что в таверне, которую он выберет, будет конюшня. Так она сможет поспать в защищённом уголке, где никто её не заметит и не станет приставать.
Словно прочитав её мысли, Шилхара наклонился через облучок.
— Ты будешь жить в одной комнате со мной и Гарном, Мартиса.
Затянувшееся смущение было забыто рождённой благодарностью. Мартиса улыбнулась своему учителю, не обращая внимания на то, что он отстранился от неё, как будто её счастье заразительно.
— Благодарю вас, господин.
Он нахмурился.
— Не отходи от Гарна. Я не буду сражаться со сворой работорговцев, дабы спасти одну неосторожную девицу, если ты уйдёшь одна. — Он хлопнул вожжами по крупу коня. — И купи себе приличную ткань для одежды.
Повозка покатила вперёд, скрипя колёсами по изрытым колеями дорогам, ведущим к рынку.
Вскоре они с Гарном расплатились за комнату, еду и три тюфяка на ночь. Затем быстро вернулись на рынок. А к тому времени, как добрались до крайних палаток базара, Мартиса устала, вспотела и хотела пить после пробежки за Гарном, но она быстро забыла о столь мелких неудобствах среди управляемого хаоса и красок процветающего рынка города.
На различных прилавках продавалось всё: от зерна и оружия до птиц и фруктов. Один купец чуть не оглушил её восторженным рассказом об изысканности шелков и хлопка, привезённых из Мерцающих земель. В подвешенных на шестах клетках пронзительно орали разноцветные попугаи, а торговцы едой жарили баранину на открытом огне позади лавок и продавали ломтиками вместе со стопкой тёплых лепёшек. Аппетитный аромат горячего мяса смешивался с менее приятными запахами немытых тел и рыбы. Также в толпе, словно тени, мелькали тощие карманники с ловкими пальцами, срезая увесистые кошели. Нищие делили грязные дороги с едва прикрытыми гуриями, и каждый надеялся заработать монету жалостью или похотью.
Гарн крепко держал Мартису за руку. Она надеялась, что он знает их конечную цель, потому что сама она вскоре заблудилась, не ориентируясь и не видя границ рынка. К счастью, великан расчищал дорогу, куда бы они ни двинулись, и вскоре они оказались в более тихой части базара.
Гарн ухмыльнулся и сделал знак «слава богам!». Он изобразил, как пьёт из фляжки.
Измученная долгой поездкой и просто радуясь тому факту, что стоит там, где её не раздавит толпа, Мартиса с удовольствием приняла его предложение.
— О да. Всё, что угодно, Гарн. У меня во рту сухо как в пустыне.
Он подвёл её к прилавку под навесом, где продавались дыни и фруктовые напитки. Продавец узнал Гарна и приветствовал улыбкой.
— Гарн, а я всё гадал, куда же ты запропастился. Я ожидал тебя увидеть на прошлой неделе.
Он подмигнул Мартисе и поклонился.
Она взяла инициативу:
— Не могли бы мы купить у вас два напитка?
Купец поспешил выполнить их пожелание, раздавив дыню в миске, пока она не стала похожа на розовую кашицу. Он добавил мёд и вино и разлил по деревянным кубкам. Сладкий и освежающий напиток смочил пересохшее горло.
Когда Гарн повёл Мартису обратно в хаос рынка, она мельком заметила алые одеяния. Толпа расступилась ровно настолько, что она увидела Шилхару, стоящего у прилавка, где продавались яркие шелка, стопки ковров и арбалеты. Поглощённый разговором с двумя купцами, он её не заметил. Курманы, судя по одежде и позе. Черноволосые и более низкорослые, чем прибрежные народы, они носили свободные штаны, жилеты и остроносые башмаки, типичные для горных кочевников. Стоя слишком далеко, чтобы подслушать их разговор, она наблюдала, как они разговаривают с Шилхарой на смеси театральных жестов и резких восклицаний.
Она потеряла их из виду, когда Гарн потащил её через толпу к другому прилавку, где были выставлены глиняные кувшины и стеклянные фляги разных размеров. Как только они вошли в палатку, великан отпустил её и сделал знак продавцу. Мартиса стояла рядом и зачарованно наблюдала, как Гарн торгуется, обмениваясь с купцом жестами, ворчанием и короткими звуками.
Прикосновение к плечу заставило её подпрыгнуть. Она резко обернулась, едва не задев человека, стоявшего так близко от неё.
— Мартиса! Какая встреча.
Если бы земля разверзлась у её ног, она бы охотно прыгнула в пропасть. Улыбающийся ей мужчина был потрясающе красив, настолько, что женщины и мужчины останавливались обернуться на него. Густые светлые волосы касались мускулистых плеч. Глаза в ореоле густых ресниц были ярче вод горного озера, но светлее дождевой лужи. Скульптурное лицо без единого изъяна, словно создавшие его божества выбрали один момент, дабы благословить человека совершенной красотой.
Восемь лет назад он был сбывшейся мечтой, удивительным даром для наивной девушки, чьё положение и внешность лишали её возможности познать такие вещи, как любовь и дружба с мужчиной. Но грёзы померкли перед реальностью. С тех пор она стала старше, мудрее, и обнаружила тщеславного, пустого человека за потрясающей оболочкой.
— Здравствуй, Балиан.
Её холодное приветствие превратилось в писк, когда он поднял её и заключил в восторженные объятия. Всё ещё шатаясь от столь неожиданного проявления чувств, она снова взвизгнула, когда Гарн чуть не сломал обе руки Балиану, вырывая её у него.
Взволнованный внезапным нападением Балиан едва не выругался, но тут же побледнел, увидев спасителя Мартисы.
— Ах, прости. Я не знал, что ты здесь со своим мужчиной.
Её так и искушало не разубеждать его. Столкнувшись с очевидной защитной позой Гарна и предупреждающим взглядом, Балиан перебросится с ней парой фраз и растворится в толпе. Красавчик — да. Храбрец — отнюдь нет.
И всё же любопытство взяло верх над разумностью. Мужчина, который познакомил её с чувственными удовольствиями плоти и изливал в уши ложь о вере и обожании, не слишком высоко взлетел за все эти годы. Когда-то Балиан служил конюхом в Ашере, но он лелеял огромные надежды, как отправится в путешествие и разбогатеет. Его одежда, такая же поношенная, как и у неё, доказывала, что он не преуспел в своём начинании.
— Гарн — мой друг. — Она коснулась руки великана. — Всё в порядке. Я его знаю.
Гарн колебался, но медленно отступил на достаточное расстояние, чтобы дать ей поговорить без посторонних ушей, но всё же успеть броситься на помощь в случае необходимости.
Балиан настороженно смотрел на Гарна, готовясь пуститься наутёк, если великан внезапно повернётся к нему. Поняв, что тот не обращает на него ни малейшего внимания, Балиан одарил Мартису игривой улыбкой.
— Ты совсем не изменилась, Мартиса. Всё ещё служишь Ашеру?
— Да, но на лето меня отправили в другой дом.
Он заглянул ей через плечо и огляделся с притворным любопытством.
— Ни мужа, ни детей, цепляющихся за юбки? А, погоди. Тебе ведь нельзя выходить замуж.
Мартиса смотрела на него, не сводя глаз. Балиан всегда знал, как ужалить.
— А ты, Балиан? Ты оставил Ашер, чтобы разбогатеть.
Он покраснел под её насмешливым взглядом, который, как она знала, пришёлся бы по вкусу Шилхаре.
«Что я когда-то находила в этом слабом, высокомерном павлине?»
— Неужели мир оказался недобрым?
Светлые черты лица стали уродливыми.
— Поласковее, чем с тобой. Я всё ещё свободный человек. — Он выдержал паузу, одарив её тем же презрительным взглядом, которым она одарила его. — Иногда я не понимаю, зачем вообще разделил с тобой ложе.
В своё время такие слова могли её ранить. Теперь она не чувствовала ничего, кроме лёгкого раздражения от его бахвальства.
— Ты переспал со мной, потому что «у меня тело красивее, чем у самой дорогой гурии и голос, который заставил тебя кончить». По крайней мере, кажется, это были твои слова. Ты хвастался перед друзьями в пьяном угаре. В то время ты еле ворочал языком.
Её резкий ответ и отсутствие реакции лишили его дара речи. Вскоре он пришёл в себя и сделал предположение, которое превратило его оскорбление в ложь.
— Ты всегда скрывала свои лучшие качества. — Он ухмыльнулся, глядя на её длинные юбки и многослойную тунику, как будто видел тело под ними. — И никогда не находила во мне недостатка. Пойдём со мной. У меня комната неподалёку и вино, контрабандой вывезенное из Карансета. Можем возобновить старую дружбу.
Мартиса представила себе эту сцену. Дешёвый кабак возле причала, где комнаты разделены тонкими, точно пергамент, стенами и кишат крысами. Сначала он возьмёт её быстро, как всегда предпочитал. У стены или на кишащем вшами тюфяке, перепачканном следами его прошлых совокуплений. Губы Мартисы скривились от отвращения, и ей захотелось глотнуть огня Пелеты, дабы избавиться от внезапного кислого привкуса во рту.
— Нет, спасибо, — отрезала она и ушла.
Возмущённое рычание за спиной заставило её улыбнуться.
— Такая женщина, как ты, не должна быть такой разборчивой, Мартиса.
Она снова повернулась к нему.
— Такой мужчина, как ты, не должен целиться так высоко, Балиан.
— Сука! — рявкнул он достаточно громко, чтоб Гарн услышал.
Тот рванул вперёд, едва не сбив Мартису с ног в своём рвении добраться до обидчика. Её бывший любовник взвизгнул от страха и скрылся в кишащем море людей. Мартиса схватила великана за тунику, прежде чем тот последовал за своей добычей.
— Отпусти его, Гарн. — Он уставился на неё. Его молчаливый гнев был очевиден. Она взяла друга за руку и крепко сжала. — Такие слова причиняют боль, только когда слетают с уст хоть что-то значащего для тебя человека.
Он сделал ей знак. Мартиса уловила суть вопроса и покачала головой.
— Когда-то он был очень важен для меня. Больше — нет. — Она снова сжала его ладонь. — Пойдём. Разве нам не нужно закупить припасов? Не хочу, чтобы твой хозяин подвесил меня над углями за то, что я отвлекаю тебя от дел.
Балиан исчез из её мыслей, когда она последовала за Гарном по рынку и стала наблюдать, как он договаривается с купцами о ценах и количестве товара, лишь качая головой, кивая или приподнимая бровь. К тому времени, как они добрались до общей площади, где намеривались встретиться с Шилхарой и перекусить, Гарн купил мешки с мукой, кувшины с оливками и мёдом, бочонок солёной рыбы, две маленькие бочки вина, пару коз и новые ножницы — всё будет погружено в телегу к концу дня. Он даже сбил цену на шерсть и моток ниток, которые она выбрала.
Под общей площадью имелась в виду кормчая под открытым небом. Столы и скамейки устилали травянистую зону, не защищённую от солнца. По периметру выстроились прилавки, где продавались всевозможные яства, эль и вино, а многие купцы и пивовары расхаживали между столиками и продавали свои товары посетителям.
Дразнящие ароматы жареной баранины и свинины, смешанные с дрожжевым запахом хлеба, дразнили ноздри Мартисы. Её желудок заурчал, и ему вторил желудок Гарна.
— Я умираю с голоду. — Она оглядела длинные ряды столов, ища высокого неприступного мужчину в алом одеянии. — Надеюсь, господин не заставит нас ждать до вечера.
Оглядев толпу, Гарн указал на столик возле края. Его безошибочный и непочтительный жест «ослиная задница» дал понять, что он заметил Шилхару. Мартиса рассмеялась и подтолкнула его к прилавкам с едой.
— Пожалуйста, принеси нам поесть, а то я уже готова вгрызться зубами в стол. — Он заколебался, и она успокоила его: — Со мной всё будет в порядке. Общая площадь безопаснее, чем сам рынок. Здесь даже гуляют семьи с маленькими детьми.
Гарн оглядел толпу зорким оком и в конце концов кивнул. Мартиса проводила его взглядом, когда он направился к прилавку, где продавали цыплят и баранину на вертеле.
Сама Мартиса двинулась в сторону безошибочного алого одеяния, пробираясь сквозь трапезничающую и пьющую толпу. Увиденное заставило воздух замёрзнуть в её лёгких. Метнувшись за спину крупного мужчины, который изо всех сил старался уговорить молоденькую служанку таверны распустить завязки корсажа, Мартиса спряталась в его тени и взмолилась, дабы сидящие за столом и Шилхара не заметили её.
Чародей сидел по одну сторону стола, очищая яблоко кинжалом из сапога. Напротив него устроился Балиан с приятелем, тот пил из пивной кружки и хрипло смеялся над рассказом спутника.
Мартиса проворчала себе под нос:
— Повезло как покойнице.
Ей всё равно, даже если Балиан будет оскорблять её в лицо. Она не возражала, если он сделает это в присутствии Шилхары. Помимо унижения от того, что прежний любовник напичкает уши мага подробностями её многочисленных изъянов, он мог разоблачить ложь Камбрии, что она его воспитанница. Мартиса понимала, что Шилхара не поверил ни единому слову верховного епископу. Никто не обвинял чародея в излишней доверчивости, но пока он не поймает её на лжи или не узнает правду от кого-то другого, Мартиса намеревалась упрямо цепляться за свою легенду.
Она обошла влюблённую парочку и проскользнула мимо группы женщин, пока не нашла угловую скамейку вне поля зрения своего учителя, но стоявшую достаточно близко, чтобы подслушать разговор.
Матери часто предупреждают детей не задерживаться у дверей или окон, ибо услышанное может им сильно не понравится. Эта мудрость тяжело легла на сердце Мартисы, когда она уловила середину разговора.
Балиан залпом допил вино, вытирая капельки с уголка рта.
— Невзрачная моль, и до жути стеснительная, пока не затащишь её на конюшню или тюфяк. Она могла высосать мужчину досуха языком да так, что узришь небеса. И была готова трахаться ночи напролёт. И тело у неё было что надо. Если бы я не увидел девственную кровь на члене в первый раз, то подумал бы, что она шлюха Конклава.
Мартиса на мгновение закрыла глаза, надеясь, что её не стошнит. Она уже давно отказалась от иллюзии, что Балиан заботился о ней. Но услышать, как он растаптывает её гордость перед своим другом и на глазах у Шилхары — унижая, низводит до простой сучки в разгар течки, — было невыносимо.
Шилхара молча оседлал скамью, повернувшись боком к своим товарищам по столу. Сосредоточенный, как проситель во время молитвы, он чистил яблоко, пока длинная спираль кожуры не упала на землю. Суровое лицо не выдавало никаких мыслей.
Спутник Балиана наполнил кружки из ближайшего кувшина.
— Многие женщины могут трахаться как ласки, приятель. Красивые женщины. А у тебя есть лицо, созданное соблазнять их.
Балиан раздулся от комплимента, напомнив Мартисе лягушку-быка в брачный период.
— Верно, но у них нет её голоса. Мой член наливался от одного её слова. А когда она стонала... — его глаза закатились в экстазе, — О боги, я чуть ли не кончал каждый раз.
К горлу подступила жёлчь. Приятель Балиана что-то ответил, но слишком тихо, и она не расслышала. В то время, как бывший любовник, напротив, громко высказал своё мнение:
— Просто трахай их в темноте, приятель. Можешь представить любое лицо, какое захочешь, пока это делаешь.
Мартиса молилась, чтоб отсутствие реакции Шилхары означало, что он не понял, кого оскорблял Балиан. Она в этом сомневалась. Балиан воспевал её голос и, насколько ей известно, упомянул её имя ранее. Шилхара не дурак.
Маг сжал яблоко. Разрезал его на ломтики и положил их на стол. Вытер нож о штаны, повернулся и с быстротой атакующей змеи вонзил смертоносный кончик в тыльную сторону ладони её бывшего любовника, лежащую на столе.
Потрясённый вопль боли пронёсся по общей площади, прервав все разговоры. Балиан вскочил на ноги и снова заревел, когда движение потянуло руку. Он уставился на окровавленную ладонь, а затем на Шилхару безумным взором.
— Яйца Берсена! Ты, тупой ублюдок!
Шилхара тоже поднялся, схватил Балиана за запястье и с безжалостной ловкостью выдернул нож. Ещё один мучительный вопль разорвал воздух. Шилхара провёл окровавленным лезвием по рукаву рубашки ошеломлённого прохожего.
— Прости, — произнёс он своим спокойным скрипучим голосом. — Я не заметил твоей ладони.
Ледяное выражение лица противоречило искренности слов. Мартиса была потрясена увиденным и протиснулась сквозь растущую толпу, окружавшую стол. Балиан снял с себя рубашку. Несмотря на кровь, капающую с пальцев, он оставался красив, отчего многие женщины в толпе ахнули. Его друг оторвал полоску ткани от рубашки и перевязал руку товарищу.
Балиан достал из ножен на поясе охотничий нож и здоровой рукой помахал им перед Шилхарой.
— В гробу я видел твои извинения. Я тебя кастрирую.
Шилхара улыбнулся, и толпа дружно втянула воздух.
— Прямо на месте?
— Брось это, парень. Ты только что бросил вызов Повелителю воронов! — раздался голос позади Мартисы.
Балиан побледнел, но не отступил.
— Мне всё равно, будь ты даже лорд навозной кучи. — Он плюнул Шилхаре под ноги. — И ты трус, раз пользуешься магией, чтобы выиграть бой.
Шилхара искренне рассмеялся. Он снял мантию и бросил её на стол. Балиан последовал за ним, держась на расстоянии, когда маг вышел на свободное пространство сразу за краем общей площади. Толпа двинулась за ними, смыкаясь вокруг сражающихся и образовывая импровизированную арену. Зажатая между вспотевшей торговкой рыбой и мужчиной почти такого же роста, как и Гарн, Мартиса усиленно орудовала локтями, стараясь лучше разглядеть схватку.
Солнечный свет блеснул на металле, когда Шилхара ловко повернул кинжал в руке.
— Тебе стоит послушаться мудреца, который заговорил с тобой, мальчик. Прими мои извинения, хотя можешь им не верить, и убирайся. Мне не нужна магия, чтобы выпотрошить тебя от глотки до яиц.
Он повернулся спиной к Балиану с явным пренебрежением. Мартиса присоединилась к хору предупреждающих криков, когда Балиан взревел и бросился на мага с поднятым кинжалом. Шилхара развернулся в последнюю минуту, искусно обошёл атаку противника и ударил ладонью между лопаток соперника. Балиан влетел в толпу, чудом не задев никого ножом. Зрители зааплодировали. Возбуждённые растущей жаждой крови они вытолкнули Балиана обратно на импровизированную арену.
Шилхара с отвращением покачал головой.
— Колоссальная глупость, скрытая за смазливым лицом. По крайней мере, боги иногда бывают справедливы.
И снова маг искал смерти, повернувшись к ней спиной. И опять Балиан бросился на него. Вместо того, чтобы отступить в сторону, Шилхара развернулся и встретил атаку напрямую, нанеся наотмашь такой удар, что тот отбросил голову Балиана назад и сбил с ног. Он ударился об землю, поднимая за собой облако пыли.
Шилхара встал над ним.
— Ты начинаешь меня раздражать.
Балиан перекатился на ноги и выплюнул комок крови. Разбитая губа и распухшая челюсть не остановили его, и он с трудом встал. Ещё три рывка. Шилхара уворачивался и отражал каждую атаку пинками, оплеухами и ударами кулаком — но не ножом, — и Балиана зашатало. Окровавленный и покрытый синяками он смотрел на Шилхару единственным ещё не заплывшим глазом.
— Я тебя хорошенько порежу, колдун. — Его слова звучали невнятнее, чем у пьяницы.
Шилхара закатил глаза к небу, словно взывая к богам.
— Ты всё время только разглагольствуешь, милая мордашка.
Балиан снова бросился на мага, и Мартиса выкрикнула очередное предупреждение. Шилхара с мрачным лицом, явно устав от издевательств над своим противником, сбил того с ног. Балиан упал на спину в грязь. Прежде чем он успел вздохнуть, Шилхара выхватила нож из его руки и прижал коленями плечи. Бывший любовник Мартисы захныкал, когда маг оседлал его. Вооружившись обоими ножами, Шилхара прижал своё оружие к яремной вене, а отобранный клинок — к щеке.
— Толпа почти угадала, парень. Ты бросил вызов Повелителю воронов, но сражался с ублюдком портовой шлюхи. Я бился в грязи, когда ты ещё ходил с лентами вожжей матери.
Мартиса затаила дыхание, когда он сильнее прижал нож к шее. Над лезвием вздулась полоска крови. Несмотря на то, что Мартиса ненавидела Балиана, она не желала видеть его смерть. Не по такой причине и не от руки мужчины, который представлял наибольшую угрозу её сердцу.
— Пожалуйста, господин. Не делайте этого.
Её голос, тихий и умоляющий, разнёсся над шумом толпы. Шилхара встретил её взгляд, чёрные глаза бесстрастны. Нож вошёл глубже. Балиан застонал от ужаса. Резкий запах мочи внезапно наполнил воздух. Шилхара продолжил пристально смотреть на неё.
— Пожалуйста, — повторила она. — Он того не стоит.
Тень человечности вернулась в его глаза. Он моргнул и сосредоточил своё внимание на поверженном сопернике.
— Обоссался, что ли? Теперь тебе ведом запах настоящего страха. — Он повернул кинжала Балиана так, чтобы острие указало вниз, и на щеке павшего появилась впадина. — Эти раны и порезы заживут в мгновение ока, и ты снова станешь воплощением девичьей фантазии.
Его улыбка померкла.
Что бы Балиан ни увидел в глазах Шилхары, оно заставило его извиваться и корчиться, несмотря на угрозу смерти. Он заскулил, когда Шилхара сильнее вжал нож в шею.
— Оставлю-ка я сувенир. Чтобы внутреннее уродство не было замаскировано внешней красотой.
Мартиса вскрикнула одновременно с Балианом:
— Нет!
Не обращая на неё внимания, он обратился к павшему сопернику:
— Одно движение, и я перережу тебе глотку. Умри красивым или живи честно. Что выбираешь?
Толпа зашипела и застонала, когда Шилхара медленно вырезал полумесяц на правой щеке Балиана. Избитый, униженный и израненный Балиан лишился чувств.
Закончив, Повелитель воронов встал и бросил нож так, чтобы тот воткнулся в землю рядом с головой соперника. Жалость и раскаяние не смягчили его голоса.
— Не волнуйся, мальчик, — произнёс он. — Никто не заметит, если будешь трахаться в темноте.


Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Renka, Natala, llola, Sanni_80, Melone, Paramaribo

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 27 Март 2021 12:57 #49

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 1129
  • Спасибо получено: 2372
  • Репутация: 110
Я думаю, Мартиса получила ещё одно подтверждение, что она для Шилхары не просто сосуд магии, а один из дорогих ему людей.
Девочки, спасибо. : rose
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, So-chan

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 27 Март 2021 18:34 #50

  • Sanni_80
  • Sanni_80 аватар
  • Не в сети
  • Luero
  • Сообщений: 37
  • Спасибо получено: 49
  • Репутация: 5
Спасибо, девочки! :flowers
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, So-chan

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 28 Март 2021 17:53 #51

  • Лайла
  • Лайла аватар
  • Не в сети
  • Редактор
  • Сообщений: 284
  • Спасибо получено: 710
  • Репутация: 52
Я в который раз хочу сказать, как же хорошо и интересно пишет Дрейвен. Эта книга очень захватывающая, герои прописаны отлично.Каждую главу комментировать просто не успеваю ,не хочу спойлерить, но уже явно видно, что Шилхара полностью пленен Мартисой, сопротивляется и борется, но никуда не денется)Она не случайно появилась, а как некий спасательный круг для его души, а совсем не предатель.Любовь как всегда творит чудеса.
А насчет дара Мартисы, я почему-то ожидала чего-то другого после Лича, и совсем не была готова к тому, что оказалось в итоге.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, So-chan

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 03 Апр 2021 15:43 #52

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Как Скверна выбирает себе аватора мы ничего не знаем. Мне сначала казалось, что аватаром нужно родиться и пока один аватар не умрет - другой не появится. Но в действительности мы ничего не знаем. Так что может Скверна просто берет потенциально сильного мага с определенным складом характера для искушения. Захочет ли Скверна переключиться на Мартису? Ну, вот как-то этот лжебог подслеповато ее не замечал все это время - я даже не разочарована в способностях Скверны. Но заинтересоваться ее даром божество определенно может - там явно что-то редкое и необычное.

После 12-й главы Шилхара окончательно покорил мое сердечко :36 Просто умный мужчина с интересной речью + талант в чем-то + опасный мужчина = 100% попадание в мое сердечко :39
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 03 Апр 2021 18:45 #53

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Часть 1


Нейт нуждался в дожде. Роща пеклась в сухом зное заходящего солнца, деревья сбрасывали листву, словно слои одеяний, требуя больше воды. Если погода в ближайшее время не переменится и не принесёт долгожданной прохлады, урожай на следующий год пострадает, а возможно, полностью погибнет.
Шилхара стоял у входа на балкон и курил из шланга стоящего у ног хукка. Привычка успокаивала, удерживала от того, чтобы в отчаянии пинать мебель ногами или швырять об стену хрупкие предметы. Надо воздать хвалу, что колодец не пересох. Шилхара не смыкал глаз ночь напролёт, размышляя, есть ли способ приказать невидимым потокам под землёй разлиться и достичь корней измученных деревьев.
Если бы только пошёл дождь.
Если бы только Скверна погасил свою звезду и убрался восвояси.
Если бы только явился Конклав и забрал свою шпионку до того, как она пошатнёт его самообладание и заставит совершить единственную роковую ошибку, обрекающую на смерть.
Сейчас эта девица в библиотеке, строчит заметки, ожидая, когда он спустится к ней, чтобы они смогли вместе поразмыслить над тем, что сотворила толпа давно почивших королей, дабы изничтожить давно сгинувшего бога, и как это может помочь ему и преосвященству расправиться со Скверной.
Он выпустил струю дыма в воздух, манипулируя ею кончиком пальца, пока та не стала напоминать спиральную эмблему Конклава. Водоворот жизни к центру вечности, символ милости безжалостных, алчных каноников, забывших истинное назначение данного им дара. Символ рассыпался на мелкие клочки, растерзанный непрерывными летними ветрами.
Шилхара не верил, что Конклав преуспеет в своём стремлении убить Скверну. Судя по описанию из хрупкого пергамента, Бирдисан и его собратья-короли были людьми высокого положения и знатности. За исключением светила, лидера Конклава, Шилхара не мог припомнить ни одного священника, который смог бы исполнить роль Бирдисана и его товарищей: ни одного, обладающего силой и навыками сразиться с богом и одержать победу.
Бирдисан. Это имя раздражало. Он видел или слышал его ранее, но не помнил где. Матриса, при всей своей начитанности и превосходной памяти, была с ним незнакома. Он мог не доверять ей полностью, но ни на мгновение не сомневался в её способностях. Если она не знает, это означает, что имя действительно малоизвестно.
Шпионка Конклава оказался более полезной, чем он ожидал, и более привлекательной, чем ему хотелось.
Он мельком примечал её на рынке Восточного Прайма, когда она следовала за Гарном от прилавка к прилавку. Она могла проскользнуть незамеченной в толпе, но он отчего-то без труда находил её взглядом множество раз. Он никогда не видел её такой беззаботной и непринуждённой, как когда она ходила по купеческим лавкам с его слугой и осматривала столпотворение вокруг себя — по крайней мере, до тех пор, пока не вышла на общую площадь и не услышала, как бывший любовник поносит её в самых грубых выражениях.
Краем глаза Шилхара наблюдал, как она крадётся к его столику, и в её потемневших глазах читается безымянный ужас. Сам Шилхара чистил яблоко, терпеливо дожидаясь её и Гарна. Он не слушал разговор мужчин, сидевших напротив него, не заботясь болтовней пьяных хвастунов. Именно пристальный взгляд Мартисы заставил его обратить на них внимание.
Замечания Балиана и побелевшее от стыда лицо Мартисы привели его в бешенство. На мгновение ему показалось, что этот болван оскорбляет лично его, а не его ученицу. Гнев, смешанный с немалой долей ревности и собственническими чувствами, взревел в жилах. Острие ножа в руке этого вульгарного ублюдка охладило пыл. А шрамы и кровавые подтеки доставили Шилхаре немалое наслаждение.
Мартиса, явно потрясённая увиденным, почти весь день молчала, изредка бросая на него многозначительные взгляды. Гарн же не был таким тихим. Он тоже стал свидетелем драки и начал энергично размахивать руками, желая знать, что случилось. Короткое «он оскорбил мой дом» его удовлетворило.
В ту ночь в таверне, пока Гарн спал у двери их комнаты, а Мартиса дремала на тюфяке неподалёку, Шилхара разжёг курительную трубку и принялся успокаивающе потягивать дым у окна. Под ним медленно темнел Восточный Прайм, лампы гасли, таверны закрывались, а домочадцы ложились спать. В заливе корабли укачивало колыбельной приливов и отливов.
Он поздравил себя с заключённой с Форсом сделкой. Торговец умел заговаривать зубы, но также мог по достоинству оценить качество продукции Шилхары и спрос на неё. И хоть пришлось расщедриться перед магом, Форс все равно выручит огромную прибыль от продажи апельсинов из Нейта.
Тяжёлый вес кошеля на поясе успокаивал Шилхару. Он преуспел, и хотя кошель значительно полегчает, когда он расплатится с купцами, с которыми Гарн заключил сделки, они смогут пережить следующий сезон. У его репутации свои преимущества, а у дара — своя награда, но ни то, ни другое не заставит пищу появиться на столе. Только каторжный труд, воровство или благословение кровью знатного рода. Шилхаре знакомо первое и второе, но к третьему он относится с презрением.
Шорох одеял заставил его перевести взгляд на спящую Мартису. Она села, но тут же встала, заметив его у окна. Блуждающий луч лунного света очертил тень стройных бёдер и изгиба груди под корсажем, прежде чем она завернулась в свою длинную шаль и подошла к нему. Её босые ступни сияли в темноте оттенком слоновой кости. Он находил их красивыми. От неё также хорошо пахло — сном и теплом.
Он указал на звезду Скверны, которая теперь висела над заливом.
— Курманы больше не водят стада к Брекенским водопадам, — тихо произнёс он. — Их тронула Скверна. Реки засолены, а сами водопады загрязнены. Гибнут посевы, деревья, домашний скот. Люди покидают селения в поисках пищи и убежища в крупных городах.
Мартиса покачала головой.
— Я ничего не понимаю. Скверна надеется снова править миром. Но над чем властвовать, если все будут мертвы, а земли опустошены?
— Это называется осадой, ученица. Моришь голодом своих врагов, низводишь до такой степени, что обещание куска чёрствого хлеба покажется манной небесной. С достаточной толикой терпения можно сломить человека до такой степени, что он выполнит все, что ты прикажешь. — Он вдохнул дым матала. — Эффективно, хотя и неоригинально.
— Как думаете, Конклав найдёт способ остановить бога?
— Сомневаюсь. Величайшая слабость священства — тщеславие. Они будут рыскать по своим библиотекам в поисках заклинания, которое убьёт божество, но не смогут повторить то, что использовали их предки. В распоряжении Скверны было более тысячи лет, чтобы решить, как он расправится со своими противниками, если они попытаются повторить старый трюк. Священники не станут искать решения за пределами своих стен. Они — Конклав, хранители всех знаний и тайн, которыми стоит обладать. — Он ухмыльнулся с издёвкой. — По крайней мере, тех, что они сочтут нужным.
Мартиса потёрла кончик косы между пальцами. Шилхара представил себе, как эти рыжие волосы свободно ниспадают на плечи и спину.
— Вы расскажете им, что обнаружили в Ивехвенне?
— Да, но услышат ли они? Я не поклонник Конклава, и это чувство взаимно. Чтобы слышать, нужно доверие или, по крайней мере, уважение.
Он сделал затяжку, ожидая узнать истинную причину, по которой Мартиса присоединилась к нему у окна.
Её медные глаза, потемневшие до цвета обсидиана в холодном свете луны, отражали благодарность и остатки стыда.
— Сегодня, на рынке…
Шилхара поднял руку и Мартиса осеклась.
— Когда мне было девять, моя мать каждую неделю обслуживала богатого купца. — Его губы сжались в презрительную усмешку. — Он снисходил до того, чтобы спуститься в грязь пристани и заплатить за час её времени, иногда за целую ночь. Она всегда отсылала меня, когда он являлся в нашу комнату. — Он указал трубкой на Мартису. — Пойми, я родился в семье гурии, вырос в окружении других гурий и сам чуть не начал продавать собственное тело.
На лице Мартисы не отразилось презрения к его откровению.
— Я не был наивен относительно природы её профессии. Она не защищала моё детство. — Давнее отвращение, смешанное с яростью, опалило его душу. — Купец был странным и постоянно искал мою мать. В последний раз, когда она вытолкнула меня за дверь, я спрятался в нише, а затем прокрался обратно. — Трубка грозила переломиться у него в пальцах. — Он заставил её ползать на четвереньках голой, ходить за ним по пятам и целовать пол там, где ступала его нога. — Мартиса ахнула и зажала рот рукой; её глаза сияли от жалости и ужаса. — Он не брал её, не прикасался и не позволял прикасаться к нему. Он получал удовольствие, слушая, как она обзывает себя последними словами, твердя, что недостойная мразь, которой повезло дышать с ним одним воздухом.
Шилхара помедлил, разрываясь между желанием стереть мерзкий образ из своей памяти и попыткой сдержать рвотные позывы. Лёгкое прикосновение к его руке успокоило бурлящие чувства. Пальцы Мартисы легли на его рукав в безмолвном утешении. Буря в душе улеглась.
— Он кончил на пол и заставил её вылизать излитое семя, а потом помочился на неё, прежде чем уйти.
Мартиса сжала его предплечье.
— Ни один ребёнок не должен стать свидетелем такого, — прошипела она в темноте. — Ни одна женщина не должна так страдать. Это было чудовище, а не человек.
Прошлое нельзя изменить, но Шилхара почувствовала, как с его груди соскользнула удушающая тяжесть. Он отомстил десятилетиями ранее, свершив не знающее пощады уличное правосудие. Но только сейчас почувствовал, как скорёжилась отвратительная тень этого воспоминания. Он не задавался вопросом, почему после стольких лет решил довериться женщине, которой управлял Конклав. Историей подкреплял свою точку зрения, однако, это обернулось нехарактерным для него откровением. Он доверил ей выслушать, а не судить. Она ответила ему ободряющим пожатием. Этого было достаточно.
— Чудовища так же уязвимы, как и люди. Я проследил за купцом, когда он ушёл. — Маг набил рот дымом и выдул его в окно, наблюдая, как он змеится и рассеивается в воздухе. — Убийство накладывает отпечаток на душу. Но я не ношу шрама, отняв его жизнь.
Мартиса убрала руку, и Шилхара тут же почувствовал себя безгранично одиноким.
— Он заслужил, что бы ты с ним ни сотворил. И даже более.
Он хранил молчание, не отводя взгляда от покачивающихся в заливе кораблей.
— Вы знали, что Балиан говорил обо мне.
— Догадался. Мужчины не склонны воспевать голос женщины, если вместо этого могут поговорить о её груди. Он должен быть уникальным, чтобы о нём упоминать. А твой голос уникален.
— Вам не следовало этого делать.
— Чего? Избивать его до крови? — Шилхара пожал плечами. — Я люблю хорошую драку, хотя он оказался слабым соперникам. Твой любовник мог бы и научиться парочке приёмов на ножах.
Её омрачённые грустью глаза вспыхнули.
— Он не мой любовник!
По причинам, на которых он не стал заострять внимание, Шилхара обрадовался, что мерзкий Балиан в прошлом.
— Обрела крупицы мудрости?
— Они приходят с возрастом и опытом.
— Истинно. Должно же существовать хоть какое-то вознаграждение за седины и скрипучие кости.
Он ухмыльнулся, и Мартиса тихо рассмеялась. После этого они почти час молча стояли у окна, пока Мартиса, прикрывая ладонью зевок, не пожелала ему спокойной ночи.
Теперь вид открывался не на море, а на равнины и деревья, и Шилхара наслаждался хукка в одиночестве. Когда-то он был рад такому уединению, но теперь все переменилось. Он скучал по моментам дружбы, чувству товарищества, которое не мог ощутить даже с Гарном, несмотря на приветливую натуру последнего.
События на рыночной площади продолжали играть в памяти. Шилхара с наслаждением всадил кинжал в руку Балиана, надеясь, что сломает кость и перережет сухожилия. Хотя он презирал этого мужчину из-за его оскорблений, он не мог изгнать образы, которые возникли в его сознании: он на месте Балиана, обнажённая Мартисой с распущенными волосами, омытая солнечными лучами. Она опускается перед ним на коленях, и её рот принимает его в глубокой ласке. Шилхара прижал ладонь к растущей эрекции.
Мартиса постоянно его удивляла. Ничем не примечательная на первый взгляд, она являла собой этюд в контрастах. Шарахалась от собственной тени, но в одиночку противостояла пожирателю душ, дабы спасти своего учителя. Он бросился к ней на помощь, когда Мартиса закричала так громко, что от её воплей могла обрушиться крыша, только чтобы стать свидетелем того, как её дар отшвыривает Скверну на другой конец комнаты. Шилхара больше не считал её от природы покорной. Спокойная, да, она умело скрывала эмоции, когда хотела. Но опущенный взгляд не значил, что Мартиса признавала его превосходство, а скорее скрывал тот факт, что она иногда мечтала выбить ему зубы.
И она служила в Нейте. Даже зная его репутацию и то обстоятельство, что она останется наедине с двумя мужчинами в изолированном поместье без надежды на спасение, если они решат причинить ей вред, Мартиса явилась к нему в личине фальшивой ученицы. Должно быть, Камбрия пообещал ей золотые горы за такие риски. Первым делом Шилхара заподозрил алчность, но недели, проведённые в её обществе, доказали ошибочность его суждений. Мартиса заинтересована быть глазами и ушами епископа, но сманили её не деньги.
Это его радовало. Женщина, не обеспокоенная его бедностью и непосильным трудом по поддержанию их существования, прекрасно вписалась бы в быт Нейта. Эта мысль растаяла, точно снег. Он с отвращением отшвырнул хукка.
Один поцелуй, достаточно крепкий, чтобы испепелить его разум до последнего уголка и воспламенить кровь, заставил его мечтать о невозможном и даже нежеланном будущем. С Гарном и Каелем в Нейте больше нет свободного места. Случайные гурии, выкупленные на одну ночь, достаточное женское общество.
Глаза закрылись. Он сказал себе, что остаточные эффекты её дара — пронзающие душу и плоть — вызвали это объятие. Но Шилхара не верил в собственную ложь. Он поцеловал её, потому что желал и восхищался ею. Жаждал большего, чем просто её эфирной сущности, задерживавшейся на его языке, когда её дар исчез. Он поцеловал её импульсивно, прельстившись соблазнительным изгибом губ и лёгким ощущением женского тела в своих руках. Он ожидал, что Мартиса не выдержит натиска. Нежность не в его характере, а он так отчаянно хотел попробовать её на вкус. Но она не отпрянула от грубых объятий, а ответила со страстью, равной его собственной. Только тихий внутренний голос удержал Шилхару от того, чтобы подвести её к кровати, спустить штаны и овладеть Мартисой.
«Шпионка! Камбрия хочет заманить тебя в ловушку».
Шилхара потушил угли в хукка. Он всегда прислушивался к этому голосу, спасавшему его бесчисленное количество раз. Кроткая девушка, которая ничего не упускает и запоминает каждую деталь, вполне может уличить его в ереси, что гарантированно приведёт к суду Конклава, особенно если Мартиса станет не просто ученицей, а любовницей. До сих пор Шилхаре везло, что его столкновения со Скверной разворачивались лишь в спальне — комнате, куда Мартиса ещё не ступала. Он заметил скрытое подозрение в глазах, когда она спросила, считает ли он, что Аватар возродился. Если она когда-нибудь станет свидетельницей его одержимости Скверной, он будет обречён. И ради собственной защиты её придётся убить. Шилхара содрогнулся от такой перспективы.

Солнце все ещё заливало запад красно-оранжевыми полосами, но коридоры Нейта уже погрузились во тьму. Шилхара прошёл сквозь их тени, направляясь в библиотеку.
Вырисовываясь силуэтом в свете свечей, Мартиса склонилась над страницей с записями, яростно царапая пером.
Когда он вошёл, она подняла глаза и робко улыбнулась.
Она протянула ему пачку пергамента.
— Я нашла больше о ритуале, о том, что питало его силу. Холм, на который заманили Амонсу, был священной землёй, очагом древней магии, сохранившейся за пределами Пустоши.
Шилхара подтащил табурет и сел. Его ноздри дрогнули. Цветок апельсина и мята. Гарн снова «позаимствовал» его запасы и подарил Мартисе духи. Губы Шилхары изогнулись. Его слуга просто сама любезность.
Он взял листок и просмотрел написанное.
— Феррин Тор — одно из таких мест. Местные пастухи клянутся, что овцы, которые едят растущую на холме траву, приносят самых здоровых ягнят с прекраснейшей шерстью. Есть что-то новое о Бирдисане?
— Всего крупица, но я не могу вникнуть в смысл. — Она протянула ещё два листа из стопки. — Каждый раз, когда Бирдисана описывают как призывающего силу против Амонсы, рядом с его именем стоит вот этот символ. Ни у кого из других королей-магов нет такого знака — или подобного, если уж на то пошло. Ближе к концу, когда Бирдисан умирает, символ больше не появляется.
Шилхара прочитал переведённый текст и нахмурился. Как и имя, символ — сцепленная пара кубиков, разделённых линиями напополам, — выглядел знакомо.
— Я где-то его видел. На стене храма или в качестве жреческой татуировки. Ты не узнаешь?
Она покачала головой.
— Нет. Могу только предположить, что это не хеленесийский. Они предпочитают более изогнутые конструкции. Этот же знак квадратный и сильно угловатый. Письменность Мерцающих народов представляет собой ряд квадратов и линий. Я умею читать и говорить на четырёх диалектах Мерцающих земель, но никогда не сталкивалась ни с чем подобным, поэтому не решаюсь сделать сравнение.
Шилхара уставился на символ.
— Бирдисан здесь описывается как король с юга. Я думаю, что это больше, чем совпадение. Символ и невоспетый король — отсылка на дальние земли.
Он прочитал дальше. Один отрывок привлёк его внимание, фраза, почти незаметная в витиеватых описаниях ритуала. Бирдисан «поглотил» бога ещё до начала ритуала. Беспокойство поползло по его душе на паучьих лапках.
Шилхара поднялся со своего места.
— У меня есть несколько фолиантов по Мерцающим землям. В основном малоизвестная поэзия. — Он поморщился. — Ужасные вирши, но моему наставнику они так нравились, и он собрал всё, что смог достать. Может, стоит их пролистать.
Следующие три часа они работали молча. Лампа Мартисы потускнела. Испытывая тошноту после прочтения нескольких страниц слащавых од плаксивым, избалованным барышням, Шилхара отложил книги в сторону и потёр глаза. Мартиса все ещё склонялась над столом, что-то записывая. Она остановилась, отложила перо и размяла затёкшую кисть.
— Что-нибудь ещё? — спросил Шилхара.
— Ничего стоящего, если только вас не интересуют генеалогические древа. Я перевела как минимум про двадцать поколений предков трёх королей. — Она устало улыбнулась. — Делать детей они явно любили.
Шилхара потянулся и встал.
— Когда у тебя дюжина жён и несколько сотен наложниц, можно рассчитывать на ораву отпрысков. — Он подошёл и встал перед ней. — Вернёмся к работе завтра. Ты готова к уроку?
Лицо Мартисы было гораздо менее восторженным, чем когда они впервые занялись её даром.
Она вздохнула.
— Да, хотя, боюсь, это будет пустой тратой вашего времени. Что хорошего в даре, если с его помощью нельзя наложить заклинание?
Он понимал её разочарование. Они учились контролировать её дар с момента их возвращения из Восточного Прайма. Мартисе теперь удавалось призывать и направлять свою магию. Однако Шилхару озадачивал тот факт, что ни одно из заклинаний, которое она пыталась применить, не работало. Декламация безупречна, исполнение — не хуже, чем у него, но ничего не происходило. Они испробовали все виды. Магию движения. Мартиса все ещё не могла левитировать. Магию огня и воды. Весело горевшее в камине библиотеки пламя даже не шелохнулось, когда она попыталась его усилить. Вода не перелилась из кубка. Шилхара даже поощрял её петь, готовясь к неизбежным страданиям, просто на случай, если её голос стал лучше, а дар заключался в пропевании заклинаний. После нескольких нот он остановил свою ученицу, убедившись, что, какой бы магией ни управлял её дар, точно не пением.
Она встала посмотреть ему в лицо, её плечи поникли от усталости.
— Не дуйся, — произнёс он. — Это тебе не к лицу.
Колкое замечание вывело её из меланхолии. Взгляд опустился в пол, но плечи остались напряжены, как будто она сдерживала желание влепить ему пощёчину.
Шилхара улыбнулся.
— Сегодня вечером мы попробуем что-нибудь другое.
Она изумлённо уставилась на него, когда он достал кинжал из сапога и провёл острым лезвием по ладони. Кровь стекала струйками по руке, скользила между пальцами и капала на пол.
Он протянул измазанную ладонь.
— Исцели.
Не обращая внимания на кровь, Мартиса сжала его руку. Её мозолистые ладони были тёплыми и нежными. Он слушал, как она произносит одно исцеляющее заклинание за другим, закрыв глаза. Она так сосредоточилась на попытке вызвать колдовство, которое сможет исцелить его рану, что потеряла контроль над своим даром. Тело Шилхары мгновенно наполнилось жаром. Чистая магия просачивалась в его поры, в дух, несмотря на боль в руке и капающую с пальцев кровь. Его дар рос, питаясь её силой.
Зачарованная в той же мере, что и Шилхара, Мартиса подняла его руку и положила себе на грудь. Сердцебиение под окровавленной ладонью эхом отдалось в его голове. И хотя на этот раз Шилхара не поддался очарованию, он все равно восхитился тем, как дар преобразил её. Внешность не изменилась. Тот же острый подбородок и маленький нос, рыжеватые волосы и бледные губы. Но все подчёркнуто, приукрашено и прекрасно в потоках магии.
Он почти поддался искушению провести рукой по её тунике и обхватить маленькую грудь. К счастью, жжение в ладони помогло сохранить ясную голову, так что Шилхара смог подавить желание и отдёрнуть руку, оставив красное пятно на её коже и разорвав связь между ними. Напряжённый и прерывистый стон Мартисы произвёл на него колдовской эффект. С таким же успехом она могла протянуть руку и погладить его член.
Мартиса открыла глаза и увидела, что его ладонь все ещё кровоточит. Её плечи поникли.
— Ничего не вышло.
— Нет. Несмотря на то, что твой дар может прихлопнуть богов и личей, точно мышей кошачьей лапой, он не работает с заклинаниями.
Он уставился на кровь на своей ладони и пятно на её коже. Помеченная территория, притязание, не важно, что она, сосредоточившись на исцелении, сама положила туда его руку. Внезапно его охватило жгучее желание заявить, что эта бледная женщина с прозаическими чертами лица и необыкновенным духом принадлежит ему.
Испугавшись своих чувств, Шилхара развернулся и направился к двери.
— Мы закончили, — бросил он через плечо.
— Но ваша рука... — жалобно пропищала она.
Он замер, но не обернулся.
—…все ещё кровоточит. Ты не смогла её исцелить. Иди спать, Мартиса.
Он вышел, хлопнув за собой дверью. Редкие шлепки капель крови, окропившие пол, обозначили его путь на первый этаж. Дверь, соединявшая большой зал с кухней, влетела в стену. Владения Гарна были чернее склепа, но Шилхара безошибочно отыскал путь к шкафу, где хранился огонь Пелетты, принесённый слугой. Он сметал чашки с полок, пока не нашёл огромный кубок и не налил себе щедрую порцию спиртного. Шилхара громко и злобно выругался, когда ударился коленом о скамью, и сел.
Огонь оправдал своё название, выжигая дорожку от рта к желудку. На глаза Шилхары навернулись слезы.
— Яйца Берсена, — прохрипел он и опрокинул кубок, чтобы сделать ещё один глоток расплавленного пойла. Он осушил и снова наполнил чашу до краёв, не заботясь о том, что утром будет пытаться выцарапать себе глаза от боли.
Шарканье в дверях предупредило, что у него компания. Он поднял бокал раненой рукой, ножка кубка скользнула меж пальцев.
— Привет, Гарн. — Распухший язык изо всех сил пытался сложить звуки в цельные слова. — Хочешь выпить?
Звон катящихся по полу чашек и шипение полена, зажжённого в очаге, нарушило ответную тишину. Колеблющийся свет отбросил ореол на стол, за которым восседал Шилхара.
Он прикрыл глаза и выругался.
— Ты ведь не можешь просто посидеть в темноте со мной?
Когда его глаза привыкли к свету, он опустил руку и посмотрел на сидящего напротив Гарна. Слуга указал на раненую руку, кровь на столе и кубок.
Шилхара провёл рукавом по столешнице.
— Испытание для моей ученицы. У неё ничего не вышло. — Он поднял кубок и произнёс тост за женщину наверху. Гарн начал было подниматься, но замер от резкого окрика Шилхары.
— Не беспокойся. Я позабочусь о ране, как только поднимусь в спальню. Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделал.
Он осушился кубок и снова потянулся за бутылкой, но Гарн вырвал её из его рук и убрал обратно в шкаф.
— Я ещё не закончил! — рявкнул Шилхара. Лицо Гарна было красноречивее всяких слов. Больше его господин не возьмёт в рот и капли.
Шилхара бросил в него кубок.
— Отлично. Я не стану претендовать на твоё.
Он медленно поднялся, с облегчением выдохнув, когда комната закружилась всего раз. Гарн наблюдал за ним. Смесь беспокойства и лёгкого веселья исказили грубоватые черты лица.
— Я хочу, чтобы ты отправился в Восточный Прайм. Привези девушку из храма Луны. Мне все равно, как она выглядит, только чтобы была миниатюрной и определённого роста.
Он показал рукой. Рост был такой же, как у Мартисы.
Все признаки веселья исчезли с лица Гарна. Его глаза сузились, и из ярко-голубых стали серыми. Он покачал головой, в ярости рассекая руками воздух и недвусмысленно демонстрируя отказ.
Собственный гнев пересилил опьянение, и Шилхара скрестил руки на груди.
— Я тебя не прошу, Гарн. Я приказываю.
Двое мужчин долго сверлили друг друга взглядом. Наконец, Гарн издал низкий гортанный рык, пинком отшвырнул чашки в сторону и на всякий случай потушил пламя. В безжалостной темноте слуга демонстративно хлопнул дверью, покидая кухню.
— И тебе спокойной ночи, ханжа ты этакий! — крикнул ему вслед Шилхара.
Он же не виноват, что шпионка Камбрии связала его по рукам и ногам. Лучше уж тогда на деньги епископа купить гурию на ночь. Никаких обещаний сердца, запутанных эмоций и уязвимости. Чисто деловая сделка, в которой услуги шлюхи облегчат всепоглощающее желание обладать женщиной, посланной его предать.
К тому времени, как он, пошатываясь, добрался до двери, огонь Пелетты уже полностью овладел его разумом. Дезориентированный действием алкоголя и кружащейся темнотой Шилхара сначала вошёл в буфет, а затем врезался в стену, прежде чем сумел доковылять до большого зала.
— Гарн, ты идиот, — пробормотал он, держась за шаткие перила. — Я убью тебя, когда увижу. Той свечой, которую ты задул.
Пьяный и все ещё истекающий кровью, он сумел пробормотать заклинание колдовского света, подняться по лестнице в свою комнату, не свернув шеи, и рухнуть в постель. Шилхара стал стягивать с себя одежду, запутавшись в рукаве, пока не разорвал рубашку, чтобы освободиться. Потолок кружился, и Шилхара, превозмогая тошноту, прикрыл глаза. Сон быстро овладел им, вместе с красочными сновидениями, искажёнными присутствием Скверны.
Мартиса, обнажённая и уязвимая, перед ним, и он берет её мириадами способов. Его член скользит в её рот, лоно, меж ягодиц. Он застонал во сне, неповреждённая рука скользнула под одеяло, чтобы схватить основание возбуждённого члена и погладить.
Голос божества витал в мыслях, точно змеиный шёпот.
Она будет твоей. Используй её так, как тебе заблагорассудится. Выбрось, когда надоест. Бесчисленное множество других будут твоими. Властвуй и пользуйся. Я могу воплотить это в явь для тебя.
Холодно-соблазнительные, образы стали ярче. Подобострастная и молчаливая, Мартиса никогда не встречалась с ним взглядом, пока он брал её, никогда не отвечала на ласку и не просила поцелуя. Воспоминания вторглись в манипуляции божества с его желаниями. Мать, униженная гадом. Пустота в её глазах. Запах мочи.
Последнее разрушило власть Скверны над его снами. Шилхара замер, рука все ещё сжимала член.
Желудок скрутило от сочетания агрессивного прикосновения бога и чрезмерно сильного огня Пелетты. Кровь хлынула из носа. Он рассмеялся, невнятно и хрипло.
— Строишь из себя владельца борделя? Воистину, воплощение божественного чуда.
Мучительная боль пронзила переносицу, как будто кто-то вонзил остриё копья в череп. Шилхара свернулся калачиком, тяжело дыша и держась за голову. Пот лился с тела, пока боль спускалась, царапая конечности.
Я устал от твоих насмешек, маг. И твоих упрёков. Если не уступишь, мне плевать. Есть и другие способы.
Боль внезапно исчезла. Шилхара лежал, дрожа и гадая, не умер ли он на самом деле. На мгновение перед закрытыми глазами промелькнули очертания Ивехвенна и лицо Мартисы, истончившееся от потрясения и сострадания.
«Останься со мной».
Он снова заснул и проснулся задолго до рассвета. Рот будто забит ватой, голова — полна осколков, а рука безбожно ноет. Постельное белье было усеяно пятнами крови. Щурясь от безжалостного утреннего света, Шилхара скатился с кровати и поплёлся к ночному горшку, опорожнить мочевой. Потом умылся холодной водой в тазу и оделся, мучимый смутными воспоминаниями о ссоре с Гарном и том, как во сне распутствовал с Мартисой.
Несмотря на пульсацию за ушами, он наложил исцеляющее заклинание на раненую руку. Ожидая только ослабить боль и предотвратить попадание инфекции, он поразился, увидев, что рана затянулась и исчезла. Остатки дара Мартисы все ещё жили в нем. Он никогда раньше не обладал умением полностью исцелять с помощью магии. Подозрение укоренилось и возросло.
Спустившись, он обнаружил на кухне Мартису и Каеля. Рухнув на скамью, Шилхара застонал и стиснул зубы от запаха каши и масла. Мартиса встала из-за стола и принесла ему подогретый чайник с чаем. Рядом с чайником появилась ненавистная ваза с апельсинами. Желудок скрутило, и Шилхара отодвинул злосчастные фрукты в сторону.
— Убери их, пока меня не стошнило.
Он молча благословил свою ученицу, когда она заменила их чашкой.
— Желаете чего-нибудь ещё? — В её голосе звучало сочувствие.
Чай выплеснулся через край, пока он дрожащей рукой наливал его из чайника.
— Только если предложишь новую голову вместе с чаем. Моя вот-вот лопнет.
Она улыбнулась, потом вздрогнула, когда Каель залаял от утреннего кукареканья петуха во дворе. Шилхара чуть не выронил чашку в попытке заткнуть уши.
— Вон отсюда! — зарычал он на пса, мгновенно заставив того замолчать. Каель поплёлся к двери и лёг, глядя на хозяина обиженным взглядом.
Мартиса коснулась руки Шилхары.
— Сегодня утром я обнаружила чашки на полу, а огонь Пелетты на другой полке. У вас ещё осталось то зелье, что вы мне давали?
— Как только я допью чай и смогу ходить по прямой, то отправлюсь в кладовую.
Он ответил на её невысказанный вопрос.
— Я отослал Гарна в Восточный Прайм. Он вернётся днём. А пока тебе придётся взять на себя его обязанности. Я буду работать в роще один. И мне нужно, чтобы ты приготовила комнату на втором этаже. У нас сегодня гостья.
Желудок скрутило ещё сильнее при мысли о том, что Мартиса узнает о цели визита.
Её брови удивлённо поползли вверх, но она не стала допытываться.
— Я всё подготовлю к приезду.
Осуждающее лицо Гарна промелькнуло перед глазами, сопровождаемое волной раскаяния. Шилхара зарычал в чашку. Она всего лишь служанка и прислужница Конклава. Он не обязан ей ни верой, ни объяснениями.
Посещение кладовой за дозой оживляющего эликсира вернуло ему человеческий облик. Работа в роще одарила успокаивающей передышкой. Сбор урожая и уход за деревьями — трудная, бесконечная работа, но он был рад заняться делом. Роща поддерживала его жизнь, отражала, как далеко он поднялся и что преодолел.
Он выбрал ближайшие к дому деревья. Все окна поместья были открыты, позволяя лёгкому ветерку проникать в комнаты и иногда слышать, как Мартиса упрекает Каеля за какую-нибудь крохотную неосторожность, ведь пёс неустанно следовал за ней по пятам, пока она выполняла свои многочисленные обязанности. Шилхара молчал. Было некое чувство гармонии в том, что он слышал её голос в своём доме, знал, что она перемещается по его поместью в качестве его временной хранительницы. Шилхара представил себе, что было бы, если бы она жила здесь постоянно и стала его любовницей.
Он бы прервал работу, взял её за руку и увёл в их общие покои, где бы они занялись любовью на весь день. Мартиса бы смотрела на него с улыбкой, прикасалась заботливыми руками и ласкала своим чарующим голосом.
Шилхара выругался и срезал гроздь апельсинов, чуть не отрезав себе пальцы. Такая домашняя идиллия ему не по душе. Ему и так неплохо в Нейте в компании Гарна и Каеля. Однако когда Мартиса позвала его на обед, он охотно к ней присоединился.
Тарелка супа, которую она поставила перед ним, благоухала овощами и травами. Занятая тем, что ставила на стол хлеб, масло и чайник, она не услышала его одобрительный вздох.
Она протянула ложку.
— Мне показалось, что на сегодня это лучшее блюдо. Есть ещё вино, если хотите рискнуть.
При мысли о вине желудок сжался, но Шилхара сумел опустошить половину кастрюли супа и умять буханку хлеба. Мартиса больше не смотрела на него широко раскрытыми от изумления глазами. Она привыкла к его аппетиту и тихонько потягивала суп, пока он за обе щеки уплетал обед.
Она снова наполнила его чашку чаем.
— Я приготовила комнату через две двери от вашей. Это единственное место, где ещё можно спать. Я оставила кувшин с водой и ткань, если ваша гостья захочет обмыться по прибытии. Также протёрла зеркало, хотя с трещиной ничего не поделаешь.
Он хмуро уставился в чашку, испытывая непреодолимое чувство вины.
«Она мне ни жена, ни любовница. Просто ещё один слуга в доме. Как и Гарн. Будет ли она так любезна, если выяснит, что гостья — гурия, привезённая мне для ночных забав?»
Мартиса как раз убирала со стола, пока Шилхара допивал чай, когда Каель внезапно разразился очередным лаем.
— Я убью проклятого пса.
Скрип повозки возвестил о возвращении Гарна. Шилхара приготовился к ещё большему неодобрению слуги и не был разочарован. Великан вошёл в кухню с грозовой тучей осуждения на обычно приветливом лице.
— Гарн, с возвращением! — Весёлое приветствие Мартисы только ещё больше омрачило его лицо. — Почему вы не вошли через парадную дверь?
Шилхара услышал недоумение в её голосе. Его глаза расширились, когда слуга провёл свою спутницу на кухню. Тихий вздох Мартисы усилил его собственное удивление.
Гарн привёз не просто гурию. Шилхара уставился на самую прекрасную женщину, которую когда-либо встречал. Длинные чёрные волосы, искусно уложенные и заколотые шпильками с драгоценными камнями, были зачёсаны назад и спадали на спину густыми локонами. Гладкая медовая кожа молила о ласке. Тонкий нос, ярко накрашенные губы изогнуты в соблазнительную улыбку, делающую акцент на изящные скулы. Зелёные глаза искусно очерчены чёрным карандашом, что подчёркивало их экзотическую форму. От её миниатюрного скульптурного тела у мужчин текли слюни. Множество ярко-прозрачных шарфов драпировало фигуру. Если не считать роста и изящного телосложения, она была полной противоположностью Мартисы. И, должно быть, эта девушка стоила целое состояние.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Solitary-angel, Renka, Natala, llola, Sanni_80, Melone, Paramaribo

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 04 Апр 2021 12:40 #54

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 1129
  • Спасибо получено: 2372
  • Репутация: 110
Появление такой роскошной гурии в доме Шилхары доставит главной героине много боли. Такое ощущение, что главный герой решил таким образом подавить в себе чувства к Мартисе и отвернуть ее от себя так, как она делает его уязвимым. Скорее всего, это травма, полученная в детстве.
Девочки, спасибо. : rose
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 04 Апр 2021 19:05 #55

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Natala пишет:
Появление такой роскошной гурии в доме Шилхары доставит главной героине много боли. Такое ощущение, что главный герой решил таким образом подавить в себе чувства к Мартисе и отвернуть ее от себя так, как она делает его уязвимым. Скорее всего, это травма, полученная в детстве.
Девочки, спасибо. : rose


У Шилхары нет опыта построения отношений (а тут еще Мартиса - шпионка и потенциальная предательница). В детство провел на улицах, затем был Конклав, где его не особо любили (и не думаю, что Конклав одобрял романы посушников), а затем фактически жизнь изгнанника в Нейте. В книге говорилось, что из женского общества только гурии и были.
Вот только как потом прощения у Мартисы просить? И не станет ли герою еще более тошно от самого себя и своих поступков?
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 07 Апр 2021 19:09 #56

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 1129
  • Спасибо получено: 2372
  • Репутация: 110
В том то и дело. Мартиса, хоть и незаурядная личность, и очень привлекательна, но ее красоту и ум не каждый увидит сразу. Мне кажется, что Шилхара хочет подавить в себе чувства к главной героине и отрезвить последнюю посредством сногсшибательной красотки.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 20 Май 2021 20:07 #57

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Часть 2

Гурия поклонилась, сложив маленькие ладони, словно в молитве.
— Для меня огромная честь быть призванной служить вам, повелитель Нейта. — Голос у неё был прелестный, высокий и нежный.
До его ушей донёсся сдавленный стон. Когда Шилхара отвёл взгляд от гостьи, Мартиса была занята тем, что убирала со стола посуду. Голова опущена, лицо отвёрнуто. Привычная грация покинула её, и она сложила миски с неуклюжим грохотом. Он посмотрел на Гарна, чей грозный взгляд обещал испепелить его на месте.
Шилхара кивнул гурии в знак приветствия и жестом пригласил Гарна отойти вместе с ним в дальний угол кухни.
— Ты что, с ума сошёл? — прошипел он шёпотом. — Я послал тебя в храм Луны за гурией, которая точно не заразна оспой. Ты что сделал, попросил самую дорогую проститутку в борделе?
Ехидная улыбка Гарна подтвердила его подозрения.
Шилхара покраснел.
— Ты наглый ублюдок. Меня так и подмывает погрузить её в телегу и заставить тебя везти её обратно. Но ведь именно этого ты добиваешься? Ну, сегодня вечером можешь просто сидеть на кухне и пережёвывать мысль о том, как я на верху резвлюсь, пуская на ветер наш двухмесячный запас провианта.
Он не думал, что на языке жестов можно произнести дерьмовое-оправдание-ублюдка-портовой-крысы, но каким-то образом Гарн справился. Последовавший за этим рык Шилхары был прерван Мартисой, которая обратилась к гурии:
— Я — Мартиса, адане, слуга и ученица в этом доме. Давайте покажу подготовленную для вас комнату.
У Шилхары внутри все горело, как от её вежливого обращения с гурией, так и от того, что она привела в порядок комнату, не зная, для чего та предназначена. Низкое рычание Гарна подчеркнуло его отвращение. Слуга прошёл мимо женщин и вышел из кухни. Гурия улыбнулась и кивнула Шилхаре, когда Мартиса повела её к лестнице. Мартиса даже не взглянула на него.
Оставшись один на кухне и чувствуя себя полным ничтожеством, Шилхара побежал в рощу и выместил своё разочарование на укрытых в деревьях осиных гнёздах, замораживая или сжигая их заклинаниями, от которых у него начала раскалываться голова.
Когда подали ужин, он сел за стол и уставился на кулинарный «шедевр» на своей тарелке. Только его еда была кошмаром, почти несъедобной смесью свинины, сожжённой до куска чёрного угля, и водянистой зерновой каши со вкусом куска дерева. Гарн сидел на скамье как можно дальше от своего господина, стараясь не свалиться с края, и уставившись на него так, словно тот насекомое, которое он хочет раздавить ботинком и размазать по полу. Мартиса не поднимала глаз с тарелки. Она методично поела, расспросила гостью о поездке в Нейт и замолчала.
Лишь одна гурия, представившаяся Аньей, не относилась к Шильхаре как к парии. Она улыбнулась, похвалив древнюю красоту Нейта, уют выделенной ей комнаты и заботливость его слуг.
Прежде чем сдаться, Шилхара размазал ножом жалкое подобие еды на тарелке. Он встал и встретился взглядом с Аньей.
— Когда закончишь, иди в свою комнату. Встретимся там.
Вернувшись в свои покои, он приготовил хукка и выкурил чашу до последней капли.
Мартиса…
Улыбающаяся девушка, вышедшая из кокона осторожной пассивности, дабы посмеяться и пошутить вместе с ним, коснуться его руки и предложить огонь своего поцелуя, исчезла. Вместо неё напротив него восседал осколок льда и ел свой ужин, как будто мир за тарелкой перестал существовать. Она не поднимала головы, чтобы не увидеть жалость во взгляде Гарна, но сам Шилхара видел глаза слуги, и его грудь сжалась.
— Ты — Конклав, — пробормотал он сквозь струйку дыма. — Служишь воле священников. Я твой учитель. Ты моя ученица. Ничего более.
Если он повторит эти слова достаточное количество раз, то может начать верить в это.
Он сбросил одежду, принял ванну и переоделся в свободную тунику. Босиком прошествовал в гостевую, приготовленную Мартисой. Увидев его, гурия улыбнулась. Задрапированная в прозрачные шелка, она откинулась на кровати в позе, которая была заготовлена для того, чтобы показать свои немалые прелести с наибольшей эффективностью. Девушка поднялась, подошла к нему, соблазнительно покачивая бёдрами, и положила тонкие руки на плечи.
— Чего желаешь? Сегодня я всецело твоя.
Она была мягкой и гибкой в его объятиях. Несмотря на беспокойство и громкое неодобрение его действий со стороны остальных членов его маленькой семьи, в нем пробудилось желание. Шилхара обнял гурию, скользнув руками по спине и обхватив округлые ягодицы.
Неожиданный запах сурьмы и киновари ударил ему в ноздри. Шилхара ожидал цветок апельсина и мыло. Он замер. Длинные волосы Аньи касались его рук, и он представил себе, что они рыжие, а не чёрные. Она пошевелилась в его объятиях, мягко касаясь его паха, раздвигая ноги так, чтобы его член прижался к шелку, покрывающему её лобок. Низкий стон застрял у него в горле, когда маленькая ладошками скользнула между ними, чтобы обхватить. Ловкие пальцы играли с его эрекцией, яйцами, лаская через длинную тунику.
Он уткнулся носом ей в шею, оставляя следы поцелуев на подбородке. Её округлые и твёрдые ягодицы заполнили его руки. У неё пышные изгибы, мягкие груди и умелые пальцы. И все же холодок пробежал по его телу — отстранённость, как будто его разум действовал независимо от тела и наблюдал за их игрой с будничной скукой. Его член возжелал её, а разум — нет.
Разочарованный, ища огня, который охватил бы пламенем конечности, когда он сжимал в объятиях другую, Шилхара отстранился. Ему пришла в голову мысль, которая могла заставить гурию взирать на него удивлённо. Неважно. Ей платили за то, чтобы она доставляла ему удовольствие, повинуясь любой прихоти.
Прислонённое к стене треснувшее зеркало было огромным — роскошь, купленная предыдущим повелителем Нейта несколько поколений назад. Несмотря на повреждения, оно все ещё впечатляло и отражало свет свечей в чистой поверхности. Он проигнорировал озадаченное выражение на лице Аньи и повернул её лицом к зеркалу.
Они составляли поразительную пару, оба темноволосые и раскрасневшиеся от жара объятий. Он возвышался за её спиной, высокий и аскетичный. Напротив, она была маленькой и чувственно красивой. Она напомнила ему о благоухающих цветах, цветущих на побережье оттенками розового, оранжевого и ярко-пурпурного. Озадаченный взгляд сменился тревогой, когда Шилхара махнул рукой, и воздух вокруг неё задрожал.
Он положил руки ей на плечи.
— Я не желаю тебе зла. Это временно. Смотри.
Его рука скользнула по её лицу, оставляя за собой серебристую ауру. Она мерцала вокруг гурии, преображая, осветляя волосы Аньи до красновато-коричневого оттенка, изменяя черты лица, пока её красота не исчезла, и она предстала странно неказистой в ярких шелках. Гурия коснулась своего лица. Её глаза, теперь уже медные, а не изумрудные, расширились от ужаса. Она всхлипнула.
Шилхара погладил её волосы.
— Тише, женщина. Это не более чем маска. Иллюзия. Она исчезнет через несколько часов или ранее, если я разрушу чары.
Её плечи облегчённо опустились, а изменившиеся глаза на мгновение закрылись. Когда она открыла их и улыбнулась, весь его сдерживаемый голод вырвался на свободу. Она была Мартисой. Шилхара обхватил руками тонкий стан и притянул к себе. Его загорелые руки лежали на её украшенном драгоценными камнями корсаже, и ему не терпелось сорвать с неё одежду. Анья встретилась с ним взглядом в зеркале.
— Она ведь не знает, правда? Что ты её жаждешь? Больше всех остальных.
Она повернулась к нему, и он приложил палец к её губам.
— Тсс. Ничего не говори. Есть красота, которую не может воссоздать даже моя магия.
Она выгнулась в его объятиях, гибкая и грациозная, пока он снимал с неё шелка и позволял стянуть с себя тунику. Её руки были натренированы касаться только нужных мест и только так, чтобы доставить наибольшее удовольствие. Он погладил её грудь, ягодицы и скользнул пальцами по гладкому изгибу бритого лобка. Он не целовал её в губы, а она — его. Он знал неписанные законы гурий. Своими губами они могли поражать или ужасать воображение, но никогда не целовали в губы мужчин — или женщин, — которым служили.
Он подвёл её к кровати и лёг. Она поднялась над ним, наклонилась и стала ласкать языком и руками, поглаживая и облизывая. Несколько минут он терпел её прикосновения и смотрел, как длинные каштановые волосы струятся по его животу и бёдрам, пока она проводит дорожку из поцелуев к члену. Первый всплеск желания, когда он изменил её черты, угас. Он неплохой иллюзионист, но этого недостаточно. Гурия могла носить лицо Мартисы, но не стать ею. Она иначе пахла и ощущалась, по-другому двигалась. Даже молчание не помогало, и фантазия, которую он пытался разыграть в этой комнате, рухнула.
Шилхара подтянул колени и мягко оттолкнул голову Аньи от ослабевшей эрекции.
— Довольно, — сказал он и притянул гурию к себе, чтобы она легла рядом. — Я погиб.
Разочарование, похоть, желание — все это бурлило в крови, но не из-за женщины, разделившей с ним ложе. Шилхара уставился в потолок, гадая, не спрятал ли Гарн свою уже изрядно опустевшую бутыль огня Пелетты. Если он не может найти удовлетворения в доступном теле гурии, то обретёт забвение в очередном приступе пьянства.
Он перевёл взгляд на Анью, когда она приподнялась на локте и нависла над ним. Чем дольше он смотрел на неё, тем меньше она походила на Мартису, хотя заклинание все ещё действовало. Её глаза переполняло сочувствие, но душа за ними не принадлежала его милой.
— Можно ли мне молвить?
Он кивнул.
Она взяла его за руку и прижала ладонь к своей щеке.
— Она — больше, чем эта маска. Ты жаждешь того, что не может создать ни колдовство, ни мастерство гурии. Твои иллюзии и мои навыки здесь тщетны. Я не та, что тебе нужна.
Её слова утопили его во всей глубине отчаяния. Шилхара закрыл глаза, борясь с ужасом. Анья поцеловала ему ладонь. Он открыл глаза и провёл пальцем по её идеальным губам.
— Если ты проболтаешься, я отрежу тебе язык. — В его речах не было и следа злости, хотя каждое слово он произнёс серьёзно. Мартиса овладела им, а ведь даже не оказалась в его покоях. Он погиб, и Анья отправится на свидание со смертью, так как он не позволит своему унижению стать предметом смешков и пересудов на рыночных площадях.
Брови Аньи удивлённо изогнулись.
— Я бы не завоевала титул прайма, если бы трепала каждому встречному о происходящем в спальне.
Если фиаско неудавшегося желания ещё не убило эрекцию, то заявление Аньи по поводу её высокого статуса в храме окончательно его добило.
Шилхара застонал в агонии.
— О боги, во сколько ты мне обошлась?
Она назвала сумму, и он застонал ещё сильнее. Поднявшись, он оделся, разрушая иллюзию, и велел Анье накинуть шелка. Она ждала его у двери, пока он задувал свечи и гасил один из светильников. Шилхара взял оставшуюся свечу, вывел гурию в коридор и повёл вниз по лестнице, на первый этаж. Остановившись перед закрытой дверью комнаты, примыкающей к кухне, он резко постучал и стал ждать. Дверь открылась. На пороге их приветствовал обнажённый Гарн с широко раскрытыми глазами и дубинкой в руке.
Шилхара ухмыльнулся.
— Ну разве не чудесная картина? А я-то думал, что это мой дурной нрав и репутация отгоняет посетителей от Нейта.
Он не дал Гарну времени переварить его внезапное появление. Вместо этого Шилхара притянул Анью к себе и толкнул её через порог.
Глаза Гарна стали круглыми, как обеденные блюдца. Анья присвистнула, её восхищенный взгляд отметил все его щедрые достоинства.
Шилхара скрыл веселье за нахмуренными бровями.
— Вкуси её по полной. Она — твой ужин на ближайшие два месяца. — Его глаза сузились. — И если ты ещё когда-нибудь подашь мне помои, как сегодня, я вздёрну твою тушу на самом большом апельсиновом дереве и позволю воронам ободрать её до костей.
Он зашагал обратно в кухню, слабо улыбаясь. По крайней мере, один из них насладится столь дорогим подарком. Улыбка погасла. Он намеревался провести одинокую ночь в своих покоях, выкуривая чашку табака и проклиная ученицу, унизившую его перед гурией.
Шилхара всмотрелся в темноту лестничного пролёта третьего этажа и задался вопросом, спит ли сейчас Мартиса. Тени сгустились за его спиной, цепляясь за ноги, когда он поднялся по лестнице и прошествовал по коридору к своей опочивальне.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Renka, Natala, llola, Sanni_80, Paramaribo

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 22 Май 2021 18:24 #58

  • Natala
  • Natala аватар
  • Не в сети
  • Читатель года
  • Сообщений: 1129
  • Спасибо получено: 2372
  • Репутация: 110
Гарн был выше всяких похвал. Как мастерски показал Шилхаре, что он теперь связан крепчайшим узами с Мартисой. За это и был вознагражден наслаждаться обществом гурии в ближайшие месяцы.
Девочки, спасибо. : rose
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 24 Май 2021 16:06 #59

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Мартиса заправила выбившуюся прядь в косу и приготовилась спуститься к завтраку. Она надеялась, что никто не заметит её опухших глаз. С другой стороны, она ожидала увидеть на кухне только Гарна с Каелем. Хозяин дома явно занят другим.
Снаружи серело небо, воздух набух от запаха дождя. В любой другой день Мартиса обрадовалась бы надвигающейся буре. Нейт и соседние землевладения выжжены засухой, отчаянно нуждаясь в ливне. Но сегодня погода вторила её настроению, и Мартиса захлопнула ставни, дабы не лицезреть хмурого неба.
Желудок крутило узлом, грудь сжимало от невыносимой боли.
— Он всего лишь твой путь к свободе, — пробормотала Мартиса. Эту мантру она повторяла себе всю прошлую ночь, тихо плача в постели. Её усыпила вера, что Повелитель воронов не вполне заслужил свою репутацию. Как же она ошиблась! От его изощрённой жестокости выбивало последние крупицы дыхания, что напомнило о предупреждении Камбрии по прибытию в Нейт.
У него острый язык, своими речами он выпотрошил не одного незадачливого противника в беседе. Ты ему не ровня.
В какой-то степени епископ оказался прав. Шилхара вспорол её ножом, не произнеся ни слова. Даже грубые оскорбления Балиана меркли в сравнении с молчаливым презрением мага.
Он целовал её, словно умирающий от голода. Не нежным поцелуем, который заверял в своих чувствах и просил согласия, а тем, что завоёвывал и требовал ответной страсти. Она с радостью отдалась ему, припала к стройному телу, раздвинула бедра, стремясь ощутить его тяжесть. Она вписывалась в каждый изгиб и впадинку, словно боги создали её специально для него. От него пахло сладким вином и летними апельсинами. Её сердце утонуло в тепле его близости и ощущении мозолистых рук.
Сначала Мартиса винила в произошедшем силу своего дара и странную магическую связь, высвобожденную Шилхарой. Он верил в это так же, как и она, наставляя обуздать чрезмерно своевольный талант. Однако ей пришлось изменить своё мнение, когда они попытались исцелить его руку. Связь дара оборвалась, сила подчинилась растущему контролю, но всё ещё чёрные глаза Шилхары горели пламенем, когда он положил свою окровавленную ладонь ей на грудь. Его пальцы дёрнулись, скользнув вниз, как будто собираясь обхватить её грудь.
Едва осмеливаясь поверить, что Повелитель воронов может найти её желанной без благословения дара, Мартиса затаила дыхание и стала ждать. Он сбежал.
Она разрывалась между тем, чтобы упрекнуть себя за упущенный момент и жалким облегчением. В конце концов, он отверг её — и дал это понять столь жестокосердным способом. Он скорее заплатит за удовольствие женщине, одарённой поразительной красотой, нежели возьмёт то, что Мартиса предлагала ему даром.
Или, может, он вообще не думал о ней как о женщине.
Это заставило её остановиться. Шилхара мастак на хитрые оскорбления и многозначительные намёки, хоть словом, хоть действием. Но по её опыту он обычно предпочитал более прямой подход. Если бы он не хотел её, считая недостойной, разве просто не сказал бы об этом? Словами, которые не оставляли места для сомнений или вопросов? Может, он послал за гурией, изнывая от похоти, а видел в Мартисе не более чем дополнительную пару рабочих рук в роще?
Гнев испепелил её меланхолию. Она не знала, что бесило больше: что он отверг её, считая недостойной его высоких запросов, или что она безлика, как домашняя утварь, поэтому, принимая решения, Шилхара не брал её в расчёт.
Она зарычала, резко расправила юбки и вздёрнула подбородок. Он не стоил её слёз и уж тем более привязанностей. Его действия напомнили ей, почему она вообще оказалась в Нейте, и вовсе не для того, чтобы стать его любовницей.
Она прошествовала на кухню, не обращая внимания на запах жареной ветчины и яиц с маслом, и замерла.
Гарн с безошибочным видом мужчины, всецело довольного жизнью, сидел за столом рядом с гурией. Его большая ладонь выводила невидимые спирали по спине Аньи, иногда останавливаясь, чтобы поиграть с её густыми волосами, каскадом рассыпавшимися по его пальцам. В резком утреннем свете гурия была так же прекрасна, как и в свете вечерних свечей. Она улыбнулась и провела рукой по рёбрам и животу Гарна, скользя ещё ниже. Поглощённые друг другом они не замечали чужого присутствия.
Потрясённая увиденным Мартиса прочистила горло. Парочка отскочила друг от друга, как подростки, пойманные с поличным в нише коридора. При виде Мартисы Гарн покраснел, но Анья лишь улыбнулась и жестом пригласила её к столу.
— Мартиса! Доброе утро. Присядь ко мне. У Гарна мастерские пальцы, но я всё ещё его не понимаю.
Она подмигнула и рассмеялась, когда великан покраснел ещё пуще от её намёка и поднялся снять с огня сковороду с шипящим беконом.
Несмотря на мрачное настроение, Мартиса улыбнулась. Гурия была дружелюбна и беззаботна, единственно фальшивые в ней — алая краска на губах и чёрная подводка глаз. И хотя образ обнажённого Шилхары в объятиях этой женщины заставлял желудок сжиматься от ревности, Мартиса не смогла её возненавидеть. Ей платили за услуги. Эмоции не входили в сделку. Но помимо этого, Анья казалась доброй, она нежно улыбалась и кланялась в знак уважения, как будто Мартиса была хозяйкой дома, а не служанкой.
Так почему же гурия, которой заплатили за ночь с Шилхарой, лапает на кухне Гарна?
Анья похлопала по месту, которое освободил Гарн, в знак приглашения.
Мартиса кивнула.
— Позволь мне сначала помочь Гарну.
Гарн протянул ей чашку и отмахнулся. Она заняла его место, пока Анья разливала чай по чашкам. Мартиса перевела взгляд на слугу, который присел на корточки у очага, наполняя тарелки ароматной стряпней.
— Наверное, я смогу снова навестить Нейт по собственной воле. Если судить по запаху, из Гарна такой же великолепный повар, как и любовник. Может, мне стоит заплатить ему за столь чудесный вечер?
Сбитая с толку подтверждением того, что Анья провела ночь с Гарном, а не с Шилхарой, Мартиса уставилась на неё круглыми точно у совы глазами.
— Но мне показалось, что Шил... господин отправил за тобой, чтобы ты доставила ему удовольствие.
Анья оценивающе посмотрела на Мартису поверх края чашки.
— Мне тоже так показалось. Но иногда этого, — она провела рукой по лицу и корсажу, — недостаточно, или даже не оно истинно желанно.
Принимая во внимание дивную красоту гурии, Мартиса сочла такой вариант событий маловероятным, но громкий скрежет двери внутреннего двора помешал ей расспросить Анью подробнее. Гарн поставил тарелки на стол, открыл дверь, и на кухню тут же влетел Каель. Ищейка магов не обратил внимания на Анью и заполз под стол, заняв привычное место у ног Мартисы. Гарн выглянул наружу, качая головой. Он дал знак Мартисе.
— О, нет.
Анья посмотрела на Гарна, потом на неё.
— Что случилось? И что он сказал?
— Облака начинают рассеиваться и удаляться. Если дождь и начнётся, то не здесь.
— Нет! — взревел кто-то, отчего все трое и собака подскочили на месте.
Мартиса и Анья встали из-за стола, чтобы догнать Гарна, который бросился в главный зал. Над потолком раздавался быстрый грохот. Одетый в одни лишь брюки, с безумными глазами и перекошенным от ярости лицом Шилхара бежал вниз по лестнице. Он преодолел последние несколько ступенек, перемахнул через перила и ловко приземлился на пол. Затем рванул по коридору, ведущему в рощу. Небольшая свита последовала за ним, Каель бежал впереди.
На улице Шилхара резко остановился. Грозовые тучи медленно отступали, местами редея и открывая вид на широкое и безжалостное голубое небо. Мартиса стояла рядом с Гарном и Аньей. Она взглянула на Каеля. Глаза ищейки магов вспыхнули красным.
Шилхара поднял кулак к небу.
— Ты моя!
Он стал рыскать взглядом по земле, отбрасывая с дороги ветки, пока не нашёл длинную крепкую палку.
— Что он делает? — Дрожащий голос Аньи отразил беспокойство в широко распахнутых глазах, когда она встретилась взглядом с Мартисой.
Мартиса ничего не ответила, лишь наблюдала, как Шилхара очерчивает палкой широкий круг вокруг себя. Защитный круг. Маг намеревался обратиться к настолько опасным силам, что они могли поразить самого призывающего. Этот мужчина играл со своей жизнью так же беспечно, как дети — с игрушками.
— Гарн, нам нужно вернуться в дом.
Встревоженный её тоном, слуга увёл обеих женщин под навес над крыльцом.
Лёгкий ветерок кружился в облаках, вздымая волосы Шилхары, пока они не обернулись вокруг его тела и не закрыли лицо извивающимися чёрными змеями. Стоя в центре круга, он поднял руки ладонями вверх. Барьерный круг загорелся кольцом белого пламени. Мартиса тяжело вздохнула, её дар проснулся.
Набухшие дождём и разорванные молниями обсидиановые облака кипели на востоке. Ветер усилился и обрушился на рощу гремучей бурей. Апельсиновые деревья склонились к земле, словно просители перед злым божеством.
— Что он творит? — Слова Аньи унесло в поднимающемся водовороте ветра. Она сжалась в комок за спиной Гарна с круглыми, испуганными глазами. Каель взвыл. Мартиса ловила косу, которая хлестала её по плечу.
Пришлось вцепиться в предплечья гурии для того, чтобы устоять на ногах и ради успокоения.
— Он вызывает бурю! — Её крик прозвучал не громче шёпота в завывании ветра. — Это убьёт его, Гарн!
Он крепко сжал её локоть. Мартиса не сопротивлялась. Несмотря на свои слова, она понимала, что пытаться остановить Шилхару бесполезно. Прерывать его на середине призыва так же опасно, как и пытаться направить бурю в их сторону.
У неё скрутило живот. Шилхара — очень сильный маг. Она видела мощь его дара и железную волю, с которой он управлял своими заклинаниями, но только подобный богу мог обуздать силу и непредсказуемость погоды. Несколько великих магов, которым удалось на короткое время подчинить природу своей воле, стали легендой, и все они, за исключением одного, встретили ужасную смерть.
— Пожалуйста, — прошептала она и вознесла молитву всем богам, которые могли её услышать, чтобы им с Гарном не пришлось хоронить останки Шилхары в роще, ради спасения которой он рисковал жизнью.
Пыль поднялась в песчаном тумане, окутывая рощу и весь Нейт. Мартиса почти потеряла Шилхару из виду среди удушливого облака. Его губы шевелились, произнося древние слова, неслышные, но ощущаемые в земле, удерживающей его на месте. Земля грохотала, вторя раскатам грома, а ветер остро пах приближающимся потопом.
Шилхара хлопнул в ладоши. Яркий сапфировый свет вырвался между его пальцев и дугой устремился в небо. Мартиса ахнула и заткнула уши, когда воздух вокруг неё сжался от внезапной мучительной тишины. Как и она, Гарн с Аньей зажали уши руками. Гурия кричала. Свет метнулся к линии шторма, сжал грозовую тучу в расколотые объятия и потащил к роще. Облака громоздились одно на другое, борясь с неумолимым притяжением заклинания.
Разветвляясь всё ближе к роще, молния била в землю белыми и алыми копьями. Выжженная от долгой засухи трава вспыхнула пламенем. Апельсиновое дерево раскололось под ударом стихии, превратившись в огненный столб.
Над головами прогремел гром, и облака начали вращаться, приближаясь к Нейту, пока не повисли над домом и рощей точно вдовья вуаль, а ветер заныл против магии Шилхары. Вспышка молнии пронзила подбрюшье бури, и небо разверзлось.
Склонившаяся по ветру роща мгновенно покрылась серыми полосами дождя. Пересохшая и потрескавшаяся от долгих месяцев обжига на безжалостном солнце, измученная жаждой земля текла реками. Сапфировый свет медленно исчез в тёмных облаках, последний клочок заклинания призыва. Мартиса с замиранием сердца смотрела, как Шилхара опускает руки. Дождь струился по его обнажённой груди и плечам, когда он упал на колени в грязь, низко опустив голову.
— Он это сделал, — произнесла Анья слабым голосом.
Мартиса бросилась под ливень, Гарн с Каелем следовали за ней по пятам. Гарн догнал её и первым добрался до Шилхары. Слуга осторожно положил руку на плечо мага и сжал его. Шилхара поднял голову, и Мартиса судорожно вздохнула. Она молилась, чтобы падающий дождь скрыл её слезы, когда она встала перед ним и встретилась с его чёрным взглядом. Его осунувшееся лицо блестело от дождя. От него пахло серой, волосы мокрыми прядями прилипли к щекам и шее, но выражение лица было почти блаженным.
Мартисе хотелось кричать. Нет — вопить! Обзывать его идиотом. Втемяшить упрямцу, что горстка деревьев не стоит его жизни. Признаться в любви и нежелании горевать о мужчине, укравшем её самое ценное сокровище — сердце.
Вместо этого она протянула ему руку.
— Может, уйдём с дождя, господин? — Её голос звучал мягко, почти теряясь в барабанной дроби дождя. — Сегодня утром будет чай, тёплый огонь в кухонном очаге, празднование и воспевание Берсена за то, что вы остались в живых.
На этих словах Гарн сжал плечо хозяина, а Каель заскулил.
Шилхара на мгновение уставился на протянутую руку Мартисы, прежде чем обхватить её холодными пальцами. Он с трудом поднялся на ноги. Гарн кружил возле Шилхары, точно заботливая наседка, пока маг не отмахнулся от него.
— А ты, ученица? За что ты благодарна крылатому богу?
На мгновение в его глазах вспыхнула грозовая молния. Он посмотрел на Анью, которая всё ещё стояла под навесом, потом снова на Мартису.
Она колебалась, не понимая его вопроса. Неужели он думает, она не радуется вместе с Гарном, что от него не осталась дымящаяся оболочка, сожжённая молнией? Или он почувствовал её возросшую надежду, что это Гарна, а не его, Анья ублажала прошлой ночью?
Она уклонилась от невысказанного вопроса.
— Вы в целости и сохранности, а ваша роща напилась воды.
От её слов его губы изогнулись в невесёлой усмешке. Они шли бок о бок к дому, ведомые Гарном и Каелем. Шилхара остановился оглянуться на обуглившиеся остатки сгоревшего дерева.
Анья отступила от порога, чтобы дать им пройти. Она изумлённо уставилась на Шилхару.
— Я слышала истории. Ты известен, как один из величайших магов из когда-либо рождённых. Но это? — Она покачала головой. — Призыватель молний?
Она низко поклонилась, точно подданная королю.
Шилхара убрал мокрые волосы с лица и заставил её выпрямиться.
— Ты придаёшь этому слишком большое значение, адане. Это всё равно что ублажить женщину, не более.
Мартиса не согласилась, стараясь не смотреть на него с таким же благоговейным взглядом, как у гурии. Дважды он вызывал мощные заклинания, которые, как известно, убивали призывателей, и оба раза выжил. Несмотря на промокшую одежду и заляпанные грязью колени, он величественно стоял перед ними. Остаточная сила его дара, смешанная с яростью бури, мерцала, отбрасывая бледное сияние. Даже Гарн смотрел на мага почти с благоговением.
Шилхара взирал сердито на их ошеломлённые лица.
— Ну и? Убирайтесь с дороги. Я хочу стянуть мокрые тряпки. А ещё моя ученица обещала мне чай.
В узком коридоре возникла неразбериха, так как Анья постаралась не столкнуться с группой мокрых людей и собакой, но они чудом разошлись. Гарн направился на кухню, Анья и Каель последовали за ним. Шилхара прошёл за Мартисой к лестнице. Она остановилась, ожидая, что он пойдёт впереди, чтобы она последовала за ним как полагается слуге. Однако с каждым мгновением выглядевший всё более раздражённым Шилхара нетерпеливо махнул рукой, с которой стекали лужицы воды.
Мартиса поднялась по лестнице, туфли хлюпали при каждом шаге. Спину покалывало. Шилхара шёл с ней вплотную, достаточно близко, чтобы она ощутила исходящий от него магический запах серы, смешанный с запахом табака.
На площадке второго этажа она увеличила дистанцию между ними и поднялась на третий этаж.
Его голос остановил её на полпути.
— Мартиса. — Его глаза блестели в темноте, а от его тона у неё перехватило дыхание. — Высуши волосы у кухонного очага.
Они уставились друг на друга, и Мартиса погрузилась в глаза цвета полуночи без звёзд, притянутая соблазнительной силой его присутствия.
Она кивнула.
— Как пожелаете, — прохрипела она.
Она продолжила подниматься, ощущая спиной тяжесть его взгляда.
Пальцы дрожали, когда она сняла промокшую одежду и бросила её мокрой кучей в изножье кровати. Шилхара пожирал её взглядом на лестнице, его чёрные глаза тлели страстью. Неужели Гарн единственный насладился талантами Аньи? В отличие от своего слуги Шилхара чуть ли не дрожал от напряжения и выглядел так, словно не спал несколько дней.
Высуши волосы у кухонного очага.
Она быстро высвободила мокрые пряди из тугой косы. Это была не просьба. Если бы он сказал ей сбросить одежду на лестнице, она бы не колебалась.
Когда она вернулась, одетая, с распущенными и влажными волосами, на кухне было полно народу. Сгорбившись на скамье и положив локти на стол, Шилхара пил чай и тщательно набивал трубку табаком. Он взглянул на неё, отметил её волосы и вернулся к своему занятию. Он был одет в свой обычный наряд: поношенную белую рубашку и некогда чёрные, а ныне серые брюки. Гарн, высушенный и переодетый, возился по хозяйству, разводя огонь в очаге и убирая остывший завтрак. Анья прислонилась к дверному косяку и смотрела, как дождь заливает двор ровной серой пеленой.
Мартиса стояла у огня и сушила волосы, когда Гарн жестом велел ей разогреть еду. Желудок сделал сальто под рёбрами. Меньше всего ей хотелось есть.
Шилхара перевёл взгляд на гурию.
— Анья, не так ли?
— Да.
Он встал и подошёл к Мартисе, наклонился к очагу, поднёс к огню соломинку и раскурил трубку. Потрескивание разгорающегося табака слилось со звуками полыхающих дров, когда он затянулся табаком. Пряный аромат матала наполнил кухню.
— Дождь может идти весь день. Я не могу позволить себе ещё одну ночь. Так что либо Гарн погрузит тебя на мою лошадь и отвезёт обратно в Восточный Прайм под проливным дождём, либо ты останешься и сочтёшь сегодняшний вечер дружеским визитом.
Его брови опустились, черты лица помрачнели. Ничуть не смутившись грозного вида, Анья одарила его дружелюбной улыбкой, а Гарна — ещё более соблазнительной.
— Я останусь. Мой дом счёл бы за честь, если бы вы приютили меня в такую непогоду. — Она улыбнулась Гарну, и тот покраснел. — Я бы хотела, чтобы ваш слуга научил меня языку своих рук.
Мартиса подавила улыбку и встретилась с озорным взгляд Шилхары.
— Он человек многих талантов и говорит красноречиво, когда ему не изменяет рассудок.
В раковине зазвенела посуда, и Гарн отвернулся скрыть смущение.
Смешинки смягчили суровый взгляд Шилхары и углубили морщины, прорезавшиеся от носа до уголков рта.
— Оставь посуду, Гарн, — приказал он. — Перемоешь позже.
Гарн перестал греметь посудой, его голубые глаза засветились надеждой. Шилхара многозначительно посмотрел на Анью.
— Хорошенько воспользуйся погодой и компанией Аньи.
Когда они ушли, в кухне воцарилась тишина, слышен был только храп Каеля под столом, потрескивание огня в очаге и ровный стук дождя на улице. Мартиса рискнула взглянуть на Шилхару из-под опущенных ресниц. Он наблюдал за ней с загадочным выражением лица, скрытым за дымкой матала.
Она прочистила горло.
— Ты хорошо поступил с Гарном. Анья очень красивая. И добрая.
Он наклонил голову.
— И дорогая. Гарн может голодать из-за неё, как и я, но я задолжал своему слуге.
Мартиса вспомнила замечание Аньи о щедрости Шилхары. Надежда боролась с укором. Он для неё под запретом, смертельное препятствие в миссии и к конечной цели. Сердце не всегда покорно, и она лелеяла тайную надежду, что он не нашёл облегчения меж бёдер Аньи прошлой ночью.
Дым из трубки дразнил ноздри, пока Мартиса смотрела на гребень в руке и нервно вертела его в ладони.
— Я думала, он привёз её для тебя.
— Так и есть. — Его глаза хранили тысячи тёмных тайн. — У тебя волосы всё ещё не обсохли.
Понимая, что он больше ничего не расскажет об Анье, Мартиса подняла гребень, чтобы показать, что выполнит его приказ, и села, скрестив ноги у огня. На улице шёл дождь, и воздух в кухне остывал.
Свет, окутавший Шилхару, когда он вошёл в дом, померк. Мужчина в поношенной одежде и с трубкой табака мог сойти за обычного бедного крестьянина, который отдыхал в редкий день и пережидал непогоду, но этот крестьянин обладал необычной силой и пугал подозрительных священников, которые пытались взять его под свой контроль — или убить в случае необходимости.
— После такого ты войдёшь в легенды. Анья вернётся в Восточный Прайм и расскажет всем, кто захочет слушать, что она здесь видела. Пойдёт молва.
Вздох отвращения вторгся в успокаивающие звуки кухни.
— О, да. Вместо борьбы с бурей, будут говорить, что я в одиночку сразился с небесным войском, дабы спасти покрытое ржавчиной сокровище, которое не смог бы продать на рынке, даже если бы захотел. — На этот раз его насмешливая улыбка была направлена не на неё. — Спасение потерянных сокровищ от жадных богов намного интереснее, чем спасение апельсиновых деревьев от засухи.
Он наклонился высыпать пепел из трубки в очаг. Его влажные волосы чёрными прядями рассыпались по её коленям. Пальцы так и манило прикоснуться к переплетённым прядям.
— Могло быть и хуже. Я мог бы привезти её в Нейт осенью, во время забоя свиней. Если бы ты всё ещё была здесь, я бы заручился твоей помощью. Мы бы отправили прекрасную гурию Гарна домой с рассказами о том, как я упивался кровавым ритуалом, который включал в себя принесение в жертву свиньи и секс с моей наложницей-ученицей.
Мартиса рассмеялась, её переполняла эйфория. Он назвал Анью — гурией Гарна. Окрылённая этим открытием, она не могла удержаться, чтобы не поддразнить:
— Скорее всего, они заставят тебя принести в жертву наложницу и трахнуть свинью.
Его смех вторил ей эхом, гортанный и соблазнительный. Он вернулся к столу и поднял чашку с чаем как дань уважения её остроумию.
— Ты прекрасно знаешь простой люд.
Он сел на скамью так, чтобы его лицо было частично обращено к ней.
Мартиса закончила расчёсывать волосы, разделив пряди на три толстые части, чтобы сделать привычную косу. Но остановилась по его команде.
— Не надо! — Его грубый голос звучал хриплее обычного, и он уставился на неё с тем же голодным взглядом, что и на лестнице. — Оставь распущенными.
Она опустила руки. Волосы волнами легли на колени. Она протянула ему гребень.
— Не хотите воспользоваться?
Он посмотрел на гребень, потом на неё.
— Ты меня расчешешь.
Невысказанный вызов повис между ними. Если осмелишься.
Если бы он только знал, что предложил ей осуществить одно из её самых больших желаний — прикоснуться к нему, почувствовать шелковистость волос под своими ладонями. Она покинула своё место у очага и села на скамью позади него. Осторожно освободив спутанные волосы, она расчесала колтуны, стараясь не тянуть слишком сильно. Он тихо сидел под её присмотром, напоминая спящего льва, греющегося на солнышке.
Как только волосы стали гладкими, Мартиса провела по ним расчёской для чистого удовольствия. У него красивые волосы, прямые и чёрные, ниспадающие до пояса. Они растеклись по сильной спине и широким плечам, пропитав рубашку влагой до прозрачной тонкости. Мартиса скользнула рукой, оценивая их тяжесть, и погладила затылок лёгкими движениями гребня.
С плеч Шилхары сошло напряжение, и он опустил голову, молчаливо приглашая её продолжать. Он глубоко вздохнул, расслабляясь под её прикосновениями. Сама же Мартиса не могла разделить его безмятежность. Она полыхала пламенем, вспоминая те моменты в библиотеке, когда он дал ей почувствовать вкус горящей в нём страсти. Он был воплощением её мечты, яркой и переменчивой звездой в зимнем небе.
Тишина в кухне напоминала затишье перед очередной бурей. Даже Каель больше не храпел под столом. Мартиса отложила гребель на стол и встала. Шилхара не пошевелился, и ей показалось, что он уснул. Она потянулась к чайнику и поймала на себе его взгляд из-под тяжёлых век.
— Я поставлю ещё чаю, — сказала она.
Она чуть не выронила чайник, когда он молниеносным движением схватил её за запястье.
— Назови моё имя.
Она уставилась на тонкие пальцы, сжимавшие запястье.
— Господин?
— Нет. Не обращение слуги к хозяину. Моё имя. — Греховный жар окутывал его хриплый голос.
Её охватило желание. Крылья Берсена, она жаждала этого мужчину. Их удерживала вместе одна его хватка на её руке, но казалось, что все её эмоции — вся её страсть — сосредоточились в узком запястье, расходясь всё более широкими кругами, пока не охватила всё её существо. Он был бурей. Столь же смертоносный, как молния, и столь же непредсказуемый. Она стояла перед ним совершенно очарованная.
Она ни разу не произносила его имени — ни перед ним, ни перед Гарном. Даже в собственных мыслях. Обращение к нему как к хозяину — последний барьер, который она воздвигла меж ними, единственный, что ещё устоял, и он приказал ей опустить его. Мартиса не колебалась и вложила в свой голос всю силу своего желания:
— Шилхара.
Он сильнее сжал её запястье. Глаза закрылись, и Мартиса впервые заметила, какие же у него густые ресницы.
— Я дал ей твоё лицо. — Он произнёс эти слова сквозь сжатые губы, как будто признание причиняло ему боль.
Пустой чайник с грохотом упал на стол. Мартиса изумлённо уставилась на мага.
— Что?
Его хватка усилилась, внезапно ослабев от её болезненного вздоха.
— Гарн привёл женщину, которую я не хотел. На мгновение я изменил её внешность, придав ей лик моего желания. — Его глаза открылись, выдавая вожделение. — Этого оказалось недостаточно.
У Мартисы подогнулись колени. Ошеломлённая, она рухнула на скамью рядом с ним.
— Господин ... — она покачала головой, — Шилхара…
— Раздели со мной ложе.
Тишина затянулась, нарушаемая только барабанной дробью дождя. Другой рукой Шилхара так крепко сжал чашку, что у него побелели костяшки пальцев. Греющийся лев проснулся и смотрел на неё, словно на добычу в высокой траве.
Их разделяли скалы и пропасти, такие глубокие и широкие, что в них можно было падать целую вечность. Мартиса же беспечно сошла с самой высокой из скал.
— Да, — ответила она.
Он шумно вздохнул с ликующим возгласом. Его смуглые пальцы отпустили её запястье, скользнули по тыльной стороне ладони и переплелись с белыми пальцами. Он потянул её к себе и некрепко обнял.
Каель тихо фыркнул, когда они вышли из кухни. Шилхара поглаживал ладонь Мартисы большим пальцем, пока вёл по лестнице на второй этаж. Нежное и ободряющее движение, оно никак не мог унять бешеный трепет в животе Мартисы, словно испуганных птиц заперли в крохотных клетках.
Трепет сменился тошнотой, когда она последовала за ним по коридору второго этажа.
— Пожалуйста, — тихо взмолилась она. — Только не в комнату Аньи.
Он мог бы пригласить её на кухню, в библиотеку, даже в грязную рощу под мрачным небом, и она бы охотно согласилась. Но только не сюда.
Она чуть не врезалась ему в спину, когда он остановился у своих покоев. Мартиса с трудом сглотнула. Его спальня. Бастион уединения, который не принимал никого, кроме Гарна, и то только ради уборки, омовения или подачи ужина. Гарн предоставил ей полную свободу передвижения по поместью, за исключением личных покоев хозяина. Вход в опочивальню был под запретом, и Гарн лично накажет Мартису, если она нарушит это правило. Голубые глаза великана напоминали лёд, когда он наложил этот запрет. Это был единственный раз, когда Мартиса испугалась Гарна, и она так и не переступила черту, несмотря на свою миссию.
Как и её непреклонная официальность в обращении к нему, это был барьер Шилхары от неё.
Последний бастион пал, когда маг открыл дверь.
Прохладная и влажная от воздуха, что просачивался сквозь щели в оконной раме, комната пахла дождём и пряностями, старым шёлком и возбуждающим ароматом, присущим одному хозяину Нейта. Остановившись на пороге, Мартиса ничего не увидела в полумраке, кроме смутных очертаний кровати и стола.
— Входи, Мартиса. — Голос Шилхары почти свистел в темноте, когда он потянул её руку. — Здесь нет пожирателей душ.
«Нет, — промелькнуло у неё в голове. — Только похититель сердец».
Она позволила ему провести себя в спальню. Пол под ногами был мягким, и туфля потонула в ворсе. Шилхара отпустил Мартису и пробормотал заклинание. Угли в жаровне, стоявшей в дальнем углу, с шипением разгорелись. Огонь стал ярче, освещая комнату тёплым янтарным сиянием. Мягкий свет обнажил святилище былого великолепия и хаоса учёного. Обтрёпанные на концах и местами истёртые, ковры покрывали пол и драпировали каменные стены. Их некогда яркие цвета выцвели от солнца и времени, а нити сжевала моль. Мебель была расставлена в беспорядке, стол и стул завалены свитками и гримуарами. В одной стороне спальни большой сундук и жаровня вместе с потрясающим, богато украшенным кальяном. Перед входом на балкон большую часть пространства занимали огромная смятая кровать и умывальник с тазом и кувшином.
Дверь захлопнулась за Мартисой с решительным щелчком. Когда Шилхара повернулся к ней, в его глазах плясали отблески пламени. Его мозолистые ладони гладили её руки.
— Дверь не заперта и не охраняется.
Он был честен в своём желании. Никаких цветистых речей и нежных уговоров. Он соблазнил её своей прямотой, а теперь заверил, что не остановит, если она решит уйти. Так символично. Он мог заставить её остаться без особых усилий даже с широко распахнутой дверью.
Мартиса провела пальцем по его губам, их дразнящая мягкость искушала запечатлеть поцелуй. Времени для этого более чем достаточно. Она хотела насладиться этими мгновениями, близостью с человеком, которого презирал Конклав и любила их шпионка.
Шилхара высунул язык и попробовал кончики её пальцев. Он стоял неподвижно под её изучающим прикосновением, единственной реакцией на её блуждающие ладони стало лишь то, что он крепче сжал её руки. Она погладила его подбородок и шею, исследуя неглубокую впадину между плечом и ключицей, прежде чем двинуться по широкой груди. Его маленькие соски заострились под рубашкой, когда она провела большими пальцами по их чувствительным кончикам.
Он был великолепен, этюд жилистой силы и гладкой кожи, дымчатого тепла и мужественности. Она внимательно всмотрелась в его суровое лицо, ещё более строгое из-за игры теней на подбородке и орлином носе.
— Не возражаю, если станет темнее.
Ей было трудно встретиться с ним взглядом. Он не Балиан. У Шилхары из Нейта больше характера в мизинце, чем у Балиана во всём теле, но она всё равно высказала своё сомнение. Маг предпочёл её гурии, одарённой необыкновенной красотой, но Мартиса хотела убедиться: он понимает, что даже в мягком, более лестном свете, исходящем от горячих углей жаровни, она всё ещё простая, непримечательная Мартиса.
Шилхара посмотрел на неё сверху вниз так, что она покраснела.
— Умеешь же ты задеть.
Она резко втянула воздух.
— Нет, это не входило в мои намерения. Я только…
Он приложил палец к её губам. Она задержала дыхание, когда он сжал её руку, скользнул ею вниз по своей груди и напряжённому животу, прежде чем обхватить её пальцами выпуклость на штанах. Они оба застонали, когда она нежно провела ладонью по твёрдому члену и погладила пальцами яйца. Он был горячим в её руке, соблазнительное сочетание твёрдости и мягкости.
— Я знаю, что вижу, — прошептал он ей на ухо и прижался к её ладони. — Знай, что я сдерживаю. Вот что ты творишь со мной.
Мартиса бы рухнула на пол, если бы он не поддержал её, обхватив рукой за спину. Она припала к его рту, губы нашли друг друга. Он раскрылся навстречу её ищущему языку, позволяя проникнуть и изучить. Их языки переплелись, отдавая столько же, сколько и беря. Шилхара был вкуснее летнего вина и первых плодов весеннего урожая.
Поцелуй стал глубже, слияние языков имитировало медленное движение бёдер Шилхары. Его руки блуждали по телу Мартисы, скользя вниз по спине и обхватывая ягодицы. Его пальцы оставляли за собой огненные следы, и Мартиса застонала.
Его пальцы затеребили завязки её туники, дёргая до тех пор, пока охваченный собственным бессилием он не отстранился. В полумраке острые скулы раскраснелись, а губы распухли от поцелуя.
— Я хочу узреть всю тебя, Мартиса, и у меня нет терпения ждать. Насколько сильно тебе дорог этот наряд?
Не будь она такой благоразумной, а юбка с туникой недавно пошитыми, то с радостью помогла бы ему сорвать одежду. Вместо этого она улыбнулась, покраснела и расправилась с узелками с впечатляющей скоростью. Юбка упала на пол. Туфли скользнули в угол, а Шилхара помог стянуть тунику через голову. Мартиса осталась стоять, прикрытая одними распущенными волосами и тёплым пламенем очага.
Она не думала, что это возможно, но глаза Шилхары потемнели ещё сильнее. Он приподнял прядь её волос и перебросил через плечо, обнажая грудь и нежный изгиб талии. Он ничего не сказал, но его взгляд, чёрный и тлеющий, когда он прошёлся от макушки до пальцев ног, говорил о многом. Она взглянула на перед его штанов и увидела мощь эрекции, плотно прижатой к ткани.
Набравшись мужества, Мартиса откинула волосы, давая ему возможность полностью рассмотреть её. Она подняла руки ладонями вверх.
— Извини, — поддразнила она. — Никакой третьей груди.
Он моргнул, а затем рассмеялся над её напоминанием об их разговоре в кладовой. Мартиса улыбнулась, обрадовавшись, что снова заставила его смеяться, даже сейчас, в этот момент напряжённой близости. Его смех сменился обольстительной улыбкой. У Мартисы перехватило дыхание, когда он закрыл небольшую брешь между ними. Его пальцы прочертили дорожку по её ключицам, задержались на впадинке у горла, прежде чем очертить линию между грудями. Её соски напряглись в ожидании его прикосновения.
— Меня больше впечатляет качество, чем количество.
На этих словах даже его улыбка исчезла. Он обвёл контуры каждой груди пальцами и, наконец, обхватил их ладонями. Мартиса выгнулась в его тёплых ладонях.
— Ты безмерно прекрасна, — прошептал он ей в губы.
Этот поцелуй был не похож на предыдущий. Яростнее и жёстче, он требовал, чтобы она уступила его желанию утолить пронизывающую его потребность. Он ласкал её груди, скользя грубыми подушечками больших пальцев по соскам снова и снова, пока она не начала извиваться в его руках и стонать ему в рот. Он погрузился в её рот, посасывая язык. Его руки покинули её грудь, прочертили изгиб талии и скользнули по бёдрам, чтобы крепко прижать к себе. Мартиса застонала, когда его член прижался к её лону. Волна жара спиралью вырвалась из центра её бытия. Она хотела почувствовать его внутри себя, прижаться к его обнажённому телу.
Она поцеловала его, вцепившись руками в рубашку. Пара разорвала поцелуй, тяжело дыша.
— Насколько сильно тебя дорога эта рубашка? — спросила Мартиса.
Шилхара ухмыльнулся и стянул одежду через голову, снова соблазняя Мартису видом своей груди и живота. Штаны последовали за рубашкой, и он предстал перед ней, отполированный янтарём и золотом. Гладкий и подтянутый, загоревший на солнце и мускулистый от работы в роще. Доказательство его желания вздымалось из гнезда тёмных кудрей между ног.
— Тебе нравится?
— О да, — вздохнула Мартиса и ушла с головой в море страсти, когда Шилхара прижал её к себе, кожа к коже.
Он сводил с ума её разум и тело. Руки и язык, шелковистое прикосновение волос к соскам, длинный палец, скользящий глубоко во влажное лоно, низкие, резкие стоны, вырывающиеся из горла. Его член прижался к внутренней стороне её бёдра, и Мартиса раздвинула ноги, страстно желая прижать его к себе.
— Кровать, — прошептала она между страстными поцелуями.
— Слишком далеко.
Он наклонился, втянул сосок в рот и довёл её до безумия танцем своего языка на чувствительном кончике.
Колени Мартисы снова подогнулись, и на этот раз Шилхара последовал за ней на ковёр, поглаживая и изучая её формы языком, пока она не растянулась под ним. Несмотря на прохладный, насыщенный дождём воздух в комнате, Мартиса изнемогала от жары. Пот струился между её грудей, и Шилхара слизывал его, прежде чем припасть губами к груди.
Мартиса застонала, настолько возбуждённая его соблазнительным прикосновением, что заёрзала на ковре. Шилхара прижал её к себе, прокладывая дорожку из поцелуев по животу, остановившись окунуть язык в неглубокую впадинку пупка. Дойдя до её бёдер, он замер.
— Откройся для меня, Мартиса. — Он похотливо провёл языком по нижней губе. — Я жажду ощутить твой вкус.
Где-то в той части сознания, которая всё ещё была способна думать, Мартиса задавалась вопросом, слышит ли половина округи её крики и стоны. Шилхара пытал её своим языком, пальцами, ища сосредоточие её страсти, нежно посасывая то место, которое заставляло её охать и изгибаться под ним.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, Sanni_80

Грейс Дрейвен - Повелитель воронов 24 Май 2021 16:07 #60

  • So-chan
  • So-chan аватар
  • Не в сети
  • Переводчик, Редактор
  • Сообщений: 2179
  • Спасибо получено: 4384
  • Репутация: 130
Он только ускорил темп, когда её спина оторвалась от пола. Жар сконцентрировался между бёдер под ласкающим ртом Шилхары и распространился по всему телу. Кровь бежала по жилам, горячая и пузырящаяся. Пальцы Мартисы впились в мокрые от пота плечи, а ноги задрожали. Она вскрикнула от нахлынувших ощущений и прошептала его имя.
Потрясённая оргазмом Мартиса едва могла отдышаться, когда Шилхара внезапно навис над ней, обхватив руками её голову. Чёрные волосы окутали её шелковым пологом. Губы Шилхары блестели, глаза сверкали. Его голос был гортанным, осипшим.
— Дверь всё ещё не заперта.
Она ошеломлённо уставилась на него. Даже сейчас, когда его губы блестели от её влаги, а член мягко упирался в лоно, он предложил ей остановиться и погасить огонь между ними.
Она провела ладонями по его дрожащим рукам, скульптурным бицепсам и мускулистым предплечьям. Одна рука легла ему на бедро, а другая обхватила член. Он пульсировал в её руке. Струйка семени увлажнила пальцы, и Мартиса обвела кончик, покрывая гладкую головку. Он резко вдохнул.
— А кровать всё ещё слишком далеко, — сказала она, притягивая его к себе. Она подняла ноги, скользнула ими по его бёдрам и сомкнула лодыжки на спине.
Уговоры больше не потребовались. Он оседлал её, глубоко погружаясь с низким стоном, пока яйца не упёрлись в изгиб её попки. Мартиса вторила его звукам, наслаждаясь его полнотой внутри себя, скольжением и растяжением, сокращением внутренних мышц, когда она сжимала его член. Он заполнил её, словно недостающая половинка, касаясь каждого чувствительного места, пока Мартисе не показалось, что она сгорит от страсти.
Он задал быстрый темп, беря достаточно сильно, передвигая по ковру своими толчками. Мартиса держалась, приподняв бедра, чтобы дать ему войти ещё глубже. Её зубы щёлкнули в диком поцелуе, и она почувствовала вкус крови.
Он прервал поцелуй.
— Произнеси моё имя, Мартиса, — прорычал Шилхара, но она не испугалась. Его бёдра врезались в её плоть, член пронзал естество, и она наслаждалась его яростным обладанием. В несколько коротких часов он принадлежал ей также, как и она ему, и поэтому Мартиса могла сказать, как много он значит для неё, нежно произнеся его имя.
Всё своё вожделение, истому, запретное желание — она вложила в голос:
— Шилхара.
Он лишился дыхания, издав мучительный стон, и его глаза закатились. Мартиса прижала его к себе, когда он вздрогнул, почувствовав внезапную пульсацию члена, его оргазм сопровождался влажным жаром, когда он кончил.
Шилхара склонился над ней, грудь тяжело вздымалась, пока он пытался перевести дух. Мартиса обхватила его бёдра ногами, чтобы сохранить их связь, не желая расставаться. Он медленно опустился на неё, стараясь не раздавить.
Его волосы упали ему на глаза, и Мартиса нежно откинула их назад. Глаза Шилхары были закрыты, а дыхание замедлилось до ровного ритма.
— Дверь всё ещё не заперта? — поддразнила она.
Он не открыл глаз, но перекатился на бок, увлекая её за собой. Его рука скользнула по её бедру и обхватила ягодицы, притягивая ближе.
— Да. А кровать определённо всё ещё слишком далеко.
Мартиса гладила его руку, наслаждаясь ощущением тела, прижатого к ней от плеча до лодыжки. Они оба были скользкими от пота. Она усмехнулась, затем поморщилась от жгучей боли, вспыхнувшей в пояснице. Она протянула руку назад и коснулась этого места.
— Ой!
Шилхара пораженно уставился на неё, застигнутый врасплох её вскриком.
— Что случилось?
Она зашипела, когда жжение усилилось.
— Курманские ковры далеко не так мягки, как их нахваливают.
Шилхара подвинулся так, чтобы она легла на него, и приподнялся заглянуть ей через плечо. Когда он снова откинулся на спину, на его лице играла смущённая улыбка.
— У тебя там впечатляющая ссадина от ковра.
У Мартисы округлились глаза.
— Неужели? Я даже не почувствовала, как это произошло.
Улыбка Шилхары стала самодовольной.
— Правда? — Он легонько шлёпнул её по ягодице, стараясь не задеть больного места. — Ложись на недосягаемую кровать. У меня есть мазь. Она облегчит боль и поможет зажить ране.
Он медленно выскользнул из неё, когда она оторвалась от него, оставив после себя перламутровую струйку на бедре. Мартиса свела колени.
— Белье. Если я лягу на кровать...
Он встал и уставился на неё со смесью раздражения и удовольствия.
— Мартиса, кровать и всё постельное бельё будут полностью уничтожены к утру.
Её охватило приятное тепло. Он ещё не закончил с ней. Она улыбнулась. Хорошо. Она тоже ещё не закончила. Даже сейчас, когда её бедра увлажнились от его семени, а внутри всё ещё пульсировало, она жаждала его. Хотела, чтобы он вошёл в лоно, в рот, принимая и отдавая.
Шилхара подошёл к сундуку у кровати и откинул крышку. Медленный жар желания омыл кожу Мартисы, пока она смотрела на него. Длинные ноги и небольшие упругие ягодицы дополняли тонкую талию и широкие плечи. Взгляд, брошенный им через плечо, дал ей понять, что он поймал её любующуюся его обнажённым телом.
— Собираешься стоять вот так весь день?
Она подошла к кровати и растянулась на животе. Каркас заскрипел под весом Шилхары, когда он сел на край и поставил на стол маленький кувшин. Мартиса положила голову на сложенные руки.
— Прости, — сказала она.
Он погрузил пальцы в мазь.
— Очередные извинения. И что теперь?
Она захихикала от его раздражения и втянула воздух сквозь зубы, когда холодная мазь коснулась больной спины. Дискомфорт длился лишь мгновение, сменившись теплом, которое облегчило боль, когда Шилхара нанёс мазь на ссадину. Его руки творили чудеса во многих отношениях.
— За что ты извиняешься? — поинтересовался он.
Она прикрыла зевок рукой, убаюканная ласковыми движениями, которые он кругами выводил на её спине.
— За ссадины. Теперь я не могу лежать на спине.
Круговое поглаживание прекратилось. Шилхара фыркнул.
— Во-первых, эта ссадина — моя вина, а не твоя. Во-вторых, твой Балиан, несмотря на всё своё бахвальство, явно не обладал ни воображением, ни умом, когда учил тебя плотским утехам. — Она машинально приподняла ягодицы, когда его рука скользнула меж её бёдер и обхватила лобок. Он поцеловал её в плечо, в то время как его пальцы дразнили. — Мне не нужно, чтобы ты лежала на спине, Мартиса, если ты только не собираешься любоваться вместе со мной звёздами.

Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, Sanni_80, Paramaribo
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4