Дорогие пользователи и гости сайта. Нам очень нужны переводчики, редакторы и сверщики. Мы ждем именно тебя!
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2

ТЕМА: Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 16:32 #21

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60

Когда мне захочется узнать твое мнение, я отклею скотч.
Надпись на футболке

После того как меня вывернуло наизнанку перед Богом и дьяволом, я двинулась к своему дому. Пройти оставалось один квартал, как вдруг я вспомнила, что оставила Развалюху у салона Пари. Каждые несколько шагов мне приходилось останавливаться и к чему-то прислоняться. Руки и ноги бешено тряслись. Даже локти тряслись. Может быть, волосяные луковицы тоже. К горлу снова подступила желчь, и я с трудом сглотнула ее, делая короткие вдохи, чтобы собраться с мыслями и не раскиснуть.
Стоило мне мысленно произнести его имя, тут же нарисовался Ангел. Он осмотрелся и зло уставился на меня из-под надвинутой на лоб банданы.
- Как ты это делаешь? И почему ты зеленая?
Вдохнув побольше прохладного воздуха, я спросила:
- Где он?
Уточнять имя необходимости не было – Ангел прекрасно знал, о ком я говорю. Если кто и знает, где находится Рейес, то уж точно тринадцатилетний мертвый гангстер. Как только сын врага номер один всего человечества вышел из тюрьмы, Ангел глаз с него не спускал. Я об этом знала. И знала почему. Он надеялся, что Рейес будет держаться от меня подальше. Само собой, ничего такого Ангел мне не говорил, но я хорошо знала, как он относится к Рейесу, чтобы понимать, на кой ему следить за тем, кого он так боится.
Ангел невесомо пнул камень у него под ногами и с явной досадой спросил:
- А что?
- А то, что твоя мать ни цента больше не увидит, если ты мне не ответишь.
На его лице мелькнул намек на возмущение, но сейчас я была просто не в состоянии его успокаивать.
- Он в «Пристанище паладина», дальше по этой же улице.
От удивления я даже выпрямилась.
- В отеле? Я думала, он живет с Элейн Оук.
- Слушай, ты спросила – я ответил. Понятия не имею, где он кантуется. Но прямо сейчас он в том отеле.
Ладно, справедливо.
- Номер?
- Сто тридцать один.
- Спасибо.
Я отпустила его и пошла за Развалюхой.
Остановившись в нескольких парковочных местах от двери с цифрами «131», я поковыляла к номеру Рейеса. Отель оказался не самым кошмарным. Особенно для такого, где номера сдаются по часам. Мне доводилось бывать в местах и похуже. По шкале от одного до пяти этому я бы поставила «двойку», но здесь хотя бы не продавались наркотики прямо на парковке. А это всегда плюс.
Оказавшись у нужной двери, я заметила, что она приоткрыта. Вечернего света хватало, чтобы увидеть истертый темный ковер. Я достала Маргарет и взяла ее обеими руками, целясь в землю. Прямо как в киношках. Если бы я умела попадать в то, во что целюсь, то чувствовала бы себя спокойнее. А так хотя бы выглядеть буду круто.
- Рейес? – позвала я, заглянув внутрь.
Не получив ответа, я толкнула дверь стволом. Звучит пошлее, чем на самом деле. Луч света выхватил из полумрака ботинок на маленьком столе в крошечной кухоньке. Я тут же его узнала. Ботинки Рейеса были чем-то средним между ковбойскими сапогами и байкерскими дерьмодавами, и мне хотелось такие же до потери пульса.
Посмотрев, нет ли поблизости других постояльцев, я осторожно шагнула в номер. Он сидел под покровом теней, скрывающих его лицо, поэтому мне было не понять, в каком он настроении. Единственным чувством, которое я в нем уловила, была боль. Возле ботинка на столе стояла бутылка виски. Еще там лежал моток скотча. Это означало только одно: он ранен, и наверняка серьезно. Для Рейеса скотч – альтернатива швам. И операциям. Он так быстро исцеляется, то есть мы оба поправляемся так быстро, что для выздоровления нам много не надо. Для меня исключением стал Эрл Уокер со своим скальпелем. Для Рейеса исключением была толпа демонов, терзавших его физическое тело, пока в нематериальном виде он находился совсем в другом месте. И толпа была отнюдь не маленькой – около двух сотен, насколько я помню.
Он даже не шелохнулся, пока я возвращала дверь в то положение, в каком он ее оставил. Неподражаемый жар окутал меня, согревая и успокаивая. Меня трясло с тех пор, как я вышла из машины, но этот жар действовал, как бальзам на растревоженные нервы.
- Симпатично здесь, - сказала я, оглядываясь.
Виски в бутылке осталось не больше половины. Интересно, выпил он его или использовал в качестве антисептика для ран? Может быть, и то, и другое.
- Я думала, ты живешь у Элейн.
Наконец он подал голос:
- А я думал, мы договорились, что ты будешь сидеть дома.
- Это ты договорился, - сказала я, взяв со стола блокнот. Прочесть написанное у меня не получилось. – Причем, видимо, сам с собой, потому что я хорошо помню, как отказалась.
На стуле валялась черная куртка, а мусорные корзинки доверху были набиты пустыми контейнерами от еды на вынос. По крайней мере, он ел.
- Она тебя выгнала? – поинтересовалась я.
- Она выполнила свое предназначение.
Я немножко обалдела:
- Какое еще предназначение?
- У нее есть связи, без которых я не сумел бы найти тренера для боев.
То, что Рейес просто-напросто использовал Элейн, должно было привести меня в ужас, а вместо этого меня охватил чистейший восторг.
- То есть ты ее просто послал в утиль и переехал в зачуханный отель?
- Можно и так сказать.
Я собрала чеки и остальные бумажки, валявшиеся на комоде, и стала их просматривать.
- Я видела ее дом. Не самое мудрое решение ты принял.
- Зачем ты пришла, Датч?
Если он хотел ужалить меня своим резким тоном, то у него получилось. Похоже, в последнее время у него со мной проблемы. То обнять хочет, то прогнать. Ну и фиг с ним, передам сообщение, и пусть делает, что хочет.
- Хедеши передает тебе привет, - сказала я, засунув Маргарет в кобуру.
Все эмоции в Рейесе тут же угасли, словно он был бурлящим океаном, над которым за каких-то пару секунд воцарился штиль.
Повисла долгая, до жути растянутая пауза, а потом Рейес спросил:
- Он тебе что-то сделал?
- Нет. Мы с ним очень мило побеседовали. А еще он помог мне выиграть годовой абонемент на булочки, но я отдала его Игги.
- Что он говорил?
- Ой, да ерунду всякую. О том, что мальчики должны возвращаться домой, о том, что ему хотелось вырвать мне глотку и напиться моей кровью, ну и о том, что твой папаша хочет править миром.
Рейес задумчиво отвел взгляд:
- Так и знал, что за всем этим кто-то стоит. Слишком все организованно. Слишком продуманно.
- Короче говоря, он хочет, чтобы ты знал: если ты перестанешь на них охотиться, они оставят меня в покое, и я смогу помереть естественной смертью. – Я насмешливо фыркнула: - Можно подумать, я до этого доживу.
Я видела, как сжались и разжались его кулаки.
- Все они лжецы, Датч. Все до последнего. Они всегда лгут, лишь бы скрыть правду. Не важно, что я буду или не буду делать, в покое они тебя не оставят. – Рейес взял бутылку и перед тем, как хорошенько отхлебнуть, добавил: - Добраться до тебя им хочется даже больше, чем сделать следующий вдох.
- Я тоже так подумала, но почему тогда он просто не убил меня? Зачем устраивать весь этот спектакль?
- Хедеши не дурак, - отозвался Рейес, поставив бутылку на стол. – Он знает, что в схватке с твоей хранительницей ему не победить. От нее защиты у него нет. Стоит ему хоть пальцем тебя тронуть, она тут же появится. Чтобы одолеть Артемиду, им придется нападать группой. – Он внимательно посмотрел на меня, и выражение его лица смягчилось. – Он тебя расстроил.
Что ж, для Рейеса понять, что я чувствую, раз плюнуть. Может быть, он все «прочитал» уже в тот момент, когда я приехала на парковку.
- Немножко, - ответила я и, воспользовавшись его молчанием, спросила: - Ты действительно на них охотишься? Это они тебя ранили?
Он осмотрел себя:
- Они очень сильны.
- Еще бы. Тому мужику ты шею свернул, а он все равно пытался меня сцапать. – Я провела пальцами по сбитому краю комода, к которому прислонялась все это время. – Как такое вообще возможно?
- До тех пор, пока они внутри, человеческое тело практически неуязвимо. Но стоит им уйти – человек умрет, если до этого был смертельно ранен.
Когда демоны в последний раз прорвались в наше измерение, их были сотни. Рейес не сможет победить их всех. Даже с помощью Артемиды.
- Ты знаешь, сколько их здесь?
- Не так уж много, - пожал плечами он. – К тому же среди людей довольно мало настоящих ясновидящих.
- Так ты в курсе, кого они преследуют?
- Да.
- И что? Собираешься всех их перебить?
Он раздраженно провел рукой по волосам.
- Чтобы не дать войне между адом и небесами просочиться в этот мир? Да.
В чем-то он прав, но все-таки…
- Рейес, нельзя убивать всех этих людей.
- Мне нужно всего лишь убить демонов, которые находятся внутри. Но иногда ради достижения цели приходится жертвовать людьми.
- Ну так прекрати этим заниматься.
Я выдвинула из-за стола стул и села напротив Рейеса. Мои глаза уже привыкли к полумраку, и теперь я могла рассмотреть чувственный изгиб его губ, густые ресницы, спутанные волосы, широкие голые плечи. На одном плече и на животе поблескивал скотч. Ни тебе бинтов, ни даже марлевых повязок. Один только скотч. Да уж, стерильнее некуда.
- Нельзя убивать ни в чем не повинных людей.
- Если тебе полегчает, о вчерашнем мужике такого сказать нельзя.
- К сожалению, - сказала я и задумалась, что же натворил тот человек, - не полегчало. – Я потерла руки, все еще не избавившись от мерзкого ощущения после встречи с «британцем», и спросила, кивнув на скотч: - Что случилось?
Снова взяв бутылку, Рейес влил в себя как минимум треть оставшегося и закрутил крышку. Потом вытер рот тыльной стороной ладони и ответил:
- Угодил в засаду.
Он ведь говорил мне, что человек не может с ним такое сделать, но я, как всегда, пропустила все мимо ушей. И зря, потому что Рейес никогда не был любителем поболтать на досуге.
Он снял со спинки соседнего стула серую футболку и очень осторожно надел ее. А когда снова сел поудобнее, мне стоило немалого труда сдержать вздох. Серый ему очень идет.
- Я думала, попасть в наш мир – практически неразрешимая задачка для демонов.
- Так и есть. Эти остались с нашей прошлой встречи.
- С того дня в подвале? – поразилась я. Тогда я их всех уничтожила. Свет внутри меня оказался мощным оружием. – То есть там были не все?
- Они как тараканы. Оказавшись в этом измерении, они могут веками скрываться, пока не полезут на свет.
Как-то Рейес мне рассказывал, что в тот день, когда его отца свергли с небес, демонов изгнали из света. С тех пор солнечный свет несет им смерть.
- Тогда в подвале их было большинство, но не все. Однако эти оставшиеся слишком хорошо организованы. Кто-то руководит ими намного лучше, чем сумел бы любой из моих низших братьев. Я не удивлен, что за всем этим стоит Хедеши. Он всегда был редкостным подхалимом.
Я надеялась получить больше ответов, пока он снова не отправится на поле битвы за упомянутым подхалимом. Такой шанс выпадал крайне редко. Я была наедине с Рейесом Фэрроу. Никто не пытался нас убить. Вокруг нас не толпились женщины, тараща на него глаза. То есть женщины были, и они вполне откровенно пялились на него, но они были с того света, а это не считается.
- На что я способна? – спросила я, снова меняя тему.
Рейес сделал вдох, до отказа наполнив легкие воздухом, и крайне вежливо отреагировал на мой вопрос. Одним словом – ответил:
- Только ты можешь это знать.
Солнце почти село, и с каждой минутой в комнате становилось все темнее. Я встала и наклонилась к нему, почувствовав земной аромат, с которым он был создан. Так пахнет гроза в пустыне, изголодавшейся по дождю.
- Мне нужно знать, Рейес. Ты постоянно твердишь, что я способна на большее. Я хочу знать, на что именно.
В его глазах искрилось любопытство.
- Я не лгу. Я не знаю.
Взяв бутылку, я отошла от стола. Мне нужно было смыть привкус желчи, подступавшей к горлу. Набрав в рот жидкость, которая оказалась такой кислой, что наверняка разъела бы краску на «шевроле», я покатала ее на языке и глотнула. И без того настрадавшуюся глотку опалило огнем, и на глаза тут же навернулись слезы. Я отдала бутылку Рейесу и подошла к окну. Чтобы выглянуть на улицу, пришлось раздвинуть плотные занавески. В предвечерних сумерках движение на Сентрал, как обычно, превратилось в густой непрерывный поток машин.
- В физической форме все ангелы смерти разные, - продолжал Рейес. – Большинство из них так и не раскрывают всех своих способностей.
Я повернулась к нему. Мне так нужна была хоть какая-то информация, что я готова была умолять, если придется.
- Что ты имеешь в виду? Сколько нас вообще существует?
- Не так много, как ты могла бы подумать.
В комнате стало еще темнее, и я включила настольную лампу. Стало лучше, но Рейеса по-прежнему скрывали тени.
Я снова села за стол и молча ждала, пока он сделает очередной глоток из бутылки. И только сейчас до меня дошло, что его раны все еще кровоточат, потому что на футболке появились темные пятна. Я попыталась не поддаться панике и заглушить тревогу.
- В других мирах вас ангелами смерти не называют, - проговорил Рейес, осторожно поставив бутылку на стол. – Это название придумали люди.
- Минуточку, в других мирах? – удивленно переспросила я. – А сколько их вообще?
- А сколько галактик во вселенной? Сколько звезд? Знать наверняка довольно сложно. Скажем так: много.
- Я… я понятия не имела…
- Мало кто догадывается об этом. И, отвечая на твой вопрос, в этом измерении ангел смерти рождается раз в несколько сотен лет. Точных периодов никто не устанавливал.
Я застыла.
- Ты же говорил, что ждал меня. Что каждый раз, когда на Землю посылали ангела смерти, ты был разочарован, потому что это была не я. Сколько же ты пробыл здесь?
Рейес задумчиво нахмурился:
- Точно не знаю. Столетий пятнадцать.
Я обалдела:
- Что, черт возьми, ты делал все это время?
Он пристально уставился на меня.
- Ждал.
Ждал меня. «Британец» говорил, что Рейеса за мной послали. Соврал он или сказал мне правду? Неужели отец Рейеса действительно послал его именно за мной?
- Итак, ангел смерти рождается раз в несколько сотен лет. Они бессмертны, что ли?
- Нет. По крайней мере, их материальные тела – точно нет. Мало того, большинство из них не доживает и до десяти.
- Почему?
С минуту он изучал меня взглядом.
- Подумай о своем детстве, Датч. Вспомни, каково это было – расти с твоими способностями.
Мысли мигом заполонили воспоминания. О том, как меня боялась мачеха. Как я теряла друзей, пытаясь рассказать им, кто я такая. Как отвлекалась на уроках, увидев мертвецов, за что меня то и дело гоняли в кабинет директора.
- А теперь представь, что значит обладать такими способностями в мире, где правят суеверия и страх. Многих убивали еще детьми. А те, кого миновала подобная участь, становились отшельниками. Даже родные их сторонились, отказываясь понимать, кто они на самом деле. Ты – единственная из ангелов смерти, кому удалось не только выжить, но и жить полной жизнью.
Я не знала, что сказать, поэтому спросила:
- Что происходит, когда мы умираем?
- Ты должна понять: твое тело – якорь для портала. Только так ты могла попасть в этот мир.
- Но что произойдет, если умрет мое тело? Я по-прежнему буду порталом?
- Да, - кивнул Рейес. – Ты была порталом задолго до того, как родилась человеком.
- То есть, если… когда я умру, я все еще буду ангелом смерти?
- Когда перестанет существовать твое тело, ты станешь в сотни раз могущественнее, но и сама изменишься. Исчезнут все твои человеческие привязанности. К тому же со временем меняются все ангелы смерти. Они утрачивают свою человечность. Впрочем, большинству терять было практически нечего. Люди не были к ним добры.
- Если все именно так, то почему ты пытался избавиться от своего тела?
Рейес склонил голову набок:
- К чему об этом вспоминать? – Я лишь пожала плечами, и он все-таки ответил: - Потому что оно было приманкой, Датч, на которую тебя могли поймать. И, если ты забыла, именно так и случилось.
- Но ведь тебя могли забрать. Если бы твое физическое тело умерло, демоны могли бы тебя сцапать, так?
Его губы насмешливо изогнулись.
- Сначала им пришлось бы меня поймать.
- «Британец» говорил, что благодаря татуировкам выследить тебя – раз плюнуть.
- «Британец»?
- Хедеши. Он вселился в какого-то англичанина.
- Ясно. Ну, есть много способов обойти этот нюанс.
Что это за способы, он мне, само собой, ни за какие коврижки не расскажет. И все же впервые за долгое время хоть что-то начинало проясняться.
Энтузиазм во мне так и кипел. Я поерзала на стуле и подалась вперед:
- Ладно. Итак, если я стану такой обалденно могущественной, то на что я способна, пока жива?
- Хотел бы я знать. Но это непросто. Как я и говорил, человеческая жизнь большинства из вас была слишком короткой.
- Но ты же постоянно твердишь мне, что я способна на большее.
- Так и есть. Но это не значит, что я знаю, на что именно.
Я решила перефразировать вопрос:
- Мне уже дважды говорили, что я способна на все, что только взбредет мне в голову.
- Верно.
Такой ответ меня, конечно, ни капельки не расстроил.
- Мне много чего на ум прийти может, - сказала я, надеясь все-таки разговорить Рейеса. – Значит, я могу метать огненные шары? А то ведь я легко могу себе такое представить.
В его взгляде отчетливо читались юмор и симпатия.
- Нет.
- Тогда мне наврали.
Я решила скопировать его позу и положила на стол ногу. Дениз пришла бы в ужас.
- Кто тебе такое сказал? – поинтересовался Рейес.
- «Британец», а до него – сестра Мэри Элизабет.
- И часто она тебе врет?
- Нет, - обиженно нахмурилась я.
- Она же не сказала тебе, что ты можешь делать все, что только взбредет тебе в голову. Она сказала, что ты способна на все, что только взбредет тебе в голову. Она говорила не о действиях, Датч, а о последствиях.
- Не вижу разницы, - сказала я, чувствуя себя жирафом, до которого долго доходит.
- Ну подумай. Если бы ты умела швыряться огненными шарами, - Рейес коротко рассмеялся, - что могло бы произойти?
Я раздраженно отвела взгляд:
- Не знаю. Может быть, я могла бы взорвать машину.
- Тогда именно на это ты и способна. Последствия, Датч. Результат.
До меня наконец-то начало доходить, о чем он говорит.
- Выходит, стоит мне захотеть взорвать машину, она взорвется, но не потому, что я забросаю ее огненными шарами. – Я покосилась на Рейеса, пытаясь уловить ускользающую от меня и моих сбитых с толку мозгов суть его слов. Ничего не вышло. Я попробовала снова, но опять без толку. В конце концов я сдалась и расстроенно вздохнула. – Все равно не понимаю. Но фишка, видимо, в том, что если я могу что-то представить, то могу и сделать это? То бишь могу, например, убивать людей силой мысли?
- Если совесть тебя потом не загрызет, то можешь, конечно.
- Ценное замечание. А ты можешь убивать людей силой мысли?
Рейес ласково улыбнулся:
- Только если руки последуют за мыслями.
Я тоже улыбнулась, и наверняка улыбка была злорадной, потому что именно злорадство я сейчас и испытывала.
- Получается, я могу больше, чем ты?
- И всегда могла.
Столько ответов от Рейеса я не получала… ну, никогда. Мне вдруг захотелось его немножко подразнить.
- Ты по-прежнему должен мне миллион долларов.
- Раздевайся.
- Нет.
- Я дам тебе миллион, если ты разденешься.
- Ладно. – Я приподняла край свитера, но остановилась и потянула его вниз. – Я думала, у тебя нет денег.
- Нет, но раздеться ты все равно можешь.
- У меня еще есть вопросы, - сказала я, не обращая внимания на его слова.
- Я дам тебе все ответы, если ты разденешься.
Меня не покидало ощущение, что Рейес сам не снял с меня этот свитер только потому, что ранен. Должно быть, раны действительно очень серьезные.
- Мне нужно рассказать тебе о Гаррете.
- Умираю от предвкушения.
- Он был в аду. – Рейес молчал, поэтому я добавила: - И виделся с твоим папочкой.
Он развернул на столе бутылку этикеткой к себе.
- Как правило, отец не развлекает посетителей.
- Значит, он сделал исключение. Он показал Гаррету, каким ты был. Как служил в его армии, как поднимался по карьерной лестнице. Гаррет сказал, твой отец показал ему, чем ты занимался.
- Все это показал ему мой отец? Величайший лжец за всю историю существования вселенной?
- Хочешь сказать, то, что видел Гаррет, – ложь? И всего этого не было?
Задумчиво помолчав, Рейес наконец заговорил:
- Я был полководцем в аду, Датч. Что, по-твоему, это значит?
Я опустила взгляд на истертый ковер.
- Может быть, сам расскажешь?
- Чтобы ты еще больше меня возненавидела?
Я удивленно взглянула на Рейеса:
- Я тебя не ненавижу.
В ответ он стиснул зубы.
- От любви до ненависти один шаг. Или ты об этом не слышала? Порой трудно определить, что из них сильнее.
- А я не говорила, что люблю тебя, - огрызнулась я.
Опустив голову, Рейес посмотрел на меня из-под ресниц.
- Уверена? Видишь ли, каждый раз, когда я рядом, чувства, которые льются из тебя, ничего общего с безразличием не имеют.
- Это вовсе не значит, что из меня льется любовь.
- Но так может быть, вот увидишь. Сними свитер, и через десять минут ты поверишь без тени сомнения, что влюблена по уши.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 16:36 #22

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
Пей кофе!
Тогда на глупости будет больше сил,
и делаться они будут быстрее.

Надпись на футболке

Измучившись мыслями, снимать или не снимать свитер, я решила передохнуть. В буквальном смысле. Я прилегла на кровать и сразу поняла, что она появилась здесь прямиком из какой-нибудь серии «Флинтстоунов». Каменный матрас. Грубое, шершавое покрывало. Глыбы, на которых, наверное, спали еще динозавры. Но я устала, а Рейес, похоже, впервые в жизни никуда не спешил.
Я смотрела, как он встал и обошел стол, чтобы подойти ко мне. Двигался он через силу, очень осторожно, чтобы не причинить себе еще больше боли. Я никогда не видела, чтобы ему было так больно. На футболке виднелись несколько больших кругов крови и несколько пятен поменьше. Я не стала ему предлагать первую помощь. Он не согласился бы, даже приставь я Маргарет к его виску.
- Даже не надейся, что я сниму свитер, - предупредила я.
Он усмехнулся и лег рядом. Пока он ерзал, кровать прогибалась то тут, то там. Наконец он улегся и громко вздохнул. Я повернулась к нему. Рейес лежал на спине, накрыв рукой лоб. Мне лично поза показалась завораживающей и притягательной одновременно. Его профиль наводил на мысли о греческих богах. Идеальные пропорции. Совершенные линии.
- Ужасно твердая кровать, - заметила я, взбивая подушку и ворочаясь, чтобы улечься поудобнее. Непростая задачка, учитывая, что Маргарет постоянно утыкалась в матрас.
- Можешь сесть на меня. Я тверже.
У меня распахнулись глаза, и я чуть не посмотрела, правду ли он говорит. Но вовремя сдержалась. Не попадусь я так запросто на его уловки. К тому же он ранен, елки-палки.
- Итак, следующий вопрос. Почему ты зовешь меня Датч?
Рейес выглянул из-под локтя:
- Я тебя так не зову.
Я нахмурилась, впрочем, без толку.
- Ты постоянно называешь меня Датч. И всегда так называл.
- Знаешь, для того, кто говорит на всех языках, которые когда-либо существовали на этой планете, ты хреново разбираешься в значениях слов.
- Что ты имеешь в виду?
- А ты подумай.
- Ну и ладно. – Я задумалась. Покатала слово в мыслях и на языке, пока его значение полностью не прояснилось. И ошеломленно уставилась на Рейеса. – «Искатель». Ты не зовешь меня по имени, ты говоришь «искательница» на арамейском языке.
На английском слово всего лишь звучало похоже на «Датч», и то только потому, что мне самой так казалось. На самом деле «ч» в арамейском оригинале больше походило на «ц», а «а» произносилось мягче, почти певуче.
- Браво.
- Все это время ты называл меня искательницей?
- Да, потому что так оно и есть. Ты – искательница душ.
- Обалдеть.
Уж не знаю почему, но от этого мне стало светло на душе. Как если бы я только что выпила большущую чашку мокко латте. Сегодня я так много узнала, что не хотела, чтобы это заканчивалось. Если честно, клево было даже то, что Рейес тяжело ранен и не в состоянии сорваться на поиски «британца», чтобы, как истинный мужчина, порубить врага в винегрет. Потому что он мог больше времени уделить мне любимой.
- Мне нравится, - проговорила я.
- Старейшины вашей расы умеют выбирать.
Я улыбнулась. Моргнула. Нахмурилась.
- Моей расы? У меня есть раса?
- Естественно.
- Минуточку. Честно-честно? И у меня есть семья, прямо как у тебя? Ну, там, в другом измерении?
- Да.
Просто в голове не укладывалось. Я даже прямого ответа не ожидала, не то что подтверждения.
- Серьезно? У меня есть другая семья?
- Да.
Меня будто по башке огрели. Я не знала, что и думать.
- Мне о них известно не так уж много, поэтому не очень-то рассчитывай на поток информации.
- А они… они тоже ангелы смерти?
- Только того, кого избрали для перехода в это измерение, называют искателем. Ты – представительница расы могущественных носителей света. Из тех, кто занимает... твое положение, редко выбирают искателей. Слишком черная работа. Но среди них ты была самой молодой и самой сильной. И они знали, что я здесь.
Одно дело – жить, не зная, откуда у меня все эти способности. И совсем другое – вот так одним махом получить кучу ответов, которых мне не хватало всю мою жизнь. А Рейес так запросто, так небрежно об этом говорит, словно для меня узнать о моем наследии – сущие пустяки. Я старалась держать себя в руках. Я смогу со всем справиться с достоинством и тактом. Не то чтобы мне этого хотелось, как женщинам из программы «Цена удачи»1.
А потом до меня дошел смысл слов Рейеса.
- Минуточку. Ты хочешь сказать, что меня выбрали из-за тебя?
Даже его рука не помешала мне увидеть, что он закрыл глаза.
- Если бы меня спросили, я бы сказал, что твои старейшины рассматривали мое появление здесь как предвестие войны. Отец создал меня, чтобы я помог ему положить конец человечеству. Поэтому тебя и послали сюда. – Он повернулся ко мне, и в его глубоких карих глазах ярко сверкали золотистые и зеленые искорки. – Мы с тобой враги, Датч. Принцесса и пешка с разных сторон шахматной доски. – Уголок его чувственного рта приподнялся. – Все они сильно разочаруются, если узнают, что мы с тобой поладили.
Я приподнялась на локте и посмотрела на Рейеса:
- И что теперь? Я должна тебя убить или как?
Он провел пальцем по моим губам.
- Да. Для того тебя сюда и послали.
- Ну что ж, это редкий отстой.
Получается, меня послали убить чувака, который круче «ролексов» из «Ломбарда Сэла»? Ну точно – вся моя раса двинутая.
- Тебе это по плечу, - сказал Рейес с сожалением. – Ты можешь меня убить. Уничтожить противоположный портал и перекрыть моему отцу выход в этот мир. Последний ангел смерти пытался, – он отвел взгляд. – Но не смог. Поэтому выбрали тебя.
- Рейес, это же бред какой-то. Я не могу просто взять и убить тебя. К тому же… ты умеешь драться и все такое.
Он неуверенно мне улыбнулся:
- Когда придет время – а оно придет, – сделай это быстро. Не сомневайся. Не колеблись ни секунды, Датч.
Я понятия не имела, чему можно верить из всего, что он говорит. В конце концов, он из расы лжецов. Можно ли доверять тому, что он мне рассказал?
Я подозрительно нахмурилась:
- Даже не думай, что сможешь умаслить меня благородными порывами, очарованием и убеждениями, будто мне хватит сил тебя убить. Ты меня толкнул, - напомнила я о вечере на складе. – И таскал по полу. Поэтому не надейся, что я забуду все это дерьмо только потому, что ты весь такой милый и готов пожертвовать собой. – Я шлепнулась обратно на подушку и скрестила на груди руки. – О таком дерьме не забывают.
В приглушенном свете глаза Рейеса лукаво сияли.
- Я никогда не претендовал на звание бойскаута.
Я ощущала жар его взгляда, и в голове бродила только одна мысль: «Господи, какой же он красивый!». Наверное, сейчас я могла бы воспользоваться шансом оценить, как сильно он ранен. Положив ладонь ему на живот, чуть выше талии, я почувствовала края скотча вдоль ребер под футболкой и слегка надавила. Рейес резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и перехватил мое запястье. Но из-под скотча успела выступить кровь, перепачкав мне пальцы даже через ткань.
- Какого черта, Рейес? Что произошло?
Он решительно посмотрел мне в глаза:
- Если со мной что-нибудь случится, ты должна знать, что они нападают по двое. Если увидишь одного или на тебя нападет один из них, значит, где-то поблизости есть второй. Увидишь троих, значит, жди и четвертого. Никогда – слышишь? – никогда не доверяй им.
- А не могу я просто взять и сделать, как в последний раз? Шарахнуть их своим атомным светом?
- Нет. – Рейес подтянул меня к себе, пока не соприкоснулись наши лбы. – Внутри людей они защищены от света. Даже от твоего.
Меня просто бесило, что я чувствую себя уязвимой, тонкой, как бумага.
- Я не могу с ними драться, Рейес. Они слишком сильные.
- Сможешь, если будешь знать как. Но пока не узнаешь, даже не пытайся. Зови хранительницу и беги со всех ног.
Я лежала рядом с ним, так и не убрав руку с его ребер.
- Убегать – это я могу. То есть не то чтобы я очень быстрая, к тому же у меня одышка… в общем, не важно.
Когда он заговорил снова, то вполне мог сняться для плаката, призывающего к серьезности:
- Когда у тебя на хвосте сидит группа демонов, это, поверь мне, неплохо мотивирует.
- Еще бы.
- Поэтому беги, не оглядываясь. Пообещай мне.
- Обещаю, что буду убегать что есть мочи, но у меня и правда быстро одышка наступает.
Мне удалось его немножко рассмешить. Рейес потянулся ко мне и прикусил мочку моего уха. Сладкий трепет желания молнией пронзил меня и разлился теплом в животе. Невероятно! Я наконец-то наедине с Рейесом Фэрроу, во плоти, в дурацком номере отеля, а он истекает кровью. Конечно, я могла бы воспользоваться преимуществом, но сейчас не самое подходящее время. И меня просто убивала необходимость признавать этот факт.
Губы Рейеса прокладывали поцелуи вниз по моей шее. Я обняла его и прошептала:
- Расскажи мне о моих предках. О другом ангеле смерти.
Он так долго молчал, будто вовсе не собирался отвечать. А потом лег на спину с задумчивым видом.
- Жил-был мальчик по имени Кинрик. Однажды отец привел его к старейшинам в деревне и заявил, что мальчик одержим. Что он видит призраков и знает то, чего никто не может знать. Много дней его допрашивали и пытали, но мальчик не сказал ни слова. В конце концов, его забили камнями до смерти.
Я поежилась:
- Несчастливый конец у этой истории.
- У большинства из них. В итоге деревню выкосили болезни и смерть. Люди думали, что мальчик проклял их перед тем, как умереть.
- И это правда?
- Нет, деревню проклял другой человек. Мальчик всего лишь повторял то, что рассказывала ему младшая сестра. Она была ангелом смерти, а не он. Но она была больна с младенчества и не могла говорить. Только брат понимал ее. – Рейес коснулся пальцем своего виска: – Они говорили друг с другом мыслями и сердцами. Скорбь взрастила в ней огромную ярость, и она выпустила на свободу все свои силы, даже не понимая, что творит. Ангелы смерти не всегда знают, на что способны, пока не получат серьезное эмоциональное потрясение.
- Эта девочка прожила долгую жизнь?
Он кивнул:
- По сравнению с большинством ангелов смерти, да. Приблизительно до семидесяти, если память меня не подводит. Но ей пришлось жить с последствиями того поступка. Она стала отшельницей и в итоге окончательно сошла с ума.
- Ужас какой-то. И все-таки, если она была неземным созданием, то как могла убить стольких людей? Как это могло сойти ей с рук?
- С самого рождения ангелам смерти даруют свободу выбора. По сути, они – искатели душ, но могут… - он на мгновение задумался, - могут и выслеживать души, за неимением другого слова. Это их право.
- Что ж, я этим правом точно никогда не воспользуюсь.
Чтобы мы оба не поддались еще большему искушению, я бросила свою подушку в ногах Рейеса и положила голову почти вплотную к его ботинкам, чтобы лежать под прямым углом к нему. Он дал мне так много информации, что мне необходимо было время все обдумать, но уходить сейчас не хотелось. Не хотелось бросать его в таком состоянии. Не хотелось бросать его до конца моих дней. Или пока мне не придется возвращаться к работе. Смотря что наступит раньше.
У меня есть другая семья. Из другого мира. Это, наверное, круто. И еще я могу убивать людей силой мысли. Ладно, в это я до сих пор не верила, но в существование моей другой семьи – очень даже. Я задумалась, как зовут моих родственников. Может быть, у меня есть тетушка Миртл. Или дядюшка Боаз. Как-то я убеждала дядю Боба сменить имя на Боаз, но он не согласился. Уж не знаю почему.
Пока я лежала, раздумывая о том, насколько классно иметь иномирную семью, мои веки отяжелели. От тепла Рейеса клонило в сон. Его близость была такой уютной, что я чуть не заснула, как вдруг услышала его голос:
- Можешь подвинуться выше. Так тебе будет удобнее.
- Нет, - рассмеялась я, - если я подвинусь выше, удобнее будет тебе, извращенец.
Через секунду мне уже снились Рейес, пляжи и бокалы «Кукиариты» с зонтиками, щекотавшими мне ладонь. На самом же деле во сне я почувствовала, как мою ладонь поглаживали пальцы Рейеса. Интересно, он это нарочно? Никаких сомнений не осталось, когда он с рычанием улегся на меня, едва не раздавив своим немалым весом. Не успела я даже пискнуть в знак протеста, как его рот оказался у моего уха.
- Ш-шш, - услышала я и почувствовала тепло его дыхания.
Сначала я подумала, что Рейес просто заигрывает, но он весь был напряжен, будто готовился нанести удар. Или выбить из меня все дерьмо. Какого, блин, черта?
Я начала бороться с ним, но вдруг снова почувствовала на ладони его пальцы. Только на этот раз тепло слишком быстро сменилось холодом пистолета. Я замерла. Рейес вытащил Маргарет из кобуры и сунул мне в руку.
- Что…
Закончить я не успела, потому что Рейес закрыл мне рот поцелуем. Пока его губы творили волшебство, а язык требовал впустить его глубже, превращая меня в бесполезную растаявшую лужу, руки его занимались чем-то совсем другим. Наконец я нащупала что-то холодное и металлическое. Это был нож, который Рейес достал из-за пояса. Его губы вернулись к моему уху, и я услышала шепот:
- Зови собаку.
У меня подскочил пульс.
- Зачем? – еле слышно прошелестела я.
Он приподнялся, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде отчетливо читались извинения, которые он не стал произносить вслух:
- Затем, что это не мой номер.
Он снова меня поцеловал. Его рот казался обжигающе горячим, а все мышцы в его теле словно гудели от напряжения. Сердце Рейеса билось прямо над моим собственным, и у меня в ушах шумел его пульс. Я положила руку на кровать и щелкнула пальцами.
Появившись прямо из-под земли, Артемида ткнулась носом в мою ладонь и тут же навострила уши. Из ее груди вырвалось низкое рычание в ту самую секунду, когда приоткрылась дверь. Артемида припала к полу и стала ждать.
Медленно дверь открывалась все шире и шире, пока не остановилась под углом в сорок пять градусов. Мне этого было мало, чтобы рассмотреть, кто нам помешал. Из-за плеча Рейеса мне была видна только рука на дверной ручке. Кто бы ни был за дверью, он и полшага не успел сделать, как Артемида бросилась в атаку. С лаем, от которого завибрировали стены, она прыгнула прямо сквозь наполовину распахнутую дверь и врезалась в одержимую женщину, если судить по чисто женскому визгу.
Я перестала чувствовать на себе вес Рейеса, а мгновение спустя в номер влетел еще один противник, причем его сюда явно швырнули. Дверь с треском вписалась в стену, и я увидела женщину, боровшуюся на тротуаре с Артемидой, которую, как я поняла, она толком и не видела. Даже мне был трудно сосредоточиться на мощной фигуре хранительницы, пока та вырывала из тела женщины незваную душу.
Но не успела я понять, что произошло с тем демоном, как меня заметил второй – тот, с которым дрался Рейес. Демон испустил яростный вопль и попытался сбросить Рейеса, чтобы добраться до меня. Никогда в жизни ничего подобного из чужих эмоций я не ощущала: мужик так отчаянно хотел наложить на меня лапы, что даже не заметил, как его позвоночник согнули под неправильным углом и он начал с треском ломаться. Я слышала, как хрустят кости, как разрываются связки, как смещаются позвонки, а он продолжал смотреть только на меня. И хотел меня так неистово, что протянул ко мне руку, а глаза его умоляли подойти ближе.
Они были голубыми. Его глаза. В их глубине я видела демона – его дымчатую черную сущность. Но у человека, в которого он вселился, глаза были голубые. Такие ясные, что напоминали бассейн, искрящийся на солнце в жаркий летний день. В этих глазах проступили слезы, когда Рейес сдавил ему горло и перекрыл доступ кислорода. Но демону было наплевать. Он пытался подползти ко мне, помогая себе одной рукой, потому что вторая была сломана и бесполезно валялась на полу сбоку от него.
Демон предпринял последний отчаянный рывок ко мне, и рука его как будто стала длиннее. Из пальцев человека появились острые черные когти. На город опускалась ночь, и больше ничего не препятствовало демону разоблачить себя, выйти за границы занятого им тела. Я видела только руку, но знала, что теперь хотя бы часть его ничем не защищена.
Я перегнулась через край кровати, не обращая внимания на Рейеса, который орал на меня, требуя убраться и спрятаться. До когтей было всего несколько сантиметров. Еще чуточку, и демон раскромсал бы мне лицо. Я подняла руку ладонью вверх и подула, словно сдувая волшебную пыльцу. Частички моего внутреннего света поплыли по воздуху к демону и осели на его когте. Последовал мощный взрыв энергии. Демон завопил, и его выбило из тела человека.
Скорчившись, демон бился в агонии на полу и визжал так противно и оглушительно, будто одновременно завели тысячу реактивных двигателей.
Сразу же на него набросилась Артемида. Ее зубы сомкнулись и вырвали из чудовища жизнь. Он так сильно страдал от боли, что, наверное, убить его было актом милосердия. Я смотрела, как густая газообразная кровь пролилась на пол и испарилась.
Я даже не поняла, что Рейес зол, когда он рывком поставил меня на ноги и оглядел с головы до пят. Сосредоточился на моем лице. На его собственном читалось полнейшее офонарение.
- Что это было, твою мать? – От злости его голос буквально резал по нервам.
У меня по венам струился адреналин. Я посмотрела мимо Рейеса на Артемиду. Та обнюхивала номер с тем же энтузиазмом, с каким охотничий пес идет по следам лисы. Судя по всему, она учуяла запах еще одного демона, потому что нырнула в стену между номерами еще до того, как я успела ее позвать.
Боясь, что меня снова стошнит (поскольку это, похоже, стало для меня привычным делом), я неуклюже двинулась к крошечной ванной у самой входной двери. Рейес подхватил меня, когда я споткнулась, но я сумела вырваться и буквально рухнула возле унитаза. Меня не останавливало даже то, что я обнималась с куском керамики, которым годами пользовались мужчины с хреновым прицелом. Вдохнув огромную порцию несвежего воздуха, я сглотнула желчь, попутно стараясь угомонить скачущий вверх-вниз желудок.
Рядом со мной присел Рейес, и я ощутила холодную мокрую ткань на затылке.
- Это сводит их с ума. – Он наклонился ко мне и уткнулся мне в шею. – Аромат страха – твоего страха – для них все равно, что запах героина для добросовестного наркомана.
- Ничего не могу с этим поделать, - промямлила я.
- Знаю. Это моя вина. Извини.
Я взглянула на него и впервые заметила, что демон ухитрился его ранить. Лицо Рейеса пересекали три глубоких кровавых пореза. От самого верхнего из них до нижнего века оставался какой-то сантиметр. Я забрала у него влажную тряпку и приложила к ранам.
- Ты его убил?
- Нет. В ближайшее время бегать марафоны ему не светит, но нам с тобой нужно убираться отсюда как можно скорее.
В полной тишине Рейес проводил меня до дома. Наверное, не знал, что и думать обо мне. Я тоже не знала, так что мыслей у нас обоих, видимо, было негусто. Он внимательно следил, как я поднимаюсь по лестнице и подхожу к своей двери, потому что я отказалась от его помощи. Меня уже достало чувствовать себя инвалидом, неспособным ходить и жевать жвачку одновременно.
Отперев дверь, я вошла в квартиру.
- Может, чем-нибудь намазать? – спросила я, указав на его лицо.
Рейес прижал к левой щеке край футболки, чтобы промокнуть стекающие струйки крови. Порезы уже исцелялись, но мазь с антибиотиком не помешала бы.
Не обратив ни малейшего внимания на мои слова, он осмотрел квартиру и резким тоном потребовал:
- Позови своего мелкого.
- Какого еще мелкого? – спросила я, внезапно почувствовав, что едва не валюсь с ног от усталости. – Нет у меня никакого мелкого.
По крайней мере, мне так казалось. Что-то не припомню, чтобы я успела кого-то родить, а такое, уверена, любая девушка так просто не забыла бы.
- Пацан, который вечно отирается поблизости. Позови его.
- Ангела? – переспросила я, и, стоило мне о нем подумать, он тут же появился.
Он удивленно заозирался, потом заметил меня и наградил злым взглядом из-под банданы:
- Че, так и будешь этой фигней страдать?
- В этот раз я вообще ничего не делала, - я ткнула пальцем в сторону Рейеса, и бравада Ангела мигом испарилась.
Он шагнул назад одновременно с тем, как Рейес сделал шаг вперед.
- Оставайся здесь, - приказал Рейес тоном, не терпящим возражений.
Однако перед ним стоял Ангел Гарса, который терпеть не мог делать то, что ему не нравится. Он прикусил губу и расправил плечи:
- Сам оставайся здесь, pendejo2.
Я не заметила никакого движения, но через мгновение Рейес уже стоял перед ним и держал за воротник грязной футболки, наклонившись к Ангелу так близко, что между их лицами оставалось всего несколько сантиметров.
- Ты хоть знаешь, что я могу с тобой сделать?
Глаза Ангела широко распахнулись, но он все-таки сумел взять себя в руки:
- Я знаю, что ты можешь вернуться в ад ко всем чертям.
Я попыталась втиснуться между ними, оторвать от Ангела руки Рейеса. Через несколько секунд Рейес отпустил его, посмотрел на него извиняющимся взглядом и сказал, смягчив тон:
- Останься здесь ради нее.
Ангел пожал плечами и разгладил на себе футболку.
- Только ради нее.
Похоже, это Рейеса устраивало. Он щелкнул пальцами, и, откуда ни возьмись, выскочила Артемида. Она прыгнула на него всем телом, положив ему на грудь огромные лапы. Короткий хвост ходуном ходил от бешеной радости. Рейес почесал ее за ушами и потерся щекой о ее шею.
- Побудь здесь, - сказал он прямо ей в ухо, - и не давай ей влезать в неприятности. Поняла?
Его брови вопросительно приподнялись, Артемида гавкнула в знак согласия, а я вдруг остро почувствовала, что меня попросту задавили количеством. Я мрачно уставилась на Артемиду:
- Предательница.
Она снова гавкнула, совершенно не впечатлившись моими обвинениями, и помчалась играть с Ангелом, легко сбив того с ног. Он рассмеялся и попытался извернуться, чтобы взять ее в удушающий захват. Я очень удивилась, увидев, как невероятно широко распахнулись собачьи челюсти и без всяких проблем обхватили горло Ангела. Он издавал булькающие звуки предсмертной агонии, которые, судя по всему, безмерно радовали Артемиду. А раз так, пусть себе играют.
- Мне нужно проверить, не увязались ли они за нами, - сказал Рейес.
- Лучше дай мне осмотреть твои раны.
- В последний раз, когда ты смотрела на мои раны, ты чуть не грохнулась в обморок.
- Это было давным-давно.
- Два месяца назад, плюс-минус.
- Фиг с тобой, - отозвалась я и махнула рукой, как бы отпуская его на все четыре стороны. – Иди по своим крутым мужским делам, а я останусь дома под присмотром булькающего тринадцатилетнего гангстера.
Как по мне, что-то в этой картинке было очень и очень неправильно.
Я проснулась от того, что замерзла. На мне лежали пятьдесят килограммов мертвой ротвейлерши, будто я не человек, а удобнейший матрас. Меня не особенно тревожило, что ее правая лапа практически полностью закрывала мне лицо, сократив до минимума доступ кислорода, и что у меня онемели ноги, потому что ее плечо сильно вдавливалось в тазовую кость. Больше всего меня беспокоил тот факт, что лежавшая у меня на ребрах голова храпела. Серьезно? Даже после смерти? Почему-то в сложившихся обстоятельствах храп казался мне чем-то ну очень лишним.
Мне было необходимо о многом подумать. О демонах, о моем наследии, о моих, судя по всему, долгосрочных обязательствах в качестве ангела смерти, хотя я в упор не помню, чтобы подписывала подобный контракт. Но в моем черепе не было никаких мыслей, кроме той, что мне позарез нужно выпить кофе. И избавиться от кислородного голодания. Ну и пописать, причем как чемпиону лошадиных скачек. Потому что на мочевой пузырь давил пусть и странный, но далеко не маленький вес по имени Артемида.
Я убрала с лица гигантскую лапу, но, чтобы выбраться из-под ротвейлерши, понадобились титанические усилия. Когда я шмякнулась на пол, ее голова свесилась с края кровати, однако сама Артемида и не подумала проснуться. Я не смогла удержаться и потерлась щекой о ее усы. Каждый раз, когда я целовала ее в нос, она подергивала губой и тихонько рычала. Из нее получился бы шикарный Элвис.
Мне удалось кое-как встать на ноги и доковылять до ванной. Справившись с насущными делами, я заскочила на рандеву с мистером Кофе, после чего тихонько прокралась к окну в гостиной, чтобы не потревожить Ангела и бабулю Лил, валявшихся, кто где упал. Меня до сих пор поражало, что призраки спят. Особенно учитывая бесконечный стук в соседней квартире.
Даже сквозь шум ремонта я услышала, как к дому подъехал грузовик. Для доставки продуктов в папин бар было еще слишком рано, поэтому меня обуяло любопытство. А вдруг приехали мои новые соседи? Хотя это было бы глупо, потому что квартиру все еще ремонтировали. Надо будет позже поболтать с мистером Зи. Может, мне удастся убедить его, что новые столешницы поднимут стоимость всего дома.
Я выглянула в окно и слегка удивилась. Это был не просто грузовик, а мебельный фургон, и стоял он у дальнего конца папиного бара. Любопытство достигло апогея, и я бросилась к окну в спальне, чтобы получше все рассмотреть. Ага, кто-то точно перевозил вещи. Я глянула на окна второго этажа и ахнула. Громко. Какой-то мужчина открыл жалюзи и стирал с подоконника пыль, как будто подготавливал помещение для нового арендатора.
Это же мой офис!
Отец сдал кому-то мой офис прямо у меня под носом. Это было чистой воды потрясением. Я чувствовала себя оскорбленной и не на шутку взбесилась. Покопавшись в гардеробе (уж наверняка для короткой прогулки через переулок сойдут боксеры в клеточку, футболка с надписью «Я хладнокровнее, чем холодильник» и розовые тапочки с кроликами), я поставила куда-то чашку с недопитым кофе и решительно направилась в бар. Чем больше я думала, тем быстрее шла. А чем быстрее я шла, тем сильнее злилась.
Едва я вышла из дома, меня обступил прохладный ветер, но я даже внимания на это не обратила. Папа сдал мой офис. Можно сказать, наступил на больную мозоль.
Пройдя мимо двух мужчин, выгружавших из фургона письменный стол, я вошла в бар через черный ход.
- Па-а-ап! – проорала я, чуть не сбив с ног обескураженную мачеху, которая только что вошла через главный вход. Наверное, принесла предателю завтрак. Надеюсь, он им подавится.
Дальше я прошагала мимо Сиенны – потрясающе красивой новой барменши, которая запала на Пари. Она одобрительно улыбнулась, заметив мои боксеры.
Из папиного кабинета вышла Джемма, чуть не вписавшись в меня. На лице ее было написано удивление:
- Чарли, ты же не одета.
- Где он? – рявкнула я, пытаясь ее обойти.
- Папа? Наверху, наверное.
Будь я в здравом уме, то наверняка бы заметила, как дрогнули ее губы с намеком на улыбку, и поняла бы, что здесь что-то нечисто, но у меня была цель. Я развернулась и помчалась наверх через ступеньку. В тапочках, честно говоря, это натуральный подвиг. К тому же от длинных шагов боксеры впивались туда, куда не следует, но на втором этаже я быстренько их поправила и положила конец всем неудобствам.
Я вихрем ворвалась в офис, который считала своим больше двух лет, и увидела папу. Он смотрел в окно, жалюзи были подняты. На высокой тощей фигуре мешком висела клетчатая рубаха. Штаны цвета хаки казались размера на два больше, чем надо. Обычный здоровый загар превратился в нечто бледное и мучнистое, и теперь кожа почти сливалась по цвету с русыми волосами.
Кроме нас, здесь больше никого не было. Все, что я оставила, по-прежнему лежало на своих местах. Ящики и полки явно никто не трогал.
Встав за спиной у папы, я уперла руки в бока и спросила:
- Ну и?
Он опустил голову, и пожиравшая его печаль мощным ударом бабахнула по мне. Я тут же заблокировала поток его эмоций и сделала глубокий вдох, чтобы избавиться от тяжести успевших пролиться на меня чувств. Он организовал мой арест, пока я валялась на больничной койке. Он не заслуживал моего сочувствия. Зато заслуживал испытать на себе всю силу моего гнева.
- Ты сдал мой офис? Вот так запросто? – я щелкнула пальцами, чтобы продемонстрировать поспешность и легкость, с которой он принял это решение.
Наконец папа повернулся ко мне. Выглядел он еще более осунувшимся, чем обычно. Похожая на палочку от эскимо фигура ссутулилась от усталости. Одежда на нем сидела как попало.
Но мне было наплевать. На-пле-вать.
- Нет, милая, не сдал.
Я ткнула пальцем в сторону окна:
- Тогда что все это значит?
- Уловка, - сказал он таким обыденным тоном, что до меня не сразу дошел смысл. – Приманка, - добавил он.
Я выглянула в окно и поняла, что в фургоне ничего, кроме стола, не было. Мужчины внизу отсалютовали папе, погрузили стол обратно и закрыли дверь.
Я повернулась к нему:
- О чем ты говоришь? Какая еще приманка?
- Приманка для тебя, - ответил он, шагнув ближе.
Я отшатнулась, испытав прилив тревоги.
Папа сделал еще один шаг ко мне, но остановился, когда я наградила его своим фирменным убийственным взглядом.
- Ты не отвечаешь на мои звонки, - проговорил он, подняв руки в знак капитуляции. – Не открываешь дверь, когда я прихожу.
- Ума не приложу, с чего бы, черт возьми.
Я отвернулась, чтобы уйти, но следующие его слова пригвоздили меня к полу:
- Я не знал, сколько у меня еще времени.
- Что? – подозрительно переспросила я.
- Когда тебя арестовали, я не знал, сколько времени у меня осталось. Я хотел, чтобы ты бросила свое дело, и должен был действовать быстро.
Сейчас я была предельно раздражена и не чувствовала в себе ни капли терпения. Поэтому беспомощно развела руками, а через секунду они сами опустились.
- Понятия не имею, о чем ты.
- Я просто хотел поступить с тобой правильно. Исправить то, что натворил. Я втянул тебя в эту жизнь. И хотел вытащить тебя из нее до того, как станет слишком поздно.
- И поэтому решил устроить мне арест?
- С записью об аресте в личном деле нельзя быть частным детективом. Твою лицензию бы аннулировали, – папа пожал плечами, – и миссии конец.
В моей улыбке не было ни толики юмора:
- Спасибо, что поддержал, папа. Я это очень ценю.
- Ты не оставила мне выбора.
Я едва не сорвалась на крик:
- Что? Я не оставила тебе выбора? Ты совсем из ума выжил?
- Я пытался сблизиться с тобой, чтобы ты могла со мной поговорить о чем угодно, но ты мне не доверяешь. И никогда не доверяла. Я не знал, что еще можно сделать. Я пытался исправить ошибки. По моей вине ты занимаешься этой работой. Я втянул тебя в это и должен был вернуть тебе нормальную жизнь. Уберечь от опасностей. Когда всякие отбросы начинают за тобой охотиться… я знаю, что виноват я и только я. Все это время я притворялся, что все в порядке. Но больше не могу.
- Что ж, прекрасное ты выбрал время, чтобы поддаться угрызениям совести, папа. Ты организовал мой арест, когда я валялась в больнице после того, как меня чуть не запытали до смерти. – Я подняла вверх большие пальцы: – Класс.
Папа опустил взгляд:
- У меня не было выбора.
- Знаешь что? – я шагнула к нему и ткнула ему пальцем в грудь. – Я много думала о том, каким ты мне казался всю мою жизнь. Ты был моей каменной стеной. Единственным, кто верил в меня и в мои способности. Я всегда считала, что ты на моей стороне. А потом меня осенило. Все эти годы ты мирился с Дениз и сквозь пальцы смотрел на то, как она ко мне относится. Вместо того чтобы защищать меня, ты делал вид, что ничего не замечаешь. Ты никогда меня не поддерживал, зато продолжал снова и снова получать выгоду от моих умений. Ты просто стоял в стороне и позволял этой ведьме измываться надо мной при каждом удобном случае.
Папа посмотрел куда-то мне за спину. Я обернулась и увидела в дверях упомянутую ведьму с отвисшей челюстью.
Я показала на нее и кивнула:
- Ага, вот этой самой ведьме. – Папа по-прежнему не реагировал на мои слова, поэтому я спросила: - Тебе хоть когда-нибудь было на меня не наплевать?
Он тут же подобрался:
- Конечно. Я заботился о тебе всю твою жизнь. Просто мне казалось… - Он не договорил и прикрыл рот кулаком.
- Хорошо подумай, - сказала я, зная, что мои слова звучат, как предупреждение, а не просьба.
- Вам с сестрой нужна была мать.
- И ты решил, что она подойдет? – Я шагнула ближе и теперь стояла так близко к папе, что увидела собственное отражение в слезах, собравшихся у него на ресницах. – Ты никогда меня не поддерживал. Ты поддерживал себя. Так что вперед. Сдавай мой офис. Мне по фиг.
Поскольку в дверях торчала Дениз, блокируя мне путь к отступлению, я решила пройти через вторую комнату и попасть на улицу через главный вход.
Но, как только я взялась за дверную ручку, папа снова заговорил:
- Я должен убедиться, что ты не пропадешь, когда меня не будет рядом.
Собрав все оставшееся мужество, я опять повернулась к нему. На языке уже вертелся остроумный и весьма актуальный ответ, но озвучить его мне не удалось. Потому что в следующее мгновение папа поднял пистолет и выстрелил в меня. 1. Русский вариант названия (и самой телеигры) «The Price Is Right». В США шоу стартовало 4 сентября 1972 г на канале CBS. В эфире по сей день. Суть игры заключается в том, чтобы угадать точную цену предложенных товаров и выиграть деньги или ценные призы.
2. Pendejo – (исп.) придурок, дурак; чувак.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 16:42 #23

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60

Часть 1
Продается надгробие, б/у.
Идеально подойдет тому, кого зовут Шарлотта Дэвидсон.

Объявление в газете

Выстрелил, но не попал.
Я пригнулась. Уж не знаю почему. Но пригнуться, когда в тебя стреляют, кажется удачной и правильной мыслью. Раньше я бы остановила время и вдоволь налюбовалась зависшей в воздухе пулей, но после пыток эта моя способность, похоже, исчезла. Потому что, когда папа выстрелил, я пригнулась, даже не попытавшись замедлить ход времени.
Упав на колени и прикрыв голову, я повернулась и взглянула из-под локтей на папу. Он все еще держал пушку и потрясенно смотрел на меня.
- Лиланд! – взвизгнула Дениз и в ужасе прикрыла рот руками. Что ж, она хотя бы попыталась.
Проверив, на месте ли все жизненно важные органы, и убедившись, что не чувствую боли, я вскочила на ноги. Джемма уже была здесь и пыталась протиснуться в комнату мимо Дениз. За ней попятам примчалась Сиенна с кофейником в руке.
Мир вокруг меня завращался с бешеной скоростью. От звука выстрела организм перегрузило адреналином.
Похлопав по себе дрожащими руками и еще раз убедившись, что ран нигде нет, я заорала на папу:
- Какого хрена ты творишь?!
Однако он все еще целился в меня и, казалось, впал в легкий шок.
- Папа! – крикнула я, пытаясь привлечь его внимание. – Вот теперь официально заявляю: ты плохой отец. Хорошие отцы по своим дочерям не стреляют. – Скрестив на груди руки, я пустила в ход тяжелую артиллерию: - Когда умру, все-все расскажу маме.
- Что случилось? – спросила Джемма, переводя взгляд с меня на папу.
Я показала на него пальцем:
- Он пытался меня убить. Вот что случилось.
- Папа! – сказала Джемма таким тоном, будто отчитывала ребенка, который только что съел жука.
- Нет, ты не понимаешь, - папа повернулся к ней как раз в тот момент, когда в офис ворвался дядя Боб, отпихнув Дениз с дороги.
Прекрасно. Вся банда в сборе, чтобы засвидетельствовать мое убийство.
Папа опять посмотрел на меня с отвисшей челюстью.
- Смотрите, - сказал он и снова выстрелил.
Я опять пригнулась. На этот раз всплеск адреналина чуть не отправил меня в кому. Если верить теории эволюции, адреналин должен действовать совсем не так. Я должна была напрудить в штаны, а потом бежать сломя голову, словно за мной гонится медведь. Терять сознание – это совсем не по-дарвински.
На этот раз я не успела спросить «Какого хрена?», зато дядя Боб успел достать свой пистолет и приставить к папиному виску.
Я опять оказалась на коленях. Грохот из пушки сотряс меня так резко и мощно, будто из меня вышибли дух. Я снова кое-как поднялась на ноги, видя расплывающийся перед глазами мир и чувствуя кульбиты желудка в животе. Ну вот, опять тошнит. Меня так трясло, что только чудом еще не вывернуло наизнанку. Я тяжело сглотнула, пытаясь удержать в себе ту малость кофе, которую выпила чуть раньше.
Всей кожей почувствовав жар, я посмотрела влево. Возле меня материализовался Рейес. Огромный черный плащ клубился вокруг него, и от этого мир как будто качался еще сильнее. Я чувствовала себя утлой лодчонкой в открытом море.
Рейес посмотрел из-под капюшона на папу, потом снова на меня:
- Почему твой отец пытается тебя убить?
Еще раз сглотнув, я прислонилась спиной к стене.
- Понятия не имею. – Когда он шагнул к папе, я бросилась вперед и встала между ними. – Ну нет, даже не думай. У него неприкосновенность, ясно тебе?
Рейес взял меня за руку и, подтянув к себе, укутал складками плаща. Обжигающий жар успокаивал, даже несмотря на то, что я кипела от гнева.
- Тогда разберись с этим, или я убью его прямо на месте.
Я оттолкнула его и показала на окно:
- Уходи. Живо.
С глухим рычанием он дематериализовался, но я чувствовала, что он где-то поблизости. Раз Рейес все еще здесь, то может в любую секунду появиться и рассечь папе позвоночник раньше, чем я успею пискнуть. Значит, мне надо как можно скорее разрядить обстановку, иначе папа никогда больше не сможет ходить. Или даже дышать.
Взяв себя в руки, я вдруг поняла, что все на меня пялятся. Скорее всего потому, что я разговаривала с воздухом. Что ж, придется им смириться. У нас на сковородке жарится рыбка покрупнее. Они и раньше видели, как я разговариваю с воздухом. Ну, все, кроме Сиенны. Однако я понятия не имела, что может вызвать такой шок, какой сейчас был написан на всех их лицах.
Сиенна уронила кофейник. С громким стуком он упал на пол, расплескав во все стороны кофе, но никто и не подумал отвести от меня глаз.
- Чего уставились? – внезапно смутившись, спросила я и глянула вниз. Боксеры были на месте и, по-моему, выглядели неплохо.
Я снова посмотрела на лица собравшихся. Даже дядя Боб, который все еще целился папе в голову, смотрел на меня. Как и все остальные.
Папа опустил пистолет, и движение привлекло внимание Диби. Он повернулся к папе:
- Брось пушку, Лиланд.
Папа послушался. Пистолет упал на пол, но никому не было до него дела. Все взгляды были по-прежнему прикованы ко мне. Медленно, с величайшей осторожностью дядя Боб присел и поднял пушку. Причем отвел от меня глаза ровно на полсекунды, которые ему понадобились, чтобы не промахнуться мимо пистолета.
Мне уже становилось жутковато.
- Как это у тебя получается? – спросила Джемма.
- Что получается? – переспросила я, ничегошеньки не понимая. – Чуть не получить пулю в лоб от руки собственного отца? – Никто ни слова не сказал, и я решила, что сейчас самое время для напыщенной речи. – Видишь ли, это не так уж сложно. Я всего лишь стояла, а один псих навел на меня пушку и…
- Пистолет заряжен холостыми.
Я повернулась к папе:
- Ты пытался убить меня холостыми патронами?
- Да, - кивнул он, потом понял, что сказал, и помотал головой: – То есть нет. Я…
- А тебе не кажется, что это неэффективно?
- Ты так двигалась… - продолжал папа вместо Джеммы. – Это что-то из области фантастики. Никому такое не под силу.
- Да о чем ты, блин, говоришь? – спросила я, чувствуя, что опять начинаю злиться. Неужели здесь всем наплевать, что мой собственный отец пытался меня убить?
Папа подошел ко мне и поднял руку, чтобы прикоснуться к моему лицу, но я ударила его по руке и отскочила за пределы его досягаемости. Он не возражал, зато спросил:
- Кто ты?
- До потери пульса взбешенная барышня.
- Чарли, - заговорила Джемма своим любимым профессионально ласковым тоном, - посмотри, где ты стоишь.
Я огляделась и поняла, что она права. До сих пор я была у двери, а теперь – рядом с окнами, выходящими на переулок.
Я пожала плечами:
- Ну, значит, отбежала. И что с того? В конце концов, в меня стреляли.
- Но ты не бегала по комнате, - возразила Джемма. – Ты стояла здесь, а теперь там. Ты… - она замолчала, словно не могла подобрать слова. – Ты поразительно быстро передвигаешься. Такое впечатление, что исчезаешь, а потом снова появляешься. В жизни ничего подобного не видела.
- Я должен был знать, - снова заговорил папа. – Знать, что с тобой все будет в порядке. Я знал, что ты не похожа на других, но даже не догадывался насколько. В тот день, когда Карузо меня связал и пошел на тебя с тесаком… ты двигалась так же. Я никогда ничего подобного не видел. – Карузо был одним из тех, кого папа арестовал и надолго посадил за решетку. Как только Карузо получил условно-досрочное освобождение, он решил отомстить папе, а я вовремя попалась ему под руку. – В тот день я понял, какая ты особенная.
Меня до сих пор колотило от адреналина, текущего по венам, и я изо всех сил старалась не впасть в истерику.
- Уму непостижимо, как тебе в голову пришла светлая мысль стрелять в меня.
Я развернулась, чтобы уйти, но меня остановил дядя Боб:
- Чарли, если хочешь выдвинуть обвинения, только скажи.
Ехидная ухмылка расползлась по моему лицу:
- Не сегодня. Не хочу с ним связываться. Хватит с меня.
Выходя из офиса, я оттолкнула Дениз и пошла вниз по лестнице.
- Чарли! – позвала Джемма. – Погоди.
Я продолжала спускаться:
- Я напишу обо всем этом письмо маме.
- Хорошо, - отозвалась она, пытаясь меня догнать. – Даже прекрасно, но ты должна кое-что знать, пока тебя не занесло.
Догнала она меня уже у самого моего дома.
- Я знаю, - сказала я, ощущая в горле ком, который так просто мне уже не сглотнуть. – Почувствовала, как только вошла туда.
Джемма сделала несколько глубоких вдохов.
- Он не знает, сколько ему осталось.
Я отвернулась от нее. Меньше всего мне сейчас хотелось разрыдаться у нее на глазах.
- Давно вы в курсе?
- Пару месяцев. Он не разрешал тебе рассказывать. Хотел сам, но ты не отвечала на его звонки.
Я сложила на груди руки, но все еще не могла посмотреть сестре в глаза.
- Все равно я все расскажу маме.
Она подошла и обняла меня сзади:
- Передай ей от меня привет.
Уткнувшись лбом в ее костлявый локоть, я с трудом выдавила:
- Хорошо, но мне кажется, меня она любит больше, чем тебя.
Джемма рассмеялась и обняла меня крепче.
Я уже была у себя в пентхаусе и наливала кофе, когда Куки с огромными от беспокойства глазами чуть не снесла с петель дверь. Увидев меня, она испытала прилив облегчения и подошла, тяжело дыша и прижимая к груди руку.
- Я не могла тебя найти, - сказала она, задыхаясь. – А все твои вещи были здесь. Я думала, тебя убили. Или опять похитили.
- Прости. Со мной все путем.
Она подняла палец и с трудом сглотнула:
- Клянусь, Чарли, когда-нибудь ты меня под монастырь подведешь.
- Не смеши. Зачем мне тебя убивать? Ты на меня за гроши работаешь.
- Тоже верно, - кивнула Куки.
- Я была в офисе. Папа пытался меня пристрелить. Дважды. Поэтому дядя Боб тоже достал пушку. Он куда ловчее, чем кажется на первый взгляд.
Ее глаза опять распахнулись. Потом сузились. Опять распахнулись и снова сузились. Затем в них появился знакомый мне мечтательный блеск, пока Куки пыталась в красках представить себе то, что я рассказала. Несколько секунд спустя ее глаза превратились в блюдца и почти сразу опять сузились. Забавное, конечно, шоу, но я все еще была в боксерах.
- Ну ладно, пойду-ка я в душ. А ты пока все обдумай.
- Как там офис? – спросила она наконец.
Я знала, что она по нему скучает.
- После того как Бобби Джо покрасил стены, выглядит симпатично. Мне понравился мутный беж, который он выбрал.
- Странно, что он думал, будто подружка пыталась убить его арахисом.
- Вот-вот. – Взяв чашку с кофе, я пошла в ванную. – Ладно бы у него была аллергия на арахис, а так...
Избавившись от Ангела заверениями, что его смена закончилась, я наскоро приняла душ и решила обдумать, что у меня на повестке дня. Мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы выяснить, кто изводил Харпер, и это печально, однако у меня еще были зацепки, которые могли куда-то привести. Кук уже прислали список незарегистрированных посетителей «Таноан Estates», но никого из них нам не удалось связать с прошлым Харпер.
К тому же Куки дала мне адрес домработницы Лоуэллов, которая недавно вышла на пенсию. Я решила начать с нее, а потом заскочить к моему другу Рокету в заброшенную психушку. Давненько мы с ним не виделись.
- А еще у меня есть список всех, кто работал на Лоуэллов с тех пор, как они поженились, - добавила Куки, пока я поедала завтрак чемпионов, известный так же как оставшиеся шоколадные бисквиты. – Правда, не многие продержались больше пары лет. Водитель у них уже давно, и предыдущая домработница работала почти все это время, пока не вышла на пенсию неделю-другую назад.
- Ага, так мне новая домработница и сказала.
- Пришлось повозиться, чтобы ее найти. Представляешь, она работала у Лоуэллов почти тридцать лет. Должны же они знать, где она теперь живет. Но вместо них мне пришлось расспрашивать Дональда.
- Дональда? – переспросила я с интонацией отнюдь не целомудренного любопытства. – Вы с каким-то Дональдом на ты?
- Пф-ф! Он водитель у Лоуэллов, и он единственный, кто уделил мне микросекунду своего драгоценного времени. К тому же по голосу я бы дала ему лет девяносто.
- А может, он курильщик с внушительным стажем. Если он до сих пор у них водителем работает…
- Пардон, он их бывший водитель. Сейчас просто присматривает за машинами, что ли. Дональд говорит, они оставили его у себя только потому, что им его жаль.
- Интересненько. Еще что-нибудь разузнала?
Куки захлопала ресницами:
- Ну, он Близнецы, любит долгие прогулки по пляжу, и его весьма привлекают мужчины в килтах.
Я глотнула последний кусок бисквита и протолкнула его по пищеводу щедрой дозой остывшего кофейного сока.
- Вот ведь странность. Меня тоже привлекают мужчины в килтах. – Я ткнула Куки локтем: - Дашь мне номер Дональда на случай, если у меня возникнут вопросы?
- Ты же не станешь вторгаться на мою территорию?
Я ахнула и с самым невинным видом положила руку на еще более невинную грудь:
- Никогда.
Она не обратила на мой спектакль ни малейшего внимания, зато спросила, многозначительно ухмыляясь:
- Значит, поболтаешь с домработницей, а потом поедешь к Рокету?
Рокет – бесценный источник информации, когда надо узнать, кто умер, а кто еще трепыхается. Этот гениальный призрак, которому известны имена всех, кто когда-либо родился на Земле, за считанные секунды может сказать мне, живы или нет те, кто меня интересует. А еще он большущий, ужасно милый и любит обниматься. Очень крепко обниматься.
Но Кук говорила не о Рокете, если судить по игривому блеску в ее глазах.
- Да, - ответила я, запоминая адрес домработницы.
- А как насчет соседей Рокета? С ними тоже повидаться собираешься?
Я выгнула бровь:
- Что тут скажешь, слабость у меня к парням на «харлеях».
Она в шутку погрозила мне пальцем:
- Просто скажи «нет», и все дела.
- Ничего ты не понимаешь, - заявила я, направляясь к двери. – Это очень сильная слабость.
По пути в южную часть города, где находился дом домработницы, я старалась не зацикливаться на том, что папа хотел меня пристрелить. Дважды. Это был старый район. Большинство домов здесь вполне можно считать историческими памятниками, поэтому хозяева хорошо о них заботятся. О доме миссис Бичер можно было сказать то же самое.
Постучав в дверь, я дала себе время полюбоваться красивыми цветами на крыльце. Они были фиолетовые. И это все, что я знала конкретно об этих цветах. Тяжелую деревянную дверь открыла маленькая круглая женщина с пушистыми седыми волосами и ласковыми серыми глазами. Однако сетчатая дверь оставалась запертой. Макушка женщины едва доходила мне до подбородка, поэтому ей пришлось смотреть на меня снизу вверх.
- Привет. Миссис Бичер?
- Да? – отозвалась она, вытирая руки о кухонное полотенце.
На ней было цветастое платье, выглядевшее так, словно ему досталось больше стирок, чем было предназначено судьбой.
- Простите за беспокойство. Меня зовут Шарлотта Дэвидсон, - я достала и показала ей удостоверение. – Я частный детектив. Сейчас работаю над делом, в которое вовлечены ваши бывшие работодатели. Семья Лоуэллов.
Ее пульс резко подскочил, а рот едва заметно дернулся, на долю секунды превратившись в тонкую ниточку, перед тем как она взяла себя в руки, и выражение ее лица стало абсолютно непроницаемым.
- Послушайте, я понимаю, вы вряд ли горите желанием говорить о Лоуэллах, учитывая, как много лет на них работали. Но у меня есть их разрешение расспрашивать по делу персонал, - соврала я сквозь отбеленные в домашних условиях зубы.
Лоуэллы явно держали своих работников в ежовых рукавицах. И если мне хоть что-то известно о тиранах, то миссис Лоуэлл – определенно одна из них.
- Ох, тогда ладно, - сказала бывшая домработница, похоже, успокаиваясь. – Чем я могу вам помочь?
Она по-прежнему говорила со мной через сетку, явно не желая меня впускать. Бедняжка.
- Мне известно, что вы проработали на Лоуэллов почти тридцать лет. Не могли бы вы рассказать мне об их дочери, Харпер?
У миссис Бичер снова участился пульс, и она осмотрелась, словно проверяя, не следят ли за ней. Прямо как нынешняя лоуэлловская домработница в особняке, когда я пыталась хоть что-то у нее разузнать.
- Дело в том, что рассказывать практически нечего. Она была очень беспокойной, и у родителей с ней было множество проблем. Вот, пожалуй, и все.
- Да-да, наслышана. Вы случайно не помните, когда все началось?
Она посмотрела на полотенце, которое мяла в руках. От нее волнами шел дикий страх.
- Кажется, сразу после того, как поженились мистер и миссис Лоуэлл.
Я кивнула:
- Вы тогда ничего подозрительного не заметили? – Я никак не могла отделаться от мысли, что Харпер изводил кто-то из работников. Вдруг кто-то из них был недоволен своими работодателями? – Может быть, Лоуэллы как раз в то время кого-то наняли? Или, наоборот, уволили?
Что-то пришло миссис Бичер на ум. Я видела это по выражению ее лица. Однако она решила пропустить эту мысль и нахмурилась.
- Миссис Бичер, мне может помочь любая информация. Даже если вам она покажется несущественной.
Она глубоко вздохнула:
- Это ерунда. Мне всего лишь припомнилось, что как раз перед свадьбой в доме стал работать Феликс.
- Феликс? – переспросила я, доставая блокнот и ручку.
- Феликс Наварро. Он много лет ухаживал за газонами и… - она задумчиво замолчала, не договорив.
- И? – поднажала я.
Когда миссис Бичер снова посмотрела на меня, в ее глазах плескалось раскаяние, словно ей была противна сама мысль о том, чтобы озвучить свои подозрения.
- И… ему нравилась мисс Харпер. Очень нравилась.
- В каком смысле «очень»?
- Он… н-носил ее фотографию в бумажнике. Даже несколько.
Так-так, это уже попахивает жутью. Помимо воли, в мой голос просочились обвинительные интонации:
- Как, по-вашему, он мог что-то…
- Боже мой, нет, - перебила она меня, махнув полотенцем. – Ни в коем случае. Просто он… ну, он очень ее любил.
Еще бы.
- Спасибо, - поблагодарила я, ободряюще улыбаясь, - вы мне очень помогли.
Миссис Бичер поникла, будто ей было стыдно за свои слова, и закрыла деревянную дверь.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 16:43 #24

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
Часть 2

Первым делом я позвонила Куки и дала ей задание узнать, как найти садовника – любителя маленьких девочек, который повсюду таскает с собой их фотки. И только после этого поехала в дурдом.
Я припарковалась сбоку от прикрытой правительством еще в пятидесятые психлечебницы. Рокета я нашла, когда вдруг открыла в себе любовь к заброшенным психушкам. Отчасти любовь эта объяснялась тем, что я обожаю старые здания, но в большей степени тем, что я питаю нежные чувства к мертвым пациентам таких больниц. Им известны тайны вселенной, всем до единого, и я могу разговаривать с ними часами. В свое время это чертовски мешало мне готовиться к занятиям.
Немало удивившись, что одна из таких заброшенных психушек нашлась прямо в центре Альбукерке, я несколько дней кругами бродила вокруг нее. И однажды ночью, когда в темном небе сияла полная луна, а у меня в животе плескалось немало дешевого и неописуемого на вкус вина, решилась войти. Само собой, я тут же споткнулась о какую-то фигню, оставленную здесь черт знает когда. Охая и ахая, я пыталась понять, кому мог понадобиться инструмент, похожий на садовый секатор, как вдруг увидела Рокета.
Не знаю, кто из нас тогда больше удивился. Но, как только мне удалось убедить его, что я здесь не за тем, чтобы присвоить его шашки, мы стали друзьями. Одна беда – Рокет никогда не утруждает себя тем, чтобы долго сосредоточиваться на чем-то одном. Поэтому, чтобы узнать о нем хоть что-то конкретное, мне понадобилось аж несколько визитов. В итоге я узнала, что он умер в пятидесятых, и у него была сестра, которая умерла раньше от пылевой пневмонии и теперь живет с ним в лечебнице. К сожалению, с ней я до сих пор ни разу не виделась.
Странно, наверное, но психушкой, в которой жил Рокет, владела местная банда байкеров, «Бандиты». Правда, жили они в отдельном здании. Много лет мне удавалось пробираться в лечебницу незамеченной, хотя у них имелось пристрастие выпускать на прогулку по периметру злобных ротвелейров. Но недавно их лидер, бесцеремонный и опасный тип по имени Донован, дал мне ключ, которым я еще ни разу не пользовалась. Думаю, сегодня для этого идеальный день.
И все же я не смогла подъехать к главному входу. Раньше я всегда оставляла Развалюху сбоку и прятала ее за мусорным контейнером, чтобы иметь возможность пробраться в дурдом, не нарвавшись на ротвейлерский патруль. Судя по всему, избавиться от старых привычек не так-то просто. Заперев Развалюху, я погладила ее по заднему крылу и пошла искать могучего Рокета. Ну или пошла бы, если бы не умирала от любопытства хоть одним глазком взглянуть, как там дела у притона «Бандитов».
Я посмотрела сквозь увитую плющом рабицу, но мне был виден только задний двор «Бандитов», где у них имелась старая пристройка под гараж. По всей территории вокруг притона у них вечно расставлены байки и разбросаны запчасти, а сейчас там стоял еще и фургон, припаркованный задом к зданию. Несколько человек, одетых во все черное, загружали в фургон нейлоновые мешки. Среди чуваков в черном я узнала Донована и двух его корешей: Майкла, от которого так и несло обалденностью в духе Брандо, и который выглядел бы круто даже в балетной пачке, и Эрика, высокого парня, больше смахивающего на греческого принца, чем на байкера. Однако больше всего меня поразило, что все они были одинаково одеты. У Донована и Эрика на шее были банданы, и это единственное, что отличало их от двух других мужчин. Всего было четверо мужиков и одна женщина в черной рубашке с длинными рукавами и черных штанах, похожих на военную форму. У всех у них были кожаные перчатки. И солнцезащитные очки – у кого на лице, у кого на макушке. На мой взгляд, это сильно не соответствовало приверженности байкерских клубов к определенных цветам. Но, как говорится, каждому свое.
Однако покоя мне не давало кое-что другое. Я посмотрела на трех главных чуваков: на Донована, лидера этой банды, и двух его помощников – Майкла и Эрика. Очень высокий, просто высокий и среднего роста.
Да нет, не может быть.
Я уже собиралась покинуть свое укрытие и двинуться к лечебнице, как вдруг из мешка что-то выпало. Пока Эрик поднимал и запихивал штуковину обратно в мешок, мне удалось ее рассмотреть. И у меня упало сердце. Белая резиновая маска. Точь-в-точь как у парней из новостей по всем каналам. У тех, которые грабили банки. Мне ведь еще тогда показалось, что фигуры на записи с видеокамеры выглядят знакомо. Черт возьми, мало, что ли, в мире других идиотских увлечений?
Неужели я так сильно в них ошибалась? Они ведь хорошие ребята. Я это сразу почувствовала, как только мы познакомились. Да, тогда я валялась на земле и не могла встать, потому что мне не давал прижатый к животу ботинок Донована, но глубоко внутри у каждого из них золотое сердце.
Вернувшись к Развалюхе, я спряталась за ней и стала думать, что делать. Я могла бы, наверное, поговорить с ними и убедить, что грабить банки – это очень, очень нехорошо, но умирать в ближайшее время как-то не хотелось. К тому же очевидно, что они занимаются этим не один день. Я могла бы сдать их полиции, но вдруг я ошибаюсь? Может быть, у них есть прекрасное объяснение, почему они одеты в точности, как уже известные всем грабители банков, которых называют «воры-джентльмены». Может быть, они собираются на тематическую вечеринку, куда каждый должен нарядиться в костюм любимого преступника. Не секрет, что у байкеров имеется пристрастие к закрытым вечеринкам. Но в десять часов утра?
Десять часов утра – идеальное время, чтобы ограбить банк.
Проклятье.
Двигатель фургона завелся, и я вернулась к забору. Донован сунул что-то Эрику за секунду до того, как принц задвинул боковую дверь. После этого неряшливой наружности лидер осмотрелся, не наблюдают ли за ними, и залез на пассажирское сиденье.
Тогда-то у меня и сложился план. Я поеду за ними. Если они и правда отправились на тематическую вечеринку, я тоже зайду, расскажу о своих подозрениях, и мы дружно посмеемся. Но если они грабят банки, мне срочно нужен еще один план. Закрыть на это глаза никак не получится.
Прыгнув в Развалюху, я изо всех сил старалась не отстать от фургона и при этом выглядеть так, словно вовсе не стараюсь изо всех сил не отстать от фургона. Впервые с тех пор, как у меня появилась Развалюха, я кляла на чем свет стоит ярко-вишневую краску. Черный сейчас был бы как нельзя кстати. А еще лучше – серый, оттенка асфальта. Тогда бы мне точно удалось слиться с окружением. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось иметь плащ-невидимку.
Даже когда фургон подъехал к «Окружному банку Берналильо1», я все еще надеялась, что байкеры всего лишь хотят снять наличные перед вечеринкой. Надо же кому-то платить за чипсы и пиво. Припарковавшись на другой стороне улицы, я стала ждать. Несколько секунд они просто сидели, а потом высыпались из фургона в полном обмундировании грабителей банков, вплоть до белых масок и полуавтоматического оружия.
Я страдальчески уткнулась лбом в руль, лихорадочно раздумывая, что мне делать. Похоже, сегодня просто не мой день. Папа пытался меня убить. Рейес хотел убить папу. А самые классные на свете байкеры оказались печально известными грабителями банков. Зачем я вообще вышла из квартиры? Мне же там хорошо. Мне там нравится. Там тепло и уютно. Уютно, как в тюремной камере, но зато никто там в меня не стреляет и не пытается ограбить. По крайней мере, мне о подобных случаях не говорили.
Минуточку. А вдруг я все еще могу с ними поговорить? Может быть, если Донован узнает, что я в курсе, ему станет стыдно, и он положит конец всем этим ограблениям.
Ага, а Чарльз Мэнсон2 – всего лишь непонятый миром поэт.
Но попытаться стоило. Мы ведь все-таки друзья. Друзья в друзей не стреляют. Отцы, как выяснилось, стреляют, но друзья – это совсем другая история.
Оставив Маргарет в Развалюхе, я побежала к банку, очень стараясь оставаться незамеченной. Откровенно говоря, задачка заведомо провальная. Банк грабили, так что никому не составило труда заметить очередного клиента, входящего через главную дверь. Донована я увидела сразу. Хорошая новость – никто из грабителей не достал оружия. К счастью, в этом не было необходимости. Донован не спускал глаз с охранника и клиентов, лежавших на полу лицом вниз. Всем этим людям явно понадобится психологическая помощь, и мне их было ужасно жаль, но в то же время я испытывала настоящую радость, потому что Донован не целился в людей, угрожая снести им головы. А ведь могло быть гораздо хуже.
Остальные грабители опустошали кассовые аппараты и хранилище. Один из них стоял на стойке и наблюдал за происходящим. Это был Эрик. Увидев меня, он замер. Я бы улыбнулась и помахала ему, но выглядеть полной идиоткой не хотелось.
Когда я опять повернулась к Доновану, он смотрел на меня, скрестив на груди руки и склонив голову набок, словно спрашивая: «Какого хрена?».
Я могла спросить его о том же. Осторожно ступая между клиентами, я двинулась к нему.
- Извините, - сказала я, наступив на юбку какой-то женщины. Потом споткнулась о руку мужчины и повторила: - Извините. – Добравшись наконец до Донована, я изобразила фальшивую улыбку, чтобы говорить, не двигая губами. Понятия не имею зачем. – Значит, ты грабишь банки? – процедила я, беззаботно оглядываясь по сторонам.
Эрик, самый молодой и самый высокий в этой компашке, спрыгнул со стойки и приземлился прямо возле нас. Зайдя мне за спину, он прижался чуть ли не вплотную ко мне и наклонился, пока его рот не оказался у самого моего уха.
- Разве нам не нужен заложник? – спросил он охрипшим от адреналина голосом, но это не помешало мне понять, что он улыбается.
Донован продолжал следить за помещением, его проницательный взгляд останавливался на мне через одинаковые интервалы.
- Пятнадцать секунд! – крикнул он, посмотрев на часы, и снова перевел взгляд на меня. По крайней мере, мне так показалось. Разглядеть что-то сквозь резиновую маску не так-то просто. – Думаю, ты прав.
Я даже рот открыть не успела, чтобы запротестовать, как меня развернули. Одна рука Донована обвила мою шею, а вторая – талию.
- Да ты издеваешься, - прошипела я сквозь по-прежнему стиснутые зубы и закатила глаза.
- Ну что ж, повеселимся, - протянул Эрик.
- Может, займешься делом? – рявкнул на него Донован.
- Не вопрос. – Принц снова запрыгнул на стойку и стал собирать нейлоновые мешки, которые принес из хранилища другой грабитель.
Мне с трудом верилось, что в банке таких размеров столько наличных. Вдалеке послышался вой сирен, и я задумалась, что должна испытать – прилив облегчения или беспокойство. Короче говоря, чувствовала я себя довольно странно. Вообще-то, я всегда на стороне закона. К тому же работаю консультантом в управлении полиции Альбукерке. Наверняка мое участие в ограблении банка будет выглядеть подозрительно. Но по венам струился адреналин, и в голове билась только одна мысль: хоть бы байкеры поторопились.
Грабители стали по одному выходить из банка, и в этот момент к нам подошел Майкл. Я узнала его, потому что ни у кого больше нет такой важной и одновременно развязной походки.
- Заложница, - кивнул он мне, – круто, - и пошел к фургону, словно ему плевать на весь мир.
О да. Эти ребята определенно психи.
Вслед за остальными Донован потащил меня к выходу. Причем держал так крепко, что я была почти во весь рост прижата к нему. Извращенец.
- Извините, - пробормотала я, опять споткнувшись о руку все того же парня.
Он наградил меня злым взглядом. Ну, ей-богу, он же видел, что мы идем. Мог и убрать с дороги свою чертову руку. Не так уж это удобно, когда тебя тащат спиной вперед по полу, усыпанному клиентами банка. К тому же я никогда не отличалась особой устойчивостью на ногах. После нашей первой встречи он уже должен был это понять.
Я вцепилась в руку Донована и нравоучительно заявила:
- Такое поведение тебе положительных очков не добавит, мистер.
Мы уже добрались до двери, когда он прошептал мне на ухо:
- Я тоже рад тебя видеть, красавица.
Я собиралась ответить, но он вытолкал меня на улицу и запихнул в фургон. Я приземлилась на задницу посреди кучи ботинок и набитых деньгами мешков. Мамочки, а ведь я банкрот. Моргая, я с тоской смотрела на мешки где-то две с половиной секунды, пока на меня ушатом холодной воды не обрушилась реальность. Я не могу взять украденные деньги. Даже если доживу до завтрашнего рассвета, а это, если учесть белые лица, повернутые ко мне, теперь под вопросом.
Фургон двинулся и сделал крутой поворот, отчего я вписалась в чьи-то ноги. Притворившись, что ни капельки не смущена, я кое-как сумела восстановить равновесие и повернулась к Доновану. Сидя на корточках и явно не испытывая никаких трудностей с равновесием, он сорвал с себя маску и запихнул в мешок. Остальные последовали его примеру. Эрик ехидно, но очаровательно ухмылялся – это в его ноги я вписалась на повороте. Улыбка отражалась и в его темных сияющих глазах.
Майкл тоже снял маску, но в его ухмылке было больше юмора и любопытства. Однако беспокоило меня другое – все вокруг стали дружно раздеваться. Под черными рубашками у всех оказались разные футболки. Пришла очередь снимать штаны. На Доноване под грабительским шмотьем были джинсы, а Эрик с Майклом были затянуты в кожу. Водитель тоже снял маску, передал кому-то сзади, и я сразу его узнала. Точнее ее. Пару месяцев назад в байкерском притоне я видела эту фигуристую барышню с длинными волосами цвета полуночи и поразительно зелеными глазами. Кажется, она была единственной женщиной в узком кругу приближенных Донована. И водить она умела, как никто другой. Я поняла, почему Донован ее выбрал, когда в несколько рискованных маневров она проскочила один светофор за другим и скрылась в боковых улочках, не снижая скорости и не привлекая лишнего внимания.
Посмотрев в зеркало заднего вида, барышня весело мне подмигнула. Ну, они хоть получают удовольствие от того, чем зарабатывают на жизнь. А это о чем-то говорит.
- Снимай, - приказал Донован, и до меня дошло, что он обращается к последнему парню. Тот все еще в маске сидел у задней двери.
- Серьезно? – спросил чувак. – Она же нас знает.
- Она узнала нас еще до того, как зашла в банк, - резонно заметил Эрик, вставая на мою защиту. – Снимай с себя это дерьмо.
- Да пошел ты, - огрызнулся чувак в маске. – Я не собираюсь в тюрьму из-за какой-то шалавы.
Шалавы?
- Снимай маску, - повторил Донован таким резким тоном, какого я от него отродясь не слышала. – Мы почти на месте.
Он назвал меня шалавой?!
- И тебя туда же, - сказал чувак Доновану. – Если она увидит мое лицо, то сможет свидетельствовать против меня в суде.
Никто и рта не успел раскрыть, как чувака уже впечатал в стенку фургона Майкл. Встряхнув за шиворот, Майкл сорвал с него маску.
- Для этого ей твое рыло не нужно, кретин. – Он бросил маску Эрику, который засунул ее в мешок к остальным.
Чувак потрясенно кивнул. У него были светлые волосы, настолько короткие, что издалека он мог сойти за лысого. Кожа огрубела от переизбытка солнца в Нью-Мексико, но на щеках виднелся здоровый румянец. Я не помнила его в лицо, но в их доме я была всего один раз, да и ситуация тогда была, мягко говоря, напряженной.
- Супер, - гаркнул он, обдав меня волной горячего гнева, - теперь мы все сядем.
- Если все пойдет наперекосяк, мы и так окажемся за решеткой, - сказал Донован. – Так что перестань скулить или сваливай на следующей же остановке.
На челюстях чувака играли желваки, пока он расстегивал рубашку. Впрочем, черные военные штаны он снимать не стал.
- Как у нас дела, дорогуша?
- Десять секунд, - ответила барышня за рулем.
Эрик застегнул мешок на «молнию», а фургон въехал в очередной крутой поворот, промчался по переулку и оказался в большом гараже. Барышня резко ударила по тормозам, и я, конечно же, полетела вперед. Компанию мне опять никто не составил. Да уж, у меня серьезные проблемы с гравитацией. Барышня улыбнулась мне, глядя сверху вниз.
- Привет, я Чарли, - сказала я, краем глаза видя, как Эрик открыл дверь и выскочил наружу, едва остановился фургон.
- Знаю, - тихо рассмеялась барышня. – Я Сабрина. Но буду очень благодарна, если в суде ты никому об этом не скажешь.
- Заметано.
Я молча наблюдала, как народ выгружает деньги из фургона в багажник желтого «хендая». Мешок с одеждой бросили в кузов зеленого пикапа «додж-рэм». Но больше всего меня поразило, что Майкл с Сабриной вдруг стали срывать с боков фургона липкую пленку. С моего места мне было не видно, каким теперь стал фургон, но, зуб даю, его внешний вид полностью изменился.
Свернув пленку в комок, они засунули ее в ливневый сток, после чего Майкл передал Эрику связку ключей. Тот сел в пикап и завел двигатель. Сабрина пошла к «хендаю», а Майкл занял ее место за рулем фургона.
- Я поеду с деньгами, - заявил блондин, но Донован затолкал его обратно в фургон и закрыл дверь.
- Придерживаемся плана. Или ты хочешь забыть про свою долю и свалить прямо сейчас?
Чувак сел на сиденье, кипя от злости, большая часть которой была адресована мне.
- Придерживайте штанишки, - предупредил Майкл, и фургон сорвался с места.
«Хендай» и «додж» тоже выехали из гаража, но дальше все разъехались в разные стороны.
- Ты только что подписал ордер на наш арест, - сказал Доновану блондин и достал откуда-то здоровенный нож.
Мои глаза тут же прилипли к лезвию, словно я была снарядом с лазерным наведением. Внутри что-то оборвалось, в груди стало пусто, и я съежилась, как кусок горящей бумаги. Я на себе испытала, каково это – когда нож, слой за слоем, разрезает кожу, мышцы и связки, пока не доберется до кости. Повторить подобный опыт у меня желания не было.
Блондин указал концом ножа на меня:
- Мы ее закопаем, - теперь острие смотрело на Донована, - или ты сдохнешь.
По всему организму Донована разлился адреналин. Если его и удивил такой поворот событий, я бы не почувствовала. Без малейших сомнений он достал «глок» и выстрелил. В третий раз за этот день я услышала выстрел, сидя в первом ряду.
Когда день начался с того, что в меня стрелял папа, надо было сразу догадаться, что закончится он еще хуже. После такого все всегда летит коту под хвост.
- Твою мать! – заорал блондин, пригнувшись. Правда, он сильно опоздал – пуля уже прошла мимо и разбила стекло у него за спиной.
Но ведь он тоже пригнулся. Почему-то от этого мне стало легче по поводу моей собственной реакции сегодня утром. Однако мою реакцию на звук это никак не изменило. Поднявшаяся тошнота мощным ударом сотрясла внутренности, но я уже начинала привыкать к адреналиновым перегрузкам. Борясь с лезущей наружу желчью, я напряглась и протолкнула ее обратно в желудок.
- Брось нож, или следующая пуля застрянет в тебе.
Чувак бросил нож прямо в меня. Не метнул, а именно бросил, словно предупреждая. Нож отскочил от моего плеча и, не причинив никакого вреда, упал, лязгнув по металлическому днищу. Я тут же схватила его, пока блондин не передумал. Лезвие было длиной с мое предплечье, но от того, что я держала его в руках, пронизывающий меня с ног до головы страх как будто стихал. Может быть, Рейес был прав. Я испугалась парня с ножом. Два месяца назад это отразилось бы на моей внутренней шкале Рихтера не выше, чем на четыре балла. Но сейчас, похоже, любой намек на телесные повреждения вызывал у меня в ответ такую мощную волну страха, что никакой шкалы не хватит.
Наехав на какую-то кочку, Майкл еще чуть-чуть проехал вперед, и потом стало темно, хоть глаз выколи. Двери фургона одновременно открылись: Майкл вышел через водительскую, блондин – через заднюю, а Донован отодвинул боковую. Взяв последний мешок, он кивком приказал мне следовать за ним. Как я поняла, мы были в гараже у их дома на территории лечебницы.
Майкл был занят – обдирал очередной слой пленки, на которой желтыми буквами было написано «Д&Д: ВОДОПРОВОДНЫЕ РАБОТЫ». Теперь фургон, бывший черным, когда я его впервые увидела, стал белым. Умно.
- Вы меня похитили, - сказала я Доновану.
- Неправда, мы тебя позаимствовали.
- Вы взяли меня в заложники.
- Это и значит «позаимствовать».
Я шагала за ним, пока он притворялся, что занят то одним, то другим.
- Почему вдруг банки? Зачем вы это делаете?
Донован опустил взгляд и стал теребить застежку перчатки.
- К сожалению, из того, что мы сегодня взяли, мы ни цента не увидим.
- Как это? Ничего не понимаю.
- В этом заключалась наша цель, - пожал плечами Донован. – И так каждый раз. Мы должны делать вид, будто грабим банки как попало. Будто случайно натыкаемся на очередную отгрузку наличных. Будто не знаем, что как раз в этот момент в банке будут деньги. Типа нам повезло.
А я все думала, как это им посчастливилось нарваться на такую кучу наличных.
Донован достал кофр и стал набивать его какими-то личными вещами.
- По уговору, мы можем оставить себе в качестве вознаграждения все, что награбили. Но сегодняшний улов весь до копейки отправится к одному мужику.
- К какому еще мужику?
- К тому, который нас шантажирует.
Я так громко рассмеялась, что в легких не осталось воздуха. А потом поняла, что он не шутит.
- Вас шантажируют, чтобы вы грабили банки?
- В мире случаются всякие странности, - отозвался он, приподняв одно плечо.
- Только не со мной. – Донован одарил меня скептическим взглядом, и мне пришлось признать: - Ну ладно, вру, но такое даже для меня чересчур. Донован, в чем дело?
- Во мне. – К нам подходил Эрик. Видимо, он где-то бросил пикап, и сейчас шел с таким видом, будто ему плевать на все на свете. – Как-то ночью возле клуба я нарвался на группу парней. Была драка, одного из них я убил. И кто-то снял все на видео.
- У него достаточно доказательств, чтобы всех нас засадить за решетку, - добавил Донован. – Мы все там были. Я видел все своими глазами. Эрик справлялся, поэтому я не стал вмешиваться. Но мы бросили того парня и просто-напросто ушли.
- Мы не думали, что он умрет, - сказал Эрик. – К тому же мудаки первыми начали.
- А за самозащиту инцидент не пройдет?
- Не пройдет, если ты чемпион «Золотых перчаток»3, - объяснил Донован.
Майкл двинул Эрика в бок:
- Те недоумки просто разбежались.
Донован сурово взглянул на него:
- Все равно Эрик показал бы им кузькину мать.
- Короче говоря, - продолжал Эрик, - когда этот мужик на нас вышел, он знал о банках все.
Майкл кивнул, подтверждая его слова:
- Рассказал, как войти и выйти, что брать, а что нет, как не попасться копам и так далее.
- А потом организовал все так, чтобы каждое ограбление выглядело случайным, - подытожил Донован.
- Так что это за мужик? – спросила я, надеясь, что они мне ответят.
На губах Донована заиграла ленивая улыбка:
- У меня будет куча проблем уже потому, что твоя задница останется целой и невредимой. Так что последнее, чего мне хочется, - это скормить тебя волку.
- Но ведь получается, что этот мужик работает в банке, который вы ограбили сегодня, так? Вот откуда он узнал, когда завозят наличные.
- Ага, - подмигнул мне Майкл. Но он врал. Почувствовать это было так же легко, как дуновение прохладного ветерка в жаркий летний день.
- Беда в том, - продолжал Донован, - что вряд ли он хотел поставить на этом точку. Думаю, он собирался обчистить нашими руками еще один банк, потому что уже какое-то время намекал на это. В общем, то, что ты нас вычислила, буквально спасло наши задницы.
- Мы завязываем, - улыбнулся Майкл. Он чаще ухмылялся, чем улыбался, так что улыбка мне понравилась. Потому что была искренней.
Снова оказавшись у меня за спиной (слишком близко, как всегда), Эрик наклонился ко мне:
- Ты спасла нас от необходимости снова этим заниматься. Теперь он никак не сможет вынудить нас продолжать.
- А мы сваливаем в Мексику, - заявил Донован, – и конец этому дерьму.
- Только не для меня. – Мы все повернулись и уставились на блондина. Он шел к нам, и от злости каждое его движение было каким-то резким. – Этот мужик понятия не имел, кто я. И что я вообще в этом участвую.
Что-то в его гневе меня насторожило. Он был не до конца честным, но я никак не могла понять, где именно крылась ложь.
- Он и сейчас не знает, - сказал Эрик.
- Но она видела мое лицо. Ты сам на этом настоял, помнишь?
Донован, которого нытье блондина явно достало не меньше, чем меня, схватил его за воротник футболки:
- Ты сам хотел в это вляпаться. Поэтому придерживаемся плана.
- С каких пор в план входят заложники?
- Я импровизировал. – Донован оттолкнул его от себя и, повернувшись ко мне, снова ухмыльнулся. – Сколько у нас времени, пока ты не сдашь нас копам?
Блин, значит, они действительно уезжают. И знают, что я их сдам. Я немножко обалдела, что в таких обстоятельствах никто не пытается меня убить.
- Столько, сколько мне понадобится, чтобы освободиться.
Он недоуменно нахмурился, а я показала ему запястья. Очередную его улыбку иначе как хищной назвать было нельзя.
- Как только я тебя свяжу, я за себя не отвечаю.
Я улыбнулась. Донован настоящий джентльмен. Немного неряшливый, немного хамоватый, но все равно джентльмен.
- Я все-таки рискну. 1. Берналильо (англ. Bernalillo) — округ в штате Нью-Мексико, США. Административный центр округа – город Альбукерке.
2. Чарльз Миллз Мэнсон (англ. Charles Milles Manson, род. 12 ноября 1934, Цинциннати, штат Огайо) — американский преступник, лидер коммуны «Семья», отдельные члены которой в 1969 году совершили ряд жестоких убийств.
3. «Золотые перчатки» (англ. Golden Gloves) – ежегодные соревнования по любительскому боксу в США.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 16:51 #25

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
Оттого, что ты здесь, у меня болит голова.
Отойди вон туда.

Надпись на футболке

Через двадцать минут я со связанными руками и ногами сидела в подвале психлечебницы. Донован не хотел, чтобы кто-нибудь из членов его клуба обнаружил меня в их доме, связанную и беспомощную, поэтому они втроем проводили меня в психушку, а там помогли спуститься вниз по разрушающейся лестнице. Эрик нашел стул, и началось связывание. Точнее обматывание. Веревки у них не нашлось, поэтому решили воспользоваться скотчем. Мужики просто повернуты на скотче.
Склонившись через спинку стула, Эрик поцеловал меня в шею:
- Еще увидимся, красавица. Не вляпывайся туда, куда не вляпался бы я.
Я улыбнулась и потерлась шеей о его щеку. Хороший он парень. И чертовски привлекательный. Ситуация, конечно, хуже некуда: я связана по рукам и ногам, в то время как три обалденных чувака соперничают за мое внимание. Решено: надо чаще выходить из дома.
Покусав мочку моего уха, Эрик ушел, а я даже попрощаться не успела.
Майкл изобразил ухмылку, которая только у него получается такой крутой, и чмокнул меня в щеку.
- Что-то мне подсказывает, что мы еще встретимся, - сказал он, отсалютовал и тоже ушел.
Остались только мы с Донованом.
Даже в тусклом свете, проникающем в подвал сквозь окошко под потолком, его черты казались мне красивыми. Он присел передо мной, обнял за талию обеими руками и втиснулся между моими коленями.
- Ты храбрая женщина, - искренне улыбнулся Донован.
Мне очень хотелось рассказать ему об Артемиде, ведь она была его собакой перед тем, как умерла. Хотелось, чтобы он знал: она со мной, и дела у нее идут весьма неплохо. Мало того, она уже как минимум дважды спасла мне жизнь. Но я понятия не имела, как он это воспримет. Скорее всего он и так думает, что я чокнутая, поэтому новости о мертвой собаке я решила приберечь на другой раз.
- Значит, собираетесь в Мексику? – спросила я.
- Для начала. Кто знает, где мы в итоге окажемся, но здесь теперь оставаться слишком рискованно. – Донован погладил мою ногу, и его пальцы оказались в опасной близости от того места, где ноги соединяются, и которое известно в узких кругах под именем Вирджиния. – Ты могла бы поехать с нами, - добавил он, не глядя на меня.
Говорил он вполне серьезно, и я знала: стоит мне только захотеть, он примет меня в свою компанию. Но разве могу я просто взять и уехать? Некоторые женщины запросто все бросают и сбегают в Мексику, а вот я, к сожалению, не из их числа. На мне висят обязательства. У меня есть дело, которое нужно раскрыть. К тому же за мной охотятся демоны. Честно говоря, если подумать, то мысль сбежать с байкерами в Мексику кажется не такой уж плохой.
Нет, не могу я бросить Куки. И Джемму. И мистера Вонга. И… Конечно же, на ум тут же пришел Рейес, как я ни старалась вообще о нем не думать. Мерцающие темные глаза, длинные густые ресницы… Кого я обманываю? Его я тоже бросить не могу.
Однако сейчас передо мной сидел один из самых классных мужчин, которых мне доводилось встречать в жизни. Даже несмотря на то, что он байкер, он прекрасно знал, как обращаться с девушками. Да, он привязал меня к стулу, но ведь это была моя идея.
- Как только устроимся, я дам тебе знать, как нас найти, - сказал Донован, не дожидаясь моего ответа. – Мы всегда будем тебе рады.
- Ну конечно, - усмехнулась я, ни капельки ему не веря. – Найдешь себе какую-нибудь мексиканскую красотку, впервые в жизни захочешь жениться и завести pequeños banditos1 и сразу же обо мне забудешь.
На него нахлынула волна печали, эхом отозвавшаяся во мне.
- Это вряд ли, милая. – Проведя пальцем по моей губе, он потянулся ко мне и прикусил ее, а потом прижался ртом к моим губам.
Это был хороший поцелуй. Нежный и неторопливый. И я встретила его с той же радостью, с какой встречает дождь высохшая равнина. Потому что именно это мне было нужно. Когда Донован прижался ко мне бедрами, вокруг меня словно разлилась исцеляющая энергия. Я развела колени еще шире и с головой окунулась в ощущение твердой плоти, прижимающейся к моему самому чувствительному женскому местечку. Клянусь, не будь я привязана к стулу, набросилась бы на него сию же секунду. Такая вот я распущенная девица.
- По-моему, вам не стоит этого делать, мисс Шарлотта.
Глубоко вздохнув, я оторвалась от губ Донована. Прямо за ним стоял Рокет, неодобрительно уперев руки в бока.
- Рокет! – сказала я, выпрямляясь. – Донован всего лишь помогал мне с… контактными линзами.
Брови Донована шутливо приподнялись.
Рокет нахмурился:
- Вы их проглотили?
Рокет – как огромный колобок с добрым лицом и мягким телом, а потому обниматься с ним – одно удовольствие.
- Нет, ну что ты. Просто он… - Придумать очередную более или менее правдоподобную ложь мне не удалось, потому что появилась Сахарная Слива – мертвая девятилетка, от одного вида которой так и хочется съежиться до незаметности. Давненько я ее не видела, а потому было приятно узнать, что она по-прежнему здесь и с ней все в порядке. Однако не ее появление заставило меня умолкнуть. Как и Рокет, Слива подбоченилась, всем своим симпатичным личиком выражая неодобрение. А рядом с ней стояла крошечная девочка в комбинезоне. Темные волосы были подстрижены в короткое каре.
Донован оглянулся посмотреть, на что я уставилась, а я улыбнулась, протянула к девочке руку, насколько позволял скотч, ладонью вверх и сказала:
- Ты, наверное, Незабудка.
Овальное личико было таким бледным, что, кроме огромных темных глаз, мне ничего рассмотреть не удалось. И на этом личике отражались шок и благоговейных страх – ей явно не доводилось раньше видеть, как люди целуются. Если бы я знала, что это ее выманит, то давным-давно затащила бы сюда Донована пообжиматься.
Рокет повернулся к Незабудке. Казалось, он не меньше моего удивлен, что она здесь.
Разочарованно поджав губы, Слива подошла ближе.
- Это кто такой? – спросила она, указав на небритого мужика, чьи руки все еще обнимали мою задницу.
- Это Донован, - усмехнулась я. – Видишь ли, он владеет зданием, в котором ты сейчас находишься.
- Мне казалось, ты говорила, что пойдешь на свидание с моим братом.
Ради нее самой я усилием воли подавила волну ужаса, поднявшуюся во мне от одной только мысли о свидании с Тафтом – братом Сливы и копом по совместительству. Как для парня, он ничего, но у меня никогда не было ни намека на желание прыгнуть с ним в постель, а именно так я и определяю, с кем стоит, а с кем не стоит ходить на свидания. Если меня изначально не привлекает мужчина, то вряд ли это когда-нибудь изменится. По крайней мере, не в моем мире.
- Нет, это ты говорила, что я пойду на свидание с твоим братом. – Я наклонилась и чмокнула ее в нос. Слива, конечно, этого не оценила, зато я получила море удовольствия. – К тому же, как выяснилось, его уже застолбили.
- Ага, противные девки с тоннами косметики. Пусть ты не очень симпатичная, зато так сильно не красишься.
От возмущения я даже закашлялась:
- Ну спасибо, наверное. Однако Донован весьма неплохой парень, несмотря на склонность грабить банки.
- Правда? – Если судить по тому, как загорелись ее глаза, Слива увидела байкера в совсем ином свете. – Он грабит банки, как Джесси Джеймс2? А я думала, он всего лишь байкер-неряха.
Я рассмеялась. Кто же знал, что ребенку могут нравиться грабители банков?
- Он и есть байкер-неряха.
- Эй! – возмутился Донован, толкнув меня коленом.
- Но он намного лучше, чем кажется на первый взгляд.
В его лице промелькнуло что-то такое, что я бы назвала сомнениями.
- Ты действительно с кем-то разговариваешь или просто пытаешься не обращать внимания на текущую проблему?
- На какую еще проблему?
- Мы можем никогда больше не увидеться. – Выражение его лица оставалось бесстрастным, но эмоции внутри него стали мрачнее.
- Ди! – крикнул с лестницы Эрик. – Пора выдвигаться!
Глубоко вздохнув, Донован провел пальцами по моей щеке и подбородку.
- Если через два часа ты не дашь о себе знать, я пойму, что ты все еще здесь, и пришлю кого-нибудь на помощь.
У меня поползли вверх брови.
- Видала я, кого ты можешь прислать, - сказала я, намекая на его веселых сообщников. – Лучше я уж как-нибудь сама.
- Я позвоню в полицию, - уточнил он. – Так что дай знать, когда выберешься отсюда.
- Хорошо, обещаю.
- Ди! Раз ты не идешь, я беру Одина. Клевый байк.
- Не смей! – рявкнул Донован.
- Ладно. Вот дерьмо. Только не психуй!
Я сидела и глазела на Донована, чувствуя, как в груди разливается тепло.
- Ты чего? – насторожился он.
- Один? Ты дал своему байку имя?
Он подмигнул мне и поднял с пола моток скотча.
- Меня вдохновила одна сумасшедшая барышня на джипе по имени Развалюха.
- Ты назвала свою машину Развалюхой? – спросила Слива, кривясь от отвращения.
- Послушай, - внезапно посерьезнел Донован, – Эдвардс не единственный, кто ошивается на улицах. Понимаешь?
- Эдвардс?
- Чувак, который хотел, так сказать, познакомиться с тобой поближе.
- Правда? – заинтересовалась я. – Симпатичный?
- Это тот самый блондин, который хотел порезать тебя на шнурки в фургоне.
- А-а, так его зовут Эдвардс…
Донован рассмеялся:
- Его вышибли из снайперской школы морских пехотинцев. С тех пор он сам не свой.
- Ну, видимо, у пехотинцев были причины.
- Просто будь осторожна, лады?
- Считай, сделано.
Он усмехнулся и оторвал от мотка полоску скотча.
- Думаю, на мне и так достаточно липучки, - рассмеялась я.
- Пока нет. – Он в несколько раз примотал меня скотчем к спинке стула. Прямо под Угрозой и Уилл Робинсон, из-за чего они стали заметнее. Зуб даю, от Донована этот факт не ускользнул.
- Так лучше, - сказал он, глядя на моих девочек.
Я закатила глаза:
- Да ладно! Неужели так меня и бросишь?
Продолжить мне не удалось, потому что он снова прижался ко мне губами. На этот раз в поцелуе не было ни капли нежности. Язык требовательно скользнул между моими губами и зубами, а сам Донован излучал мощное желание и тоску. Как и в прошлый раз, на вкус он был с оттенком пива и корицы. Услышав тихий стон, я поняла, что звук издала я сама.
Его руки поднялись к моему лицу, пальцы запутались в волосах, выпуская на свободу локоны из стянутого резинкой хвоста. Взяв меня за подбородок, Донован наклонил мою голову, чтобы ему было удобнее, и навис надо мной, делая поцелуй еще глубже. Мне хотелось прижаться к нему, снова почувствовать твердое тело, но я была привязана к спинке стула. Разумеется, это не помешало ему подсунуть руку мне под задницу. Вместе со стулом Донован придвинул меня к себе, его ладонь легла на Уилл, а большой палец сквозь ткань нащупал сосок.
- Твою мать, Ди!
С огромной неохотой он оторвался от меня. Его глаза все еще были закрыты, когда он крикнул в ответ:
- Иду, черт возьми! – и посмотрел на меня. – Жаль, что нет времени закончить начатое. – Он снова провел пальцем по моим губам. – Ты невероятная, Чарли. Я еще вернусь.
Ничего больше не сказав, он встал и вышел из комнаты. От стен эхом отражались шаги в тяжелых ботинках, пока я не услышала, как где-то надо мной закрылась дверь. Я все еще кипела в мареве обжигающего желания, как вдруг до меня дошло, что я не одна. Само собой, я не могла не заметить, как у Незабудки отвисла челюсть. Бедняжка.
Глубоко вздохнув, чтобы угомонить разбушевавшиеся гормоны, я спросила у Рокета:
- Ты нас познакомишь или как?
- Мисс Шарлотта, мне кажется, вы не должны целоваться с мальчиками в губы. Особенно при моей сестре.
- Ты прав, - стыдливо поникла я. – А она очень симпатичная.
- Я поправлю тебе волосы, - заявила Слива. Встав у меня за спиной, она стащила с меня резинку для волос и стала прочесывать скальп пальцами. Мне жутко повезет, если я выйду отсюда хотя бы с парой волосин на голове.
Незабудка по-прежнему держалась в стороне – так далеко от меня, как только могла, чтобы не оказаться в другом помещении. А я все не верила собственным глазам. Годами я наведывалась сюда, но ни разу даже мельком ее не видела. Оказалось, она просто прелесть. Короткие темные волосы завивались под ушками, челка на лбу была прямой, словно ее подстригали с особой дотошностью.
Через мгновение Незабудка заметила, что я на нее смотрю. Закрыв рот, она сделала шаг назад и втянула голову в плечи.
- Приятно было познакомиться, - успела сказать я за секунду до того, как она растворилась в дальней стене.
А потом меня подняли вместе со стулом. Это были самые странные объятия за всю мою жизнь. Я уже говорила, что Рокет – любитель пообниматься. Его совершенно не заботил тот факт, что я в самой неестественной на свете позе, а мое лицо расплющилось о его холодное плечо.
- Где вы были? – спросил он, пока я заново осознавала всю ценность воздуха. Так бывает, когда доступ к кислороду резко ограничивается. – Вы сто лет не приходили.
- Рокет, - прохныкала Слива, - у меня ничего не получается с ее волосами. Как думаешь, может, нам ее просто побрить?
У меня тут же распахнулись глаза. Наверное, она одна из тех, кто бреет своих кукол налысо. На меня такие девочки страх нагоняют.
- Никакого бритья! – пробубнила я Рокету в плечо.
- Ничего не слышу, - отозвалась Слива. – Пойду поищу ножницы.
Накатила дикая паника, но только на долю секунды. Не так уж легко мертвецам из своего измерения управляться с предметами. Скорее всего она даже взять ножницы в руки не сумеет.
- А может, отыщу какой-нибудь нож, - добавила Слива и умчалась по коридору.
- Рокет, - прошамкала я, - мне трудно дышать.
Как всегда, когда он меня поднимает в очередном медвежьем объятии, Рокет меня отпустил. Я рухнула вниз. Стул подо мной треснул и завалился назад, неуверенно зависнув над неведомой пропастью. Однако голова моя победила, и в конце концов я грохнулась на пол. Уже второй раз за последние дни моя несчастная голова подпрыгнула на бетоне, и позвоночник залило дикой болью.
От яркого взрыва перед глазами я крепко зажмурилась. Какое-то время я так и валялась на полу вверх ногами, привязанная скотчем к стулу и угодив головой в какую-то серую грязь.
Сразу скажу, это ни капельки не удобно.
В комнате раздался рев мотоциклов. Через несколько минут все стихло. «Бандиты», теперь уже в буквальном смысле, умчались, так сказать, в закат. Сначала я подумала о том, сколько дать им времени, прежде чем освободиться и позвонить в полицию. А потом подумала, смогу ли освободиться вообще. А вдруг нет? Донован и правда позвонит копам через пару часов? Или я все-таки помру здесь от гипотермии и обезвоживания?
Между прочим, обезвоживание мне совсем не к лицу.
Нет, так не пойдет. Лучше уж умереть с кучей жидкости в организме. Например, в аквапарке. Или во время конкурса мокрых маек.
- Смешная вы, - сказал Рокет.
Я решила, что, пока лежу и мучаюсь от беспокойства, мы могли бы немного поболтать.
- Да неужели? – подхватила я. – Зато ты выглядишь фантастически. Успел подкачаться?
Его губы расплылись в широченной мальчишеской улыбке:
- Вы всегда так говорите. А у меня для вас новые имена.
- Ну давай.
Я осмотрелась, чтобы в очередной раз восхититься его работой, и нахмурилась. Насколько мне известно, все помещения в этой лечебнице от пола до потолка покрыты именами умерших, которые выцарапывает Рокет на отштукатуренных стенах. Но здесь, в этом огромном, похожем на пещеру подвале, стены оставались нетронутыми. Я так и эдак крутила головой, но со всех сторон меня окружали лишь пустые холсты.
Рокет направился в другую комнату, как вдруг понял, что я за ним не иду.
- Идемте, мисс Шарлотта.
- Прямо сейчас никак не могу, солнце.
Однако мой ответ его не остановил:
- Но я должен вам показать. Что-то происходит.
Схватив меня за руку, он потащил меня к двери, еще больше перепачкав мне волосы в какой-то маслянистой жиже. Стул скрипел по бетону, и, чем ближе мы продвигались к двери, тем больше я волновалась. Под таким углом мне ни за что не вписаться в проем. Разве что я лишусь головы, а это, судя по тому, какой силищей обладает Рокет, вполне вероятно.
- Рокет, погоди, - попросила я, но он продолжал волочить меня по полу.
Я упиралась, как только могла, чтобы хоть как-то замедлить свое приближение к двери.
- Рокет, я не шучу.
Внезапно он остановился и оглянулся на меня:
- А вы боитесь дождя?
- Эм-м…
Но он меня уже не слушал. А секунду спустя вернулся к текущей задаче. Черт, надо было придумать хоть что-нибудь в ответ.
- Рокет! – завопила я, пытаясь его отвлечь. – У меня к тебе вопрос. – Он остановился, и на этот раз я тут же затараторила: - Почему в этой комнате нет имен? Стены здесь совсем пустые.
Он наградил меня испепеляющим взглядом:
- Эти трогать нельзя. Я их берегу.
- Правда? – спросила я, пытаясь ногтями и зубами разорвать скотч. – Для чего? Для апокалипсиса?
- Нет, глупышка. Для конца света.
Я замерла.
- Минуточку. Для чего? О чем ты говоришь, Рокет?
Мне уже не раз намекали на начало какой-то сверхъестественной войны, но никто и не заикался о конце света. Когда я то же самое говорила Рейесу, я всего лишь хотела его подразнить.
- Ну, знаете, это когда очень-очень многие умирают из-за решения, которое принимают несколько человек. Или даже один.
- Один. Ты имеешь в виду какого-то диктатора? Вроде Гитлера? Грядет очередной холокост?
- Нет, Гитлер тут ни при чем. Я говорю о мужчине, который притворяется человеком.
Кажется, о чем-то подобном говорили сестры в монастыре. Итак, есть какой-то мужик, который притворяется человеком. Значит, у нас остается половина населения планеты, раз речь не о женщине.
- Так кто это? И когда? – Я всегда мечтала вернуться в прошлое и прибить Гитлера до того, как началось все то безумие. Будь тогда у кого-нибудь хрустальный шар, любой бы захотел сделать то же самое. Хрустального шара у меня нет, зато есть Рокет. Да и голова у него очень похожа на шар. Сияющий и прозрачный. То бишь сойдет. – Рокет, что это за мужчина? И что он сделает?
- Пока не знаю. Он может сделать, а может и не сделать. Пока что все в подвешенном состоянии.
Я подвинулась поудобнее, поворчав в процессе.
- Как это?
- Так бывает, когда люди принимают решения и умирает тот, кто не должен был умереть. Или тот, кто должен был умереть, наоборот, не умирает. Получается, что эти люди в подвешенном состоянии.
- Значит, эти решения можно изменить? Они, так сказать, не высечены в камне?
- Нет, они у меня на стенах.
- Так кто это, Рокет? Кто все это натворит? – Клянусь, если он назовет имя Рейеса, я закричу.
Он погрозил мне пальцем:
- Ай-я-яй, мисс Шарлотта. Нельзя подглядывать.
Давно я уже не получала от Рокета столько информации. Он знал, что именно произойдет. Это, как по мне, и называется ясновидением.
Я подумала о папе. Сколько ему осталось?
- Можно я назову тебе имя?
- Но я должен вам кое-что показать.
- Видишь ли, я сейчас немножко связана. Лиланд Джин Дэвидсон.
Как всегда, когда Рокет просматривает в своем выдающемся уме миллионы имен, его ресницы затрепетали.
- Трое мертвы. Двое все еще живы.
- Ясно. А ты знаешь, когда умрут те, что все еще живы? Скоро?
- Никаких «когда». Только мертвы или нет.
- Может быть, кто-то из них в подвешенном состоянии?
- Нет. Ничего подвешенного.
Так-так, это все равно, что вести «челленджер» с наддувом по шоссе в никуда. Я сдалась и решила зайти с другой стороны:
- Рокет, могу я знать, умрет кто-то или нет?
Он застыл и наградил меня недоуменным взглядом:
- Ну конечно, можете. Это же ваша работа.
Я тоже так думала. Интересно, когда умру я?
- А я в подвешенном состоянии?
- Мисс Шарлотта, вы ангел смерти, - фыркнул Рокет. – Вы всегда в подвешенном состоянии.
- То есть я могу умереть? В любую секунду?
- Агась.
- Надо же. – Неутешительные новости. – Ну, спасибо, что все мне разъяснил. – Я сдула пыль с челки.
- Вас могут сбить велосипедом. Или вам на голову упадет булыжник. Или вас проткнут вязальной спицей.
- Ясно.
- Или даже столкнут с лестницы.
- Поняла я, поняла. Спасибо.
- Или вам выстрелят в голову из пистолета.
- Рокет! До меня уже дошло. Серьезно, хватит примеров.
Однако он схватил меня за руку, и выражение детской наивности начисто исчезло с его лица. Он уже не был маленьким мальчиком в большом теле. Он слишком много знал. И видел слишком много.
- Или, - сказал Рокет нагоняющим страх тоном, - вас может погубить тот, кого вы любите больше всего на свете. Как и всех остальных.
Да уж, это противнее липосакции.
Отпустив мою руку, он выпрямился и стал осматриваться. Я знала, что он почувствовал, потому что почувствовала то же самое еще до того, как рядом материализовался Рейес. Интересно, давно он здесь? Рокет, который никогда не был ярым поклонником Рейеса, испарился, как только черные волны плаща заполонили подвал и окутали меня, прежде чем успокоиться у ног Рейеса. Не желая показывать лицо, он заговорил из глубокой тени под капюшоном:
- Ты дала себя связать, когда на тебя охотится легион демонов?
- Да. Тогда об этом как-то не подумала.
Раздраженно вздохнув, он шагнул вперед.
- Когда-нибудь я пойму, как работают твои мозги.
Я фыркнула:
- Удачи. Мне в тот момент показалось, что дать себя связать – неплохая альтернатива мгновенной смерти.
- Когда конкретно твоей жизни угрожала опасность?
- Ты мне поможешь отсюда выбраться или нет?
Рейес присел рядом и снял капюшон, показав невозможно красивое лицо. Лицо со свежими ранами на лбу и скуле.
- Ты по-прежнему с ними дерешься? – всполошилась я. – Все еще охотишься на них?
Он склонил голову набок:
- А ты всерьез ожидала, что я прекращу?
- Сколько это может продолжаться? Много их еще осталось?
- Теперь немного, - ответил он, рассматривая скотч. – На Земле очень мало людей, которые видят то, что им нужно. У моих братьев заканчиваются варианты.
- Ты же их не убиваешь, правда? Они ведь невинные люди, которые просто-напросто видят мертвых.
- Убиваю, только если это необходимо. Ты собираешься устроить мне допрос, привязанная скотчем к стулу?
- Извини. Просто я надеялась, что ты перестанешь их выслеживать.
- Они не остановятся, Датч, и будут продолжать попытки до тебя добраться. Хедеши солгал.
- Знаю. Вот только… тебя в процессе неплохо избивают.
Уголок чувственного рта слегка приподнялся.
- Беспокоишься обо мне?
- Нет. – Вдобавок я красноречиво фыркнула, чтобы он уж точно понял, что я ни капельки не беспокоюсь.
- Ты совсем не беспокоилась, когда язык того мужика залез тебе в глотку.
Потрясающе. Он это видел.
- Ревнуешь?
- Нет.
- А по-моему, ревнуешь.
Темные ресницы опустились, когда Рейес, сощурившись, посмотрел на меня, но ответить не успел, потому что с лестницы послышался восторженный писк девятилетней мертвой Сливы с садистскими наклонностями:
- Я нашла нож!
Вот гадство.
- Вытащи меня! – зашипела я на Рейеса, отчаянно шевеля пальцами. – Скорее, пока она не вернулась! 1. Pequeños banditos – (исп.) маленькие бандиты.
2. Джесси Вудсон Джеймс (1847-1882) – знаменитый американский преступник XIX века, известный под прозвищем «Дингус».
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 16:58 #26

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
Не радуйтесь, что я молчу.
Никто убийство вслух не планирует.

Надпись на футболке

После того как Рейес отлепил меня от стула и, как всегда, исчез под предлогом, что ему якобы нужно срочно куда-то идти, я вышла из лечебницы и прошагала мимо нескольких байкеров, околачивающихся у притона. Интересно, знают ли они об ограблениях? Или хотя бы о том, что какое-то время Донована не будет? Прикинувшись воплощением беззаботности и надеясь, что фигня в волосах не слишком заметна со стороны, я направилась в ближайший супермаркет. Надо сказать, район здесь не самый безопасный для прогулок даже средь бела дня.
Снова стянув резинкой волосы в хвост, я достала из кармана телефон и написала сообщение Доновану, мол, мне едва удалось спасти свою жизнь и сохранить собственное достоинство. А потом позвонила Гаррету.
- Своупс, - деловито ответил он. Бога ради, у него же определился мой номер!
- Мне нужна тачка.
- Мозгоправ тебе нужен.
- Согласна, но сначала тачка.
- А куда делся твой джип? – Странно как-то звучал его голос. Будто он бежал. Или занимался сексом. Не могла же я так не вовремя позвонить?
- Развалюха на месте преступления. Возле ограбленного банка.
- Даже спрашивать не собираюсь. – Ну вот, хоть чему-то он все-таки научился.
- Я буду в «Жуй и пей», недалеко от шоссе.
- В стриптиз-клубе?
- Нет. И фу. В супермаркете.
- А-а. Я уже подумал, что ты сменила род деятельности.
- Поверь мне, чувак, лучше тебе не видеть, на что я похожа, когда танцую у шеста. Однажды я танцевала на девичнике, и, скажем так, ничего хорошего из этого не вышло.
- Ты танцевала у шеста на девичнике?
- Долго рассказывать. Так ты меня заберешь или нет?
- Ладно. Но придется подождать.
- А ты поторопись. Мне еще кучу дерьма разгребать. Плюс меня могут арестовать, так что надо срочно с этим разобраться.
Мне нужно было проверить, как там Харпер, и поработать над ее делом. Неминуемый арест за соучастие в ограблении банка сильно урежет время, которое я рассчитывала на это потратить.
- Опять таскаешь с собой сумку, на которой везде намалевано слово «хрен»? Говорил же тебе не выходить с ней на люди.
- Нет. Мелкое хулиганство тут ни при чем. Меня арестуют за соучастие. Короче, забери меня и все.
- Ладно.
Повесив трубку, я набрала номер вроде как моей подруги в местном отделении ФБР. Пару месяцев назад мы с ней работали над одним делом. Она мне понравилась. С ней весело, и она никогда не угрожала взять меня под стражу. В общем, мы с ней прекрасно спелись. К тому же я знала, что она окажется хорошим союзником, если меня вдруг внесут в список подозреваемых в ограблении банка.
Я собиралась прикинуться, будто связь с помехами, однако под рукой не оказалось фантика от конфет, поэтому мне предстояло воспользоваться голосовыми эффектами. Агент Карсон сняла трубку, и спектакль начался.
- Агент… агент Карсон, - сказала я, бешено дыша в телефон.
- Да, Чарли. – Похоже, она и внимания не обратила на мои старания, но меня это, само собой, не остановит.
- Я… я знаю, кто кшшшшшш.
- Я занята, Дэвидсон. Что такое «кш», и почему мне должно быть не наплевать?
- Извините. У меня кшшшшш не кш-кш-кш.
- Повторяю: что такое «кш», и почему меня должно заботить, что оно не кш-кш-кш?
Что тут скажешь, она крепкий орешек. Надо было все-таки купить шоколадный батончик в «Жуй и пей». У них обертки шуршат не хуже сладких рисовых шариков субботним утром.
- Да послуша-кшшшш же.
- Честное слово, хреново у вас получается.
- Граби-кшш-ли банков. Я знаю, кшшш они.
- Чарли, если вы сейчас же не прекратите этот балаган…
Я повесила трубку и выключила телефон, пока она не поняла, что именно я пыталась ей сказать, и не перезвонила. Было бы куда убедительнее, если бы она нашла меня связанную на полу в дурдоме. К счастью, со мной такое случается редко.
До супермаркета я добралась в рекордные сроки, но купить смогла только банан. На них была скидка, а мокко латте продавали по безбожной цене. Как я могла забыть напомнить Рейесу о миллионе долларов? Впредь мне наука: беднякам не кофе, а кукиш с маслом.
Как только подъехал Гаррет, позвонила Куки. Мне пришлось включить телефон в целях предосторожности, потому что какой-то дядечка на старом «кадиллаке» приставал ко мне с вопросом, не желаю ли я попробовать его антифриз.
Все еще пытаясь смешаться с местными, я взяла трубку:
- Че как, подружка?
- Ты опять в неблагополучном районе?
- Насквозь меня видишь. – Я залезла в грузовик Гаррета, не обращая на него самого ни малейшего внимания. Весело, однако. – Зато я сегодня кое-чему научилась.
- Да неужели?
- Если тебе надо съесть банан на публике, никогда-никогда не смотри людям в глаза.
- Буду знать. В общем, я покопалась в событиях, которые происходили приблизительно в то же время, когда поженились родители Харпер. В основном все по мелочи, кроме убийства в горах Монзано, но его раскрыли. Еще был пропавший без вести мальчик. Его так и не нашли, но это случилось в Перальте. Насколько я понимаю, ничего из этого с Лоуэллами никак не связано.
- Что ж, ладно. Спасибо, что поискала.
- И еще. Мозгоправ тебя примет, но только если ты помчишься к нему на всех парах. У него еще несколько встреч, а потом он уезжает из города.
- Лучше не придумаешь. Если еще что накопаешь…
- Я знаю, как тебя найти.
Я повесила трубку и все свое внимание обратила на Гаррета. Если честно, меня больше интересовал парень, ругающийся с газетным автоматом, но все остатки внимания я искренне посвятила Своупсу.
- Hola1.
- Мы куда-то едем или будем просто сидеть, пока у меня не кончится бензин?
Я уже собиралась ответить, как перезвонила агент Карсон. Вот гадство. Надо было опять выключить телефон.
Ткнув пальцем на восток, чтобы дать Гаррету понять, куда ехать, я ответила на звонок. Только я начала свое блестящее представление на тему «Кшшш не кш-кш-кш», Карсон тут же меня перебила:
- Даже не думайте. Почему ваш джип возле ограбленного банка?
- Ох, - сказала я, опять задыхаясь и тяжело сглатывая несуществующие комки в горле, - как хорошо, что вы перезвонили. – Гаррет покачал головой и сосредоточился на дороге. Я его в этом полностью поддерживала. – Это я и пыталась вам сказать. Меня взяли в заложники.
- Да, я видела записи с камер видеонаблюдения.
- Вот и хорошо, тогда вы знаете, что…
- Вы понимаете, сколько лет вам за это светит?
Блин.
- Но меня и правда взяли в заложники. Ну, вроде того. И я могу вам рассказать, кто именно грабил банки.
Повисла долгая пауза. Мне показалось, что агент Карсон приходит в себя от восторга по поводу того, как неслыханно ей повезло. Наконец она заговорила:
- Слушаю.
- Одно условие: вы позволите дяде Бобу в этом участвовать.
- Хорошо.
- Вы сейчас там? В банке? Я могу подъехать через несколько минут.
- Дэвидсон, кто ограбил этот банк?
Я сделала глубокий вдох и долго-долго выдыхала, чтобы дать Доновану возможность подобраться к Мексике еще хоть на несколько метров ближе, а потом сказала:
- Несколько человек из местного байкерского клуба под названием «Бандиты». Но мне нужно поговорить с вами о них перед тем, как вы броситесь с места в карьер.
- Я так никогда не делаю.
В этом я ни минуты не сомневаюсь.
- Их шантажировали. И тот, кто запустил всю схему, знал, когда в банк привезут деньги. Однако сам он в этом банке не работает. Кто еще может владеть такой информацией? Может быть, водитель инкассаторской машины? Супруг или супруга сотрудника банка?
Я услышала, как стучат подошвы ее ботинок по тротуару. Видимо, агент Карсон искала место, где могла бы уединиться.
- Хотите сказать, что действовали изнутри? – прошептала она в трубку.
- Именно это я и хочу сказать. Конечно, банк ограбили байкеры, но у них не было выбора.
- Что ж, с вами не соскучишься.
- Спасибочки. – Все-таки она ужасно милая. – Встретимся у моего джипа.
- Договорились.
Я повесила трубку и повернулась к Гаррету:
- Можно нанять тебя до конца дня?
- Не вопрос, - пожал плечами он. – Я только что закончил большое дело, так что до завтра могу в офисе не появляться.
Вообще-то, грузовик и есть его офис. В глаза сразу бросаются кипы документов, разбросанных по всему салону, и упаковки от еды на заднем сиденье.
- Я думала, это и есть твой офис.
- Можно и так сказать. Я выразился метафорически.
- Я несказанно поражена тем, что ты знаешь значение этого слова, но должна быть честной. У меня нет денег, чтобы тебе заплатить.
- Так я и думал. Ну и где твой джип?
Меня немного удивило, что он не в курсе. Наверное, не слушал радио. Зуб даю, об ограблении уже вещают по всем новостям.
- Возле «Окружного банка Берналильо». Только мне надо заскочить в парочку мест, а бензина у меня как бы тоже негусто.
- Разве ты не сказала агенту, что едешь к ней?
- Я сказала, что приеду. Я не сказала когда. К тому же это ты вечно твердишь, что мне нужен мозгоправ. – Я широко улыбнулась Своупсу. – Вот и поехали к нему.
Пожав плечами, он поехал под моим руководством к месту работы последнего психотерапевта Харпер. Это оказалось маленькое здание семидесятых годов, облицованное вулканическим камнем. Над тротуаром нависали выступающие из стен металлические балки.
Я вошла внутрь, а Гаррет остался в своей машине. Наверняка размышлял, могут ли его арестовать за то, что он помогает мне избегать встречи с федеральным офицером. Я убеждала его, что нет, и, похоже, он мне поверил. Не хотелось бы оказаться на его месте, если я все-таки не права. Потому что, если придется, я точно толкну его под автобус. Я могу сказать, что он силой затащил меня к себе в машину и два часа держал в плену.
Классный из него получится козел отпущения.
Я сняла очки, представилась непробиваемой секретарше в приемной и уселась в вестибюле. Спустя добрых двадцать минут меня проводили в кабинет к доктору. Психотерапевт Харпер оказался коротышкой с седыми волосами и загоревшей кожей цвета перезревшей сливы. Он сидел, сложив на коленях руки, а выражение его лица прямо заявляло: «Без комментариев».
- Спасибо, что встретились со мной, доктор Роланд. – Я села напротив него перед огромным столом из красного дерева, стараясь не делать никаких поспешных выводов. – У меня есть несколько вопросов о Харпер Лоуэлл.
- Мисс Дэвидсон, как вам уже сообщили в приемной, мне совершенно нечего вам сказать ни по поводу Харпер, ни по поводу ее лечения. Впрочем, как частный детектив вы и сами об этом знаете.
Так и есть, но ему не нужно было ничего говорить. Только сидеть передо мной, пока я буду задавать вопросы. Его эмоции все скажут за него.
- Понимаю, но меня наняла Харпер, доктор Роланд, и попросила изучить ее случай.
- Вы с ней виделись? – спросил он. – Она пропустила последнюю встречу.
- Она пришла ко мне пару дней назад, чтобы воспользоваться моими услугами. Когда вы видели ее в последний раз?
- Она убежала прямо посреди нашего последнего сеанса. Весьма внезапно. К тому же она была очень обеспокоена. С тех пор я ее не видел и ничего о ней не слышал.
Я кивнула, стараясь выглядеть искренне и непредвзято.
- Вам известно, что спровоцировало ее внезапный уход?
- Да.
- Можете поделиться?
- Сами знаете, что нет.
- Ей кто-то позвонил или написал сообщение, верно? – Что же еще?
- Возможно, - улыбнулся доктор Роланд.
Он лгал, а значит, теперь мне придется выяснить, почему Харпер так быстро ушла. Может быть, он ей что-то сказал. Или что-то всплыло во время сеанса. Могли ли какие-то его слова разбудить воспоминания?
Зная, что напрямую он мне не ответит, я поинтересовалась:
- И когда конкретно это было?
- Поскольку она не пришла на последнюю встречу, это случилось во вторник на прошлой неделе.
- Вы пытались ей дозвониться?
Мне показалось, что доктор Роланд начинает нервничать.
- Я звонил ей и даже оставил сообщение, но она так и не перезвонила.
- Что с ней произошло, когда ей было пять лет?
Раздраженно вздохнув, он вытянул ноги, поерзал в кресле, потом опять положил ногу на ногу. И все равно с виду ему было так же удобно, как мышке в брюхе у удава.
- Мисс Дэвидсон, ко мне вот-вот придет клиент…
- Я ей верю. – Я подалась вперед и стала ждать, когда получу его реакцию. – Я считаю, что в течение длительного времени над ней методически и систематически издевались. И я искренне верю, что ее жизни угрожает опасность. – Судя по чувствам, которые лились из доктора, он тоже верил.
Он отвел взгляд и стал смахивать с пиджака невидимые пылинки.
- Не могу не согласиться.
- Спасибо, - сказала я, радуясь, что нашла союзника. – Не нарушая политики конфиденциальности и основываясь на том, что вам удалось выяснить, не могли бы ответить, есть ли у вас идеи, кто за всем этим стоит?
Доктора переполняли сожаления.
- Нет, мисс Дэвидсон. Мне до боли жаль это говорить, но нет.
Гадство. Очередной тупик.
- Однако могу сказать, что… - Он откашлялся и уставился на дерево за окном. – Что порой нас преследует наше прошлое.
Так и знала. Все началось тогда, когда Харпер было пять лет. И доктор Роланд в курсе.
Я благодарно улыбнулась:
- Тут я с вами согласна на все сто. Большое спасибо, что не отказались со мной встретиться.
Он встал и пожал мне руку:
- Не могли бы вы попросить Харпер связаться со мной?
- Сделаю все, что в моих силах.
Выйдя из кабинета доктора, я получила сообщение от Куки с просьбой перезвонить.
- Кажется, у меня что-то есть, - сказала она.
- Лучше бы не грипп. А то ведь у нас дело, а ты на лекарствах совсем не так хорошо работаешь, как без них.
- В общем, не знаю, важно ли это, но, когда Харпер было двенадцать, Лоуэллы упекли ее в больницу.
Стоило мне представить Харпер в больничной палате, как тут же на меня нахлынула холодная горечь. Что ж, может, удастся как-то использовать эту информацию против миссис Лоуэлл.
- Держу пари, им очень не хочется, чтобы об этом напечатали в разделе светской хроники. Если, конечно, в газетах Альбукерке такой раздел есть. Богачи в подобных делах – народ страшно щепетильный.
- Вот-вот, и до меня такие слухи доходили. Хотя, конечно, на собственном опыте испытать не пришлось.
- А ты подожди немножко. Все-таки я пытаюсь выбить нам миллион долларов. Осталось потерпеть всего ничего.
- Ты просила у Рейеса миллион долларов?
- Ага.
- Ясно. Ну, тогда скажи ему, чтобы поторопился. Мне позарез нужен педикюр.
- Кук, как ты можешь в такое время думать о пальцах на ногах?
- А помнишь, как мы с тобой уносили ноги от мужика, у которого было что-то с глазом? Ты тогда расстроилась, что оставила чашку кофе у него дома?
- Не совсем понимаю, к чему ты ведешь.
Я уговорила Гаррета отвезти меня через весь город в дом родителей Харпер. Вдруг удастся поймать мистера Лоуэлла за работой в саду. Учитывая, что он вроде как прикован к постели, шансы мои стремились к нулю, зато я могла бы еще разок поругаться с его раздражительной женушкой. Миссис Лоуэлл что-то известно, и я буду не я, если она все мне не расскажет. К тому же теперь благодаря уникальным способностям Куки разыскивать что угодно и где угодно мне тоже кое-что известно.
Может быть, до того как все откроется, у меня осталось совсем мало времени. А значит, надо использовать туз в рукаве, пока есть возможность.
Странно, но Гаррету удалось попасть за ворота куда быстрее, чем мне. Наверное, потому, что он не пытался заказать тако. Нас проводили в выставочный зал. Я была в восторге от возможности произнести это вслух.
- Это выставочный зал, - сказала я, ткнув Гаррета в бок локтем, и, не удержавшись, по-дурацки захихикала.
- Иногда ты меня пугаешь.
- Иногда я сама себя пугаю. Странно, да? – Я взглянула на одну из картин на стене, нашла подпись и обалдела: - Святой ежик! – Подпись гласила «Норман Роквелл»2.
- Что за выражения, мисс Дэвидсон! – зашипела миссис Лоуэлл, сердито глядя на меня и торопясь закрыть за собой дверь.
- Извините. Никогда не видела работ Нормана Роквелла вживую.
Ее грудь раздулась от гордости.
- Джейсон приобрел эту картину на аукционе в нулевых.
Она сказала «в нулевых»?
После того как Гаррет представился, мы все расселись, и я решила перейти сразу к делу:
- Не могли бы вы рассказать мне о том времени, когда Харпер находилась в больнице?
Лицо миссис Лоуэлл превратилось в маску оскорбленной невинности.
- Как вы уже знаете, все наши усилия прошли даром, поэтому нам пришлось поместить Харпер в лечебницу, когда ей было двенадцать лет. – Двенадцать, блин! У меня за Харпер сердце кровью обливалось. – Там попробовали несколько методов лечения и в итоге нашли эффективный. – То есть такой, который заставил Харпер замолчать. – К сожалению, лечение оказало влияние на кратковременную память Харпер, но ее поведение значительно улучшилось.
Мне без всяких объяснений было ясно, о каком конкретно лечении она говорит. Электрошоковая терапия. Она же – ЭСТ3. Уровень моего презрения к миссис Лоуэлл зашкалил.
- Она смогла вернуться домой, и на несколько лет все пришло в норму. На несколько лет, заметьте. Однако со временем ее сумасбродства вновь заявили о себе. В конце концов мы были вынуждены попросить ее уехать. – Мои брови приподнялись, и миссис Лоуэлл сочла нужным объясниться: - Тогда ей было восемнадцать, и мы купили для нее дом. Мы вовсе не собирались вышвыривать ее на улицу. Затем, только чтобы досадить нам, она вышла замуж за этого дебошира. Их брак продлился не дольше пяти минут.
- Миссис Лоуэлл, вы, случайно, не помните ничего необычного, что могло бы произойти с Харпер, когда вы с мистером Лоуэллом сыграли свадьбу? Может быть, ей кто-то угрожал или как-то запугивал?
- Врачи и полиция задавали мне этот вопрос тысячу раз. Единственное, что могло повлечь такие кардинальные перемены в ее поведении, - это наша свадьба. Никаких других событий в то время не произошло.
- Вы уверены?
Она как будто отгородилась от меня, посмотрела на свои ногти, потом на ковер, и в этот самый момент я почувствовала, как в ней вспыхнули сомнения и дал трещину хваленый скептицизм.
- Миссис Лоуэлл, нам поможет помочь любая мелочь, которую вы сумеете вспомнить. Может быть, вы заметили тогда у Харпер какие-нибудь царапины? Или она вернулась домой, как никогда, грязная и напуганная? Может быть, вы видели какие-нибудь признаки, что ее могли обидеть?
- Нет, - она опустила голову. – Ничего такого я не заметила. Но до нашей с Джейсоном свадьбы я ее совсем не знала. Мне она казалась очень милой девочкой. Отзывчивой, с хорошими манерами. Но когда мы вернулись домой из медового месяца, ее будто подменили.
То есть один человек до свадьбы, и совсем другой – после.
- И все это время она жила у бабушки с дедушкой?
- Да. К сожалению, они оба уже скончались. Но и они были совершенно сбиты с толку тем, как сильно изменилась Харпер.
- Тогда, может быть, что-то произошло по дороге домой. Вы не слышали о какой-нибудь аварии?
- Никогда. Честное слово, мисс Дэвидсон, это может продолжаться целый день.
Блин. Я по-прежнему топталась на месте без единой зацепочки.
Мы встали, и молоденькая домработница проводила нас до двери. Похоже, Гаррет сразил ее наповал. На этот раз миссис Лоуэлл пошла с нами.
- Я пыталась ей дозвониться, - сказала она, - но она не отвечает на мои звонки. Не могли бы вы попросить ее связаться с отцом?
- Сделаю все, что в моих силах.
Как только мы оказались в машине Гаррета, я набрала Куки.
- Все мачехи такие стервы? – спросила я, зная, как ужасно это звучит, и даже поморщилась от собственных слов. Одна моя хорошая подруга тоже мачеха, и она – лучшее, что могло случиться с ее детишками.
- Меня воспитывала мачеха, - отозвалась Куки. Я это знала, потому и позвонила ей.
- Извини, я не хотела.
- Хотела-хотела, и, учитывая, через что тебе пришлось пройти со своей мачехой, у тебя есть полное право задавать такие вопросы, солнце. Но моя была замечательной. Если бы не она, мое детство могло быть совсем другим, в плохом смысле.
- Тогда я ей до смерти благодарна.
- Спасибо, я ей передам. Тебе что-нибудь нужно?
- Подтверждение.
- Какое? – усмехнулась Куки.
- Которое ты мне уже дала.
Я сказала Гаррету ехать в банк. Не думаю, что агент Карсон будет ждать целую вечность. По пути зазвонил мой сотовый. Само собой, все как-нибудь образуется, но агент Карсон вполне могла быть недовольна тем, что я до сих пор не появилась.
- Где вас черти носят? – рявкнула она в ответ на мое «Дом съедобных стрингов Чарли».
- Простите, - сказала я, съежившись при звуке ее голоса. – Я доставляла заказ. Съедобные стринги пользуются бешеной популярностью.
- Как и тюремная униформа.
- А она съедобная? Похоже, это сейчас хит продаж.
- Если вы не явитесь сюда через две минуты…
- Ура! – заорала я в телефон, потому что мы въехали на стоянку перед банком. – Я уже здесь. – Прикрыв телефон рукой, я прошептала Гаррету: - Она такая впечатлительная!
- Где здесь?
- Обернитесь. – Подстриженные в каре темные волосы взметнулись влево. – В другую сторону.
Она развернулась на сто восемьдесят градусов и увидела, как мы останавливаемся.
- А вот и я. – Я отчаянно замахала ей через лобовое стекло. – И как раз вовремя. Ну и ну!
Перед тем как выйти, я повернулась к Гаррету. Он сидел, глядя прямо перед собой, и ждал, когда я наконец соизволю освободить салон его машины. Мне показалось, что он молчаливее, чем обычно. То есть он никогда не был особенно разговорчивым, но чтобы до такой степени – это что-то новое. Конечно, это не меня занесло в ад, так что и не мне судить, как это может повлиять на человека.
Я изобразила сочувственную мину и поинтересовалась:
- Хочешь об этом поговорить? О том, как было в аду?
Он повернулся ко мне так стремительно, что это напомнило мне о Рейесе. Серебристые глаза в упор уставились на меня тяжелым взглядом, на челюстях заиграли желваки. Когда он заговорил, сразу стало ясно, что он намеренно выделяет каждый слог:
- А ты хочешь поговорить о том, как скальпель разрезает твою плоть и скрежещет по костям?
Прелестно. Меня моим же оружием.
- То есть нет? – Уголок его рта приподнялся, но юмора в этом не было ни капельки. – Ну и ладненько. Мило пообщались, - сказала я, вслепую нашаривая дверную ручку.
Своупс опять уставился в лобовое стекло.
Когда я выбралась наружу, агент Карсон стояла на своем месте, постукивая подошвой по асфальту. Понятия не имела, что люди на самом деле так делают.
- Так почему вы думаете, что ограбления планировались кем-то изнутри? – спросила она.
И никаких тебе «Привет, как жена и дети?». Сразу к делу. Потому она мне и нравится.
- Мне грабители сказали.
- И как их зовут?
- Я же говорила, «Бандиты».
- «Бандиты» – это байкерский клуб на двести душ. Мне нужны имена тех, которые вошли в банк, держали под прицелом группу заложников и вышли с деньгами, которые им не принадлежат. – Для убедительности она ткнула пальцем на другую сторону улицы.
- Ну, вообще-то, оружие они не доставали, - сказала я. – Не было необходимости. Я в новостях видела.
- Чарли, - резким тоном осадила меня агент Карсон.
- Ну ладно. – Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, заранее сожалея о том, что мне предстоит сделать. – Всех имен я не знаю, - соврала я. Почему-то мне не хватало смелости рассказать о Сабрине. Она девушка. Никто не станет ее подозревать. Откуда им знать, видела я лицо водителя или нет? Она помогала моим байкерам, и я чувствовала себя обязанной ей за это. – Знаю только троих, которых как раз шантажировали. Майкл, Эрик и Донован. Были еще двое, но их имен я не знаю. Ой, минуточку. – Я вспомнила, что Донован упоминал имя блондина. – С ними был блондинистый такой парень. Эдвардс. Он, кстати, горит желанием познакомиться со мной поближе.
Карсон записывала все, что я ей говорю.
- Серьезно? Симпатичный? – спросила она, не поднимая от блокнота глаз.
- Нет, не в этом смысле. Скорее он хочет поближе познакомиться только с моей головой на блюдечке с голубой каемочкой, чтобы я не свидетельствовала против него в суде.
- Вы заводите друзей, где бы ни появились.
- Сама удивляюсь. – Я доверительно подалась к ней: - Они не из плохих парней, агент Карсон. Их шантажировали, честное слово.
- Это я уже слышала, но никто их под дулом пистолета не держал.
Я знала, что всю ситуацию она увидит именно так. Это ее работа, и винить ее тут не за что. Но мне хотелось хотя бы попытаться привлечь шантажиста к ответственности. Он виновен не меньше, чем мои байкеры. А то и больше. Никто, кроме не меня, не смеет шантажировать моих друзей и надеяться, что это сойдет ему с рук. 1. Hola – (исп.) привет.
2. Норман Роквелл (1894—1978) — американский художник и иллюстратор.
3. ЭСТ – электросудорожная терапия, ранее известная как электрошок (ЭШ) или электрошоковая терапия (ЭШТ).
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 17:02 #27

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
Честно, я хотела вести себя хорошо.
Просто других вариантов было слишком много.

Надпись на футболке

Рассказав агенту Карсон свою версию событий, я уволила Гаррета по причине непримиримых разногласий, но попросила его на всякий случай не нагружаться делами. Дальше я отправилась домой, почему-то мечтая о пироге с бататом1. Видимо, банана надолго не хватило. К тому же после него я чувствовала себя грязной.
Поднимаясь по лестнице, я ощущала, как с каждой ступенькой становится все теплее. А до третьего этажа ступенек было много. Когда я добралась до своей лестничной площадки, исходящий от Рейеса жар стал обжигающим. Точно не знаю, возбужден он был или зол. Может быть, и то, и другое.
В коридоре было темно, хоть глаз выколи. Или опять проводка полетела, или Рейес повыкручивал лампочки. Выудив из сумки ключи, я на ощупь пошла к своей двери. Надо признать, путешествие было недолгим и не очень опасным, хотя, учитывая, что в конце меня ждал Рейес, все могло быть абсолютно иначе. Нащупав замок, я вставила ключ.
- Мои деньги у тебя? – спросила я, чувствуя себя главарем преступной группировки. Ну или сутенером.
- Мне нужно, чтобы сегодня ты осталась дома, - сказал Рейес, не обращая на вопрос ни малейшего внимания.
Наконец-то дверь открылась.
- Зайдешь? – предложила я.
- Нет. Я пришел сказать, чтобы ты оставалась дома.
- Это приказ?
- Да.
Я оглянулась, но увидеть смогла лишь тень его силуэта.
- Тебе бы ослабить напор, а то кофеин из меня почти выветрился.
Он подошел ближе, и я почувствовала, как он поднял руку и уперся в дверной косяк. Господи, как же хорошо у него это получается!
- Зачем? – спросила я, бросая ключи обратно в сумку. – Зачем мне сегодня оставаться дома?
- Сама знаешь.
- Неужто они за мной придут? – Я хотела пошутить, но как-то не очень получилось.
Рейес наклонился ко мне, пока его губы не оказались у самого моего уха:
- Да.
Я никак не могла понять, откуда взялся трепет, пронесшийся вдоль позвоночника. От ярких образов, рожденных у меня в мыслях его словами, или от горячего дыхания, обжигающего мою кожу. Он пах дымом и пеплом, громом и молнией.
- Ты в него влюблена? – спросил Рейес. В глубоком голосе отчетливо звучала неуверенность.
От удивления я развернулась к нему лицом:
- В кого?
Он опустил голову и смотрел на меня из-под ресниц. Даже в кромешной темноте его темные глаза сияли, а золотистые и зеленые искорки будто отражали лунный свет.
- Ты знаешь, о ком я говорю. О мужике, с которым ты сегодня целовалась.
- С каким конкретно? – поддразнила я.
Но Рейес не купился. По нему прошла волна острой боли, хотя я не сумела разобрать, физической она была или эмоциональной. Наверняка на мои заигрывания с кем бы то ни было в лечебнице ему глубоко наплевать. Бога ради, он сам жил со своей чокнутой фанаткой.
Обняв меня одной рукой за талию, он осторожно прижал меня к себе.
- Я пришел только сказать, чтобы ты оставалась дома, - проговорил он, наклонился и поцеловал меня в шею.
На несколько секунд он замер, как будто хотел надышаться мной, потом руки опустились, и Рейес отвернулся, чтобы уйти. Воздух мгновенно стал холоднее.
- Рейес, погоди. – Я помчалась за ним через две ступеньки, чтобы не отстать, чувствуя, как сильно ему хочется убраться от меня куда подальше.
- Я пришел только сказать, чтобы ты оставалась дома.
- Рейес, ради любви к Питу! И его дракону2. – Я схватила его за руку и развернула к себе. Мы были на лестничной площадке второго этажа. Здесь лампочки все еще горели, поэтому у меня появилась возможность получше его рассмотреть. Оказывается, он нес на плече сумку с какими-то вещами, а на футболке спереди виднелись пятна крови. Зуб даю, он опять облепился скотчем. – Я думала, ты исцелишься быстрее.
Рейес посмотрел на футболку и выругался.
- Так и было. Это свежие. Впрочем, тоже ненадолго.
Я с трудом подавила приступ тревоги. Толку от нее все равно никакого. Но со страхом ничего поделать не могла.
- Они здесь?
Он задумчиво склонил голову, оценивая энергию вокруг нас:
- Сейчас я их не чувствую, но они были здесь перед тем, как ты пришла. Похоже, они вычислили, где ты живешь.
- Замечательно. Однако, какими бы благородными ни были твои намерения, ты не в состоянии охотиться на них и отрывать им задницы, как какой-то ниндзя.
Рейес снова осмотрел себя. Один уголок рта приподнялся в той самой умопомрачительной полуулыбке, от которой у меня в животе кувыркаются бабочки.
- Я мог бы стать ниндзя, - сказал он.
- Еще как мог бы. И весь японский народ наверняка бы тобой гордился. А теперь идем. – Я потянула его за руку, и он пошел за мной обратно к моей квартире. – Ты, конечно, можешь весь в крови расхаживать по улицам, но рано или поздно кто-то звякнет в полицию, и тебя арестуют.
Я отпустила его, но он сам взял меня за руку, переплел свои пальцы с моими, и наверх мы поднимались, не разнимая рук. Невинное, казалось бы, прикосновение, но было в нем столько интимности, что с каждым шагом во мне расцветали вспышки чистейшего восторга. Черт его дери. Однако все закончилось, как только мы пришли ко мне и я увидела масштабы его ранений. Рейес буквально был покрыт кровью.
В полном ужасе я заперла за ним дверь.
- Вся эта кровь твоя?
Он осмотрелся по сторонам, замечая каждую деталь, снова повернулся ко мне и пожал плечами:
- Не думаю.
- У тебя ожоги. – Я обошла вокруг Рейеса, чтобы взглянуть на его спину.
- Один из них пытался меня поджечь.
- Демон? – спросила я и съежилась от того, как прозвучал мой голос. Такой писк, наверное, в состоянии уловить только собаки.
- Они психи, - кивнул он и, указав на гору оставшихся коробок, спросил: - А что это за коробки?
Куки вынесла все, кроме свалки в том месте, которое я называла Зоной-51. Зато теперь я видела мистера Вонга. Странно, конечно, но его присутствие почему-то казалось мне уютным и успокаивающим.
Я положила сумку на барную стойку.
- Это черная дыра. Не подходи к ней. Джемма говорит, что это вроде как часть лечения. Она считает, что у меня легкая степень ПТСР.
Рейес снова осмотрелся и на этот раз уставился на мои липовые умирающие растения.
- Так и есть.
- Знаешь что, мистер? У тебя тоже проблем выше крыши.
Мне был виден только его профиль, но улыбку я разглядеть сумела.
- Я никогда и не говорил, что у меня их нет. Можно мне воспользоваться душем?
Мне до смерти хотелось ответить что-то вроде «Только со мной», но сказала я лишь:
- Не вопрос, однако должна тебя предупредить: у тебя может появиться компания в виде огромной умирающей от жажды ротвейлерши. – Тут мне пришлось откашляться, потому что от мысли о голом Рейесе у меня в ванной на меня хлынула волна неуместного удовольствия. Само собой, дело было вовсе не в ванной, а в голом Рейесе, и не важно, в каком конкретно помещении он бы находился в таком виде. – Ах да, на случай, если тебе надо опять чем-то облепиться, скотч у меня кончился. Хотя если ты совсем в отчаянии, могу поискать моточек канцелярского.
Рейес поднял свою сумку:
- Все, что нужно, у меня с собой.
Когда он закрылся в ванной, я глубоко вздохнула и направилась к мистеру Кофе. Или в Альбукерке был демографический взрыв, набивший город до отказа невероятно сексапильными мужиками, или у меня всерьез разыгрались гормоны.
Через полчаса дверь в ванную открылась. На пороге стоял Рейес в джинсах с полотенцем на плечах. На прекрасных, великолепных плечах, будь они неладны. На животе поблескивали свежие полоски скотча, а сам Рейес весь был покрыт старыми ранами, которые быстро исцелялись, но все равно оставляли темно-красные следы у него на торсе, плечах и сбоку на шее.
Потерев голову концами полотенца, он прислонился к косяку:
- Ну и как? Помогает лечение?
Я все не могла на него насмотреться. Когда мне наконец удалось оторвать от него взгляд, до меня дошло, что он опять смотрит на коробки.
- А, ты об этом. – Я пошла к нему, помешивая ложкой вторую чашку кофе. – Джемма хочет, чтобы кто-то выносил отсюда по коробке в день, пока я не смогу сделать это самостоятельно. Глупость несусветная. Но она твердит, что это должно помочь.
Рейес украл мой кофе, сделал глоток и вернул мне.
- Она права.
Пока я стояла с открытым ртом, шокированная тем, что он встал на сторону моей сестры, он бросил полотенце в раковину и надел однотонную темно-серую футболку. Я пошла к дивану (который, может быть, получит имя Барби Малибу), но, не дойдя до него, обернулась.
- Где ты это раздобыл? – спросила я, кивком указав на футболку.
Мне хотелось знать, где он берет все необходимое. Откуда у него джинсы, ботинки и скотч, который он лепит на свои раны? Где он берет еду и воду, и что с ним произошло, когда его освободили из тюрьмы? Может быть, его забрал закадычный друг Амадор? Потому что Амадор – единственный друг Рейеса. Я знала, что они очень близки. Может быть, нам с Рейесом так сблизиться попросту не суждено. Наверняка Амадор не бросил бы его на произвол судьбы. А может быть, так захотел сам Рейес – чтобы его оставили в покое и он мог сам о себе позаботиться, как делал это всю свою жизнь. Меня в то время рядом не было – я зализывала раны в своей девичьей берлоге.
Расправив на себе футболку, Рейес пошел ко мне, но не остановился. Мне пришлось убрать чашку в сторону, пока он наступал, заставляя меня пятиться. Как же приятно, когда его стройное тело прижимается ко мне!
- Позаимствовал, - ответил он.
- У Амадора? – Мой голос почему-то превратился в еле слышный хриплый шепот.
Он обнял меня, продолжая наступать. Из-за слипшихся от воды черных ресниц его глаза будто сияли еще ярче. Мою квартирку трудно назвать просторной, так что наша «прогулка» надолго затянуться никак не могла. В конце концов я во что-то врезалась спиной и тут же застыла, поняв, во что именно. Зона-51. Мы стояли посреди Зоны-51.
Я толкнула Рейеса, но он ни на сантиметр не сдвинулся.
Игривое выражение его лица стало предельно серьезным.
- Сядь.
Я протянула руку, чтобы поставить чашку на коробку, но промахнулась. Руки тряслись, поэтому я не успела поймать чашку, когда та упала. В сантиметре от ковра ее подхватил Рейес. Горячий кофе пролился ему на руку, но он как будто и не заметил.
Выпрямившись во весь рост, он повторил:
- Сядь.
На коробки? Ни за какие коврижки. Стиснув зубы, я покачала головой. Рейес поставил чашку на журнальный столик, взял меня за плечи и развернул лицом к черной дыре.
- Это всего лишь часть комнаты, - сказал он, подойдя ближе. Его руки обняли меня за живот. – Это место ничего не значит. – Он наклонился и поцеловал меня в ключицу. В шею. В ухо. – Оно принадлежит тебе, а не ему.
Эрл Уокер. Он говорил об Эрле Уокере.
Рейес сдвинул коробку. Она упала на пол. В ответ у меня все сжалось в животе, и он стиснул меня крепче, пока мои нервы не успокоились. Пока трещина в моем панцире не начала восстанавливаться.
- Принято к сведению, - сказала я, жестом показывая таймаут. – Игра окончена.
Не обращая на меня внимания, он столкнул еще одну коробку.
Я попыталась вырваться, но безуспешно. Заставляя меня стоять на месте, он сдвинул с вершины горы третью коробку. Она тоже упала на пол. За ней еще одна, и еще одна. И все это время Рейес крепко прижимал меня к себе.
Исходящий от него жар пропитывал мою одежду и волосы богатым земным ароматом. Мускулистые сильные руки держали меня так крепко, что у страха попросту не было шансов. Когда он столкнул очередную коробку и на пол упали сразу три, в мою нервную систему не просочилось ни капли адреналина.
Еще одну коробку Рейес пнул босой ногой. Мы сделали еще шаг в самый эпицентр черной дыры. Снова и снова он сталкивал одной рукой коробки, другой продолжая прижимать меня к себе, пока в Зоне-51 не остался один-единственный предмет. Стул.
На этот раз адреналин затопил мою нервную систему, а я стояла и смотрела на стул, не в силах отвести от него глаз, хотя он и выглядел, как любой другой стул. Он шел в комплекте с крошечным столом, который я поставила в углу кухни. Дешевая такая штуковина на расшатанных ножках с закругленной спинкой.
Рейес обнял меня обеими руками и сделал еще один шаг. Я поставила ногу на стул и оттолкнула его, не имея ни малейшего желания к нему приближаться.
- Это всего лишь стул, - сказал Рейес ласковым, успокаивающим тоном. – Он принадлежит тебе, а не ему.
- А я всего лишь девушка, - отозвалась я, пытаясь донести до него одну простую вещь: может быть, в масштабах вселенной я и обладаю какими-то суперпуперсилами, но здесь, на Земле, я такой же человек, как и все остальные.
Рейес положил руку мне на горло и прошептал на ухо:
- Да, но ты принадлежишь мне, а не ему.
Он наклонился через мое плечо и прижался ртом к моим губам.
Я просунула между нами руку и погладила выпуклость у него под джинсами. Рейес затаил дыхание и замер, превратившись в несокрушимую мраморную статую. Прервав поцелуй, он посмотрел мне в глаза. В его взгляде мерцало что-то очень похожее на гнев.
- Ты в него влюблена?
- В кого? – спросила я, купаясь в обжигающем экстазе, нарастающем где-то между ног.
- В мужика из дурдома.
- В Донована? – переспросила я, забывая, как дышать.
- Если да, то ты должна меня прогнать. – Рейес запустил пальцы мне в волосы и потянул, заставляя прижаться затылком к его плечу. Его непреклонная решимость напрочь лишала меня самообладания. – Должна. Мне хватит сил сейчас уйти. – У него вырвался хриплый стон, когда я опять погладила его через джинсы. Схватив меня за запястье, он мрачно уставился мне в глаза. – Я не лягу с тобой в постель, если ты любишь другого.
Несмотря на уйму лет, которые он провел на земле, иногда в его речи появлялись фразочки, которые напоминали мне о том, что он из другого мира, из другого времени.
Я подняла руку и наклонила его к себе, пока наши губы снова не слились в поцелуе. Если я кого и любила на этом свете, да во всей вселенной, то именно этого мужчину, этого бога, который бесчисленное количество раз рисковал ради меня своей жизнью. И ничего не просил взамен. Никогда.
Сильнее потянув меня за волосы, Рейес склонил голову набок, чтобы поцелуй стал глубже. Его язык сладко дразнил, в то время как рука оказалась у меня под футболкой. В мгновение ока лифчик расстегнулся, и большая ладонь накрыла Угрозу. От прикосновения по коже промчался разряд удовольствия. Другой рукой Рейес расстегнул пуговицу на моих штанах и стянул их вниз по бедрам. У меня в животе покалывало от предвкушения. Он опять перестал меня целовать, но на этот раз только для того, чтобы со страстным нетерпением снять с меня всю одежду. На коже танцевал прохладный воздух, но Рейес снова подошел ко мне, окутывая своим теплом. А через мгновение подтолкнул меня к стулу.
Коленом раздвинув мне ноги, он усадил меня лицом к спинке. Я вцепилась в деревянные перекладины. Меня больше не волновало, что символизировал собой стул, зато по венам струился трепет от мысли о том, что на этом стуле сейчас может произойти.
Рейес склонился над моим плечом и заглянул мне в глаза.
Мы с ним никогда здесь не были. Не были именно в этом месте. Плоть к плоти. Тело к телу.
- Прошло слишком много времени, - сказал он, и я снова расслышала в его голосе неуверенность.
Я потянулась к нему и провела пальцами по его красивым, чувственным губам. Он поцеловал мои пальцы, а потом стал покусывать чувствительные подушечки. Горячий язык опалял мне кожу, в то время как его собственные пальцы прошлись по моему бедру, вызывая острые вспышки удовольствия в каждом нервном окончании. Пальцы продолжали путь, пока не добрались до самого главного, и оказались внутри меня.
Я ахнула. В животе разлилось жидкое пламя. Рейес провел второй рукой вниз по моей спине и мягко подвинул вперед, пробираясь пальцами еще глубже. Я напряглась, переживая мощную атаку ненасытного желания. Еще крепче вцепившись в стул, я развела ноги шире.
Из груди Рейеса вырвалось рычание, и в этот момент он снова завладел моим ртом. Язык двигался в одном ритме с пальцами, и мне казалось, что я вот-вот умру. Внизу живота, как котел с кипящей лавой, бурлило и вихрилось острое удовольствие. По телу распространились жалящие ниточки наслаждения.
Рейес присел и обхватил влажными губами сосок Уилл. Удовольствие было таким невыносимым, что я чуть не закричала. Ниточки превратились в когти. Я обняла его за голову, запуталась пальцами у него в волосах, а он все продолжал посасывать Уилл и подталкивать меня к ослепительному экстазу.
Однако не успела я достичь кульминации, как Рейес схватил меня за бедра и поднял со стула. Я стояла перед ним и чувствовала себя так, будто на меня вылили ушат ледяной воды. Перед глазами плыло, поэтому мне пришлось несколько раз моргнуть, и только потом я увидела, что Рейес сидит на корточках и смотрит. Наверное, мне надо было смутиться. Я стояла совершенно голая, а он по-прежнему был полностью одет. Однако в его глазах искрились восхищение и дикое желание, поэтому у неуверенности в себе не было никаких шансов пустить во мне корни.
- Боже мой, - выдохнул он и встал на колени.
Взяв меня за запястья, Рейес завел мне руки за спину и стал покрывать живот легкими поцелуями. Он лизнул пупок, и волны восторга затопили меня с ног до головы. Раздвинув мне ноги, он положил одну себе на плечо, открывая себе доступ к самому чувствительному местечку. Чтобы не упасть, я ухватилась за спинку стула. Прикосновения обжигающего языка снова подвели меня к краю здравого смысла. Еще чуть-чуть, и я переступлю грань безумия. Стиснув зубы, я вцепилась Рейесу в волосы, пытаясь найти в себе силы пережить невыносимое, почти болезненное желание, пульсирующее внутри меня.
Я чувствовала себя такой слабой, что едва держалась на ногах.
Чем ближе я подбиралась к оргазму, тем больше хотела, чтобы Рейес был во мне. Я потянула его за волосы, дернула за футболку. Он остановился и стащил ее через голову. Я заставила его подняться на ноги. У меня тряслись руки, пока я пыталась расстегнуть на нем штаны. Рейес сам расстегнул пуговицу и стянул джинсы вниз по бедрам и умопомрачительной заднице. Твердый как сталь член подрагивал от нетерпения. Пришла моя очередь восхищенно уставиться на Рейеса. Мощное тело поблескивало от пота, из-за чего он казался еще более привлекательным, еще более экзотическим.
Холмы и долины превращали его в произведение искусства, и свидетельство его возбуждения не было исключением. Я провела пальцами по всей длине и зачарованно наблюдала, как в ответ напрягаются его мышцы. Пока Рейес не успел меня остановить, я упала на колени и взяла его в рот. Он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
- Датч, - выдохнул он, сгребая в кулаке мои волосы и стараясь не потерять над собой контроль.
Я посмотрела на него снизу вверх и увидела в его глазах чистое желание. О да, я хорошо знала, каково это, и хотела, чтобы он тоже узнал. Я двинулась вперед, вбирая его глубже, и легко коснулась зубами шелковистой кожи, упиваясь знанием, что под ней мчится по венам горячая кровь.
Рейес потянул меня за волосы, как будто собирался остановить.
- Подожди.
Но я только стиснула его руками, прижимая к себе. Дыхание Рейеса стало тяжелым, отрывистым. Внутри он дрожал от силы страсти, которую сдерживал все это время. Каждый раз, когда он оказывался глубоко во мне, он напрягался, как натянутая струна. С его губ срывались тихие стоны, пока я подводила его все ближе и ближе к оргазму.
Я просто не оставила ему выбора. Он рывком оторвал меня от себя и прижал к полу. Его тело казалось высеченным из камня. Не медля ни секунды, потому что больше не мог терпеть, он раздвинул мне ноги и ворвался внутрь. Невообразимое удовольствие потрясло меня до глубины души, заставив затаить дыхание. Я вцепилась ногтями Рейесу в спину и зубами – в плечо, обвила его ногами, но он только крепче сжимал меня в объятиях и наращивал темп и силу ударов. Сумасшедшее давление внутри меня продолжало нарастать, и наконец я кончила в яростной вспышке ослепительно белых, обжигающих искр. Они рассыпались по моей коже, просочились в каждую молекулу, словно душ из чистого света, потоком льющийся по моим венам и омывающий волнами кости, как море – песчаный берег. Я взорвалась на тысячи осколков, и от меня остались лишь мерцающие золотистые искорки.
Утопая в сладкой агонии, Рейес уткнулся носом мне в шею, с силой впился в меня пальцами и зарычал, когда нахлынул оргазм. Его тело вибрировало от наслаждения. Тяжело дыша, он рухнул на меня, переживая последствия.
- Твою мать, - сказал он наконец, расслабился и улегся рядом.
Я открыла глаза и встревоженно спросила:
- Что такое?
- Ничего, - ухмыльнулся он.
- А-а.
Темные ресницы веером лежали у него на щеках, пока сам Рейес купался в полнейшем удовлетворении. Я провела пальцем по кончикам ресниц, и он шутливо нахмурился.
- Теперь я знаю истинное значение совершенства, - сказала я.
Рейес открыл глаза и посмотрел на меня с глубокой признательностью.
- Тебе надо чаще выходить из дома.
- Мне все так говорят.
Однако я не шутила. Ничего лучше у меня в жизни не было. И никого лучше Рейеса – тоже. Рейес – это предел мечтаний. Все остальное – только жалкая тень. Он рай и ад в одном флаконе. Ангел и демон. Я спросила себя, как долго он будет рядом. Как долго я смогу называть его своим.
Он повернулся набок, примостил голову на согнутую руку и положил большую ладонь мне на живот. На его губах играла озорная улыбка, которая превращала его лицо в самый настоящий ангельский лик.
- Ты знаешь, где боги хранят свой нектар?
Я подозрительно прищурилась:
- Понятия не имею.
Ладонь скользнула вниз по моему животу и оказалась между ног. Я шумно втянула носом воздух. Рейес подался ко мне и прошептал на ухо:
- Я тебе покажу.
Еще дважды мы исследовали пределы нашей выносливости, потом съели на двоих бутерброд с жареной говядиной, вместе приняли душ, опять исследовали пределы нашей выносливости и только потом улеглись в мою постель, завернувшись в полотенца и простыни.
Рейес обнимал меня и уже почти спал, когда я сказала:
- Кто же знал, что все это время нектар богов находился у меня в ай-я-яй?
Он тихо рассмеялся и наконец уснул, а я не могла на него насмотреться. На его красивое лицо, чувственный рот и сильные скулы. На прямой нос и густые ресницы. Он был чудом. Манной небесной. И занозой в заднице, но тут я тоже недалеко ушла, так что не могла его винить.
Я услышала, как открылась моя входная дверь. Пришлось осторожно выбраться из рук Рейеса, надеть пижаму и выйти в гостиную.
Куки что-то засовывала в один из кухонных ящиков.
- Ты знаешь, который час? – спросила я.
Она повернулась ко мне и подняла какую-то непонятную фигню, похожую на здоровенную пипетку.
- Это кухонная спринцовка. Не знаю, зачем ты заказала аж семь штук, но оставить разрешаю только одну.
Я тоже не знала, зачем мне аж семь штук.
- Уже за полночь, Кук. Что ты делаешь?
- Я посмотрела страшный фильм и теперь не могу уснуть.
- Ну сколько раз тебе говорить? Если собираешься посмотреть ужастик, делай это, когда я рядом, чтобы я могла посмеяться, когда ты подпрыгиваешь от страха.
Нет ничего забавнее, чем видеть, как блестят от страха глаза Куки. Ну, само собой, кроме того, чем мы только что занимались с Рейесом.
- Да знаю я! – отмахнулась она. – Как прошел твой день?
- Дай подумать. Я была свидетелем ограбления банка, меня взяли в заложники «воры-джентльмены», чуть не арестовали за соучастие, а потом у меня был самый интересный вечер в моей жизни. Кстати об этом. Ты знала, что нектар богов находится у меня в ай-я-яй?
Куки наградила меня убийственным взглядом, полным ужаса:
- Что еще за «ай-я-яй», черт возьми?
Но я готова была поклясться, что она знает, о чем речь. Иначе откуда взяться ужасу?
- Минуточку, а что здесь произошло? – спросила она, кивнув в сторону Зоны-51.
- Рейес проводил мне сеанс терапии, хотя мне кажется, что лицензии у него нет.
Ахнув, Куки подскочила ко мне:
- Чарли, мне нужны все подробности. И картина маслом, если, конечно, ты успела заказать хоть один экземпляр. 1. Батат – сладкий картофель.
2. «Дракон Пита» - мультфильм, вышедший в 1977 году от студии Уолта Диснея.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 17:05 #28

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
То, что меня не убивает, лучше
пусть смывается, да поживее.

Надпись на футболке

- Ты куда? – спросила я у Рейеса, когда он выбрался из постели.
- В кухню. Точнее в жалкое ее подобие.
Я ахнула. Еще никому из тех, кто оскорблял мое жалкое подобие кухни, не сошло это с рук. Но тут Рейес улыбнулся мне своей умопомрачительной улыбкой, и я мигом забыла, о чем речь.
- У тебя есть, чем перекусить?
- Зеленое и покрытое пушком сойдет?
- Я не из любителей здоровой пищи, - отозвался Рейес, улыбаясь еще шире, отчего у меня голова просто кругом шла.
Когда он проходил мимо комода, я вспомнила, что вытащила оттуда фотографию. Ту самую, на которой он связан и с повязкой на глазах. Меня тут же накрыло приступом паники. Рейес даже не взглянул на комод. А значит, мог и не увидеть снимок. Но овладевшая мной паника заставила его остановиться. Вечно забываю, что он такой же, как я. Так же легко может улавливать эмоции других людей. Чувствовать их вкус и запах в воздухе. Конечно, мою панику он не мог не заметить. А значит, я себя выдала с потрохами.
Повернувшись ко мне, Рейес приподнял брови и спросил:
- Что такое? – На его губах все еще играла полуулыбка.
- Ничего. Мне показалось, что ты уходишь.
Он застыл и подозрительно уставился на меня.
- Почему ты мне врешь?
- Я не вру. То есть вру, но только потому, что не хочу, чтобы ты кое-что увидел.
Рейес тут же инстинктивно осмотрелся по сторонам. Но фотографию не заметил. Она лежала на комоде лицом вниз, наполовину прикрытая папками, расческой и коробкой исключительно женских причиндалов, которые я забыла отнести в ванную.
Снова повернувшись ко мне, Рейес сложил на груди руки.
- Вот теперь мне любопытно.
Я прикусила губу:
- А если я попрошу ни о чем меня не спрашивать?
- Ты мне не доверяешь?
- Дело не в доверии. Правда. По крайней мере не по отношению к тебе.
Он задумчиво переступил с ноги на ногу.
- То есть вопрос в том, могу ли я доверять тебе?
- Ну, можно и так сказать. Если, конечно, ты так на это смотришь.
- А как конкретно мне смотреть? – Рейес оглянулся, испытывая полнейшее замешательство.
Будь снимок змеей, он бы уже укусил Рейеса, а потом Рейес покончил бы с ним самым воинственным образом. Так что да, он был слишком близко.
- Может, сходим куда-нибудь перекусить?
- Это оно? – спросил Рейес и не глядя взял с комода фотографию.
- Как ты… - Я замолчала, пока не выкопала себе могилу еще глубже.
Прекрасные глаза Рейеса все еще смотрели на меня, когда он поднес фото к лицу. Но в тот момент, когда он увидел, что там изображено, в меня врезалась волна ледяного ужаса. Рейес моргнул, переживая глубокий шок.
Я встала на колени и поползла по кровати к нему.
- Рейес…
- Где ты это взяла?
Следующее, что я в нем уловила, не было ни злостью, ни болью. Это было ощущение предательства. И недоверие.
- Мне… мне дала это одна женщина. Она нашла фото в квартире, где ты жил, когда мы впервые встретились. И сохранила его.
- А тебе оно зачем?
Внутри него бушевала настоящая мука, из-за чего мне было трудно сосредоточиться. В груди у меня все сжалось, сердце обливалось кровью.
- Не знаю. С тех пор, как я его увидела, я больше ни разу на него не взглянула.
Рейес шагнул ко мне, и меня ударило стеной ярости. Ну наконец-то то, с чем я могу бороться.
- Тогда зачем ты его хранишь, Датч?
Я с вызовом задрала нос:
- Не знаю.
Как я могла ему сказать, что не хочу забывать о том, через что ему пришлось пройти? Через что нам обоим пришлось пройти в руках этого чудовища?
Он вышел из спальни с фотографией в руке. Я поспешила за ним и догнала возле плиты. Он собирался сжечь снимок. Может быть, так было бы лучше, но по какой-то странной, необъяснимой причине я попросту вырвала фотографию из его пальцев.
В его глазах пылала ярость:
- Отдай.
- Ты можешь рассказать мне, что тогда случилось? – спросила я, прекрасно зная, что ничегошеньки он не расскажет. Потому что не захочет снова вспоминать прошлое с Эрлом Уокером. Его можно понять, но попытаться стоило.
- Давай я просто спалю его к чертям, и мы с тобой обо всем этом забудем.
- Не могу, - сказала я, пытаясь обуздать растущую в сердце боль. Но Рейес все равно ее почувствовал.
Из его груди вырвалось нечеловеческое рычание, и у меня бешено забилось сердце. Рейес схватил меня одной рукой за горло, второй за талию и прижал к стене.
- Не смей меня жалеть, Датч. Меньше всего на свете мне нужна твоя жалость.
- Это улика, Рейес. Если когда-нибудь то, через что ты прошел, снова всплывет, у нас будут доказательства. И я вовсе тебя не жалею. Я тебе сочувствую.
Улыбка, которая опять появилась на его губах, не имела ничего общего с весельем. В ней было больше враждебности, чем теплоты. Больше угрозы, чем симпатии. И у меня разбилось сердце. Я думала, мы выше этого. Оказывается, нет.
Рейес прижался ко мне. Исходящий от него горячий гнев обжигал мне кожу, как растопленная лава. Усугублялось все еще и тем, что мое тело всегда одинаково реагировало на его близость. Я вдохнула сквозь стиснутые зубы, и Рейес застыл. Через мгновение он прижался лбом к моему лбу, будто так же, как и я, не мог противиться взаимному притяжению. Однако в его глазах я выглядела предательницей. Он не хотел, чтобы я копалась в его прошлом, а фотография как раз и была частичкой этого прошлого.
Когда он снова заговорил, его голос был безразличным и каким-то чужим:
- Позовешь, когда сумеешь объяснить мне разницу между жалостью и сочувствием.
Он оттолкнул меня, взял свою сумку и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Я сползла по стене на пол, пытаясь вспомнить, как надо дышать.
На следующее утро пришла Куки с новой информацией по делу. Я изо всех сил старалась не показывать, как мне грустно.
- В общем, - начала она, читая свои записи и одновременно делая себе кофе, - садовник, о котором тебе говорила миссис Бичер, Феликс Наварро, умер несколько месяцев назад.
- Что ж, это объясняет, почему он больше не работает у Лоуэллов. С его смертью ничего подозрительного не связано?
- Нет. Его дочь мне сообщила, что он умер по естественным причинам. Расследовать там нечего.
- Тогда он точно не тот, кого мы ищем. Если он и правда таскал с собой в бумажнике фотографии Харпер, то, может быть, на самом деле любил ее.
Я отпила кофе и уселась за стойку. От коробок в квартире почти ничего не осталось. За последние два дня Куки изрядно потрудилась. Остались только те, которыми была прикрыта Зона-51.
- Так и было, он ее любил, - подтвердила Куки. – Его дочь сказала мне, что он носил с собой фото всех своих детей, а Харпер и ее сводного брата Арта он считал частью своей семьи.
- Блин, это ужасно мило.
- Даже очень. Хотя я могу понять, почему миссис Бичер сочла это подозрительным. Особенно если учесть все, что произошло.
- Тоже верно.
Куки перевернула страницу:
- Ах да. Звонил твой дядя. Сегодня утром сожгли еще одно здание.
- Опять наш парень?
- Похоже на то. Я записала адрес, - она указала на папку, лежавшую на столе. – Судя по всему, перед тем как все запылало, наш поджигатель вытащил кого-то из здания. И этот кто-то кричал и сопротивлялся.
Я поставила чашку на стойку.
- Что ж, по крайней мере у него есть свое чувство гражданского долга.
Куки кивнула, помешивая кофе, а я пошла за сумкой.
- Позвони, если еще что-то выяснишь, - попросила я.
- Лады.
Перед тем как пойти к двери, я взглянула на папку. Только когда я уже надела сумку на плечо и потянулась к дверной ручке, до меня дошло. Вспомнив адрес, я застыла, а потом развернулась так быстро, что мир пошатнулся. Бросившись к папке, я отодрала стикер с адресом. Мир пошатнулся еще раз, но теперь по другой причине.
Когда я подъехала к месту последнего поджога, через вентиляцию Развалюхи тут же просочился едкий и противный запах гари. Пожарные все еще работали, поливая здание водой из огромных красных машин. Всю территорию обнесли лентой, свидетели стояли в сторонке, наблюдая за работой пожарных и снимая на сотовые внушительную стену дыма.
Я вышла из машины и осмотрелась. Нет, это точно не случайность и не совпадение. Именно об этом здании я говорила с Рейесом меньше трех часов назад. Здесь я впервые его увидела. Здесь нашли ту фотографию.
Я набрала Куки:
- Слушай, солнце, мне нужно, чтобы ты кое-что проверила.
- Легко.
- Возьми список всех адресов, где похозяйничал поджигатель. Он в папке. Потом сравни его со списком адресов, который составил дядя Боб, когда арестовал Рейеса за убийство Эрла Уокера. Файл у меня в ящике.
- Точно, я помню. – Куки настороженно растягивала слова. – Думаешь, есть связь?
- Это я и хочу выяснить. То есть хочу, чтобы ты выяснила. – Повесив трубку, я направилась к дежурному офицеру. – Где женщина?
- Простите? – Он пошел мне навстречу, предупреждающе подняв руки. – Вам нельзя подходить ближе, чем на тридцать метров.
- Женщина, которую вытащил поджигатель, перед тем как поджечь здание. Где она?
Чувак осмотрелся по сторонам.
- Как вы узнали?
- Я работаю над этим делом с управлением полиции Альбукерке под руководством детектива Роберта Дэвидсона. – Он с места не сдвинулся, поэтому я показала ему свое удостоверение частного детектива и еще одно, в котором я значилась консультантом полиции. – Дать вам номер детектива Дэвидсона?
Не успел он ответить, как я услышала голос дяди Боба.
- Чарли! – позвал он, ковыляя ко мне. Должно быть, его опять донимало колено. – Не ждал, что ты объявишься. Насколько нам известно, в здании было пусто. За исключением той женщины. Она рвет и мечет, что ее вытащили на улицу.
Я кивнула. Наверняка это мисс Фэй. Конечно, она рвет и мечет, но не это было причиной моего беспокойство, от которого кишки в узел завязались. Наверное, у меня все на лице было написано, потому что дядя Боб спросил:
- Что случилось, милая?
Я изобразила бледную улыбку:
- Может быть, ничего. То есть… я надеюсь, что ничего.
- Солнышко, если тебе что-то известно по этому делу…
- Я пока не уверена. Прямо сейчас Куки пытается все выяснить. Если у меня появится что-то конкретное, я сразу позвоню. – Диби кивнул, а я спросила: - Мисс Фэй может опознать поджигателя?
- Нет. Она сказала, что было очень темно. Но описала его как высокого и худого.
Я бы не назвала Рейеса худым, но мисс Фэй вполне могла. У нее странный взгляд на мир.
- У твоей Карсон появились серьезные зацепки по грабителям банков.
- К сожалению, - отозвалась я.
- Твои друзья?
- Очень хорошие друзья. Ну, кроме одного. Он хочет познакомиться со мной поближе. И нет, не в хорошем смысле, - добавила я, предупреждая логичный вопрос.
- Ага, значит, познакомиться поближе – то есть со всеми потрохами?
- В яблочко.
- Что ж, рад, что мы это сразу прояснили. А как движется другое твое дело?
Зуб даю, выражение моего лица в этот момент было самым что ни на есть расстроенным. То бишь таким, когда мои губы выглядят так, будто отдельно от меня происходят от какого-нибудь утиного семейства.
- Никак.
- Мне очень жаль, милая. Дай знать, если я чем-то могу помочь.
- Спасибо, дядя Боб. Кстати, будь осторожен с мисс Фэй. У нее глаз наметан на…
- Ага, уже выяснил. – Он потер плечо. Да уж, с этой женщиной шутки плохи.
Забравшись в Развалюху, я стала раскладывать мысли по полочкам. Рейес пах дымом. На его футболке были следы от ожогов. На лице – царапины. Такое как раз в духе мисс Фэй, даже учитывая, что речь идет о Рейесе. Впервые в жизни я молилась о том, чтобы мои догадки оказались ошибочными.
Раз уж я была неподалеку, то перед следующим пунктом назначения решила повидаться с Харпер. Я вошла в салон через черный ход под жужжание машинки. Наверное, кто-то работал со знакомым или другом, потому что до открытия оставалось еще несколько часов.
Пари я нашла за столом.
- Привет, подруга. Как там Харпер?
- Ты что натворила? – рявкнула она, возясь с солнцезащитными очками.
- Ничего. – Я решила, что, пока есть шанс, надо прикидываться невинной овечкой. – А что? Что я могла натворить?
Надев наконец очки, Пари решительно потопала ко мне.
- Сиенна уехала. Вернулась в Новый Орлеан.
Я попятилась, подняв руки:
- Ничего мы не делали. Ей нравилась ты, а не я.
- Она пришла вчера, вся тряслась от страха. Сказала, что ты не та, за кого себя выдаешь. – Даже сквозь очки я чувствовала ярость в ее взгляде. – Как она узнала?
Я не могла не заметить улыбку Тре, пока тот набивал осьминога на спине какого-то студентика. Рисунок был потрясающим. Позади осьминога находился целый лабиринт паровых механизмов. Шестеренки и винтики работали сообща, чтобы двигать стрелки огромных часов на левой лопатке. Но улыбался Тре вовсе не из-за своей работы. Блин, иногда до меня действительно туго доходит. Парень по уши влюблен в Пари. Само собой, он в восторге, что Сиенна испарилась.
Я потащила Пари туда, где нас никто не услышит.
- Папа пытался меня пристрелить. Я пригнулась. Вот и все.
- Твой отец пытался тебя пристрелить?!
- Всего лишь дважды.
Она удрученно опустила голову:
- Между нами с Сиенной была особая связь. Я даже думала, что она может оказаться той самой.
- Ты провела с ней всего день.
- Зато какой! – огрызнулась Пари.
- А ты никогда не думала о том, чтобы поискать поближе? – поинтересовалась я.
- В смысле среди родственников? К такому обычно относятся, мягко говоря, с неодобрением.
- Нет, прямо сейчас поближе, - я кивнула на Тре, который набивал тень от щупальца.
Поначалу ее лицо исказилось от отвращения. А потом она, видимо, передумала. Я почти слышала, как скрипят шарики и ролики у нее в голове, когда она заглянула за угол, чтобы еще раз взглянуть на Тре.
- А он ничего.
- Еще бы.
- Но он же… ну не знаю, кобель.
- Кто бы говорил. Минуточку! – Я наградила ее понимающей улыбкой. – Ты боишься конкуренции.
- Ничего подобного.
- Еще как.
- Нет.
- Да.
- Босс! – радостно крикнул Тре. – Если вы там закончили обсуждать, какой я офигенный, то твой клиент уже решил по поводу цвета.
Пари выпрямилась:
- Все, мне пора. Передай от меня привет Харпер.
- Будет сделано.
Я пошла в комнату, где жила Харпер, но ее там не было. Я прочесала каждый уголок салона, но все без толку. Черт, у меня заканчивалось время.
Надо признать, при первой нашей встрече миссис Бичер мне немного помогла, поэтому я решила опять с ней поговорить, только на этот раз о том, какой стала Харпер после возвращения от бабушки с дедушкой. Остановившись у ее дома, я снова восхитилась фиолетовыми цветами и постучала в дверь. Из головы никак не шли мысли о том, куда могла подеваться Харпер.
Миссис Бичер открыла деревянную дверь, но сетчатая, как и в прошлый раз, оставалась запертой. Зато теперь, в отличие от первого раза, ее, похоже, раздражало мое присутствие. Что ж, ее можно понять. Я многих раздражаю.
- Здравствуйте, это снова я, - поздоровалась я и по-дурацки помахала в знак приветствия. – Можно задать вам еще несколько вопросов?
Миссис Бичер оглянулась через плечо:
- Я обедаю.
- Обещаю, это займет не больше минуты.
Поджав губы, она кивнула. Сегодня на ней были серое платье под цвет волос и глаз и бледно-желтый передник.
- Супер, большое вам спасибо. Во время медового месяца родителей Харпер жила у бабушки с дедушкой. Может быть, вы помните что-нибудь странное после ее возвращения? Не показалось ли вам, что ее могли обидеть? Или напугать? Что угодно, что вы могли бы счесть необычным. – Я достала блокнот на случай, если она даст мне какие-нибудь сочные лакомые кусочки. Все ведь знают: самые лучшие лакомые кусочки всегда сочные.
- Ничего особенного, - пожала плечами миссис Бичер и задумалась. – Каждый вечер она возвращалась домой, ужасно обгорев на солнце, потому что целыми днями играла во дворе с соседскими детишками. Если не считать этого, она прекрасно проводила время. Ей нравилось жить у бабушки с дедушкой.
Я тоже задумалась, потом провела языком по нижней губе и удивленно переспросила:
- Возвращалась домой? То есть вы были там? Жили с ней в одном доме?
Губы миссис Бичер растянулись в такой фальшивой улыбке, будто ей неудачно сделали подтяжку лица. И до меня вдруг дошло, что каждое ее движение предельно продумано, а каждое выражение лица тщательно отрепетировано.
- Совершенно верно. Я полагала, вам об этом известно.
- Нет. Никто об этом не упоминал.
Неужели кто-то и правда может относиться к обслуживающему персоналу так, будто этих людей попросту не существует?
От женщины передо мной пошла волна напряженности, и я поняла, что, возможно, неверно определила источник ее страха. Мне казалось, она боится со мной говорить из-за миссис Лоуэлл. Из-за того, что могла сделать миссис Лоуэлл с самой миссис Бичер. Я и представить не могла, что…
Нет, нельзя делать поспешных выводов. Во-первых, у меня это откровенно плохо получается, а во-вторых, миссис Бичер на вид – просто милейшая старушка. А милые старушки детей не преследуют. Не мучают их и не запугивают без всяких на то причин. Да и вообще, что это должна быть за причина, чтобы издеваться над пятилетним ребенком?
Я решила, что пора разыграть мой туз и посмотреть, какие карты у нее в руках. Секунду помолчав, я сказала:
- Два дня назад, когда я разговаривала с Харпер, она ни словом не обмолвилась о том, что вы были тогда с ней. Так значит, ничего особенного вы в то время не заметили?
В тот самый момент, как я произнесла эти слова, эмоции внутри миссис Бичер слетели с катушек, как будто я только что сорвала джекпот на игровом автомате. Однако сама она оказалась настоящим профессионалом. Выражение ее лица оставалось бесстрастным. Чувства, которые бурлили под внешним спокойствием, напоминали мне летний ураган, за которым наблюдают из безопасного укрытия.
Я застыла в полнейшем замешательстве. Домработница? Серьезно? В ней же от силы полтора метра росту, и она круглая, как кекс.
- Прошу прощения, что задаю вам один и тот же вопрос, - сказала я, придя в себя. – Мы действительно очень беспокоимся о Харпер. Любая информация от вас может нам помочь.
Внезапно миссис Бичер показалась мне хрупкой, как китайский фарфор. Открыв сетчатую дверь, она посторонилась:
- Конечно. Простите мне мою грубость. Проходите, пожалуйста. – Теперь она говорила дрожащим голосом, совсем не так, как до сих пор.
Да уж. Добром все это не кончится.
Мне стало интересно, кто еще сидит у нее в доме. Какой-нибудь здоровяк-красавчик, который делает за нее всю грязную работу? А может, сумасшедшая дочурка, готовая выполнить любой ее каприз? По виду миссис Бичер ни за что не скажешь, что она способна убить кролика и подложить его маленькой девочке в постель. Но в мире случаются и куда более странные вещи.
Мне с трудом удалось заставить себя сделать шаг в эту паутину.
- Заварить вам чаю, дорогая? – предложила миссис Бичер.
Чтобы подсыпать мне мышьяка? Ну уж нетушки.
- Эм-м, нет, спасибо.
Мы стояли в прихожей, но даже отсюда я заметила семнадцать миллионов фотографий одного и того же человека. Снимки представляли целую жизнь – от самого младенчества до сорока с хвостиком. Сын? Или внук?
- Хорошо. Что еще вы хотите знать?
Что ж, прямо сейчас я хотела знать, каким образом мне удастся доказать, что эта милая старушка почти всю жизнь мучила Харпер. Однако задавать такой вопрос, наверное, не стоило. Мне нужны доказательства. Или чистосердечное признание.
Миссис Бичер посмотрела куда-то мне за спину. На что именно она смотрела, я не имела понятия, потому что не могла обернуться, чтобы не показаться подозрительной. Мне было нужно, чтобы эта женщина целиком и полностью поверила в то, что ей удалось обвести меня вокруг пальца.
- Знаю, это глупо, - сказала я, закатив глаза и беспомощно улыбнувшись, - но мисс Лоуэлл настаивает, что кто-то хочет причинить ей вред. Не могли бы вы мне рассказать, что вы помните из того времени, когда жили с Харпер у ее бабушки и дедушки? Вы помните, когда начались эти «гипотетические», - я показала в воздухе кавычки, - угрозы?
Ее улыбка стала не такой напряженной. Еще бы, она ведь уверена, что я такая же наивная, какими все эти годы были ее работодатели. Однако должна признать, я была всерьез озадачена. Зачем этой женщине издеваться над пятилетней девочкой? И продолжать в том же духе всю ее жизнь? Она же доконала Харпер настолько, что ту пришлось поместить в лечебницу. От одной только мысли об этом мороз по коже.
Я посмотрела на фотографии вокруг нас. Может быть, миссис Бичер кто-то помогал. Не надо быть гением, чтобы понять: с парнем на снимках что-то не так. Голубые глаза чересчур яркие. Каштановые волосы везде растрепаны. Выражение лица на каждом снимке какое-то диковатое. Он напоминал мне Джеральда Рому, с которым я училась в младших классах. Джеральд оказался большим любителем жечь лупой муравьев. Он всегда был немножко не в себе. А в последнюю неделю на первом курсе он сгорел. Расплата – та еще стерва.
Рассмеявшись, миссис Бичер повела меня дальше в дом.
- У девочки весьма живое воображение. Эти истории она начала рассказывать лет с пяти.
Она вела меня в кухню, а я по пути старалась заглянуть в каждой уголок, чтобы понять, с чем конкретно имею дело. И тут мне улыбнулась удача – позвонила Куки. Очень вовремя.
- Простите, - сказала я, нажав кнопку, чтобы принять звонок, - я на минутку. Надо ответить.
- Конечно-конечно, дорогая.
Отвернувшись, я отошла к двери, которая вела куда-то из кухни, и с удивлением обнаружила, что, чем ближе подходила к двери, тем больше беспокоилась миссис Бичер.
- Привет, Кук, - весело проговорила я в трубку и продолжила, пока Куки не ответила мне в том же духе: - Ага, я как раз с миссис Бичер. Короче говоря, это дело – сплошной тупик. Мне так и не удалось найти никаких свидетельств того, о чем говорила Харпер Лоуэлл. – Мои слова, похоже, немного успокоили миссис Бичер, поэтому я сделала еще пару шагов к двери.
- Ясно, - отозвалась Куки, сразу поняв, что к чему. – Тебе угрожает опасность?
- Не думаю, но в таких делах знать наверняка никак нельзя.
- Чем я могу помочь?
- Конечно, я могу встретиться с дядей Бобом за чашечкой кофе. Позвони ему и скажи, чтобы ждал меня по тому адресу, который ты мне дала.
- Будет сделано. Мне вызвать к тебе скорую?
- Нет-нет, все в порядке. Скажи ему, чтобы не торопился. Я скоро здесь закончу.
- Поняла, сейчас же звоню Диби. Будь осторожна.
- Что? Тебе нравится смотреть на голых мужчин в интернете?
- Чарли, я серьезно.
Блин. А ведь она ни разу в жизни не попросила прибавки. Какой толк от домогательств и притеснений, если время от времени не получать прибавку? Повесив трубку, я сделала еще шажок к двери. Сквозь плотную темноту рассмотреть ничего было нельзя, но там было холоднее, чем в доме. Может, за дверью находился какой-то подвал. Что-то мне подсказывало, что от подвалов ничего хорошего ждать не приходится, поэтому я уже собиралась развернуться и отойти, как вдруг услышала громкий звук, как от удара. В голове вспышкой взорвалась острая боль, и мир вокруг меня бешено завертелся и болезненно запрыгал.
Я скатилась вниз по лестнице и остановилась в спутанной куче волос и собственных конечностей. Кто бы мог подумать, что сосна такая жесткая? Больно было неимоверно.
Свернувшись в позе зародыша, я схватилась за голову и стиснула зубы, пытаясь унять боль, пронзавшую во мне каждую молекулу. Наверху захлопнулась дверь, и я услышала, как миссис Бичер спускается по лестнице. Новорожденная черепаха и то передвигается быстрее. В руках милая старушка держала чугунную сковородку, и я была уверена на все сто, что именно эта сковородка и стала началом моего волнующего путешествия в неизвестность. Кто же знал, что чугун может быть таким тяжелым?
Мне по-прежнему были нужны доказательства причастности миссис Бичер к делу Харпер. В данный момент я могла доказать только то, что на меня напала старушка со сковородкой. Причем старушка эта вполне могла объявить себя в суде недееспособной по причине маразма и слабоумия и выйти сухой из воды. Призвав на помощь всю свою силу воли, я заставила себя расслабиться и прикинуться только что вынутой из воды лапшой. Сюда уже едет дядя Боб. Может быть, мне удастся покончить с этим делом еще до того, как он появится.
Оказывается, у меня текли слезы – я ощущала прохладный воздух на влажных щеках. И это была единственная светлая сторона, которую я сумела рассмотреть в сложившейся ситуации. Ну, может быть, сюда же можно отнести и тот факт, что при необходимости я, наверное, все-таки сумею одолеть миссис Бичер. Она была уже на полпути вниз, поэтому я решила приберечь остатки силы воли на потом, а пока обдумать, каково было бы жить в мире, где правят бабочки, а люди – их рабы.
Не сработало. Думать получалось только о боли, царящей в Барбаре – моем мозгу. Как правило, я не очень много внимания уделяю Барбаре – она редко выходит погулять. Но сегодня, по всей видимости, ее звездный час. Я была уверена, что какие-то ее части уже просачиваются наружу через Фреда – мой череп.
Пока я валялась, прикидываясь спагетти, миссис Бичер прошла к ряду полок и стала копаться в старых коробках. Наверное, искала какую-нибудь старую ржавую ножовку, чтобы расчленить меня, а потом похоронить по частям в этом самом подвале. Пол здесь был земляным. Удобненько.
А потом я услышала что-то еще. Посмотрев вверх, я увидела, как по лестнице на цыпочках спускается Харпер. Я наградила ее многозначительным взглядом, но, едва заметив меня, она тут же помчалась вниз.
- Чарли, - прошептала она, в ужасе оглядываясь по сторонам, - что случилось?
- Ты что здесь делаешь? – спросила я сквозь стиснутые зубы, стараясь не шевелить губами. Уж не знаю зачем. Больше всего на свете мне хотелось свернуться в клубок, схватиться за голову и корчиться в муках.
Увидев миссис Бичер, Харпер положила руку мне на плечо. От какой-то мысли ее лицо посветлело.
- Я пришла сюда, потому что кое-что вспомнила
- Ты должна уйти. По виду не скажешь, но у этой женщины коварный хук слева. – Я зло оглянулась на миссис Бичер. – Чертова обманщица! На кой ей сдалась чугунная сковородка? Она же сама размером с теннисный мячик. – Однако Харпер меня уже не слушала. Она смотрела на спину миссис Бичер, и в ее взгляде плескалась смесь удивления и страданий. В моих глазах, наверное, тоже можно было разглядеть страдания, но причина у них была совсем другой. – Харпер, - прошептала я, пытаясь снова привлечь ее внимание. К счастью, миссис Бичер, похоже, ничего не слышала из-за шума, который производила своими копаниями в коробках. – Что ты вспомнила, солнце?
Огромные карие глаза Харпер посмотрели на меня, но как-то рассеянно.
- Ее внук, - еле слышно прошептала она. – Дьюи был чуть-чуть старше меня. Он жил с нами. В комнате миссис Бичер.
Боль начала ослабевать, пульсация в голове стала почти переносимой.
- Что произошло, солнце? Она жила с тобой у бабушки с дедушкой, когда родители уехали на медовый месяц. Ее внук тебя обижал?
У Харпер было такое выражение лица, будто она где-то в другом месте. Мне даже показалось, что она не ответит. Однако через несколько секунд она заговорила:
- Нет, не меня. – Она прикрыла руками рот. – Маленького мальчика. Кажется, он убил мальчика. – Я зажмурилась, тщетно пытаясь остановить образы, рожденные у меня в мыслях словами Харпер. – Миссис Бичер нашла Дьюи, - продолжала она, - когда он пытался разбудить мальчика. Но у него не получалось. Тогда она и увидела меня.
Я снова посмотрела на Харпер.
- Миссис Бичер? Она видела тебя?
- Да. Мы играли в прятки в сарае. Дьюи разозлился, когда мальчик его нашел. Точно не знаю, что там случилось, но они начали драться. Дьюи повалил его на землю и сидел сверху, пока мальчик не перестал бороться. Не перестал дышать. – Харпер закрыла глаза. По ее щекам текли слезы. А потом она встрепенулась, словно вспомнила что-то еще. – Я пришла сюда спросить, почему миссис Бичер так поступила. Почему никому не рассказала о том, что произошло.
Судя по всему, миссис Бичер нашла, что искала, и уже шла к нам. Мне нужно было поторопиться.
- Харпер, что она сделала? Что сделала миссис Бичер в тот день, когда вы играли в сарае?
- Схватила меня. – Харпер посмотрела на свои руки. – У нее были ужасно острые ногти. Она меня трясла. Говорила, что Дьюи случайно убил кролика. Белого кролика. А если я хоть кому-нибудь расскажу, он поступит так же и со мной. Она положила кролика в чемодан и привезла его в город.
Наверное, у меня на лице было написано, в каком я шоке.
Харпер печально кивнула:
- Только это был не кролик. Теперь я вспомнила. Тот мальчик похоронен где-то на нашей земле. В красном чемодане.
У меня что-то сжалось в груди. Куки говорила, что в то время в Перальте без вести пропал мальчик, а Перальта граничит с Боск-Фармсом. Трудно даже сказать, где кончается один городок и начинается другой. Дело так и не раскрыли.
Зато теперь уж точно раскроют.
Миссис Бичер была уже совсем рядом, поэтому я прикрыла глаза, все еще притворяясь, будто я без сознания, и стала следить за ней через узкие щелочки. Мне было видно достаточно, чтобы рассмотреть, что у нее в руках. Это был нож для колки льда. Нож для колки льда! Какого черта? Эта женщина – просто образец хладнокровия. Ахнув, Харпер укрыла меня собой. Никто и никогда ничего подобного ради меня не делал.
Над нами распахнулась дверь, и на лестнице послышались тяжелые шаги. К сожалению, это явно не дядя Боб. Он бы просто не успел так быстро сюда добраться. К тому же дядя Боб всегда кричит что-то вроде «Полиция! Руки вверх!». А этот парень ничего не кричал.
Глядя, как ко мне подходит чувак с фотографий, я съежилась. Отчасти потому, что он был огромным, почти в два раза выше миссис Бичер. Но в основном потому, что все это дерьмо вдруг стало очень реальным. Теперь придется бороться с обоими, а Барбара по-прежнему вытекает из Фреда.
- Кто ты? – спросил он меня.
Наверное, он говорил со спагеттиной, которой я притворялась изо всех сил.
- Эта женщина хочет тебя у меня забрать. Мы должны посадить ее в землю, чтобы она могла вырасти.
Чувак с фотографий опустил голову:
- Я больше не хочу так делать.
- Я тоже не хочу, зайчик, но мне нужно, чтобы ты был рядом со мной. Кто же еще поработает в саду?
Поработает в саду?
- Знаю, бабуля, но…
В каком еще, к черту, саду?
- Никаких «но». А теперь позаботься о ней, как ты позаботился о мисс Харпер.
Он глянул в темный угол подвала. На свежую кучу земли.
- Харпер хорошо ко мне относилась.
А я-то думала, речь о стрижке газона. Вот, значит, что такое «поработать в саду».
Миссис Бичер похлопала внука по здоровенному плечу:
- Я знаю, зайчик, знаю. Но она собиралась сдать тебя полиции. И тебя, сладкий мой, посадили бы в тюрьму. Что бы я тогда без тебя делала?
Он пожал плечами, и миссис Бичер принялась кудахтать над ним, ущипнув за щеку, будто ему года четыре. Ну, блин, я по уши в дерьме.
Схватившись за нож для колки льда так, будто от него зависела ее жизнь, старушенция посмотрела на меня.
- Погоди. Сначала надо удостовериться, что она действительно мертва.
Она тяжело опустилась рядом со мной на одно колено. На это у нее ушло столько времени, что я успела задуматься, каким станет мир, если растают полярные льды. Когда думать об этом мне надоело, я стала решать, что лучше – попытаться сбежать или как-то поладить с Дьюи. Лично мне он казался чуточку вменяемее, чем его сообщница.
- Как ты думаешь, где у нее сердце? – спросила упомянутая сообщница.
Бетти Уайт? Ей нужна моя Бетти?
Я инстинктивно прикрыла Бетти руками. Она такая хрупкая, такая ранимая! А миссис Бичер собирается проткнуть ее ножом для колки льда? Фигушки.
От удивления старушенция отшатнулась, а я поползла вверх по лестнице, как вдруг мне на спину приземлился груз весом с бетономешалку.
- Какой же ты у меня молодец! Держи ее покрепче. А куда подевался наш ножик?
Харпер бросилась вперед, чтобы свалить с меня Дьюи, и очень удивилась, пролетев прямо сквозь него.
Черт возьми. Надо было ей сказать. Всегда тяжело, когда люди не знают, что умерли. От таких новостей они будто впадают в шоковое состояние, и иногда я их после этого годами не вижу. И все-таки я должна была все рассказать Харпер. От потрясения, написанного на ее лице, когда она протянула руку сквозь голову Дьюи, у меня зашлось от боли сердце.
- Я умерла? – глядя прямо мне в глаза, спросила Харпер и сползла на пол. От переполнявших ее чувств голос звучал хрипло, а взгляд стал таким, будто мыслями она была за тысячи километров отсюда.
Я напряглась под весом Дьюи, поражаясь, чем, елки-палки, его кормит бабуля, однако была не в силах подавить волну радости от того, что миссис Бичер потеряла нож для колки льда.
- Мне очень жаль, Харпер, - еле-еле выдавила я. – Я хотела тебе рассказать.
- Что ты там бормочешь? – спросила миссис Бичер.
- Я вызвала полицию, - сказала я, вытянув шею. – Они уже в пути.
Насмешливо фыркнув, она повернулась ко мне спиной.
- Мне не хватает света. Куда же могла подеваться эта штуковина?
- Они меня убили? – ошеломленно пролепетала Харпер.
Я потянулась к ней и положила руку ей на колено.
- Да, но я не знаю, кто именно. Ты что-нибудь помнишь?
- Бабуль, она разговаривает.
- Ну так навались на нее посильнее.
Внучек тут же последовал совету и даже подпрыгнул на мне для проформы. Все, о чем я могла думать в этот момент, можно было уложить в одно слово: «Гос-по-ди!». И где только носит дядю Боба, когда он мне так нужен?
Я чувствовала себя так, будто попала в настоящий фильм ужасов. Еще чуть-чуть, и из-под лестницы выскочат злобные клоуны. Изо всех сил я постаралась сосредоточиться на том, чтобы выжить в этом чертовом шоу уродцев.
- Чем это ты занимаешься?
Я с трудом повернула голову в другую сторону и увидела Ангела. Судя по выражению его лица, ничего хорошего он сейчас обо мне не думал.
- Пытаюсь дышать, - ответила я, пытаясь дышать, однако по бокам уже отчетливо видела темные пятна.
- Почему этот чувак на тебе сидит? – И тут он увидел Харпер. – Ух ты… привет. – Ангел кивнул, но она до сих пор была в шоке – смотрела на свои руки, снова и снова поворачивая их ладонями то вверх, то вниз.
- Как думаешь, сможешь спихнуть его с меня? – спросила я у Ангела.
- Могу попытаться.
- Ну и когда, стесняюсь спросить?
Ангел нахмурился, уставился на Дьюи, сосредоточился и через несколько секунд толкнул его. Дьюи кубарем покатился вниз.
Ох ты ж пирог из батата!
Я снова поползла по лестнице, чувствуя, как кренится Земля. Меня постоянно притягивало к стене, и я поняла, что у меня скорее всего сотрясение. К сожалению, Дьюи быстро пришел в себя, потянулся над лестницей и дернул меня за ногу.
Держу пари, будет больно.
Ага. Я стукнулась подбородком о ступеньку, громко клацнув зубами. Происходящее очень напоминало мне то, что я видела в ужастиках, которых пересмотрела за всю жизнь не меньше тысячи. Я грохнулась с лестницы, и не последнюю роль в этом сыграло убийственное головокружение.
Подняв руки, я посмотрела на Дьюи и сказала:
- Послушай, тебе надо успокоиться.
В ту же секунду он схватил меня за горло огромными ручищами. Когда-нибудь я обязательно пойму, что просьба успокоиться оказывает на людей прямо противоположный эффект.
- Держи ее, сладкий мой. Никак не могу найти этот дурацкий нож. Придется воспользоваться сковородой.
- Прекрати думать, как человек, - сказал мне Ангел.
- Никакой от тебя помощи, блин. Найди Рейеса.
- Я здесь, - услышала я из угла голос Рейеса. – Смотрю, как тебе надирают зад. Опять.
Плотные волны черного плаща клубились вокруг меня, вызывая приступы морской болезни. Рейес определенно был в нематериальном виде, потому что Бичеры его не видели.
На долю секунды хватка Дьюи ослабла, и я сумела выдавить:
- Сделай что-нибудь.
- Сломать ей шею?
- Нет.
- А ему?
Тут надо подумать.
Ко мне уже шла миссис Бичер со сковородкой в руке.
- Спаси… Фреда и… Барбару, - сказала я. Дьюи так мощно сдавливал мне горло, что мой голос звучал, как у мультяшного персонажа. А это мне совсем-совсем не нравилось. Ну серьезно, сколько еще Рейес будет на это смотреть?
- Я пытаюсь дать тебе возможность проявить свои силы.
- К черту мои силы. Сделай что-нибудь!..
Рейес дематериализовался и появился снова рядом со мной. Я услышала свист меча, рассекающего воздух. Пальцы Дьюи расслабились, лицо превратилось в маску чистейшего замешательства, а потом он упал на пол. Рейес рассек ему позвоночник, хотя у врачей уйдет какое-то время на то, чтобы это выяснить. Внешних травм не будет, потому что Рейес режет изнутри.
Миссис Бичер застыла с исказившимся от ужаса лицом.
- Миссис Бичер, - начала я, кашляя и булькая, как старенький «юго»1, - сейчас же опустите сковородку. 1. «Юго», или «застава-корал» (серб. Zastava Koral / Застава Корал) — югославский субкомпактный автомобиль марки «Zastava», выпускавшийся с 1980 по 2008 годы. Создан по образцам итальянских автомобилей Fiat 127 и Fiat 128, является одним из наиболее мощных автомобил
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 17:07 #29

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
Когда жизнь преподносит тебе лимоны, спроси:
«Лимоны? А есть что-нибудь еще?».

Наклейка на бампер

Дядя Боб появился почти вовремя и, едва увидев, как я борюсь с миссис Бичер, сразу вызвал команду экспертов. Старушка оказалась куда сильнее, чем можно подумать. Рейес все хотел рассечь ей позвоночник, а Ангел твердил мне перестать думать, как человек, что бы это ни значило.
Посмотрев, как дядя Боб размазал старушенцию по земле (это воспоминание я готова лелеять в памяти всю жизнь!), я дала ему показания, а потом он отвез меня в дом Лоуэллов. По-прежнему ошеломленная Харпер сидела на заднем сиденье. Нас сопровождали две патрульные машины, а на место преступления уже выехал другой детектив из участка Диби. Да уж, скандал Лоуэллам обеспечен.
До сих пор я не знала наверняка, кто измывался над Харпер – сама миссис Бичер или Дьюи по ее поручению. Однако в целом это не имело никакого значения. Так развлекаться никому из них больше не светит.
Дядя Боб накрыл ладонью мою руку.
- Просто скажи им, что это Дьюи рассказал тебе, где тело мальчика.
- Говоришь так, будто я не делала этого тысячу раз. – Услышав свой голос, я поморщилась. Странные вещи творит с тембром передавленная глотка.
- Тоже верно. Извини, милая.
- Порядок. Харпер говорит, что помнит, где чемодан. Есть смысл искать только в одном месте. Когда они вернулись в город, Дьюи разбил новый сад. Наверняка чемодан там.
Диби повернулся ко мне с обеспокоенным выражением лица:
- Смотреть на это будет нелегко, милая. Так что, если хочешь уехать…
- О да, черт возьми. Как только Харпер покажет нам могилу, я сваливаю.
- Выходит, это конец, - проговорила Харпер, выплывая из пучины шока и недоумения.
Я повернулась к ней:
- Мне очень, очень жаль, что ты умерла, солнце.
- И вы знали все это время? Что я мертва?
- Да. Это вроде как моя работа.
- То есть больше никто меня не видит? Я… я привидение?
- Боюсь, что так. Но ты можешь перейти через меня в любое время, когда почувствуешь, что готова. На другой стороне тебя ждет твоя семья – мама, бабушка с дедушкой. Они буду счастливы снова с тобой встретиться.
Харпер кивнула:
- Знаю. Мне кажется, все это время я знала, что они меня ждут. – Ее голос дрогнул. – Интересно, давно ли я умерла.
- Ты пришла ко мне два дня назад, но миссис Бичер знала, что тебя не стало, намного раньше. Так я и выяснила, что за всем этим стоит она. Однако твой психотерапевт говорил, что видел тебя в последний раз почти две недели назад. То есть это случилось…
- Точно. – Взгляд Харпер стал задумчивым. – Я была на приеме у доктора Роланда и сказала ему, что собираюсь в путешествие. Он спросил, какого цвета у меня чемодан, и на меня посыпались воспоминания. Как Дьюи убивает того мальчика. Как миссис Бичер кладет его в красный чемодан. – Она прикрыла рукой рот. – Что за люди совершают такие поступки? Она жила с нами больше двадцати лет. Как мы могли не знать?
- Я и сама поразилась, когда поняла, что она к этому причастна. Думаю, она собаку съела на том, как морочить людям голову.
Мы подъехали к переговорному устройству.
- Делай, что хочешь, - сказала я дяде Бобу, - только не заказывай тако. Обидятся как пить дать.
Он кивнул, показал в камеру значок и сказал:
- Откройте ворота. У меня ордер.
И ворота открылись. Вот так запросто взяли и открылись. И никаких тебе уговоров и попыток сторговаться. Блин, надо было стать настоящим копом. Наверняка и платят им больше.
На ступеньках к дому нас встретила миссис Лоуэлл. С ней был и Арт в красивом костюме и галстуке. Миссис Лоуэлл тоже сияла – на ней было длинное вечернее платье и жемчуг. Мы явно помешали большим планам на вечер.
- Что на этот раз? – спросила дамочка, когда я вышла из джипа Диби, который поспешно обошел машину, чтобы взять инициативу на себя.
Несмотря на нарядные прикиды, оба были расстроены. У меня возникло ощущение, что до нашего приезда они ссорились.
- Миссис Лоуэлл, у нас есть информация о пропавшем ребенке. Он исчез более двадцати лет назад, и мы полагаем, что он похоронен на вашей земле.
Миссис Лоуэлл возмущенно фыркнула:
- Ради всего свя…
- Ваша бывшая домработница, - перебила я, пока она не разразилась гневной тирадой, - похоронила его здесь, зная, что на земле вашей семьи никто искать не станет. Потому что мальчик жил в Перальте.
Дамочка застыла и уставилась на меня так, словно я из ума выжила. Я перевела взгляд на Арта, зная, как тяжело он воспримет новости о смерти Харпер.
- Мы можем войти? – спросила я у него.
- Я никак не могу связаться с Харпер, - сказал он, жестом приглашая нас с Диби в дом. – Она уже две недели мне не перезванивает. Вы с ней говорили?
Я сглотнула подступивший к горлу ком.
- Это еще одна причина, почему мы здесь.
Два часа спустя я пряталась в ванной Лоуэллов. Группа рабочих уже выкопала и вытащила на свет божий красный чемодан. Он оказался именно там, где и сказала Харпер, – под участком сада, за которым больше двадцати лет ухаживал Дьюи. В отличие от миссис Бичер, действия Дьюи говорили о раскаянии и сожалениях.
Сейчас здесь работала целая команда экспертов, плюс приехали операторы с камерами и толпа репортеров. Мне было почти жаль миссис Лоуэлл. Все это определенно подпортит ей репутацию, пусть она и не имеет никакого отношения к преступлению. Однако, когда дядя Боб сообщил ей, что мы нашли тело Харпер, непробиваемый панцирь, который она выстроила вокруг себя, дал трещину. Миссис Лоуэлл испытала такой мощный, такой сокрушительный шок, что от ее боли меня едва не согнуло в три погибели. Харпер на самом деле была ей дорога. Отрицать это было невозможно.
А еще я знала, что миссис Лоуэлл никак не причастна к смерти того мальчика и к тому, как долго скрывали эту трагедию. Ее удивление было искренним.
Арта сломили вести о смерти Харпер. Он закрылся в комнате наверху, но даже толстые стены особняка Лоуэллов не могли остановить волны мучительной боли, льющейся из него нескончаемым потоком.
А я стояла в ванной, борясь за каждый вдох среди осколков разрушенной семьи. Их страдания были только началом. Мне до сих пор не разрешили увидеться с мистером Лоуэллом, но я чувствовала, как его боль густым туманом стекает по лестнице.
- Я больше не могу здесь оставаться.
Я повернулась к Харпер. Она стояла у окна, наблюдая за рабочими, которые перекапывали землю, и за дюжиной офицеров, окруживших обнесенную лентой территорию.
- Я должна уйти, иначе потом не смогу, - сказала она.
Эмоции живых людей я чувствую, а призраков – нет. По крайней мере до тех пор, пока они не решают перейти через меня. Однако лицо Харпер выражало такие муки, что мне не нужно было чувствовать ее эмоции. Она посмотрела вверх, на второй этаж, и я поняла, что она беспокоится об Арте.
- Он тебя любит, - сказала я.
Она удивленно посмотрела на меня, а потом печально улыбнулась. Какая же она красавица!
- Он сказал мне, что именно с ним ты созванивалась, когда исчезла на три года.
Харпер кивнула:
- Мы все время поддерживали связь. Несколько раз он даже прилетал ко мне на остров.
- Почему же вы не были вместе по-настоящему? – спросила я.
- Мы были. В некотором роде. Когда я вернулась, Арт настаивал, чтобы мы поженились. Но я не могла закрыть глаза на то, что в глазах общества мы были братом и сестрой. Я причинила ему много боли, сказав, что хочу подождать.
- Мне очень жаль.
Если я чему и научилась за эти три дня, так это тому, что семья – самое важное в жизни.
Харпер пошла ко мне. В ее взгляде отчетливо читалась целеустремленность. В последний раз взглянув наверх, туда, где был Арт, она перешла. Я не увидела ни боли, ни страха, от которых она страдала все эти годы. Не увидела, как над ней издевались и через какой ад ей пришлось пройти в лечебнице. Я увидела, как отец берет ее на руки и садит себе на плечи, а она показывает ему дорогу между деревьями позади дома. Я увидела собаку – золотистого ретривера по кличке Спорт, которые лизал ей пальцы на ногах, а она хохотала от щекотки. Я увидела их первый с Артом поцелуй. Харпер тогда училась в старших классах. Она наблюдала, как Арт играет в баскетбол на площадке. Он получил травму, и его унесли в раздевалку, а она поспешила за ним, чтобы узнать, как он. Увидев его на носилках, она испытала чистый ужас и едва не грохнулась в обморок, заметив огромную шишку у него на руке – кость пыталась прорваться сквозь кожу. Другой рукой он закрыл глаза, чтобы никто не видел, как ему больно. Харпер бросилась к нему и не успела понять, что происходит, как Арт притянул ее к себе за голову и прижался губами к ее губам.
Это было последнее, что я увидела, перед тем как Харпер совсем ушла.
Романтика и муки утраченной любви всегда выбивали меня из колеи. Вволю нарыдавшись, я решила, что уже могу встретиться лицом к лицу с миром. И плевать, что у меня опухли глаза под стать опухшему подбородку. Выйдя из ванной, я попросила какого-то офицера отвезти меня домой. В ближайшие несколько недель хлопот у Лоуэллов будет хоть отбавляй. Мне оставалось лишь надеяться, что с Артом все будет в порядке.
Судя по воспоминаниям Харпер, он ненавидел шоколад, однако я решила не держать на него за это зла. Идеальных людей не бывает.
И все-таки, как можно не любить шоколад?
Уже залезая в машину офицера, я услышала знакомый женский голос:
- Чарли Дэвидсон!
Выпрямившись, я повернулась к агенту Карсон, которая шла ко мне по подъездной дорожке. Само собой, ФБР не осталось бы в стороне.
- Привет, агент Карсон.
Однако ответить она не успела, потому что появился дядя Боб:
- Уезжаешь?
- Ага. Дядя Боб, ты же помнишь специального агента Карсон?
Она пожала ему руку:
- Детектив, у вашей племянницы настоящий талант раскрывать давно остывшие дела.
Диби гордо улыбнулся:
- Так и есть.
- Как всегда, я под впечатлением, - сказала она мне. – Когда-нибудь вы поделитесь со мной своими секретами.
- Что ж, я могу все рассказать, но тогда мне придется вас убить.
- Справедливо. Я хотела узнать, не посмотрите ли вы на парочку дел. Одно очень старое и до сих пор не раскрыто, а второе – это лично для меня.
Я пожала плечами:
- Не вопрос, если только вы не будете возлагать на меня слишком большие надежды.
- Мои надежды под жестким контролем.
- Тогда везите документы ко мне… - я собиралась сказать «в офис», но вдруг вспомнила, что офиса у меня больше нет. – Ко мне домой.
- Или к ней в офис.
Я резко развернулась и увидела папу. Он подошел и встал рядом с дядей Бобом. Выражение его лица было робким, но полным надежд. Должно быть, ему позвонил Диби, когда узнал, что у меня имеется парочка боевых ранений. Однако я не знала, могу ли сейчас нормально общаться с папой. У меня болело сердце. И голова. К тому же глаза были на мокром месте, еще и опухшие.
Папа засунул руки в карманы и спросил:
- Ты как?
Интересно, что наплел ему Диби.
- Лучше не бывает.
- Вот и хорошо. Я возвращаю тебе офис. Иллюзия того, что я могу за тобой приглядывать, как бы смешно это ни звучало, даст мне хоть капельку покоя. Можешь сколько угодно метать в меня глазами молнии, кривляться у меня за спиной и ненавидеть меня до скончания веков, но если тебе захочется поговорить, то я рядом. Обещаю: больше не буду тебя осуждать и строить планы без твоего ведома.
Я оглянулась на здоровенный особняк Лоуэллов.
- Если бы я кривлялась, папа, то точно не у тебя за спиной.
Он кивнул:
- На этих выходных помогу тебе перенести вещи.
Агент Карсон с любопытством приподняла брови:
- Замечательно. Тогда до понедельника я привезу материалы. Идет?
- Похоже на план, - отозвалась я и залезла в машину.
Папа хотел отвезти меня домой. Я чувствовала, как сгустился воздух от его желания побыть рядом со мной, но этот торт мне придется есть по кусочку за раз. И тут я подумала о Харпер. О ее воспоминаниях об отце и кажущемся безразличии мачехи. Что-то мне подсказывало, что когда-нибудь мы с папой снова станем лучшими друзьями.
Я оглянулась на Карсон:
- Как продвигается ограбление банка?
Дядя Боб улыбнулся ей:
- Вы грабите банки? Разве это не противоречит нормам поведения федералов?
- Разве есть какие-то нормы поведения? – улыбнулась в ответ Карсон. – Мне никто ничего не говорил. – Она вручила мне визитку. – Дело оказалось запутаннее, чем я надеялась, но вы были абсолютно правы. Кто-то действовал изнутри. – Она кивнула на визитку: - Звоните, если узнаете что-нибудь еще.
Я подмигнула ей и захлопнула дверь, пока не появился кто-нибудь еще и не разорвал мне сердце на мелкие кусочки.
По пути домой позвонила Куки.
- Никаких чугунных сковородок в доме. Никогда, - сказала я, ответив на звонок.
- Заметано. Даже запишу на всякий случай. Как все прошло?
- Я как выжатый лимон. А миссис Лоуэлл оказалась совсем не таким монстром, как я думала.
- Может быть, Дениз тоже не монстр.
- Да ладно!
- В общем, я собираюсь уложить свои ножки спать. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится. Например, упаковка льда.
- Ты сказала что-то про колку льда?
- Нет.
- Имей в виду, ножей для колки льда в доме тоже не будет. Никогда.
- Заметано. Даже запишу на всякий случай.
Офицер, который всю дорогу молчал, высадил меня у двери в дом. Я выдала ему самую благодарную улыбку, какую сумела изобразить, и погрузилась в мысли о долгом горячем душе и большущей чашке крепкого кофе. Однако, само собой, как только я вышла из машины, меня окатило волной темных чувств, которые я научилась приписывать нехорошим людям. Жестоким людям. Одержимым людям.
Я уже начала залезать обратно в машину, как вдруг услышала из теней, совсем рядом, британский акцент:
- На твоем месте я бы не стал этого делать.
Шикарно. Это был мой новый друг из Старого Света. Так и знала, что слишком гладко прошли последние деньки. Моей жизни угрожала опасность всего каких-то пару раз. А такие вещи обычно происходят по три сразу.
Офицер повернулся ко мне:
- Все в порядке, мисс Дэвидсон?
Мне ужасно хотелось сказать ему правду, но он все равно ничем не мог помочь. А если бы я втянула его в это, его жизнь была бы в такой же опасности, как и моя. Поэтому пришлось прикусить язык и ответить:
- Да, спасибо.
Я закрыла дверь и стала смотреть, как он уезжает. Вокруг меня пульсировала незамутненная, чистая ненависть. Поблизости я ощущала присутствие четырех или даже пяти чудовищ. Они прятались в тенях, боясь света, даже несмотря на то, что их защищали человеческие тела.
Из тьмы вышел «британец» и встал рядом со мной:
- Молодец.
Мне стало интересно, как выглядит настоящий британец в реальной жизни. Одевался он хорошо, но ведь это был не он. Это был мошенник, приспешник ада. Демон. Я уже готова была щелкнуть пальцами, но Хедеши опять меня остановил:
- Собаку тоже звать не стоит. Для вас обеих это добром не кончится.
Неужели он прав? Неужели он может убить Артемиду?
- Я так понимаю, Рейес не перестал охотиться на твоих зверят.
- Ты знала, что так и будет.
Вот тут он прав. Я знала.
- Видишь ли, Рейес никогда меня не слушает.
«Британец» наклонился ко мне и понюхал мои волосы. Сделал глубокий вдох, едва не уткнувшись носом мне в шею. Он явно наслаждался запахом, в то время как сам вонял тухлыми яйцами. Изо всех сил я постаралась не вздрогнуть, когда вонь обожгла мне ноздри.
Когда он заговорил, мерзкий запах стал настолько сильным, что я едва могла дышать.
- Если бы я мог, - сказал он почти ласково, но определенно искренне, - если бы у меня было время, я бы слизал страх с каждого сантиметра твоего тела, и только потом вгрызся бы в твою плоть. Однако наш мальчик вот-вот появится.
Краем глаза я уловила проблеск лезвия в лунном свете. Лезвия, очень похожего на то, каким меня резал Эрл Уокер. Мощная волна страха так быстро разлилась по венам, что зрение по краям помутнело. Мне хотелось пуститься наутек, но Хедеши, похоже, наперед знал каждую мою мысль.
Он положил руку мне на плечо:
- Я сделаю это быстро, Датч. Ты ничего не почувствуешь.
- Ага, как же, - отозвалась я дрожащим голосом. – Я уже была с неправильной стороны ножа, так что тут я бы с тобой поспорила.
Он обошел вокруг меня и встал передо мной. Он не был высоким, но я знала, что демон внутри него дает ему огромную силу. На его губах играла веселая улыбка.
- Скорее всего ты права.
От волнения у Хедеши дрожала рука, когда он замахнулся ножом. Я надеялась, что папа с этим справится. С моей смертью. Вряд ли он легко воспримет такие новости.
Странно, что в такой момент я думаю о нем.
Стиснув зубы, я решила, что так просто не сдамся. Если уж мне предстоит сегодня умереть, то я умру в бою. Ну или буду орать от боли во всю глотку.
Лезвие устремилось вперед, явно собираясь проткнуть мне живот, и я не на шутку взбесилась. Я слышала, что смерть от раны в живот крайне болезненная. Рейес был прав. Все эти твари лжецы. Даже не успев подумать, я отразила атаку, ударив Хедеши по руке, и развернулась, делая все возможное, чтобы избежать острого конца ножа.
И все же меня успели порезать. Лезвие вспороло рукав куртки и кожу на руке. Боль мгновенно отразилась в каждом уголке моего тела, но Хедеши уже замахнулся снова. Всего на долю секунды он потерял контроль, и демон не удержался в пределах человеческого тела. Я увидела его, и его вид меня ошеломил. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Хедеши всадил нож мне в бок. Меня мигом вернуло к реальности. Изо всех сил я оттолкнула его. И побежала. Потому что это мне показалось правильным решением.
Однако Хедеши не был обычным демоном, как бы смешно это ни звучало. Его оболочка не поглощала свет, как беззвездная ночь. Наоборот, гладкая черная поверхность переливалась красным сиянием. Он был не просто демоном. Он был чем-то еще. Чем-то выше. Сильнее.
- Старше.
- Рейес, - прошептала я.
Я споткнулась и грохнулась на землю, но Хедеши до меня почему-то не добрался. Развернувшись, я увидела, что между нами стоит Рейес. Неудивительно, что я не истекаю кровью от многочисленных колотых ран. Рейес перехватил руку мужика, и от сил, которыми обладали они оба, под нами дрожала земля. Я поползла назад и уже через секунду затылком почувствовала горячее дыхание.
Крепко зажмурившись, я позвала Артемиду. Мой голос прозвучал не громче тихого вздоха в ночном воздухе. Она появилась рядом со мной прямо из-под земли и тут же бросилась на демона у меня за спиной. Послышалось громкое низкое рычание вперемешку с нечеловеческими визгами, когда демона вырвали из тела какой-то женщины.
Казалось, Хедеши с Рейесом ничего не замечают. Они стояли, сцепив руки, и не мигая смотрели друг на друга. Вокруг них клубилась энергия, от которой ткань времени покрылась рябью. Их фигуры стали размытыми, искаженными, потом снова нормальными. Я поморгала, чтобы прояснить зрение. И сосредоточиться.
Женщина лежала на земле без сознания, но поблизости я чувствовала присутствие других демонов. Никто из них не осмеливался подойти ближе, хотя им адски этого хотелось. Ими двигало одно-единственное желание, и я чувствовала, как оно пульсирует в воздухе. Они жаждали моей крови, как жаждет дождя пустыня. Мой страх сводил их с ума. Но они держались в стороне. Артемида была слишком сильной. От одного демона она уже избавилась и теперь стояла надо мной, припав к земле. Она ждала. Надеялась.
- Тебе не победить, - проговорил Хедеши.
Рейес опустил голову:
- Ты забыл, кто я.
- Вовсе нет. – Мужик улыбнулся. Он скрипел зубами от усилий, которые прилагал, чтобы вырваться из хватки Рейеса. Мало того, его трясло. – Ты деревенский мальчишка, заблудившийся по дороге на рынок. Ты помнишь, почему ты здесь? Зачем твой отец тебя создал?
По воздуху пронеслась очередная горячая волна – на этот раз от гнева Рейеса.
- Он создал меня, чтобы выбраться из ада.
- Это лишь половина правды. Вторая половина заключалась в том, чтобы ты нашел портал, - Хедеши кивнул в мою сторону. – Именно этот портал. Как ты думаешь, почему он послал сюда тебя? – Он подался вперед, так близко, что между их носами оставались какие-то миллиметры. – Именно тебя?
Рейес отодвинулся.
- Он послал меня сюда за порталом. Любым порталом. Не за ней.
Мне показалось, что он говорит не так уверенно, как раньше. Он задумчиво нахмурился.
«Британец» рассмеялся:
- Ты действительно не помнишь?
- Я помню все. В том числе и тот факт, что единственное, что ты умеешь, - это врать.
- В ней течет королевская кровь, мальчик. Она – самая ценная пешка, которую мы могли бы заполучить. И ты думаешь, что сможешь сберечь ее для одного себя?
На губах Рейеса появилась знающая ухмылка:
- А еще она самая могущественная.
- Точно, - сказал Хедеши, и в его глазах заискрилась надежда. – Только представь, что мы сможем с ней сделать. С вами обоими. Вот для чего все задумывалось. С самого начала. – Он выбросил нож, схватил Рейеса за голову и притянул к себе в братские объятия. Их лбы соприкоснулись. – Мы станем непобедимыми, милорд. Мир падет к нашим ногам, и твой отец наконец получит заслуженный трон.
Неужели он говорил правду? И Рейеса послали именно за мной? Наверное, он почувствовал мои сомнения. Чуть-чуть повернувшись, он искоса глянул на меня:
- Не забывай, кто они, Датч.
- Я помню, - отозвалась я, пытаясь выбраться из-под Артемиды, но та поставила мне на грудь огромную лапу, пригвоздив к земле. – Может, посторонишься? – спросила я ее. Разок поскулив, она наклонилась лизнуть меня в щеку.
Я обняла ее за голову. Отчасти, чтобы заверить, что не злюсь на нее, и отчасти, чтобы лучше видеть двух мужчин, стоявших передо мной. Тогда-то я и увидела, куда упал нож. Не на землю, как наверняка думал Хедеши, а Рейесу в руку.
Рейес взял мужика за голову, будто собирался обнять его в ответ, и одним молниеносным движением всадил нож ему в кишки. У Хедеши отвисла челюсть. Он отшатнулся, явно испытывая искреннее недоумение.
- Ты откажешь отцу в заслуженном троне?
- Этот трон никогда ему не принадлежал, - сказал Рейес, нанося еще один удар. На этот раз, не вынимая ножа, он двинул рукой вверх вдоль торса Хедеши, и через мгновение лезвие появилось прямо у «британца» под подбородком.
Хедеши посмотрел на меня слезящимися от боли глазами:
- Помни, что я тебе о нем рассказывал.
Я боролась с охватившим меня ужасом – все-таки на моих глазах буквально вскрыли человека.
- Я повяжу на руку ниточку на память.
От очередного удара ножом у Хедеши вырвался хриплый стон.
- Он не тот, за кого ты его принимаешь.
Я подумала о папе. О Харпер, Арте, Пари. Обо всех, кого знала за всю свою жизнь. И ответила ему предельно искренне:
- У меня так со всеми.
Рейес опять обхватил его голову и воткнул нож ему в бок.
- В первый раз ты ошибся, когда пришел за ней, - процедил он Хедеши в ухо.
Демон закашлялся, хорошо зная, что дышит последние секунды.
- А во второй? – спросил он, и у него изо рта полилась кровь.
- Когда решил, что сможешь пройти мимо меня.
Хедеши улыбнулся и сказал самым ласковым на свете голосом:
- Взять их.
И тут ад сорвался с цепи.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 11 Фев 2017 17:11 #30

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1964
  • Спасибо получено: 1965
  • Репутация: 60
Полный абзац!
Надпись на футболке

Из теней, как пациенты дурдома, выскочили пятеро одержимых. В тот же миг у меня на глазах Рейес разделился на двух отдельных существ. Нематериальный Рейес исчез, потом появился возле «британца» и свирепым ударом выбил Хедеши из тела. Материальный бросился в тень, взяв на себя самого здорового демона – мужчину размером с борца сумо. Они тяжело рухнули на землю и сразу превратились в размытый клубок рук и кулаков.
К сожалению, Артемида решила воспользоваться мной как трамплином, едва не лишив меня почки по имени Персиваль и селезенки Гарольда. Я обняла себя за живот, кое-как встала на ноги и потянулась к первой попавшейся на глаза вещи – к граблям, стоявшим у стены дома.
Тут я увидела, что миссис Аллен вывела погулять Пипи, карликового пуделя. От происходящего на улице Пипи пришел в бешенство. Миссис Аллен вопила на него, чтобы зашел в дом, но Пипи ее не слушал. Я даже попятилась от удивления, когда он набросился на здоровяка, который направлялся ко мне. В парне было достаточно мышц, чтобы принимать его всерьез. До борца сумо он, конечно, не дотягивал, но, даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не вызвалась бы с ним бороться и на больших пальцах.
Он полз ко мне на четвереньках. Буквально. Медленно, но не сбавляя темпа. Сладость победы была так близка, что он, видимо, решил насладиться моментом. Пипи затявкал и подпрыгнул, вцепившись ему в ухо беззубыми деснами.
Выругавшись, мужик стряхнул пуделька, но Артемида была уже тут как тут. Она уничтожила еще одного демона, оставив парня приблизительно моего возраста лежать без сознания на клочке травы перед домом. А теперь набросилась на здоровяка с таким яростными рычанием, что от одного звука я вся покрылась мурашками.
Я взглянула на Рейеса с демоном. Одно нематериальное создание против другого. Из-за плаща, клубившегося волнами вокруг Рейеса, сложно было рассмотреть подробности. Но то, что мне удалось увидеть, было настолько непривычным, настолько нездешним, что в голове не укладывалось. Движения были быстрыми и текучими. Складывалось впечатление, будто в битве сошлись два океана. Я повернулась к Рейесу в физическом теле. Он держал сумоиста за горло, прижав его к земле коленом в спину. Мгновение спустя с громким хрустом Рейес свернул ему шею. Сумоист упал, но я по опыту знала, что ненадолго. Через несколько секунд он снова будет на ногах.
Я отвернулась. Тело «британца» валялось на асфальте. Покрепче взявшись за грабли, я уже собиралась пойти к нему, когда Пипи помчался к одержимой женщине, которая стояла в нескольких метрах от меня, втянув голову в плечи. Казалось, она не понимает, что происходит. Она хотела до меня добраться, но не знала почему. Когда Пипи вцепился ей в пальцы, она посмотрела на него таким взглядом, будто пыталась понять, что он такое.
Воспользовавшись ее замешательством, я снова взглянула на «британца». Но, стоило мне сделать шаг к нему, как я поняла, что он мертв. И вдруг заметила, как еще один одержимый поднял нож и с блестящими от голода глазами бросился ко мне. Я встретила его на полпути, ткнув в него граблями. Я хотела всего лишь его остановить. Чтобы он хоть немного замешкался.
Зубцы прошлись по его лицу, слегка оцарапав кожу, зато мне все-таки удалось выбить нож из его руки. Он глянул в сторону, отвлекшись, и этого времени мне хватило, чтобы с разбега врезаться в него. Это был еще один мужчина, лет сорока с хвостиком. Мы упали на асфальт и проехали по нему по инерции. Казалось, он не в силах поверить в свою удачу. Мне в плечо впились грязь и мелкие камни. Мужик сел на меня сверху, обхватил мою голову и потянул.
Он намеревался свернуть мне шею. А я терпеть не могу, когда кто-то пытается свернуть мне шею. Подняв ноги, я обхватила ими его голову и дернула, лишив равновесия. Еще чуть-чуть, и мне бы хватило времени выбраться из-под него, но буквально через секунду он навалился на меня всем весом.
Не собираясь сдаваться, я врезала ему локтем в лицо и поползла вперед, борясь за каждый сантиметр. Я даже опомниться не успела, как его руки опять обхватили меня за голову. Чувак явно хотел моей смерти. Когда он дернул мою голову в сторону, я успела повернуться, заставив его потратить время на то, чтобы взяться руками покрепче. И наконец-то подоспела Артемида. Она прыгнула прямо сквозь тело, вырвав из него демона, и, приземлившись, стала рвать его на части. Мужик на мне обмяк, придавив к земле.
Извернувшись, я увидела, что Артемида уже справилась с демоном внутри борца сумо, с которым дрался Рейес. Значит, оставался только один демон. В теле женщины. Она уже стояла надо мной, капая слюной мне на волосы.
На мне лежала гора в виде человека, а одержимая женщина присела, изучая мое лицо, будто я образец в чашке Петри. Я покосилась на Рейеса как раз в тот момент, когда он перерубил мечом Хедеши в демонском виде пополам в пояснице. Нечеловечески заорав, Хедеши отшатнулся, но Рейес уже занес меч снова и срубил ему голову. Хедеши умер, испарившись, как сухой лед.
На висок упала еще одна капля слюны. Меня передернуло от отвращения. Ну хоть свернуть мне шею женщина не пыталась.
Я посмотрела в другую сторону. Пипи и миссис Аллен уже не было. Может быть, она вызвала полицию.
Я снова увидела Артмеиду. От волнения купированный хвост ходил ходуном. Она подскочила ко мне, поскулила, готовясь к очередной схватке. К нам подошел Рейес. Его нематериальное тело соединилось с физическим. Когда он стащил с меня мужика, плащ укутал его плечи, а потом совсем исчез. Испытывая прилив благодарности, я поднялась на ноги и вытерла лицо и волосы. Потом подошла к женщине, которая по-прежнему сидела на корточках и теперь смотрела на землю, где я только что лежала.
Присев рядом с ней, я обратилась к демону внутри нее:
- Добром для тебя это не кончится.
Она странно взглянула на меня, как будто не могла сосредоточиться, и сказала:
- Дай мне уйти, и я оставлю женщину. – Наморщив лоб, она опять уставилась в никуда. И тут до меня дошло: она боролась. Женщина боролась с демоном, который нагло занял ее тело.
Почуяв очередную опасность, Артемида поползла к женщине и, обнажив блестящие клыки, вцепилась ей в шею. С собачьих губ капала слюна. Демон дернулся и посмотрел на нее. В следующий момент со свирепым лаем, от которого задрожали стекла в окнах, Артемида совершила невообразимый прыжок, вырвав демона из тела женщина. У демона не было шансов. Еще в полете она начала рвать его на куски, пока от него не остался один лишь густой пар. А потом тьма, которую ни с чем нельзя сравнить, просто-напросто растаяла в воздухе.
Женщина рухнула на холодную траву, и я повернула ее голову, чтобы убедиться, что она все еще дышит. Рейес присел, чтобы помочь, и только сейчас до меня дошло, что он боролся с демоном, в то время как его нематериальная сущность находилась вне физического тела. Раньше он на такое способен не был. Когда нематериальный Рейес покидал физическое тело, тело впадало в состояние, близкое к апоплексическому удару.
Я отклонилась и с опаской оглядела его с ног до головы.
- Ты… ты… ты говорил, что не умеешь так, - сказала я наконец обвиняющим тоном. – Ты дрался с демоном без… - я помолчала, подбирая подходящее слово. – Без души.
Рейес проверял пульс женщины.
- Раньше не умел, - рассеянно сказал он и повернулся ко мне. – Теперь умею. – Он встал и подал мне руку.
Он казался мне каким-то отчужденным, будто ему причинили боль.
- Вот так просто? Теперь умеешь, и все? – В ответ он только пожал плечами, и я спросила: - Это все? Больше их не будет? – Я надеялась, что теперь, когда нет Хедеши, их лидера, нам больше не придется противостоять демонам.
- Пока да. – Рейес помрачнел и осмотрел переулок. – До тех пор, пока они не найдут более надежный способ подобраться к тебе поближе.
Значит, мы все еще в тупике из-за фотографии. И я по-прежнему не знала, зачем он стал поджигателем сразу после того, как с него сняли обвинения в убийстве. Зачем он сжег то здание? Зачем сжег их все? Понимаю, он там жил, но зачем их сжигать?
Однако мне не стоило забывать, через что ему пришлось пройти. Эрл Уокер пытал меня всего один раз, и это навсегда изменило меня духовно, физически и эмоционально. Я стала совсем другой. Что же могли сделать с человеком годы мучений? Десятилетия нескончаемого страха, голода, побоев и издевательств, когда некуда бежать, негде укрыться? От этих мыслей у меня словно сжались ребра, сдавив легкие.
Рейес посмотрел на меня исподлобья со знающим выражением лица:
- Значит, ты меня не жалеешь? Не хотелось бы исправлять этот нюанс.
Да уж, он все еще злился.
- И как бы тебе это удалось?
В его взгляде сквозило такое хладнокровие, что я затаила дыхание.
- Если я говорю, что тебе не понравится, можешь поверить мне на слово.
Не успела я ответить, как позади нас раздался громоподобный взрыв. Рейес резко развернулся на звук, и я тут же увидела угрозу. Мир сгустился и замедлился, но недостаточно быстро. Рейес встал передо мной, и пуля, которая метила мне в голову, попала ему в грудь. Пройдя насквозь, она вылетела у него из спины и продолжила свой путь. Металл успел расколоться, но это никак не помешало бы ему закончить начатое.
А потом я буквально обалдела: Рейес развернулся, превратившись на мгновение в размытое пятно, и поймал пулю в воздухе.
Я отшатнулась, глядя, как он раскрыл ладонь, чтобы рассмотреть пулю. Но ведь он был в физическом теле. Когда прогремел выстрел, у него просто не было времени разделиться и попытаться остановить пулю в нематериальном виде. На футболке мигом расплылось пятно крови, и от ее вида у меня закружилась голова. Рейес закашлялся, сплюнул кровь, уже стекавшую у него изо рта.
Посмотрев мне прямо в глаза, он рухнул на колени и прошептал:
- Беги.
Я бросилась вперед и подхватила его, мельком заметив стрелка на крыше соседнего здания. Я ожидала, что это будет еще один демон. Кто-нибудь из тех, у кого хватило смекалки принести на вечеринку оружие массового поражения. Однако это был байкер-блондин, тот самый, из фургона, которого вышибли из снайперской школы. Я была так ошарашена, что шевельнуться не могла. Да уж, чувак явно не любит оставлять свидетелей.
Внутри меня поднялся гнев быстрее, чем делится атом. Как вулкан, вырвавшийся наконец из вершины горы, во мне ослепительной вспышкой взорвалась бешеная ярость. Стекла задрожали и покрылись трещинами, сияя разными цветами, как калейдоскоп. Я шла к блондину, решительно стиснув зубы. Он не спеша перезаряжал винтовку, явно не заботясь о времени. Уперев приклад в плечо, он наклонил голову и стал всматриваться в оптический прицел. В тот самый момент, когда его палец начал нажимать на спусковой крючок, я погрузила руку ему в грудь и сдавила сердце. Я почувствовала один удар, потом еще два, и наконец оно остановилось. Меня омыло прохладной волной удовлетворения, и дикий пожар, бушующий во мне, немного поутих.
Хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, блондин схватился за грудь и упал лицом вниз.
Рядом появился Рейес. Посмотрел на меня, на блондина и повернулся. Теперь он смотрел туда, где мы только что были. Точнее, где мы были до сих пор. Я тоже оглянулась и увидела саму себя, стоявшую на коленях рядом с Рейесом и глядящую мне в глаза. Не успев осознать, что вообще произошло, я с громким вздохом очнулась на прежнем месте, будто никогда не покидала собственное тело, не видела саму себя с большого расстояния. Я посмотрела вниз на Рейеса.
Он съежился, тяжело и часто дыша.
- Рейес! – крикнула я и стала шарить по нему руками в поисках раны, чтобы чем-то ее прижать. Пуля попала ему в грудь. Даже сын Сатаны не сможет после такого ранения просто встать и уйти.
Вдалеке послышались сирены, и Рейес попытался встать на колени.
- Отведи меня… в тень. – Он кивнул в сторону мусорного контейнера. – За контейнер.
- Нужно вызвать тебе скорую.
- Нет. – Меня ударило стеной гнева. Окровавленной рукой он схватил меня за майку и дернул к себе. – Я туда не вернусь, а тебе не удастся отослать меня обратно.
Оттолкнув меня, он упал на руки и попытался отдышаться. Все это сильно напоминало мне нашу первую встречу, когда я училась в старших классах. Он пытался прийти в себя за мусорным контейнером, после того как его жестоко избили. Тогда я его подвела. Ничего не сделала, чтобы его спасти, и его ужасная жизнь стала еще хуже. Больше я такого не допущу.
Я коснулась его плеча. Вечно забываю, что он скорее волк, чем собака, скорее пантера, чем кот. В Рейесе Фэрроу ничего домашнего нет. Он мог меняться в мгновение ока и сто раз мне это доказывал. Но, когда он повернулся ко мне, мгновенно превратившись из жертвы в хищника, я поразилась до глубины души.
Он атаковал так быстро, что движения превратились в размытое темное пятно. Только что я стояла на ногах, а в следующую секунду уже лежала на лопатках. Твердое, как камень, тело прижимало меня к земле. Неумолимый, непреклонный, он навис надо мной, пока его рот – тот самый прекрасный чувственный рот, который совсем недавно заставлял меня дрожать от страсти, – не оказался у моего уха. Теплая кровь лилась мне на грудь и плечи, собралась лужицей в ямке на шее, и я забеспокоилась, сколько еще он протянет. Никто не способен выжить после такой огромной потери крови. Даже сверхъестественное существо.
Рейес коленом раздвинул мне ноги, чтобы улечься поудобнее.
- Я тебе говорил, - сказал он низким рокочущим голосом, который горячим эхом отражался во всех уголках моего тела. – Никогда. – Одна рука обхватила меня за затылок, горячие губы сжали мочку уха. – Не смей. – Другая рука забралась под майку, оставляя на коже горячие следы, дарившие бешеное наслаждение. – Меня. – Он плотнее втиснулся мне между ног, и я инстинктивно обхватила руками его бедра. – Жалеть. – Грубый, жадный поцелуй меня ошеломил.
Я обняла его за талию, потом скользнула рукой по стальной заднице, прижимая его ближе, мечтая, чтобы он оказался внутри. Плевать на обстоятельства. Плевать, где мы.
Такое со мной мог сотворить только Рейес. Мог заставить меня умолять его, забыв обо всем на свете. Не важно, какая опасность нам угрожает. И Рейес прекрасно это знал. Знал, что делает со мной.
Я почувствовала в поцелуе его улыбку, а через секунду он встал и исчез во тьме. Вместо окутывающего меня тепла подступил холод. Я уронила на землю руки и закрыла глаза. Сделала несколько глубоких вдохов. Внезапно рядом послышалось поскуливание. В нескольких метрах от меня лежала Артемида и, наблюдая за мной, подкрадывалась на животе все ближе и ближе. Потом она остановилась и посмотрела куда-то вдаль, словно вообще меня не замечала.
Один из мужчин очнулся. Он медленно сел, потирая голову и затылок. Похоже, он никак не мог понять, как оказался здесь. Откуда он сам, я даже предположить не могла. Двое были мертвы, а трое – все еще без сознания, когда на парковке, взвизгнув покрышками, остановилась патрульная машина. Прямо возле тела «британца». На крыше соседнего здания нашли еще одно тело, принадлежавшее байкеру-блондину, который едва не стал морским пехотинцем. Он хотел служить своей стране, а в итоге грабил банки и стрелял в людей.
Я закрыла лицо руками. Не важно, какие у меня связи. На этот раз выйти сухой из воды мне не удастся. Если дядя Боб попытается мне помочь, это может бросить на него тень. Я могла навредить его карьере. Испортить ему пенсию.
Ко мне уже мчался патрульный. Он что-то сказал, но я не расслышала, потому что в этот момент поняла кое-что еще и больше не могла думать. Не могла дышать.
Я убила человека. Засунула руку ему в грудь и остановила сердце. Словно у меня есть на это право.
Мой мир рухнул и оказался в уже знакомом месте. Там, где царили темнота и отчаяние. Потом меня подняли. Мимо промчались яркие огни. Люди в синей медицинской форме. Блестящие металлические инструменты. Где-то в тумане, в который превратилась реальность, появился дядя Боб. Потом Куки. Я почувствовала под собой прохладные простыни. Теплые руки сжимали мои ладони. Во второй раз за эти месяцы я попала в больницу. Я слышала знакомые слова: «сотрясение», «колотые раны», «перелом лодыжки». Последнее меня удивило. Ничего такого я не помнила. Однако именно так и действует адреналин. Откладывает боль на потом и толкает тебя вперед.
Я с трудом разлепила веки.
Папа тоже был здесь. Рядом. И дядя Боб. Я знала, что могу им все рассказать. Они поймут, что делать.
Поджав губы, я закрыла глаза и сказала:
- Я убила человека.
А когда снова посмотрела на них, они удивленно переглядывались. На лицах обоих явно читалось беспокойство.
- Одного из тех, кого мы нашли у твоего дома? Они все выглядели так, будто дрались друг с…
- Нет. Мужчину на крыше. Грабителя банков, который хотел меня убить.
Дядя Боб нахмурился:
- Когда, милая? Мы не…
- Сегодня. Сразу после того, как на меня напали. Он был на крыше, а я его убила. Сначала он выстрелил в Рейеса из винтовки пятидесятого калибра, а потом я засунула руку ему в грудь и остановила его сердце.
Папа взял меня за руку, я не сдержалась и расплакалась.
- Солнышко, это невозможно. Если бы в Рейеса стрелял с крыши снайпер из винтовки пятидесятого калибра, он бы не выжил.
- Мало того, его бы на части разнесло, - добавил дядя Боб.
- Вы не понимаете, - еле слышно от горя сказала я. – Я убила человека. Слетела с катушек. Я его убила.
- Ш-шш, - папа уложил мою голову себе на плечо. – Ты не такая, как мы, солнышко. Я это знаю. Мне все равно, кто ты или что ты, но кое-что я знаю наверняка: твои действия за пределами человеческих законов. Мне жаль это говорить, но это правда. Ты здесь не просто так.
- Роберт, Лиланд.
В палату вошел капитан полиции из участка дяди Боба. Кивнув ему, дядя Боб наклонился ко мне и прошептал на ухо:
- Ты ничего не помнишь.
Он всегда был моим героем. Даже сейчас он готов был на все, лишь бы меня не упекли в тюрьму. Ну или в дурдом. Однако на этот раз никто из нас ничего не мог поделать. Произошедшему попросту нет объяснений. Разве могла я рассказать правду кому-то еще?
Сразу за капитаном пришла агент Карсон.
- Вы прямо-таки ценный кадр, - сказал капитан, подозрительно глядя на меня, потом на дядю Боба и снова на меня. – За один день вам удалось раскрыть четыре дела. Думаю, это новый мировой рекорд.
- Четыре?
Он начал загибать пальцы:
- Исчезновение и смерть Харпер Лоуэлл. Пропавший двадцать пять с лишним лет назад мальчик. Исчезновение нескольких человек, которых, судя по всему, накачали наркотиками и выбросили у порога вашего дома. В последнее время у нас просто бум таких необъяснимых пропаж. А еще вы нашли сбежавшего серийного убийцу, - добавил он и посмотрел на руки. – Если подумать, то целых пять. Или даже шесть.
- Серийный убийца?
Он кивнул:
- Похоже, вашими стараниями мы скоро станем самым уважаемым участком в стране. Один из наших консультантов в одиночку справился с Британцем – так прозвали серийного убийцу, осужденного на пожизненное заключение. Три месяца назад он сбежал из «Синг-Синга»1.
Что ж, неудивительно, что Хедеши выбрал себе серийного убийцу. Только я никак не могла понять: каким макаром ему удалось вытащить его из «Синг-Синга»?
- А ведь он даже не из Англии.
Я удивленно моргнула:
- То есть он не англичанин?
- Нет. Он из Джерси. Просто говорил с британским акцентом. Никто не знает почему. И все-таки должен признать, я удивлен. Довольно странно, что все это случилось с вами в один день. Тем более если учесть еще одного подозреваемого.
- Какого?
Настал черед агента Карсон:
- Судя по всему, сегодня на крыше здания на Сентрал от сердечного приступа умер один из «воров-джентльменов». У него в руках была винтовка пятидесятого калибра. Похоже, он собирался кому-то серьезно навредить. Даже не верится, что он вот так просто упал замертво.
Дядя Боб поерзал на стуле.
- Действительно не верится, - сказала я, прикусив губу. – Разве он не был молодым?
- Ему было тридцать два, - ответила она. – И так уж вышло, что жена его дяди работает в отделении банка, которое вчера ограбили. Похоже, эти трое были заодно. Мы подозреваем, что все спланировал Эдвардс. Ему же принадлежит идея шантажировать друзей – несколько конкретных человек из байкерского клуба «Бандиты». Подробностей у меня пока нет, зато мы арестовали его дядю. Как раз сейчас он восполняет пробелы.
Если у меня на лице не был нарисован весь испытываемый мной шок, то мне прямая дорога в Голливуд. Вот ведь подонок! Папа с дядей Бобом смотрели куда угодно, причем чересчур старательно, только не на меня. Но это же невозможно, чтобы все так легко сошлось. Жизнь не какая-нибудь колода карт, которая волшебным образом падает в строго определенное место. Разве что жизнь зовут Дэвид Копперфилд.
Точно! Я дам имя своей жизни. Сразу после того, как разберусь с диваном (который, может быть, получит имя Сигурни Уивер), я как-нибудь назову свою жизнь. Ну вот, теперь мне есть, ради чего жить. Мне нужно принять решение. Важное решение. Какое же имя сможет отразить все, что вмещает в себя моя жизнь? Всю ее переменчивость, красоту и сюрреализм? А еще сотни и тысячи встреч со всякими сумасшедшими людьми? Имя должно говорить обо всех взлетах и падениях, которые может предложить моя жизнь. Как, например, ни гроша в кармане, благодаря чему я не могу купить себе даже дневную дозу мокко латте. Кстати, если я смогу это пережить, тогда мне море по колено.
Разговор длился еще несколько минут. У меня уже всерьез раскалывалась голова, когда агент Карсон и капитан решили, что пора уходить. Оба оглянулись напоследок. Агент Карсон улыбнулась, а капитан смотрел на меня так, будто хотел выяснить все от и до. Не к добру это.
Пока мы ждали документы на выписку, я повернулась к дяде Бобу:
- Слишком уж все ладненько сошлось. Комар носа не подточит. Рано или поздно они сообразят, что все не так, как кажется. А я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
- Комар носа не подточит? – переспросил папа. – Им только этого и надо, милая. Поверь мне, если все так, значит, меньше бумажной волокиты, а это всегда плюс. – Он помог мне подняться. – В твоем офисе уже установили телефоны. А жена Сэмми хорошенько там прибралась.
Значит, он был полон решимости вернуть меня в офис над баром.
- Ну так… как у тебя дела? – спросила я, притворяясь, будто мне все равно.
От улыбки у него засияли глаза:
- Полный порядок. Похоже, нет у меня никакого рака. – Осмотревшись по сторонам, он благоговейно прошептал: - Твоих рук дело?
Я попыталась улыбнуться:
- Нет, папа. Таких сил у меня нет.
- Но ведь… - Он опустил голову. – У меня был рак поджелудочной. – От его слов у меня разболелось сердце. – Мне сделали все анализы, известные человечеству, и подтвердили рак. А потом, когда ты обо всем узнала, когда прикоснулась ко мне в офисе… ну, в общем, рак просто исчез.
- Когда это я к тебе прикасалась?
- Ты ткнула мне пальцем в грудь, когда ругала за то, что я в тебя стрелял.
Ой, точно. Однако я могла только мечтать о том, чтобы творить такие чудеса.
- Это не я, пап, но я очень рада.
- Я тоже, - сказал он, усыпляя мою бдительность. Потому что ни на йоту мне не верил.
Как вихрь на метамфетамине, в палату ворвалась Джемма.
- Ну? – спросила она, глядя на дядю Боба, на папу, на Куки и только потом на меня. – Что на это раз стряслось?
Поразмышляв несколько долгих секунд, я сказала:
- Ладно, уболтала. Я буду ходить к мозгоправу, но только к тебе.
- Чарли, честное слово, у меня радости полные штаны, но я не могу тебя лечить. Это было бы грубейшим нарушением моих этических норм.
- К черту нормы. Придумай новые. Любой другой обязательно попытается закрыть меня в комнате с мягкими стеночками. – Я стиснула зубы и тихо процедила: - Ангел смерти, Джем.
Ей было так весело, что она чуть не рассмеялась:
- Нет, я кое-кого знаю. Все будет в порядке, обещаю.
- Клянусь, как только появится смирительная рубашка, я вычеркну твое имя из рождественского списка.
- Идет, - довольно улыбнулась Джемма. – А если тебя засунут в смирительную рубашку, можно я тебя сфотографирую?
- Нет, если тебе дороги кутикулы.
Она спрятала от меня руки.
- А вот это уже подло.
Я поиграла бровями:
- Связываешься с ангелом смерти – получи косой.
- Нет у тебя никакой косы.
- А не важно.
Перед тем как вернуться домой, я попросила Куки отвезти меня в монастырь. Из-за горизонта едва-едва выглянули первые лучи солнца, но это было очень важно. Я должна была рассказать Квентину, что теперь все в порядке и можно без страха выйти на улицу. Должна была снять с его души этот камень.
Нас встретила мать-настоятельница, которая сегодня выглядела еще строже, чем я запомнила. Я даже невольно задумалась, какими качествами нужно обладать, чтобы стать главной мамочкой. Уже ясно, что злой убийственный взгляд – необходимый минимум, а что еще? Угрюмость? Или, может, еще нужно знать высшую математику?
Она проводила нас в кухню, а сестра Мэри Элизабет привела Квентина. Его явно только что разбудили. На нем была пижама, и его немножко постригли, хотя волосы по-прежнему касались плеч. Он бросился ко мне в объятия и только потом понял, что я ранена.
- Извини, - показал он, и знаки выглядели такими же искренними, как и выражение его лица. Надев солнцезащитные очки, он глянул на бинт у меня на руке. К счастью, нож лишь слегка оцарапал и руку, и бок. – Что произошло?
- То же, что и с тобой, только с другой стороны. На меня напали одержимые люди. Но я хотела, чтобы ты знал: теперь все в порядке. Ты в безопасности. Они больше не придут за тобой. Того, кто заварил всю эту кашу, убили.
Он испытал прилив облегчения, и мы подошли к столу, чтобы присесть.
- К тебе здесь хорошо относятся? Не бьют по рукам линейкой или еще чем-нибудь? Я слышала, монахини так иногда делают.
Мать-настоятельница откашлялась. Видимо, она тоже знала амслен.
- Мы записали его в школу, - сказала сестра Мэри Элизабет, с трудом сдерживая энтузиазм. – Это «Школа для глухих» в Санта-Фе. По будням он будет жить там, а на выходные возвращаться домой.
Судя по виду Квентина, он не разделял и половины ее радости. Я наклонилась к нему:
- Как тебе идея? – Он только пожал плечами, поэтому я повернулась к сестре: - Что значит домой на выходные?
- Сюда, - улыбнулась она и положила руку ему на плечо. – Он поживет здесь, пока мы не подыщем ему постоянный дом. Ах да! – Она повернулась ко мне. – Если вы не против, он может оставаться у вас, когда захочет.
- Да я с радостью, - отозвалась я и оглянулась на Куки. – Что-то мне подсказывает, что Эмбер захочет выучить амслен.
Та кивнула, и выражение ее лица стало невозможно мечтательным:
- Он прелесть.
Когда я передала ее слова Квентину, он мигом покраснел и поблагодарил ее. Вот только он не показал «Спасибо», а тихонько сказал вслух. Гласные получились короче привычных, но его голос оказался глубоким и мягким.
- Ну вот, - сказала Куки, - теперь я влюбилась.
Квентин похлопал меня по руке:
- У меня есть знак для твоего имени.
От удивления я даже выпрямилась:
- Правда? Вот это да!
Он поднял правую руку, согнул пальцы, показав «восьмерку», в которой верхнее колечко делалось приподнятым чуть выше остальных согнутым средним пальцем. Затем коснулся правого плеча, перевернул руку ладонью вверх и отвел от плеча, слегка встряхнув.
Я схватилась за сердце обеими руками. Это был знак для слова «искорка», только от плеча. Он говорил мне, что я сияю. У меня защипало глаза, а Квентин робко опустил голову. Тут я не сдержалась и обняла его за шею. Он выдержал целую минуту, а потом спросил:
- Можно мне иногда оставаться у тебя?
- Я буду счастлива, если ты будешь иногда оставаться у меня.
Я наклонилась и поцеловала его в щеку под противное покашливание матери-настоятельницы.
- Этот мальчик – просто живая кукла, - сказала Куки, когда мы поднимались на третий этаж.
- Вот и я о том же.
На улице все еще толпились копы, эксперты прочесывали каждый сантиметр внутри и снаружи желтой ленты. Мои шмотки забрали в качестве улик. Однако, кроме моей, на них была только кровь Рейеса. Смогут ли они это выяснить? Есть ли образцы ДНК Рейеса в какой-нибудь базе данных?
- Как твоя голова? – спросила Куки. – И вообще, как ты?
Она замечательная подруга. Столько всего от меня натерпелась! А учитывая обстоятельства, то, что она до сих пор жива, настоящее чудо.
- Порядок.
- Вот и хорошо.
Я отвернулась, чтобы открыть свою дверь, и вдруг Куки отвесила мне подзатыльник. Фреду ничего не оставалось, как дернуться вперед и треснуться о косяк.
Обалдев, я повернулась к Куки:
- Между прочим, эта голова пострадала от сотрясения.
- Я в курсе. И, чтоб ты знала, ужасна этому рада.
- Как-то это не по-соседски.
- Ты чуть не умерла прямо возле дома и даже не подумала о том, чтобы, ну не знаю, проорать мое имя? Позвать на помощь?
- И что бы ты сделала, Кук? Помчалась бы меня спасать и попала бы кому-нибудь под горячую руку?
- Знаешь, за последнее время это оправдание мне уже до смерти надоело. – Ее глаза наполнились слезами, и она посмотрела себе под ноги. – Ты хоть представляешь, как я себя чувствовала, когда узнала, что Эрл Уокер пытал тебя меньше чем в пятнадцати метрах от меня?
У меня защемило сердце.
Я хотела, как лучше, но Куки заслуживала знать правду о том, что значит оставаться в моей жизни.
- Там была Эмбер, - еле слышно прошептала я.
Она взвилась от тревоги:
- Что? Эмбер была вчера с тобой?
- Нет. В ту ночь, когда приходил Эрл.
Тревога немного поутихла, и Куки сделала шаг назад.
- Не поняла.
- Когда я пришла домой, - сказала я, не в силах остановить поток слез из глаз, - там был Уокер. И Эмбер.
Куки прикрыла рукой рот. Она ничего об этом не знала, а я оказалась настоящей трусихой и боялась ей рассказать.
Я вытерла щеки, ужасно злясь на саму себя. Похоже, в последнее время я только и могу, что реветь. Ведь от плача столько, блин, пользы!
- Она спала диване. – Перед глазами так ясно встала эта картинка, будто все случилось только вчера. И от ужаса у меня так же свело живот, как и в ту ночь. – А он держал пистолет у ее головы.
Куки закрыла лицо ладонями, и из моей груди вырвалось рыдание. Я обняла себя и съежилась. Сейчас я потеряю самое лучшее, что случалось со мной в жизни, но она должна знать правду.
- Он сказал, что если я буду вести себя тихо и послушно, то не тронет ее. Не тронет вас обеих. Даже позволил мне проводить ее до вашей квартиры. Она буквально спала на ходу, поэтому даже не заметила его. Но он пришел сюда из-за меня, Куки. Из-за меня Эмбер чуть не погибла.
Несколько долгих секунд, показавшихся мне вечностью, Куки молчала, потом глубоко вздохнула и посмотрела куда-то вверх.
- Нет, - сказала она, непонятно откуда черпая силы. – Нет, Чарли. Эрл Уокер использовал Эмбер, чтобы заставить тебя делать то, что ему хотелось. И это сработало. Он знал, что так и будет. Ты ни в чем не виновата.
У меня отвисла челюсть:
- Еще как виновата. Во всем виновата только я.
- Чарли, - Куки положила руку мне на плечо, - я тебе уже говорила. Ты делаешь невероятные вещи, а мне как-то повезло стать частью этого. Тот случай был один на миллион, и он уже в прошлом. Мы должны двигаться дальше. Шансы, что такое снова случится, практически равны нулю.
- Ты вообще меня слушаешь?
- Так ведь капитан сам сказал. За один день ты раскрыла четыре дела. Четыре, Чарли. Это… это же просто неслыханно! Мало того, ты поймала серийного убийцу. Спасла бог знает сколько жизней. А я тебе немножко помогала. Просто в будущем нам придется быть осторожнее. Поставим замки получше, да? Мы уже это обсуждали. И систему безопасности.
Что ж, позже до нее дойдет. Куки почувствует все: от ярости до сожалений и отчаяния. Может, даже возненавидит меня немножко. Лучше уж пусть ненавидит за то, что по моей вине ее дочь чуть не убили, чем считает, будто я каждый день совершаю по подвигу.
А пока что по моей милости она превратилась в одну из версий меня самой, только чуточку постарше. Скорее всего она тоже перестанет спать по ночам, будет по сто раз проверять и перепроверять окна и замки, а каждый шорох будет казаться ей натуральным взломом. И с чего бы мне сомневаться, что ей нравится со мной дружить и на меня работать?
- Все в порядке, тыковка?
Я повернулась и увидела, как через дверь просачивается бабушка Лиллиан. Я уже собиралась ей ответить, как мимо проплыл наш управдом.
- Дамочки, - поздоровался он с похабной ухмылкой.
- Предатель.
Он рассмеялся и постучал в дверь в конце коридора.
От любопытства мы с Куки даже приободрились. Я вытерла щеки, и мы плечом к плечу шагнули вперед, надеясь хоть одним глазком увидеть наших новых соседей.
- Я вам сделал второй ключ, - сказал мистер Самора, оглянувшись на нас и поигрывая бровями.
Я закатила глаза, пока не уставилась прямо в лицо Барбаре.
Дверь начала медленно открываться, и я поймала себя на том, что пытаюсь справиться с дурацким волнением. У меня возникло ощущение, будто я открываю подарок, пытаясь предугадать, что в коробке, а заодно придумать, как скрыть разочарование, если придется. Может быть, дело было в том, что Фред с Барбарой находились не в лучшей форме. А может, всему виной хрупкое состояние Бетти Уайт, которая тихонько билась между приступами боли и отчаяния. Но, когда я увидела, как ту дверь открывает Рейес Фэрроу, я была уверена, что меня хватит удар.
Куки громко вздохнула, а Рейес посмотрел мимо управдома прямо на нас. В тусклом свете его глаза сияли, пока он осматривал меня с ног до головы. Я делала то же самое – осматривала его с ног до головы. Ему в грудь попала пуля пятидесятого калибра, которая любого другого разорвала бы на части. Но в Рейесе я не ощутила ни боли, ни намека на слабость от потери крови. Держу пари, под темно-красной футболкой было полно скотча. Кстати о футболке. Рукава на ней не были достаточно широкими, чтобы свободно прикрывать его плечи. Они плотно облегали бицепсы, словно лаская, обнимая их.
Наконец Рейес перестал меня рассматривать, и его голос прозвучал, как теплый бренди в холодную ночь:
- Отдайте его ей.
- Х-хорошо, - удивленно заикнулся мистер Зи и с каким-то непонятным плотоядным восторгом на лице вручил мне запасной ключ от квартиры Рейеса Фэрроу.
Рейес дружелюбно кивнул Куки.
- Куки, - поздоровался он с ней, и я почувствовала в нем глубокое уважение. Затем он повернулся к бабуле Лил. – Лиллиан. – Если бы бабушка Лил умерла со своими вставными челюстями, зуб даю, они бы выпали на пол. А потом он перевел обжигающий взгляд на меня и с любопытством склонил голову набок: - Датч.
Этот взгляд был полон обещаний и желания. А через секунду Рейес шагнул назад и закрыл дверь. Мы втроем стояли в коридоре, намертво приклеившись челюстями к полу. Первой в себя пришла бабуля Лил. Ткнув меня в бок локтем, она восхищенно прошамкала:
- Надо вам, девочки, почаще печь шоколадные бисквиты. Ей-богу, у мальчика голодный вид.

1. Тюрьма «Синг-Синг» — тюрьма с максимально строгим режимом в городе Оссининг, штат Нью-Йорк, США.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
Спасибо сказали: Natala, elvira, Darling

Даринда Джонс - Четвертая могила у меня под ногами 12 Фев 2017 09:32 #31

  • Darling
  • Darling аватар
  • Не в сети
  • Редактор
  • Сообщений: 278
  • Спасибо получено: 931
  • Репутация: 50
Конечно, все не прочла, но пробежав глазами по главам, с огромным удовольствием вспомнила все захватывающие события этой книги. И в дальнейшем, когда буду перечитывать всю серию с самого начала (а это точно будет!), обязательно прочту именно эту версию. Спасибо всем девчатам, кто принял участие в этом проекте, за огромную радость и море удовольствия!!! : rose :flowers flo8 flo666
Администратор запретил публиковать записи гостям.
  • Страница:
  • 1
  • 2