Дорогие пользователи и гости сайта. Нам очень нужны переводчики, редакторы и сверщики. Мы ждем именно тебя!
Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3

ТЕМА: Кресли Коул - В оковах мрака

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:43 #1

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Кресли Коул "В оковах мрака"

Название: Dark Needs at Night's Edge / В оковах мрака (Тёмные желания на грани ночи)
Автор: Kresley Cole / Кресли Коул
Описание: вампиры
Количество глав: 45 глав
Год издания: 2008
Серия: Immortals After Dark / Бессмертные с приходом ночи - 5 книга
Статус перевода: завершен

Перевод: Natika (чётные), Orchidee_ice (нечётные)
Сверка: Lacrima, Sibisha
Редактура: Уurkina, manhattan
Обложка: ?

Аннотация

Известная писательница Кресли Коул продолжает свою соблазнительную серию «Бессмертные с приходом ночи» этим рассказом о непреодолимой страсти между вампиром, которого избегает даже его собственный вид, и прекрасным призраком-фантомом.

Соблазнительница с волосами цвета воронова крыла, скрывающаяся во тьме...
Наоми Ларесс, знаменитая балерина прошлого столетия стала фантомом в ночь своего убийства. Наделённая потусторонними силами, но невидимая для живущих, она обречена существовать в своём любимом доме, пугая нарушителей границ, — пока не сталкивается с безжалостным бессмертным, который ужасает больше, чем сама Наоми.

Воинственный вампир, поглощённый безумием...
Чтобы помешать ему нанести вред другим, братья Конрада Роса решают заточить его в заброшенном поместье. Но там обитает женщина, видимая только ему, которая настроена ещё глубже погрузить его в омут безумия. Это изящное существо вынуждает Роса ощутить все муки страсти, оставляя его тело охваченным вожделением, а дух истерзанным, заставляя его снова и снова стремиться к ней.

Как далеко он зайдёт в стремлении обладать ею?
Ведь, даже если Конрад сможет завоевать Наоми, зло всё ещё окружает её. Однажды он вернётся к жестокости своего прошлого, чтобы защитить её, и сможет ли он не уступить тёмным потребностям, кипящим внутри него?


Содержание [ Нажмите, чтобы развернуть ]

Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:44 #2

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глоссарий


Из Книги Ллор
Ллор
“ …а те разумные существа, что не являются людьми, объединятся в одну страту, тайно сосуществуя с человеческой расой”.

Клан Ликанов
“Однажды один сильный, но гордый воин Кельтского народа (Тайного Народа, позднее известного как Кельты) ещё в отрочестве был растерзан бешеным волком. Воин восстал из мёртвых, будучи уже бессмертным. Но дух животного навсегда стал его неотъемлемой частью. С того времени ему стали присущи такие характерные черты животного, как потребность в общении, сильное чувство верности своему виду, тяга к плотским удовольствиям. Но, порой, то животное, дремлющее глубоко внутри, просыпается…”
— Также известные как оборотни.
— Являются врагами Орды.

Вампиры
Существуют две группировки: Орда и Армия
— Каждый вампир ищет свою невесту, единственную жену, и существует как живой мертвец, пока не найдет её.
— Невеста изменит его тело и сделает его полностью живым, даст ему дыхание, заставит его кровь быстрее бежать по венам.
— Перемещение является телепортацией — это способ вампиров передвигаться. Вампир может перемещаться только в ту точку, где бывал ранее, или в то место, которое может видеть.
— Падшие — это вампиры, которые убивают, выпивая жертву, пока не наступит смерть. Их отличают по красным глазам.

Орда
Во времена первой смуты на землях Ллора господствовало братство вампиров. Они полагались лишь на свою холодную натуру и логику, будучи абсолютно лишёнными чувства милосердия. Придя из суровых степей Дакии, они обосновались в России, хотя и поговаривали, что где-то в Дакии всё ещё существовала некая тайная группа вампиров.
— В их ряды входят Падшие.
— Являются врагами большинства кланов Ллора.

Обуздавшие жажду
“ …Кристоф, законный владыка Орды, чья корона была украдена, посещал одно древнее поле сражения за другим, разыскивая наиболее доблестных воинов среди людей, умиравших в бою, чем впоследствии заслужил имя Воскрешающий из мёртвых. Предлагая вечную жизнь, в обмен он требовал вечной верности ему и его растущей армии”.
— Армия вампиров, состоящая из обращённых людей, которые не пьют кровь напрямую из источника, за исключением их бессмертных Невест.
— Кристоф был воспитан как человек и жил среди них. Он и его армия очень мало знают о Ллоре.
— Являются врагами Орды.

Демонархии
“Демоны столь же различны, как и расы людей…”
— Существует несколько династий демонов. Некоторые царства являются союзниками Орды.
— Большинство династий могут перемещаться, как вампиры. Некоторые династии связаны обещанием или долгом.
— Демоны должны вступить в связь с возможной самкой для того, чтобы удостовериться, что та является его истинной половиной — процесс, известный как проба.

Дом Ведьм
“ …бессмертные обладатели магических сил, несущие как добро, так и зло”.
— Мистические наёмники, продающие свои заклинания.
— Им абсолютно запрещено создавать личное благосостояние, а также предоставлять бессмертие.
— Разделены на пять каст: воительницы, целительницы, чародейки, колдуньи и прорицательницы.
— Единственная известная ведьма, обладающая мощью всех пяти каст – Марикета Долгожданная.

Валькирии
“Когда дева воительница, умирая в сражении, издала бесстрашный крик, полный отваги, Один и Фрейя вняли её призыву. Поразив её ударом молнии, эти два бога перенесли воительницу в свои залы, тем самым навсегда сохранив её храбрость в образе Валькирии — бессмертной дочери девы”.
— Валькирии живут за счёт электрической энергии земли, которую возвращают потоком в виде молнии вместе со своими эмоциями.
— Не пройдя соответствующей тренировки, могут быть загипнотизированы сиянием необработанных и обработанных драгоценных камней.
— Обладают сверхъестественной силой и скоростью.
— Являются врагами Орды.

Гонки за талисманом
Полная предательства и неукротимой жажды победы дикая охота за магическими талисманами, амулетами, другими мистическим сокровищами по всему свету.
— Правила запрещают убийство до последнего, финального раунда. Любые виды жульничества и насилия поощряются.
— Проводится каждые две сотни лет.
— Хозяйкой игр является Риора – богиня невозможности.

Обращение
Только через смерть кто-либо может стать «другим».
Такие существа, как Ликаны, вампиры и демоны могут происходить из человеческого существа или даже из других существ Ллора различными способами, общее название которых — обращение, но катализатором изменений всегда является смерть, а результат не гарантирован.

Воцарение
“И придет время, когда все бессмертные существа Ллора, от самых сильных фракций Валькирий, вампиров, демонов и Ликанов до призраков, перевёртышей, фей и сирен… будут сражаться и уничтожать друг друга”.
Происходит каждые пятьсот лет. Или прямо сейчас…
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:44 #3

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
— Роковая женщина? С сомнительным прошлым танцовщицы бурлеск-шоу1? Вы, должно быть, приняли меня за кого-то другого. Я лишь скромная балерина, просто изящный воробушек.
Наоми Ларесс, прима-балерина, бывшая роковая женщина и танцовщица бурлеск-шоу
(годы жизни: примерно 1901г. — 24 августа 1927г.)


— Клянусь посвятить свою жизнь уничтожению рода вампиров. Клянусь хранить в тайне от всех свою принадлежность к Ордену.
Конрад Рос, посвящение в Орден Капслига Урр в возрасте тринадцати лет, 1609г.


Пролог

Новый Орлеан
24 августа 1927 года


«Я убью тебя за то, что ты с презрением отвергла меня…»
Стараясь выбросить из головы воспоминания об этой угрозе Луиса Робишо, Наоми Ларесс стояла на верхней ступени величественной лестницы своего поместья и обводила взглядом наполненный людьми бальный зал у её подножья.
В руках, будто укачивая ребенка, она держала большой букет роз, завёрнутых в шёлк. Это был подарок от одного из гостей, толпившихся внизу и являвших собой пёструю смесь представителей её бесшабашной компании, богатых покровителей и репортеров. Дуновения знойного морского бриза доносили отголоски музыки оркестра, игравшего снаружи.
«… ты ещё будешь молить о пощаде».
Наоми подавила дрожь. Её отношения с бывшим женихом в последнее время становились всё более и более сложными, а его подарки после примирений — всё более расточительными. Наоми всегда отказывалась спать с Луисом, из-за чего тот расстраивался и злился, но разрыв их отношений привёл его в ярость.
Во взгляде его светлых глаз сегодня ранним вечером было такое…
Девушка внутренне содрогнулась при воспоминании. Она наняла охранников на этот вечер — Луис не сможет до неё добраться.
Один из поклонников, привлекательный банкир из Бостона, заметил её наверху и начал аплодировать. К нему присоединились остальные, и Наоми невольно представила себе поднимающийся над сценой занавес.
— Bienvenue2 всем вам, — сказала она, улыбнувшись медленной, милостивой улыбкой и начала с величественной грацией спускаться по лестнице.
Никто никогда бы не заметил её тревоги. Наоми не только была опытной балериной, но, помимо всего прочего, ещё и актрисой. Она собиралась покорить всех, находящихся в этом зале, рассыпая налево и направо колкие саркастические замечания и мягкие добродушные остроты, очаровывая всех критиков и заставляя улыбнуться даже самых консервативных из них. Несмотря на то, что её руки уже давно затекли от огромного количества букетов, которые ей приходилось держать, а вокруг одна за другой сверкали ослепляющие вспышки, улыбка девушки была неизменной. Осталось сделать лишь ещё один скользящий шаг вниз.
Да будет она проклята, если позволит Луису испортить ночь триумфа Наоми Ларесс. Три часа назад она дала лучшее в своей жизни представление и собрала полный аншлаг. Её недавно отреставрированное поместье Эланкур, построенное в готическом стиле, ради сегодняшнего праздничного званого вечера сверкало огнями тысячи свечей. Деньги, которые Наоми зарабатывала, танцуя на сцене, позволили ей оплатить капитальную реставрацию своего нового дома и всё его внутреннее роскошное убранство.
Каждая деталь в организации этого праздника была доведена до совершенства, а снаружи на небе сверкала серебристая луна. Луна, сулившая счастье.
На эту ночь Наоми решила выбрать платье plus risqufi3 по сравнению с её обычными нарядами. Оно было из блестящего чёрного атласа в тон её волосам цвета гагата, с тугим лифом, зашнурованным спереди на манер вышедших из моды корсетов, и юбкой с разрезом почта до подвязок, поддерживавших чулки. Её макияж был в стиле голливудского образа женщины-вамп — подведённые чёрно-дымчатыми тенями глаза, тёмно-красная помада на губах, и коротко остриженные ногти, покрытые кровавым лаком. Весь её образ, дополненный драгоценными камнями, обвивавшими шею, и сверкающими серьгами, которые танцевали в ушах, обошёлся Наоми в небольшое состояние. Однако этот вечер стоил того, потому что сегодня все её мечты могли, наконец, воплотиться.
Только Луис мог всё испортить. Наоми заставляла себя не обращать внимания на предчувствия, втихомолку проклиная Луиса и по-английски, и по-французски, что какое-то время помогало ей снять напряжение.
До тех пор, пока она почти не споткнулась на ступеньках. Он был там — стоял позади других и пристально на неё смотрел.
Луис всегда выглядел лощённым и ухоженным, но сейчас его галстук был расслаблен, а волосы растрёпаны.
Как он смог пройти через охрану? Луис до неприличия богат — неужели этот ублюдок подкупил их?
Налитые кровью глаза мужчины пылали маниакальным огнем, но Наоми уверила себя, что он не решится причинить ей вред в присутствии такого количества людей. В конце концов, в её доме было около сотни гостей, включая репортеров и фотографов.
Тем не менее, с него станется устроить сцену или предать всеобщей огласке подробности её скандального прошлого. Покровители Наоми из фешенебельных районов закрывали глаза на экстравагантные выходки девушки и её друзей, однако, они не имели и малейшего представления о том, кем она на самом деле являлась, и уж тем более, чем она занималась в прошлом.
Поэтому, подняв подбородок и распрямив плечи, Наоми продолжила спускаться, хотя руками крепко сжала розы. Негодование, охватившее девушку, боролось в ней со страхом. И, да помоги ей Бог, если она не выцарапает ему глаза, попробуй он испортить этот вечер.
Как раз перед тем, как Наоми достигла нижней ступени лестницы, Луис начал протискиваться сквозь толпу по направлению к ней. Наоми хотела подать сигнал дородному охраннику, стоявшему у открытой двери во внутренний дворик, но толпа окружила её так плотно, что она не могла и с места сдвинуться. Девушка попыталась пробраться к охраннику, но безуспешно, потому что каждый стремился «быть первым, кто поздравит её».
Услышав, как Луис расталкивает людей у неё за спиной, её вежливые «Pardonnez-moi»4 превратились в резкие «Дайте пройти!».
Он приближался. Краем глаза Наоми заметила, что в его спрятанной в карман пиджака руке было что-то зажато. Ещё один подарок? Это было бы так неловко.
Когда он резко вытащил руку, она развернулась и уронила букеты. Металл блеснул в свете свечей. Широко распахнув глаза, Наоми закричала...
И в следующее мгновенье Луис вонзил нож в её грудь.

Боль... невообразимая боль. Она даже услышала, как лезвие со скрежетом прошло по её костям. Сила удара была такой, что острие клинка пронзило девушку насквозь и вышло через спину. Наоми вцепилась в руки Луиса, но из её горла вырывались лишь булькающие звуки. Те, кто стоял ближе всего к ней, в ужасе попятились назад.
«Этого не может быть…», — мелькнула мысль.
Только когда он разжал окровавленные пальцы и выпустил нож из рук, её тело упало на пол. Розовые бутоны рассыпались вокруг Наоми, и их лепестки взметнулись над торчащей из тела девушки рукояти. Наоми могла лишь безмолвно смотреть застывшим взглядом в потолок, а тем временем тёплая кровь вытекала из спины и разливалась лужей вокруг её тела. Она отчётливо слышала воцарившуюся в зале тишину, разрываемую частым дыханием Луиса, который, упав позади неё на колени, начал рыдать.
«Это не по-настоящему…»
В ответ на её мысль первый истерический крик разрезал тишину. Люди бросились прочь от места происшествия, толкаясь и создавая неразбериху. Наоми услышала, как охрана, наконец, подняла шум и начала прорываться сквозь толпу.
Наоми была ещё жива. Она была упрямой, настоящим бойцом, и она не умрёт в доме своей мечты, в ночь своей мечты.
«Бороться…»
Луис вновь сжал рукоятку ножа, двигая лезвие внутри её тела.
«Агония… это слишком… не могу этого вынести…»
Однако у неё не хватало дыхания, чтобы закричать, не было сил поднять свои ставшие безвольными руки, чтобы защитить себя.
Задыхаясь от слёз, Луис взревел и провернул нож в ране.
— Почувствуй это для меня, Наоми, — выдохнул он ей на ухо. Тело взорвалось болью, разливающейся от сердца до кончиков ногтей и волос. — Почувствуй, что мне пришлось выстрадать.
Это было слишком! Искушение закрыть глаза стало почти невыносимым. Однако ей казалось, что пока она сможет удержать их открытыми, она останется живой.
— Видишь, как сильно я тебя люблю? Теперь мы будем вместе, — с хлюпающим звуком он выдернул нож из её тела.
За мгновение до того, как его скрутили и повалили на землю, Луис перерезал себе горло от уха до уха.
Когда доктор склонился над Наоми, чтобы ощупать её запястье, тело девушки уже начало остывать.
— Пульс не прощупывается, — сказал врач кому-то невидимому, заглушая всеобщий гам и беспорядок. — Она умерла.
«Но я не умерла! Ещё нет!»
Наоми была так молода, и было ещё столько всего, чего она не испытала. Она заслуживала жизнь.
«Я не умираю», — стучало где-то в подсознании. Руки девушки каким-то образом сжались в кулаки. — «Я отказываюсь умирать!»
Вопреки всему, со следующим дуновением бриза зрение Наоми начало гаснуть, как свеча. «Нет, нет… ещё живу… не могу видеть, не могу видеть… так страшно».
Ветер подхватил розовые лепестки и бросил ей в лицо. Она почувствовала каждый их холодный поцелуй.
Потом… пустота.

Сноска
1. Бурлеск (фр. burlesque) — разновидность развлекательного театрального шоу, близкого к жанрам мюзикл, кабаре и водевиль. Как развлекательное шоу бурлеск приобрёл популярность в США в середине XIX века. Первое знаменитое бурлеск-шоу — «Британские блондинки» под руководством Лидии Томпсон (1868-й год). Поначалу соотношение комедии и эротики в бурлеске было в пользу комедии, однако к 1920-м годам роль женщин в бурлеске практически полностью свелась к стриптизу. (прим. пер.)
2. Добро пожаловать (фр.)
3. Более рискованное, откровенное (фр.)
4. Простите (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:44 #4

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 1

За пределами Орлеанского округа.
Наши дни.

«Сохраняй рассудок, веди себя нормально», — он повторял это себе, как мантру, спускаясь широкими шагами по шаткому пирсу.
Сознание воспринимало мир какими-то вспышками, урывками. Вот с обеих сторон плещется чёрная, как дёготь, вода. Впереди неясный свет таверны, что на болотах у дельты. Бар Ллора. Мерцание одинокой неоновой вывески над яликами, покачивающимися на воде. Отзвуки музыки и смеха.
«Сохраняй рассудок… надо притупить ярость. Пока всё не закончится».
Зашёл внутрь.
— Виски, — услышал свой низкий, охрипший от длительного молчания голос.
Лицо бармена вытянулось. Как и у того бармена, прошлой ночью. Другие так и вообще начали дёргаться.
«Неужели они чувствуют, что я еле удерживаю себя от убийства?»
Посетители зашушукались. Их шёпот раздражал натянутые нервы, как звук пенопласта по стеклу.
— Это Конрад Рос, бывший военачальник… самый сумасшедший вампир из всех, кого я знал на своем веку.
— Он наёмный убийца. Если он объявился в вашем городе, существа Ллора начнут исчезать.
«Исчезать? За исключением тех, кого я хочу, чтобы нашли».
— Слышал, он набрасывается на свои жертвы, как варвар… разрывая их глотки в кровавое месиво.
«Ну да, у меня манеры не изящные».
— Слышал, он съедает их.
«Ну, это уже преувеличения и сплетни. А может правда?»
Слава о помешательстве Конрада Роса бежала далеко впереди него.
«Я ещё ни разу не упускал свою цель, так до какой степени я безумен?» — ухмыльнулся Конрад. — «Чертовски, мать его, вот до какой».
Воспоминания роились в его голове. Воспоминания его жертв, перешедшие к нему с их кровью. Их число постоянно росло. Они разрывали его голову своим гулом.
«Что из всего этого реально? Что лишь иллюзии?» Большую часть времени вампир едва мог разобраться в своих собственных мыслях. Ни дня не проходило без того, чтобы он не увидел ту или иную галлюцинацию, обрушивавшуюся на него из какой-нибудь тени.
О нём говорили, что он был как граната с выдернутой чекой. И это лишь вопрос времени, когда она должна была взорваться.
Что ж, это было сущей правдой.
«Сохраняй рассудок, веди себя нормально».
Взяв стакан в руку, он, мягко усмехнувшись, направился к слабо освещённому столику у дальней стены.
Нормально? Он — проклятый Богом вампир в баре, полном ликанов, демонов и остроухих эльфов. В задней части бара рождественские гирлянды были протянуты через глазницы человеческих черепов, обрамлявших зеркало. В углу демонесса лениво ласкала рога своего любовника, заметно возбуждая самца. У барной стойки огромный ликан оскалил клыки и склонился в защитной позиции, отодвигая себе за спину миниатюрную рыжеволосую женщину.
«Не можешь решить, стоит ли нападать, ликан? Это правильно. Я не пахну кровью. Это одна из уловок, которой я хорошо выучился».
Пара двинулась к выходу, и оборотень чуть ли не тащил рыжую за собой. У самого выхода женщина обернулась и бросила взгляд через плечо. У неё оказались странные глаза, словно два зеркала. И затем они вышли в ночь, которой принадлежали.
«Сиди. Откинься и сиди».
Он поправил солнечные очки, за которыми прятал свои красные, осквернённые глаза. Внимательно изучая помещение, вампир с трудом подавил желание помассировать шею. Было чувство, словно за ним кто-то незримо наблюдал.
С другой стороны, он всегда чувствовал себя подобным образом.
Вампир поднял напиток и, прищурившись, уставился на свою твёрдую руку.
«Мой разум повредился, но рука, держащая меч, всё ещё верна. Это убийственная комбинация».
Он сделал медленный глоток. Виски притупляло потребность наброситься на первого встречного. Но не до такой степени, чтобы это желание исчезло вовсе.
Любая мелочь могла привести его в бешенство. Наглый взгляд. Если кому-то вдруг вздумалось слишком быстро к нему приблизиться или вторгнуться в его личное пространство. Его клыки заострялись при малейшем намёке на вызов. Ярость словно сама по себе существовала внутри него, как алчущее живое существо, жаждущее крови и горла, которое можно разорвать. И каждый раз, когда он поддавался ярости, чужие воспоминания всё больше и больше отравляли его собственные.
Однако ему ещё доставало здравого рассудка, чтобы выследить свои главные цели — своих братьев. Он ещё определит меру воздаяния Николаю и Мёрдоку Росам за то, что те сотворили с ним это непотребство. Себастьян, третий брат, был такой же жертвый, как и он сам, но его тоже необходимо убить - просто потому, что он был тем, кем был.
«И моё время выходит», — он знал это, чуял это, словно животное. Он выследил своих братьев на этой таинственной земле болот, туманов и музыки, и уже видел Николая и Себастьяна с их женами. Конрад должен был бы позавидовать тому, как братья смеялись с ними. Тому, как они прикасались к ним с чувством собственников и выражением изумления в их ясных, незамутнённых убийством глазах. Но ненависть способна затмить всё на своем пути, не только неуместную ревность.
У братьев могут быть дети. Ему придётся убить и их женщин. Уничтожить их. Уничтожить собственными руками - до того, как его враги доберутся до него самого.
Вампир поправил повязку под рукавом рубашки на левой руке. Располосованная кожа под ней не исцелялась. Пять дней назад сонный демон оставил эту метку и теперь по этой отметине мог выследить его.
Брови вампира сошлись в одну линию. Охотник скоро сам мог стать добычей. Конец его жизни был близок.
В душе еле заметно шевельнулось сожаление. Что-то, о чём ему приходилось сожалеть больше всего... Конрад пытался вспомнить, чего же он так трепетно желал, но чужие воспоминания тут же обрушились на него, взрываясь в мозгу. Рука сама собой взметнулась вверх, чтобы сжать лоб...
И снова мир стал видеться, словно сменяющие друг друга картинки.
Вот Николай входит в бар, аза ним по пятам Мёрдок. У них мрачные лица
«Они пришли меня убить». Как он и ожидал. Конрад решил, что сможет выманить их, если станет раз за разом сюда возвращаться. Рука опустилась, а губы обнажили клыки. Бар спешно опустел.
Затем... Всё словно застыло. Братья, пристально смотрящие на него, будто на привидение.
Повисший в воздухе стрекот насекомых с улицы. Пронизанный влагой приближающегося дождя воздух. Где-то далеко сверкнула молния, и в бар вошёл Себастьян и встал рядом с двумя другими братьями. Он объединился с ними? Этого Конрад не ожидал.
Сняв солнцезащитные очки, он продемонстрировал им свои красные глаза. Самый старший, Николай, едва не вздрогнул при виде этих глаз, но взял себя в руки и двинулся Конраду навстречу. Троица, кажется, была удивлена, что он оставался на месте, готовый сцепиться с ними, а не переместился прочь при первой же возможности. Они были сильны и опытны, тем не менее, они даже не представляли себе степень его мощи, то, кем он стал.
Он мог вырезать их всех в мгновение ока, и он наслаждался бы этим. Они всё ещё не обнажили мечи? Тогда их судьба предрешена. Он не станет заставлять их ждать.
Конрад рванулся с места, опрокинув по пути стол, и крушащим череп ударом тут же вырубил Себастьяна, отшвырнув его к дальней стене. И прежде, чем остальные двое опомнились, он схватил их за горло, всё сильнее и сильнее сжимая хватку, в то время как они пытались высвободиться.
Три сотни лет вот этого, — прошипел вампир.
Их усилия были тщетны, шокированные выражения их лиц приносили несказанное удовлетворение.
«Сжать, сжать сильнее...»
За спиной скрипнуло дерево, и Конрад, резко развернувшись, швырнул своих братьев в нового противника. Но было поздно. Тот Ликан вернулся и уже обращался, выпуская когти и разрывая плоть на собственной груди, разбрызгивая во все стороны кровь. Конрад яростно зарычал и атаковал оборотня, уклоняясь от клыков и зубов со сверхъестественной скоростью, в попытке опрокинуть того на землю. Когда его руки почти были готовы сомкнуться на жилистой шее ликана, чудовище защёлкнуло что-то на его правом запястье.
Наручники?
Сжимая хватку сильнее, он резко расхохотался:
Ты же не думаешь, что это может меня удержать? — кости затрещали под его ладонями, смерть врага была близка, и ему хотелось завыть от удовольствия.
Ликан, словно не чувствуя боли, щёлкнул вторым наручником вокруг левого запястья вампира.
«Что за ... ?» — металл не поддавался попыткам его согнуть. Он не ломался. — «Они, мать их так, собираются взять меня живым?»
Конрад подскочил на ноги, пытаясь переместиться. Но ничего не вышло. Лежащий на полу Себастьян, не обращая внимания на кровь, текущую из разбитого виска, ухватил его за лодыжки.
Конрад пнул Себастьяна прямо в грудь так, что у того хрустнули ребра. Вампир тут же развернулся, и как раз успел перехватить обломок перил от ограждения бара, который ликан попытался обрушить на его лицо.
Конрад пошатнулся, но устоял на ногах.
— Что, чёрт возьми, он такое? — заревел ликан, снова со всей своей мощи замахнувшись обломком перил и обрушив жесточайший удар на хребет вампира.
Конрад брыкался ногами и кусался, клацая зубами.
«Не могу вырваться… не могу…»
Они прикрепили к наручникам на его запястьях ещё одну цепь. Вампир неистово вырывался, но к его ошеломлению им удалось заковать и его ноги.
Он бился в цепях изо всей своей силы, задыхаясь от ярости. Металл прорезал кожу до кости, но всё было без толку.
Они его поймали. Конрад заревел и плюнул в них кровью. До него как в тумане доносились их голоса.
— Надеюсь, у тебя есть подходящее место, куда его можно поместить, — сказал, борясь со сбившимся дыханием, Себастьян.
— Я купил давно заброшенное поместье, — прохрипел в ответ Николай. — Называется Эланкур.
Конрада пробрал озноб, и рана на руке вспыхнула болью. Это было как во сне. Его ждет там погибель. Ему нельзя ехать в этот Эланкур. Он понял это со всей ясностью. Он слишком силён, чтобы демоны с лёгкостью могли обнаружить его местонахождение — так что у него ещё есть время на побег.
Если братья попытаются его туда отвезти, живым они его туда не доставят…

Под затянутым тучами ночным небом призрак Наоми Ларесс стоял на коленях на подъездной дорожке у самого края её владений и с жадностью вглядывался в лежащую на земле газету в целлофановой упаковке.
Сегодня разносчик – этот мерзкий негодяй – снова промахнулся мимо подъездной дорожки и попал прямо на заброшенную дорогу.
Наоми безумно хотела заполучить эту газету, отчаянно нуждаясь узнать новости, познакомиться с рецензиями и обзорами последних событий, которые могли развеять монотонный ход её жизни – или вернее её загробной жизни, длившейся уже восемьдесят лет.
Однако она не могла выйти за пределы поместья, чтобы подобрать эту газету. Будучи призраком, Наоми могла воздействовать на материю телекинезом – и эта её сила была практически абсолютной в Эланкуре – здесь девушка могла бы заставить все окна хлопать или сорвать крышу с дома, если бы только захотела. Также в зависимости от её настроения могла меняться погода. Но только в пределах её владений.
Горячо любимое поместье стало тюрьмой Наоми, её пожизненной камерой, состоявшей из пятнадцати акров1 земли и медленно умирающего дома. Среди прочих проклятий, обрушившихся на неё, каждое из которых было, по-видимому, придумано судьбой специально для Наоми, чтобы мучить её как можно сильнее и болезненнее, было то, что Наоми не могла покидать это место.
Она не знала, почему это было так — но так было с того самого дня, когда она проснулась наутро после своего убийства. Она вспомнила, как впервые увидела своё призрачное отражение в зеркале. Именно в тот момент Наоми поняла, что мертва, и впервые осознала, чем она стала.
Призраком.
Наоми стала тем, что пугало даже её саму. Чем-то противоестественным. Никогда больше она не сможет быть кому-нибудь любовницей или другом. Никогда не сможет стать матерью, как она всегда хотела по завершении своей сценической карьеры. И она безмолвно плакала часами напролёт, а снаружи бушевала буря.
Лишь за одно она была безмерно благодарна — за то, что Луис не попал в эту ловушку вместе с ней.
Наоми потянулась сильнее. Она должна… заполучить эту… газету!
Девушка не была точно уверена, почему они продолжали приходить. Последняя прочитанная ею статья подробно излагала проблемы, возникающие при «периодических платежах при помощи кредитных карт», и она полагала, что обязана своей удаче тем, что какая-то ошибка произошла с кредитной картой одного из последних владельцев её поместья. Доставка могла прекратиться в любой момент. Поэтому каждая доставленная газета была бесценным даром.
В конце концов, она не выдержала и сдалась, сев назад на заросшую сорняками подъездную аллею. По привычке Наоми попыталась отряхнуть колени, но ничего не почувствовала.
Наоми никогда не сможет больше чувствовать. Никогда. Она была столь же бестелесной, как и дымка, клубящаяся у залива.
«Спасибо, Луис. О, и чтоб ты сгнил в аду, потому что, я знаю, ты точно там…»
Обычно на этом этапе сражения за газету она пыталась совладать с захватывавшим её порывом рвать волосы на голове, вопрошая небеса, как долго ещё она сможет выносить подобное существование, и гадая, что такого она сделала, чтоб заслужить всё это.
Да, в ночь убийства она отказывалась умирать — но это было так глупо!
Однако, к слову, даже доведённая до отчаяния своей беспомощностью, сегодня она не чувствовала себя столь отвратительно, как обычно.
Потому что прошлой ночью в её дом пришёл человек. Высокий, привлекательный мужчина с мрачным выражением лица. Он мог вернуться сегодня. Он мог даже въехать в поместье.
Ей не следовало возлагать уж слишком большие надежды на этого незнакомца, иначе её мечты разрушатся вновь…
Размышления девушки прервали ослепившие её огни и визг покрышек, разорвавший ночную тишину.
Машина ворвалась на гравийную дорожку, и Наоми, тихо вскрикнув, инстинктивно вытянула руки, пытаясь защитить лицо. Машина проехала прямо сквозь неё. Двигатель прогремел так, будто прямо в её голове оказался эпицентр землетрясения.
Машина тем временем, не снижая скорости, помчалась по заросшей с обеих сторон дубами подъездной аллее Эланкура.

Сноска
1. Примерно 6.07 гектар (прим. пер.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:44 #5

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 2

Наоми заморгала, пытаясь восстановить ослеплённое светом фар зрение. Даже по прошествии стольких лет, она до сих пор удивлялась тому, что ничто не могло причинить ей вреда.
Наоми узнала модную машину с низкой посадкой, приезжавшую прошлой ночью и столь разительно отличавшуюся от грузовиков, которые обычно пыхтели, проезжая мимо Эланкура по старой просёлочной дороге. А это значит… это значит…
Он вернулся! Мужчина с мрачными глазами, который был здесь вчера!
Наоми тут же позабыла про газету и перенеслась на главную лестницу Эланкура. Возникнув в воздухе над лестничной площадкой, девушка, широко раскинув руки, словно собираясь прикрыть створки распахнутого там окна, взглянула вниз наружу на парадный вход.
Там, на подъездной аллее стояла его машина.
«Почему бы Вам не въехать в поместье?» — хотелось ей умолять прошлой ночью, когда мужчина осматривал Эланкур. Он проверил колонны, снял чехлы с некоторых предметов оставшейся мебели и даже подёргал радиатор в главной гостиной. Удовлетворившись тем, что обогреватель оказался прочным, мужчина изучил хитроумное устройство системы труб, спрятанных под полом и мраморной облицовкой.
«Отопление работает», — воскликнула Наоми про себя. Молодая пара, прожившая здесь хоть и довольно недолгое время десять лет назад, полностью модернизировала поместье.
Тем не менее, Наоми всё равно не смогла бы рассказать загадочному незнакомцу обо всех достоинствах Эланкура. Потому что была призраком. Девушка уже убедилась, что говорить с кем-либо, или обратиться к кому-нибудь так, чтобы её услышали, она не могла. Её даже никто не видел.
Что, возможно, было и к лучшему. Отражение Наоми вселяло страх даже в неё саму. Несмотря на то, что она выглядела точно так же, как в ту ночь, когда умерла – на ней по-прежнему было то же платье и те же украшения – теперь её кожа и губы были бледны, словно рисовая бумага. Волосы девушки с запутавшимися в них розовыми лепестками развевались в беспорядке, а под глазами залегли чёрные тени, из-за чего глаза казались сверхъестественными, невероятного синего цвета.
Наоми снова посмотрела на машину. Изнутри доносились низкие мужские голоса. Неужели тот мужчина приехал не один?
Может быть, там окажутся двое «убеждённых холостяков»1, как та пара красавчиков, которые жили здесь в пятидесятых.
Но кто бы там ни был, им следовало поторопиться зайти внутрь. Осеннее небо, затянутое тучами, то и дело начинавшими моросить дождём, прорезали молнии и начали бить с возрастающей частотой. Наоми надеялась, что мужчины не успели обратить внимание на главный фасад здания, освещённый вспышками молний. Все эти арки, козырьки и витражи могли создать… не лучшее впечатление о поместье.
Подчёркнутый готический стиль дома, которым Наоми так восхищалась, казалось, напротив, отталкивал других людей.
Машина тем временем начала раскачиваться из стороны в сторону, и голоса внутри зазвучали громче. Затем послышалось, как один из мужчин заревел. Наоми в изумлении раскрыла рот, когда два огромных ботинка вынесли заднее стекло автомобиля, расколотив его в дребезги, и разлетевшиеся во все стороны осколки засыпали гравийную дорожку.
Кто-то невидимый заволок хозяина ботинок обратно внутрь, и тут же задняя дверь выгнулась от удара по ней.
«Неужели машины в этом веке столь непрочны, что мужчина может ударом ноги искорёжить кузов?» — недоумевала Наоми. Нет, она внимательнейшим образом читала статьи о краш-тестах2, и там говорилось…
Размышления Наоми прервала та самая искорёженная дверь, сорвавшаяся с петель. Её выбили с такой силой, что она долетела прямо до крыльца. Наоми потрясённо выдохнула, когда безумного вида мужчина с дикими глазами вырвался наружу из автомобиля. Его запястья и лодыжки сковывали наручники, а сам он с ног до головы был выпачкан кровью. Мужчина поскользнулся на слякоти и упал в грязь, но его немедленно подхватили трое других мужчин, появившихся вслед за ним.
Одним из них оказался тот самый предполагаемый новый владелец, навещавший Наоми прошлой ночью.
Девушка заметила, что все трое также были в крови, потому что закованный в наручники мужчина, вырываясь, плевал ею в них.
— Нет… нет! — кричал он, сопротивляясь изо всех сил и пытаясь не дать остальным затащить себя в дом. Неужели он чувствовал, что там было что-то ещё, помимо видимого глазу? Никто до него ничего подобного не замечал.
— Конрад, прекрати бороться с нами, — процедил сквозь сжатые зубы тот, кого Наоми приняла за нового владельца. Его акцент походил на русский. — Мы не хотим причинить тебе вреда.
Однако сумасшедшего вида мужчина, которого назвали Конрадом, и не подумал прекратить вырываться.
— Будь ты проклят, Николай! Что тебе надо от меня? — прорычал он в ответ.
— Мы собираемся избавить тебя от этого безумия, помочь тебе обуздать жажду крови.
— Глупцы! — маниакально расхохотался их пленник. — Ещё никто, перейдя черту, не вернулся назад.
— Себастьян, хватай его руки, — рявкнул тот, которого звали Николай, одному из других мужчин. — Мёрдок, держи его проклятые ноги.
Когда Себастьян и Мёрдок бросились выполнять приказ, Наоми заметила, что эти два мужчины были невероятно похожи на Николая. Все трое оказались высокими, могучими и с одинаково непреклонными выражениями на лицах.
«Они братья», — поняла Наоми. И их пленник, похоже, тоже один из них.
Мужчины тем временем поволокли окровавленного и брыкавшегося Конрада к парадной двери. Наоми содрогнулась при мысли о крови в своём доме. Она питала отвращение к ней, ненавидела и её вид, и запах. Девушка не в силах была забыть, что она чувствовала, когда лежала в луже собственной крови, ощущая, как та стынет и сгущается, разливаясь вокруг её тела.
Разве Эланкур ещё не достаточно её повидал?
В панике Наоми бросилась вниз по лестнице и вскинула руки, заперев двери с помощью своей невидимой силы. Она вложила всю свою мощь в магическую печать на входе. Через такую преграду никто не смог бы прорваться…
Вопреки её ожиданиям, двери распахнулись и мужчины ввалились внутрь. Они беспрепятственно прошли прямо сквозь Наоми. Девушка вздрогнула, почувствовав себя, словно прикоснулась к мерзкой паутине. Вслед за ними в открытые двери ворвался порыв ветра и разметал песок и листья, которыми был усыпан пол.
Насколько же они сильны? По правде говоря, они были огромного роста, однако, Наоми удерживала дверь с силой, равной силе двадцати мужчин.
Оказавшись внутри тёмного дома, Николай швырнул цепь через всю комнату, ни малейшим образом не беспокоясь об итальянском мраморе на полах Наоми.
Его сумасшедший брат смог ещё раз вырваться и встать на ноги. Он оказался невероятно высоким! Мужчина заковылял к двери, но скованные лодыжки не позволили ему далеко уйти, и он с размаху налетел прямо на антикварный гардероб, укрытый чехлом, и вместе с гардеробом, разбитым в щепки, рухнул на пол.
Наоми в своё время пришлось дать два представления подряд, чтобы позволить себе эту вещь, и она помнила, с какой любовью натирала его до блеска собственными руками. Это был один из немногих подлинных предметов антикварной мебели, оставшихся в доме.
После того как Мёрдок и Себастьян подняли упавшего Конрада, Мёрдок обхватил могучими руками своего помешанного брата и сжал его шею в захвате. Наоми видела, как лицо Мёрдока исказилось от напряжения, мускулы бугрились на его шее, в то время как он изо всех сил удерживал захват.
Невероятно, но несколько довольно продолжительных минут на Конрада это не оказывало никакого влияния. Однако мало-помалу его сопротивление ослабло, и он обмяк. Пока Мёрдок укладывал брата на пол, Николай торопливо закрепил цепь на том самом радиаторе, который проверял на прочность прошлой ночью, а другой её конец прикрепил к наручникам Конрада.
«Так вот зачем Николай так тщательно осматривал поместье! Он собирался заточить здесь этого безумца. Но почему здесь?» — мысли Наоми лихорадочно метались у неё в голове.
— А ещё более жуткого места для него ты отыскать не смог? — проговорил, едва переводя дух, Себастьян, после того как все они поднялись на ноги. В то же самое мгновенье прямо за окном сверкнула молния. Высокие витражные окна были местами разбиты и отбрасывали внутрь разноцветные полосы света, рассеивавшие тени в доме. — Почему было не использовать старую мельницу?
— Кто-нибудь может натолкнуться на него там, — возразил Мёрдок. — Кроме того, Кристоф знает о мельнице. Если ему или его людям станет известно о том, что мы задумали...
«Кто такой Кристоф?» — Наоми ничего не понимала. — «И что они задумали?»
— К тому же, Эланкур мне рекомендовали, — добавил Николай.
— Кто в здравом уме мог это порекомендовать? — Себастьян обвёл рукой окружавшее его пространство. — Это место выглядит, словно декорации из фильма ужасов.
И как бы ни хотелось Наоми, чтобы он ошибался, будто в подтверждение слов мужчины ударил гром, сверкнула молния, и разноцветные тени зловеще поползли по полу, подкрадываясь к стоящим в комнате. Себастьян выразительно поднял брови.
Взгляд Николая остановился на лицах его братьев. Он хотел видеть их реакцию на свой ответ и колебался, не зная, как они воспримут это - расхохочутся, станут браниться или просто согласно кивнут.
— Это была Никс, — ответил он, наконец.
Мёрдок пожал плечами, а Себастьян, помрачнев, кивнул.
«Что ещё за Никс?» — Наоми жадно ловила каждое слово своих ночных посетителей.
Себастьян нервно оглянулся.
— От этого места волосы встают дыбом, как будто... — он замолчал, прерванный очерёдной вспышкой молнии, — ...как будто это - дом с привидениями.
«Что ж, конфетку Себастьяну за сообразительность», — ухмыльнулась Наоми.
— И знаете, здесь действительно жутко, раз уж я об этом вообще говорю. И Конрада что-то тоже напугало, — добавил Себастьян.
Вероятно, это на самом деле было так, потому что в противном случае их умалишённый брат, очевидно, был бы в порядке.
— Это из-за погоды всё выглядит хуже, чем есть на самом деле, — Николай провёл рукой по своим мокрым волосам и вытер низом рубашки лицо. — И что с того, если тут обретается какой-то призрак? Вы забываете, кто мы - мы на любого призрака способны нагнать страху.
«Страху?» — удивилась Наоми. Ни одно живое существо не могло даже прикоснуться к
ней.
— На самом деле - это идеальное место, потому что оно само по себе отпугивает людей, — продолжил Николай после очередного раската грома. — Кроме того, ковен валькирий недалеко отсюда, так что мало кто из существ Ллopa отважится ошиваться где-нибудь поблизости.
«Валькирии? Ллор?» Наоми вспомнила газетную статью, опубликованную несколько лет назад. Она называлась «Бандитский жаргон». Эти мужчины, скорее всего, говорили на подобном жаргоне. Должно быть, они гангстеры.
— Валькирии могут не оценить то, что вампиры поселились так близко от Вал Холла.
«Вампиры? Не гангстеры? Да они все сумасшедшие. Моп Dieu3, где мой бурбон4
— Это место хотя бы пригодно для жилья? — усмехнувшись, поинтересовался Себастьян.
Николай кивнул.
— Конструкция и крыша прочны, — «Как камень», — добавила про себя Наоми, — и когда мы кое-что здесь переделаем, оно вполне подойдёт для наших целей. Мы отремонтируем только то, что нам нужно: несколько спален, душ, кухню. Я уже договорился, чтобы ведьмы зашли к нам сегодня и наложили оградительное заклинание по периметру поместья. Пока Конрад носит эти цепи, он не сможет вырваться за пределы установленной границы.
«Ведьмы? О, с меня довольно!» — Наоми привычным движением вскинула руку, чтобы потереть виски, и хотя ничего не почувствовала, тем не менее этот простой жест подействовал на неё успокаивающе.
Мёрдок, всё это время внимательно осматривавший главную гостиную и срывавший паутину с мебели и стен, воспользовался возникшей паузой и заметил:
— Конрад знал, что мы будем в таверне.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — ответил Николай, проведя пальцем по одному из грязных витражей, и посмотрел наружу сквозь протёртую полосу на стекле. — Он ждал нас. Чтобы убить.
— Что ж, он, похоже, весьма преуспел на этом поприще, — Себастьян похлопал себя по рёбрам, оценивая причинённый ущерб, и поморщился от боли. Присмотревшись повнимательней, Наоми заметила, что все они были так или иначе изранены. Даже у Конрада грудь была располосована когтями какого-то чудовища. — Ему нравится убивать.
«Ему нравится убивать? Убийца в моём доме. Опять!» — волнение Наоми достигло предела. Был ли этот Конрад таким же, как Луис – способным ударить кинжалом беззащитную женщину прямо в сердце? — «Выдохни, Наоми…», — успокаивала себя девушка. — «Только посмотри, как разбушевался ветер. Контролируй свои эмоции».
— Я полагаю, что ему действительно это должно нравиться, если слухи о том, чем он занимается, правдивы, — отозвался Мёрдок.
«Он что, наёмный убийца?» — ужаснулась Наоми.
— Надо же было ему отыскаться именно сейчас… он не мог выбрать более неудачное время для этого, — вздохнул Себастьян. — Как мы со всем этим управимся?
— Мы продолжим сражаться в нашей войне, будем обманывать нашего короля, постараемся не тревожить Кэдрин и Мист, и попытаемся спасти рассудок Кона, — спокойно ответил Николай.
Мёрдок выгнул бровь.
— Думаю, нам придётся попотеть, — усмехнулся он.
Братья принялись исследовать соседние комнаты, проверять, не прогнило ли дерево, срывать чехлы с мебели и осматривать обстановку.
Раньше Наоми неизменно везло с теми, кто приезжал и оставался жить в Эланкуре. Одна за другой сменяли друг друга милые, безобидные семьи. Об этих же мужчинах нельзя было сказать «милые и безобидные»!
Особенно, об убийце в цепях. Он лежал на полу, и из уголка его приоткрытых губ на пол капала кровь.
Капля за каплей… Кровавая лужа так и резала глаз на безупречных мраморных полах Наоми. Точно, как и в прошлый раз. «Выдохни. Держи себя в руках».
И вдруг глаза безумца распахнулись. Наоми вздрогнула, но она не смогла бы предупредить остальных, даже если бы захотела! Девушка увидела, как в свете вспыхнувшей молнии он каким-то образом подскочил на свои скованные ноги и, прихрамывая, двинулся вперёд со сверхъестественной скоростью. Прежде чем она успела вскинуть руки, чтобы обрушить на него свою удерживающую магию, он с такой силой натянул цепь, что… радиатор выгнулся.
«Он не сможет его сломать. Это невозмо…» — она не успела даже додумать, как металл с треском сдался, и, вырвавшись на свободу, этот сумасшедший бросился прочь из комнаты по направлению к двери – той самой двери, в проёме которой стояла Наоми. Она не верящими глазами потрясённо смотрела, как по пятам за ним тащился радиатор, круша всё подряд на своём пути.
Внезапно трубы системы отопления, проложенные под полом, вырвались наружу с душераздирающим звуком корёжащегося металла, и во все стороны полетели куски битого мрамора и щепки от уничтоженной мебели.
Остальные трое мужчин снова бросились вслед за своим пленником и кубарем покатились по полу, остановившись лишь у самых ног невидимой хозяйки дома.
Наоми стояла, как громом поражённая. Её дом, её возлюбленный дом! За пятнадцать минут этот безумец нанес Эланкуру больший урон, чем поместье претерпело за последние восемьдесят лет вместе взятые.
Кулаки девушки сжались. «Держи себя в руках», — безуспешно пыталась она успокоить себя, однако, волосы Наоми уже начали развиваться вокруг её лица, а розовые лепестки кружиться вокруг тела девушки во всё ускоряющемся темпе. Снаружи поднялся ветер, врываясь внутрь сквозь щели в высоких окнах и сметая на своём пути песок и пыль, пока она рассматривала все учиненные разрушения.
Её итальянский мрамор! Горькие слёзы обожгли глаза Наоми, и на улице тут же хлынул дождь.
«Успокойся, Наоми, выдохни!»
Однако было слишком поздно. Молнии били по дому одна за одной, освещая ночь, словно удары снарядов во время бомбёжки. И тут Конрад, лежащий под грудой тел у ног девушки, резко вскинул голову и посмотрел прямо на Наоми.
В сопровождении вспышки молнии Наоми взлетела в воздух, развернулась вокруг своей оси, разметав волосы вокруг лица, и опустившись на пол, пристально посмотрела вниз, на него.
Конрад же ошеломлённо продолжал смотреть на то самое место, где она стояла, недоумённо моргая и даже перестав бороться с братьями.
Возможно ли … возможно ли, что он видел её?
Никто никогда прежде не мог её видеть. Никогда. На неё так долго никто не обращал ни малейшего внимания, что Наоми порой начинала сомневаться, существует ли она на самом деле.
Приблизившись, девушка смогла рассмотреть, что белки глаз Конрада были… красными. Сначала Наоми решила, было, что у него просто-напросто лопнули кровяные сосуды, например, от удара. Но потом поняла, что эти глаза были сплошь красными, словно залитые ярко-алым.
Кем были эти существа? Неужели, на самом деле… вампирами? Даже несмотря на то, кем она сама являлась, Наоми до сих пор с трудом могла принять факт существования всего сверхъестественного.
Тем временем Конрад, тряхнув головой, возобновил своё яростное сражение за свободу, мало-помалу отвоёвывая дюйм за дюймом на пути к двери, несмотря на то, что ему приходилось сражаться с тремя противниками одновременно.
— Я не хотел этого, но ты вынуждаешь меня, Конрад! — прорычал Николай, запустил руку в карман своей куртки и выудил оттуда шприц. Как только остальные умудрились придавить Конрада к полу, Николай сдёрнул зубами колпачок с иглы и ввёл содержимое шприца Конраду в руку.
Что бы это ни было, оно немедленно возымело эффект. Конрад заморгал своими красными глазами и его сопротивление тут же ослабло.
— Что ты ему дал? — спросил Себастьян.
— Варево ведьм — отчасти основано на лекарствах, отчасти магическое. Это должно его вырубить.
Наоми хотелось бы знать, на какое именно время это зелье должно было вырубить Конрада? И как долго они вообще собирались держать его здесь? Как долго ей придётся наблюдать, как он плюёт кровью на её полы и слушать, как он, словно дикий зверь, рычит в её комнатах? Да будет она проклята, если позволит ещё кому-нибудь, подобному Луису, пятнать своим присутствием её любимый дом. Этот Конрад – животное, которое следовало бы усыпить. Или, по крайней мере, выгнать вон отсюда.
Придётся ей продемонстрировать этим незваным гостям такие силы, каких они ещё не видали. Она вышвырнет их из Эланкура, как ненужный мусор! Она пинками погонит их до самой дельты. Наоми исполнилась непреклонной решимости продемонстрировать этим захватчикам, что такое настоящий полтергейст…
— Где… она? — неожиданно, практически задыхаясь, прохрипел Конрад.
Наоми застыла. Он не мог говорить о ней, он не мог её видеть.
— Кто, Конрад? — потребовал ответа Николай.
— Женщина… красивая, — проскрежетал Конрад и потерял сознание.

Сноска
1. «Убеждённые холостяки» - вежливое название гей пары, пришедшее из Викторианской эпохи, и основывавшееся на том, что такие мужчины никогда не женились (прим. пер.)
2. Краш-тест (крэш-тест, англ. crash test) — испытание дорожных и гоночных автомобилей на безопасность. Представляет собой умышленное воспроизведение дорожно-транспортного происшествия с целью выяснения уровня повреждений, которые могут получить его участники. (прим. пер.)
3. О, мой Бог(фр.)
4. Бурбон — вид виски, производимого в США - появился в конце XVIII века —начале XIX века в городе Париж, округ Бурбон, штат Кентукки (прим. пер.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:45 #6

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 3

Наступил рассвет, а потом и утро сменилось днём, но Наоми всё никак не могла прийти в себя. Теперь было совершенно очевидно, что Эланкур заполонили самые, что ни на есть, настоящие вампиры.
Последние её сомнения на этот счёт окончательно развеялись в тот момент, когда девушка увидела, как братья, сновавшие туда сюда по дому и задавшиеся целью отремонтировать выбранные ими помещения, то исчезали на ровном месте, то снова появлялись из ниоткуда.
Однако самым удивительным событием прошлой ночи было другое – неожиданные последние слова Конрада: «Женщина… красивая». Мог ли он говорить о ней?
Чтобы выяснить это, Наоми ничего не оставалось, как с нетерпением дожидаться, когда он снова придёт в себя.
Конрад так и лежал со скованными за спиной руками там, где братья оставили его прошлой ночью. Предварительно сняв со своего пленника грязные сапоги и цепи, сковывавшие лодыжки, они уложили его на новый, специально для этого принесённый матрац. Изорванная одежда на Конраде высохла и из-за въевшейся в ткань грязи сделалась жёсткой и негнущейся. Ужасные рваные раны на его груди полностью зажили прямо на глазах Наоми за какие-то считанные часы.
Наоми парила в воздухе, словно сидя в невидимом кресле примерно на расстоянии фута1 над кроватью, и задавалась вопросом, как долго ещё Конрад пробудет без сознания. Она полагала, что вампиры должны были днём впадать в состояние, похожее на кому, однако, его братья весь день напролёт то появлялись на первом этаже дома, то исчезали и без устали телепортировали всякие вещи в поместье.
Ожидание делалось всё более и более невыносимым. Потому что этот вампир, возможно... всё же видел её. Наоми прекрасно понимала, насколько эфемерной была эта возможность. Потому что, во-первых, никто никогда прежде её не видел, и, во-вторых, её предположение, будто этому мужчине вопреки всему это всё же удалось, основывалось исключительно на том, что он якобы счёл её красивой. Однако надежда уже зародилась в душе девушки и теперь не давала ей покоя. Если вдруг розовые щёчки и внешность, пышущая здоровьем – это не то, что привлекало Конрада в женщинах, то тогда, может быть, он действительно?..
Наоми не решалась в это поверить, ведь ей не достаточно было простого факта признания её существования. Если бы девушке вздумалось привлечь к себе внимание или развлечения ради спровоцировать кого-нибудь на проведение в Эланкуре сеанса изгнания нечистой силы, ей ничего не стоило взять простынь и, написав на ней «Bonjour от le spectre!»2, помахать импровизированным плакатом перед носом незваных гостей. Но нет, она хотела, чтобы её на самом деле увидели. Наоми тосковала по настоящему общению.
При мысли о том, что впервые за много лет ей, возможно, удастся побеседовать с кем-нибудь, грандиозный план девушки по выселению новых жильцов поместья тут же испарился в воздухе, а злость из-за причинённых Эланкуру повреждений ненадолго улеглась. Теперь она желала лишь одного, чтобы они остались – и в первую очередь Конрад.
Наоми сгорала от любопытства. Почему из всех случайных владельцев поместья, сменявших друг друга на протяжении восьмидесяти лет, именно этот харкающий кровью вампир оказался способным её видеть? И почему его братья, казалось, не замечали её? Когда они заковывали Конрада в кандалы, чтобы отлучиться от него на день, Наоми отчаянно махала руками прямо перед их лицами и кричала так громко, как только могла. Она даже бросалась на них и проходила сквозь их тела, однако, они никак не реагировали.
Неужели Конрад мог её видеть только потому, что у него единственного из братьев были красные глаза?
Наоми выпрямилась и принялась нетерпеливо перелетать от одной стены с осыпающейся голубой штукатуркой к другой. Братья очень удачно выбрали для Конрада именно Голубую комнату. Из всех гостевых комнат дома эта лучше всего подходила для мужчины. Тяжёлые гардины на окнах были тёмно-синего цвета, а вся немногочисленная мебель – каркас кровати, прикроватная тумбочка и кресло-бержер3 перед камином – крепко сработанными и выдержанными в тёмных тонах.
По правде говоря, Наоми полагала, что вампиры должны были спать в гробах, однако, братья уложили Конрада на заправленную свежим бельём кровать. Она также думала, что даже непрямые солнечные лучи должны были их обжигать, тем не менее, бледный солнечный свет разливался по всей комнате, освещая каждую пылинку. А когда сквозняк, гулявший по дому, шевелил занавеси, лучи света подбирались к самым ногам лежащего на кровати мужчины.
В какой-то момент Конрад перевернулся, и Наоми в очередной раз подивилась, каким же огромным он был. Казалось, что его широкие плечи едва умещались на кровати, а ноги так и вовсе свешивались с неё. В нём было, по меньшей мере, шесть с половиной футов4 роста.
Девушка подлетела и, зависнув в воздухе прямо над Конрадом, принялась внимательно изучать его, слегка склонив голову на бок. Он выглядел лет на тридцать, хотя в этом Наоми не была уверена, потому что всё его лицо по-прежнему покрывала грязь и кровь. Она нервно сглотнула, сконцентрировалась и использовала свои телекинетические способности, чтобы немного приподнять верхнюю губу Конрада. Удалось это не сразу, и прежде, чем у неё вышло задуманное, Наоми пару раз попала ему по носу.
В конце концов, ей удалось увидеть его зубы, казавшиеся особенно белыми на фоне его выпачканного лица, и... клыки, не оставлявшие больше никаких сомнений на тот счёт, кем он на самом деле являлся. Всё выглядело в точности, как в тех романах, которые Наоми когда-то читала, и в фильмах про вампиров, которые так любила смотреть последняя молодая пара, жившая в Эланкуре.
«Интересно, как эти мужчины стали вампирами? Их обратили? Или они такими появились на свет?» — гадала Наоми.
Размышления девушки прервал грохот, донёсшийся с первого этажа. И хотя ей нестерпимо хотелось узнать, что они там вытворяли с её домом, Наоми боялась, что если отлучится, Конрад может очнуться во время её отсутствия.
Братья уже заколотили досками многие из окон, которые не были занавешены плотными шторами, не пропускавшими свет, и доставили в дом раскладные стулья, матрацы, постельное бельё и даже современный холодильник. В главной ванной комнате починили трубы, а незадолго до этого вдруг ожило электричество, и так внезапно, что лампочка над кроватью в Голубой комнате с громким хлопком разлетелась на мелкие осколки.
Наоми подняла в воздух битое стекло, усыпавшее Конрада, и разбросала его по сторонам – это оказалось хорошей идеей, потому что спустя некоторое время он начал ворочаться на скомканных простынях.
Его изорванная рубашка немного задралась, и девушка заметила тонкий шрам, начинавшийся чуть выше пояса штанов Конрада. Наоми стало любопытно, где он заканчивается? Она взмахнула рукой и заставила рубашку приподняться ещё немного, однако шрам уходил дальше под ткань. Прикусив нижнюю губу, Наоми с усердием взялась за пуговицы, пока ей не удалось расстегнуть их все, одну за другой, и распахнуть рубашку на груди мужчины.
Шрам доходил почти до сердца. Выглядело так, будто Конраду в живот вонзили острый, как бритва, клинок, а затем резанули им вверх по телу.
Когда Наоми, наконец, смогла оторвать взгляд от ужасной отметины, она рассмотрела грудь мужчины, широкую и мускулистую. Из-за того, что его руки были скованы за спиной, рельефные мышцы на груди казались даже в расслабленном состоянии напряжёнными. Тело Конрада выглядело твёрдым, как камень, подтянутым и жилистым.
Наоми обуяло любопытство, какой оказалась бы его кожа на ощупь?
«Вот только мне не суждено узнать...», — печально подумала она.
Его штаны сидели так низко, что девушка могла видеть линию чёрных волос, спускавшуюся от пупка и уходившую под пояс. Наоми так и подмывало приспустить их ещё ниже, чтобы увидеть, куда же вела эта тёмная дорожка, но она сдержалась - правда, с трудом.
Мужчины, которые привлекали Наоми раньше, обычно были старше Конрада и обладали не столь яркой и более цивилизованной внешностью. По сравнению с ними красота этого мужчины казалась слишком суровой и резкой.
Почему же в таком случае ей так понравилось это покрытое боевыми шрамами тело?
— Ох, ну просыпайся же, Конрад, — окончательно потеряв терпение, с трудом выдавила девушка.
Наоми тяжело давалось говорить вслух, слова так и застревали у неё в горле, словно она пыталась протащить через ушко иголки слона. Вот и сейчас ей показалось, что то, что она только что произнесла, прозвучало как-то странно и искажённо.
Ну же... очнись.
Ей нестерпимо захотелось попрыгать на кровати или закричать ему прямо в ухо. Если бы только у неё было ведро воды... Наоми лихорадочно обдумывала, что же ей сделать такое, чтобы привести его в чувства, и вдруг Конрад резко распахнул глаза.

Сознание медленно возвращалось к нему. Свет оказался настоящей пыткой для его чувствительных глаз, а тело пронзала то усиливавшаяся, то притуплявшаяся боль. Конрад, стиснув зубы, едва переводил дыхание после каждого такого приступа.
«Нужно освободиться», — лишь одна мысль оформилась в его голове.
Он попытался бороться с цепями, но его руки и ноги будто налились свинцом.
«Они накачали меня наркотикам», — вспомнил Конрад, и ярость затопила его, а от невыносимой потребности убить кого-нибудь стало трудно дышать, словно его кто-то душил.
«Как долго я выл в отключке?» — Конрад огляделся и понял, где он находился.
Это было то самое поместье, и, как он и предчувствовал, это место оказалось жутким. Ещё будучи в машине, при виде этого дома его начало всего колотить и бросило в пот.
Ощущение, что за ним наблюдают, внутри дома настолько усилилось, что мурашки бежали по спине.
Конрад напрягся. Он действительно что-то видел... — вроде как взметнувшийся занавес блестящих чёрных волос обернувшейся женщины?
«Она настоящая? Или это лишь иллюзия?» — подумал он в то мгновение.
И, прежде чем она исчезла, ему показалось, что он ещё мельком увидел изумлённо распахнувшиеся голубые глаза, почувствовал запах роз и заметил обнажённое плечо - худое и невероятно бледное. Однако никто другой помимо него никак на неё не отреагировал.
«А значит, она не могла быть настоягцей», — решил Конрад.
Он не доверял себе, когда видел что-то, чего не видели другие. Вероятнее всего она оказалась лишь плодом его воображения и явилась ему из чьих-то чужих воспоминаний. Скорее всего, она была женой, любовницей... или одной из жертв кого-то, кого он убил, выпив досуха.
Конрад ещё яростнее забился в цепях. Но это не дало никакого результата. Металл, из которого были сделаны оковы на руках вампира, не мог его сдержать. Если только... не был магически усилен.
«Чтоб им гореть в аду!» — мысленно проклинал своих братьев Конрад.
Какого чёрта они вообще его сюда притащили? Он, словно животное, чуял опасность, пропитавшую воздух, в этом месте точно было что-то не так. Что именно и почему, он не знал, да ему, собственно, было всё равно. Он просто должен был освободиться от своих оков и убраться отсюда.
Внезапно Конрада окутал запах роз, и он со всей очевидностью понял, что не один в этой комнате. Несмотря на то, что он никого не видел, вампир отчётливо ощущал чьё-то присутствие. Может, снова явилась та женщина, которую он видел раньше? Но на самом ли деле он видел её тогда? Конрада бросило в жар.
Что-то было в полумраке комнаты буквально в нескольких дюймах от него, и подкрадывалось всё ближе... Конрад мог поклясться, что почувствовал тёплое дыхание у своего уха. Он отдёрнулся и угрожающе оскалил клыки. Потребность убить захлестнула его, от жажды крови внутри всё кипело.
Но это что-то, невзирая на предупреждение, подобралось ещё ближе... и ещё...
И прямо над ухом Конрада раздался едва слышный голос. Голос что-то невнятно сказал, и Конрад не смог разобрать слова.
Однако он явственно почувствовал, что тот, кому принадлежал этот голос, ждал от него какого-то ответа - с нетерпением, которое почти осязаемо разливалось в воздухе бурлящими волнами. Конраду показалось, что его голова сейчас взорвётся. От него чего-то ожидали.
— Что? Что? — неуверенно переспросил он, не зная, что ему делать и чего от него хотят.
Сжигающая его изнутри потребность убивать сделалась почти невыносимой. Как же он ненавидел эту жажду.
— Тыыыыыы меняяяяяяяя вииииииидишь? — ответил едва различимый голос.
Конрад завертел головой по сторонам, но так никого и не увидел.
Он резко сел, и ощутил что-то странное, как будто удар статического электричества.

Наоми задохнулась, когда тело Конрада прошло сквозь неё, и он вздрогнул. Пошатываясь, вампир поднялся на ноги, и его лицо выдавало всё возрастающее замешательство.
— Здесь кто-то есть. Ты реальна? — его голос звучал ещё более хрипло, чем прошлой ночью.
— Конрад, успокойся, — медленно проговорила она.
Красные глаза мужчины полыхнули в ответ ещё более ярким пламенем.
— Покажись… мне!
Наоми гадала, отвечал ли он на её слова, или просто какое-то особое вампирское чутьё подсказывало ему, что он был здесь не один?
Тем временем Конрад с низким рычанием прижался спиной к стене, безуспешно пытаясь высвободить руки из наручников. В конце концов, бросив в эту безнадёжную затею, он просунул ноги через кольцо своих скованных рук так, что теперь мог держать руки перед собой. Предвкушая предстоящее возможное сражение, Конрад обвёл взглядом комнату в поисках врага, высматривая того, кого мог бы убить.
Наоми парила, нависая над ним, и махала рукой прямо перед лицом вампира. Его взгляд лихорадочно метался по комнате, он вертел головой направо и налево, и смотрел куда угодно, только не на неё. Наоми нахмурилась, вытянула указательный палец и ткнула им Конраду в прямо в глаз.
Он даже не моргнул.
Надежды рухнули, и девушка отлетела прочь, будто он её оттолкнул.
«Он не может меня видеть», — разочарование тяжким грузом легло на сердце Наоми. — «Красивая женщина? Пустая болтовня сумасшедшего».
Наоми ухватилась за эти слова, потому что была в отчаянии, хотя с самого начала это звучало неправдоподобно.
Воодушевление, захватившее девушку прошлой ночью, сменилось самым горьким разочарованием. Она в последний раз взмахнула рукой перед его глазами...
И он бросился на её руку, клацнув зубами со звуком захлопнувшегося капкана на медведей. Девушка испуганно вскрикнула, взметнула руки и оттолкнула его с такой силой, что он отлетел в бержер, словно пушечный заряд. Ударившись о противоположную стену, кресло с треском сломалось, превратившись в груду щепок, изодранной обивки и отделки.
Пытаясь выбраться из обломков, он орал что-то на неизвестном Наоми иностранном языке. Вероятно, сыпал проклятьями. Тем не менее, казалось, что насилие его не удивило или, по крайней мере, он к нему привык.
— Конрад... постой! — воскликнула Наоми.
«Ну, где же твои братья? Со своими шприцами?»
Конечно, эти мужчины то появлялись, то исчезали, но подолгу они никогда не отсутствовали.
Поднявшись, наконец, на ноги, Конрад в неистовстве принялся метаться по комнате, колотить закованными в цепи руками по стенам, пробивая дыры в хрупкой штукатурке.
— Прекрати… крушить мой дом! — закричала Наоми.
Однако он не успокоился. Вместо этого, выхватив кочергу из каминного набора, размахнулся и швырнул её с такой силой, что она глубоко вонзилась в кирпичи камина и так и осталась там. Затем он развернулся и его бешеный взгляд остановился на прикроватной тумбочке.
— Даже не думай! — предупредила девушка.
Конрад бросился к ни в чём не повинному предмету мебели, и Наоми, не раздумывая, подбросила вампира к потолку. Он крепко зажмурился, и когда снова открыл глаза, казалось, был поражен, что по-прежнему смотрит на пол.
Придя в себя, Конрад принялся вырываться из её хватки и сопротивлялся изо всех сил. Он был силён, поэтому довольно скоро, намного раньше, чем ей этого хотелось, Наоми пришлось отпустить своего пленника – и он плашмя свалился на пол. Когда Конрад поднялся, у него оказался рассечен лоб, и кровь, заливая глаза, стекала по лицу мужчины вдоль носа.
Наоми охнула, она не хотела причинить ему вред!
— Dieu, je regrette!5
— Конрад! — донёсся снизу крик Николая.
Спустя мгновенье брат появился на пороге комнаты и окинул озадаченным взглядом картину разрушения, представившуюся его взору.
— Какого чёрта ты?..
Конрад не дал Николаю закончить вопрос. Он замахнулся и обрушился на брата с такой силой, что тот, словно от удара тараном, вылетел на лестничную площадку и, перелетев через перила, упал на первый этаж.
Конрад бросился вон из комнаты, а Наоми, с широко распахнутыми от изумления глазами, полетела вслед за ним. И, несмотря на то, что скорость вампира была нечеловеческой, он двигался медленнее, чем прошлой ночью, хотя на этот раз его ноги не были скованы. Снадобье, введённое ему братьями, видимо, существенно ослабило его.
Пока Николай с трудом поднимался, Себастьян встал на лестнице, широко раскинув руки и не давая Конраду пройти. И всё же Конрад увернулся и, схватившись скованными руками за перила, одним движением спрыгнул вниз. Обернувшись к главному входу, он обнаружил Мёрдока, преградившего ему путь.
— Ты не можешь уйти, Конрад. Проклятье, там солнце! — закричал Николай.
«Что будет с ним, если он выйдет под прямые лучи дневного света?»
Наоми затаила дыхание, когда Конрад набросился на Мёрдока и впечатал брата в двустворчатые двери красного дерева. Одна из створок сорвалась с петель и с грохотом упала на веранду.
За мгновенье до того, как они вылетели под лучи утреннего солнца, Мёрдок переместился под укрытие навеса над верандой, однако Конрад двинулся дальше. Наоми растерянно обдумывала, стоит ли ей попытаться его остановить?
Николай бросился, было, за ним, но Себастьян схватил его за рубашку и втащил в тень. — Он далеко не уйдёт, Николай.
Наоми стояла рядом с братьями и, по привычке приложив руку козырьком к глазам, вместе с ними провожала взглядом Конрада, бежавшего по подъездной аллее.
«Я не собиралась его так ронять», — думала девушка. — «Он, должно быть, в невероятном смятении».
— Он сгорит, — сказал Николай с неприкрытой болью в голосе.
Мёрдок вслед за Наоми прикрыл глаза рукой.
— Это будет ему наукой.

Солнце жгло ему глаза, словно в них плеснули кислотой.
«Продолжай бороться».
Дельта реки была в конце подъездной аллеи, прямо через дорогу от въезда. Конрад чуял запах её тёмных вод.
Кожа начала гореть, и он стиснул зубы от боли.
«Дельта реки прямо за дорогой. Я смогу добраться, смогу выжить там в тени», — подбадривал себя Конрад, всё сильнее занимаясь огнем.
Он уже приближался к границе владений, удаляясь всё дальше от того существа, задумавшего его изводить... чем бы оно ни было. Конрад не мог его видеть, у него не было глотки, которую вампир мог бы разорвать. Конрад лишь слышал бестелесный голос, эхом раздававшийся со всех сторон.
«Почти добрался... Я горю... горю...»
Неожиданно у Конрада потемнело в глазах, и какая-то сила сбила его с ног и отбросила назад. Когда его зрение прояснилось, Конрад не поверил тому, что увидел. Его окружали голубые стены с осыпающейся штукатуркой. От отчаянья и потрясения он заревел.
Это была та же спальня! Он был… всё в той же богом проклятой комнате.
Скорчившись на полу, Конрад стал биться головой о стену, пока не почувствовал, как в его руку вонзилась игла.

Сноска
1. Фут - единица измерения расстояния, точное линейное значение которой различается в разных странах. Примерно 0,3048 м. (прим. пер.)
2. "Привет от приведения!" (фр.)
3. Кресло-бержер – глубокое мягкое кресло с высокой спинкой, изобретённое во Франции при короле Людовике XV (прим. пер.)
4. Примерно 1,98 метра (прим. пер.)
5. Господи, я сожалею! (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:45 #7

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 4

«С пациентом явно что-то происходит», — думала Наоми, зависнув в воздухе у изножья кровати и наблюдая за спящим Конрадом.
В течение последней недели Наоми начала замечать, как пустота в красных глазах вампира постепенно сменялась осознанным взглядом, от которого, однако, кровь стыла в жилах.
С ним действительно что-то происходило, и девушка, во что бы то ни стало, хотела выяснить, что именно. С момента его странного возвращения Наоми только и занималась тем, что изучала этого мужчину, лишь изредка возвращаясь в свои покои – потайную студию, расположенную на нижнем этаже. Вот и сейчас она несла добровольное дежурство подле уснувшего в очередной раз Конрада.
Вернувшись в то первое утро, он буйствовал и бился головой о стену, словно хотел заглушить, выбить из неё что-то, терзавшее его разум. Штукатурка сыпалась со стен, словно снежные хлопья, и налипала на его окровавленные скулы. Когда братья вновь заковали его – на этот раз ещё и привязав для верности к кровати – Конрад под воздействием введённого снадобья уже потерял связь с реальностью и лишь тихо, несвязно бормотал что-то на иностранном языке своим сорванным голосом.
Откровенно говоря, Наоми на его месте тоже была бы сбита с толку. Не каждый день увидишь, как кто-то бежит по подъездной аллее Эланкура прочь от поместья, а мгновенье спустя его ужасный рёв раздается со второго этажа дома.
Теперь Наоми была не единственной, запертой в ловушке в этом доме. По-видимому, ведьмы действительно наложили оградительное заклинание на Эланкур. Пока Конрад носил эти цепи, он не мог пересечь границу поместья. Цепи также лишили его возможности телепортироваться, или перемещаться, как они это называли.
Наоми не могла сказать точно, когда именно она впервые почувствовала перемены, произошедшие в его состоянии. Каждый раз, когда братья пытались с ним говорить, Конрад бормотал в ответ что-то бессвязное, и всё же, у неё появилось чувство, что… его сознание стало более ясным. По крайней мере, прояснялось время от времени.
Иногда казалось, что в голове у этого мужчины крутится миллион мыслей одновременно, и он безуспешно пытается остановиться хотя бы на одной из них. Вот почему ему так трудно было их формулировать и говорить нормально. Временами у него даже менялся акцент…
Конрад забился в цепях, прерывая размышления девушки, его голова заметалась из стороны в сторону. Без сомнений, в это мгновенье он был во власти вселяющих ужас кошмарных видений. Конрада постоянно мучили кошмары. Он корчился, оскаливая, казалось, ещё более заострявшиеся клыки, и напрягая мышцы, от чего цепи врезались в его кожу. Наоми неодобрительно хмурила брови. Ей не нравилось видеть это.
Несмотря на то, что всё в этом мужчине должно было вызывать у неё отвращение, Наоми обнаружила, что ей очень трудно заставить себя оставаться безразличной к его судьбе. Этот вампир разрушил пол её дома. Он был убийцей. У него постоянно случались приступы агрессии и жажды насилия. И он, ко всему прочему, был немытым. Грязь, кровь, и прилипшая к запёкшейся крови штукатурка по-прежнему покрывали его лицо, а волосы сбились в ужасные колтуны. Следы от огня чёрными пятнами расходились по его коже и жалким обрывкам одежды. Когда Себастьян попытался вытереть обгоревшее лицо брата, Конрад клацнул зубами так, что Себастьян едва не лишился пальцев.
Наоми следовало ненавидеть Конрада. Так почему же её так влекло к этому могучему мужчине, находившемуся во власти безумия?
Может быть, потому что он, как и она, познал ужас насильственной смерти? Возможно, он переживал его снова и снова, даже в это самое мгновенье, когда она смотрела на него спящего.
Не был ли Конрад просто заблудшей душой, достойной сожаления? Может, он стоил того, чтобы попытаться его спасти? Наоми никогда не интересовали «мужчины, которых нужно спасать». Вокруг всегда хватало женщин, готовых жертвовать собой, ради подобных мужчин…

Как всегда неожиданно Конрад, вскинувшись, проснулся. Он осмотрелся по сторонам, хотя взгляд его оставался пустым, и, выгнувшись, открыл рот и впился клыками в собственное запястье. Его напряжённо сдвинутые брови тут же расслабились, и он медленно, словно, чтобы успокоиться, принялся высасывать кровь из вены.
При виде этой картины сердце Наоми растаяло.
— Merde1, — прошептала она.
Когда он коротко, сердито зарычал, не отрываясь от руки, она устроилась рядом с ним на кровати.
— Тише, вампир, — Наоми вздохнула, откидывая волосы со лба Конрада с помощью телекинеза. — Успокойся, ну же.
Он замер, медленно вынул клыки из запястья и откинулся назад, опять погружаясь в дремоту, будто она действительно успокоила его...
Каждую ночь, до самого рассвета, пока братья пытались достучаться до Конрада, Наоми парила под потолком и слушала их. И она не только получала удовольствие, прислушиваясь к тембру мужских голосов в то время, как они разговаривали друг с другом, но ей также многое удалось узнать об этих вампирах.
Они были из Эстонии, балтийской страны, граничившей с Россией, что объясняло их акцент. Мужчины с Севера. Их обратили в вампиров три сотни лет назад. Перед этим они сражались в Великой Северной Войне2 против России в ранге обычных офицеров из дворян, однако, в конечном счёте, взяли в свои руки бразды правления над выбивавшейся из последних сил армией Эстляндии3. Каждый из братьев стал военачальником, возглавившим оборону своей части страны, под верховным командованием старшего - Николая.
Поначалу Наоми оставалась в комнате Конрада, потому что всё ещё лелеяла надежду, что он видит её. Теперь же она не уходила потому, что была заинтригована этим сумасшедшим вампиром.
Его история оказалась похожей на увлекательную головоломку, и с каждым добытым Наоми кусочком складывавшаяся картина становилась всё более и более захватывающей. Конрад был знатного происхождения, но в конечном итоге весь свой опыт военачальника и всю свою силу вампира он использовал для того, чтобы стать наёмным убийцей. Он планировал убить собственных братьев за какое-то деяние, совершённое ими, о котором Наоми пока ничего не удалось узнать.
Конрад веками был одинок, у него не было друзей.
Его прошлое разительно отличалось от прошлого Наоми - наполненного танцами, смехом и беззаботным, весёлым времяпрепровождением - оно было его полной противоположностью.
Впрочем, с каждым открытием, сделанным девушкой, у неё возникало всё больше вопросов. Конрад, очевидно, был могущественным человеком когда-то, что же могло произойти, чтобы его рассудок помутился до такой степени? И как он мог оставаться день за днём в кровати? Неужели у вампиров вообще не было никаких физиологических потребностей?
Каждую ночь братья приносили Конраду термос из нового холодильника, и Наоми прекрасно отдавала себе отчёт, какое содержимое он в себе заключал. Но где они его добывали? И, поскольку Конрад отказывался от предлагаемого питья, спустя какое время он мог умереть от голода?
Наоми наблюдала за тем, как он спит, несчётное количество времени, и у него ни разу не было эрекции, как это неосознанно случается с мужчинами во сне. Почему?
У неё была ещё тысяча вопросов, но когда начало смеркаться, и братья спустились вниз, Конрад тотчас распахнул глаза.
Наоми перелетела через комнату и высунулась сквозь закрытую дверь наружу так, что наполовину оказалась на лестничной площадке, а наполовину осталась внутри спальни Конрада. Однако и так она едва могла расслышать голоса братьев, доносившиеся с нижнего этажа дома. Тем не менее, девушка видела, как реагировал Конрад, и поняла, что он их, напротив, прекрасно слышал даже через закрытую массивную дверь.
— После того, как я увидел его в этом состоянии, — говорил Себастьян, — я начал понимать, почему ни один из падших не смог избавиться от жажды крови.
— Ни у кого ещё не было таких средств, какими располагаем мы, — ответил брату Николай. — Мы договорились, что на протяжении месяца будем пытаться его вылечить. Если по истечении этого срока никаких признаков улучшения не будет, тогда мы сделаем то, что должны сделать.
Конрад слушал их. И слушал сосредоточенно.
«Интересно, о чём он думает сейчас?» — гадала, глядя на него, Наоми.
— Это было до того, как я увидел его, Николай, — возразил Себастьян. — Возможно, мы должны... положить конец его страданиям.
«Он страдает?» — подумала Наоми и заметила, как челюсти Конрада после этих слов Себастьяна сжались, и выражение лица сделалось убийственным. Однако затем его брови сошлись на переносице, будто он всё же обдумывал такую перспективу. Когда он нахмурился и закрыл глаза, у Наоми всё сжалось в груди.
Вампир действительно страдал. И он был в достаточно здравом уме, чтобы осознавать это.
«Страдания? Что, на хрен, они знают об этом?» — Конрад тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от этих мыслей.
Он прекрасно слышал, как Мёрдок там внизу объяснял своим братьям, что ему удалось узнать о падших вампирах, тех, которые убивают, выпивая кровь своих жертв.
— Их приводят в бешенство любые громкие звуки и крики. А также резкие движения, и не важно, насколько безобидными они являются - падшие реагируют на них, как на источник опасности. Они могут просто взбеситься, если их застать врасплох. И любой намёк, малейшее ощущение собственной физической уязвимости пробуждает в них ярость.
— Почему бы тебе просто не объяснить, что не приводит их в ярость? — спросил Себастьян.
«Таких вещей не много», — подумал Конрад одновременно с Мёрдоком, сказавшим то же вслух:
— Этот список будет коротким.
Конрад перестал прислушиваться к их разговору и в очередной раз вернулся мыслями к загадочному существу, обитавшему в доме.
Это существо могло быть лишь одним из трёх: отголоском его обрывочных воспоминаний, галлюцинацией или призраком. И если с первыми двумя он регулярно сталкивался на протяжении почти трёх сотен лет, то опыта общения с последним у него не было. Первые два варианта могли с лёгкостью оказаться лишь порождением его помутившегося разума. Но если это было привидение – то оно не было плодом его воображения.
«Что из всего этого реально? Что лишь иллюзии?»
Всю последнюю неделю это существо день за днём возвращалась в его комнату. Конрад снова начал её видеть, но не так отчётливо, как в первую ночь. Только лишь бледные, мерцающие очертания. Тем не менее, он мог чувствовать её присутствие. Даже сейчас его окутывал аромат роз.
И каждый раз, когда она навещала его, сознание вампира прояснялось. Конрад не понимал, как это было с ней взаимосвязано, но эта призрачная женщина завладела всеми его помыслами, и он понял, что просто нуждается в ней.
Это было непостижимо. Как могло порождение его разума прояснять его же собственный рассудок? Обдумывая все за и против существования этой женщины, Конрад вдруг осознал, что что-то действительно заставляет проясняться его мысли, раз уж ему вообще достало этого самого долбанного рассудка, чтобы усомниться всё-таки в её реальности.
Может быть, уколы, которые братья продолжали ему делать, помогали?
Конрад мало что помнил из того, что произошло в то утро, когда он пытался сбежать. Однако ему казалось, что в тот день она пыталась раздеть его и, возможно, поцеловать – перед тем, как принялась швырять его об стены.
Впрочем, с тех пор это существо ни разу на него не нападало. Обычно она стояла у окна с низким подоконником, обустроенным как кушетка в проеме окна. Довольно часто вампир ощущал, как она приближалась к изножью кровати, что более чем нервировало его.
Годами напролёт Конрад чувствовал себя так, словно нечто незримое за ним наблюдало, сейчас же, вполне возможно, так действительно и было.
Нет. Он видел призрачные тени каждый день. Почему он должен был думать, что она отличалась от них? Потому что от неё исходил аромат? Потому что впервые ему хотелось, чтобы галлюцинация оказалась реальной?
Конрад знал, что видеть галлюцинации и общаться с ними – это совсем не одно и то же. Если с первым ещё можно жить, то стоило перейти эту грань и начать общаться с выдуманными существами, и тогда назад пути не было.
Всё последнее столетие он из последних сил хватался за остатки своего разума. Если он признает, что эта женщина существует на самом деле, это может стать последней каплей, тем самым камнем, который утянет его на дно.
И всё же, несмотря на то, что он это понимал, Конрад продолжал о ней думать. Если она действительно существовала, тогда она была призраком. Насколько он знал, призраки появлялись в результате насильственной смерти или убийства. Как в таком случае умерла эта женщина? И когда? Да и вообще, разумное ли она существо? Конрад видел её глаза и длинные волосы, и ему было интересно, как выглядело всё остальное?
«Почему мои проклятые мысли становятся такими связными, когда крутятся вокруг неё?»
Голоса его братьев раздались совсем близко, словно они вот-вот должны были войти в комнату. Конрад этого не хотел. С каждым днём, когда садилось солнце, и комната погружалась в полумрак, он видел это существо всё более отчётливо. Когда же являлись его братья, она становилась невидимой. Конрад понял, что новая лампочка над его головой была слишком яркой, и в искусственном свете призрачная женщина исчезала. Во тьме же становилась видна.
В ту первую ночь Конрад увидел её не в свете молний. Он увидел её в промежутках кромешной тьмы между их вспышками.
Сумерки сгущались. И это значило, что он с каждой минутой приближался к тому, чтобы узнать, как она выглядит. Только бы его браться задержались ещё немного. Он жаждал увидеть её, наконец. Руки сами собой сжимались в кулаки и разжимались у него за его спиной от нетерпения.

Сноска
1. Чёрт (фр.)
2. Северная война (1700-1721 г.г.) - война Швеции против Рос сии, Дании, Полвши-Саксонии, Пруссии и Ганновера за господство на Балтике (прим. пер.)
3. Эстпяндия -историче ское назв ание северной части современной Эстонии В период с 1561 являласв княжеством, находившимся под властью Швеции. В 1710-1714г.г. была полностью занята русскими войсками (прим. пер.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:45 #8

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 5

— Я тороплю события, или он всё же выглядит намного лучше? — спросил Николай, материализовавшись в комнате Конрада вместе с остальными братьями.
— Он уже не кажется... настолько невменяемым, — отозвался Себастьян.
Как будто желая убедить их в обратном, Конрад принялся что-то неразборчиво бормотать на языке, который Наоми раньше не слышала, и бросать странные взгляды в сторону окна.
— Почему бы тебе не попытаться поговорить с ним наедине? — предложил Мёрдок.
Старший брат согласно кивнул, и Мёрдок с Себастьяном покинули комнату.
Николай поставил термос на прикроватную тумбочку и, притянув к себе раскладной стул, развернул его и сел лицом к спинке. Наоми очень нравилось, когда мужчины так садились.
— Где ты был всё это время, брат? — спросил Николай негромко.
Брат. Наоми до сих пор поражалась, что Конрад был частью их семьи. Себастьян казался таким решительным и серьёзным, Мёрдок сдержанным и загадочным, а Николай властным, как и полагается генералу, коим он являлся. Этот же сумасшедший вампир в отличие от своих братьев был агрессивным и производил впечатление бесчестного человека, способного, к примеру, на дуэли швырнуть противнику песком в глаза.
— Что тебе нужно от меня? — рявкнул Конрад. — Почему вы меня не убили?
— Это не то, чего мы добиваемся, — ответил Николай, казалось, удивлённый тем, что Конрад всё-таки пошёл на контакт.
— И чего же вы добиваетесь? Посадить меня на наркотики и уморить голодом?
Николай рывком потянулся за термосом.
— Я принёс тебе крови. Ты будешь пить? — спросил он, проворно отвинтив крышку-чашку и налив её доверху.
Наоми увидела тёмную тягучую жидкость. До неё донёсся вязкий, булькающий звук, и девушка невольно подумала, могло ли стошнить привидение.
— Снова будешь вливать в меня кровь, — едко отозвался Конрад. — Что ж, тебе не впервой.
Николай едва не отшатнулся этих слов брата, однако, подавив свой невольный порыв, всё же поднёс чашку к губам Конрада.
«Он пьёт. Кровь», — задохнулась Наоми, увидев, как Конрад покорно сделал большой глоток. — «Меня тошнит...»
Однако Конрад, набрав полный рот крови, вдруг выплюнул её прямо Николаю в лицо и резко, зловеще расхохотался. Его красные глаза пылали такой жгучей ненавистью, какой Наоми никогда не доводилось видеть. Девушка подумала, что от подобной ненависти лишь смерть могла бы излечить.
Николай невозмутимо утёрся низом рубашки. Казалось, его неземному терпению не было предела. И это невольно пробудило у Наоми симпатию к нему. Как же сильно он должен был любить своего брата, чтобы сносить всё это, ведь Николай не производил впечатление миролюбивого мужчины.
Тем не менее, Наоми, конечно же, даже не пыталась скрыть своё отвращение к увиденному. Удивительно, но она могла бы поклясться, что после того, как взгляд Конрада метнулся в её сторону, беспокойство вампира возросло. Однако он довольно быстро перевёл взгляд обратно в сторону окна.
— Кровь из пакета - это всё, что ты получишь, — сообщил Николай. — Если не станешь её пить, то тебе и вовсе ничего не достанется.
— Я охочусь. Я пью прямо из вены. В отличие от вас, трусливых предателей, — огрызнулся Конрад, вновь повернувшись к брату лицом. — Я знаю, что ты прячешь меня от своего короля. Своего русского короля. Он казнит тебя за это, невзирая на то, что ты его любимый генерал.
— Возможно. Значит, ты понимаешь, на какой риск мы идём.
— Только не понимаю, почему?
— Мы хотим тебе помочь...
— Так же, как и в прошлый раз! — прорычал Конрад, рванувшись в цепях, приковывавших его к кровати, напрягая до предела свои невероятные мускулы.
— Мы собираемся помочь тебе преодолеть жажду крови, — бесстрастно продолжил Николай.
— Нет, — окровавленные клыки Конрада, казалось, ещё сильнее заострились. — Никто не возвращается из этого ада. Кровавая пелена никогда не исчезнет из моих глаз.
— Могла бы исчезнуть, если бы я тебя обескровил, если бы высосал всю твою кровь до последней капли. Но ты захотел бы вернуться в своё прежнее состояние и стал бы убивать ещё больше, чем раньше. К тому же, ты лишился бы всей силы, которую накопил.
— Я знаю!
— А знаешь ли ты, что можешь научиться контролировать чужие воспоминания в своей голове, если прекратишь добавлять к ним новые? — спросил Николай и, уловив на мгновенье мелькнувшее удивление во взгляде Конрада, продолжил. — Мы знаем про воспоминания. Это болезнь. Ты не в состоянии различить воспоминания своих жертв и свои собственные. Они вызывают постоянные галлюцинации, и тебе всё время кажется, будто твоя голова вот-вот разорвётся.
«Что всё это значит? Конрад действительно болен? Неужели у его безумия есть причины, объяснимые с медицинской точки зрения?» — размышляла Наоми.
— Однако что бы ты сказал, если смог бы отключать их по собственному желанию и позволять им проявляться только тогда, когда сам бы этого захотел? — спросил Николай. — Насколько лучше стала бы твоя жизнь, если бы они перестали тебя мучить? Ты сможешь научиться держать их под контролем, если нам удастся стабилизировать твоё состояние.
Конрад резко мотнул головой.
— Я хочу крови из вены. Только из вены...
— Значит, мы поможем тебе найти твою Невесту. Потому что лишь один инстинкт силён настолько, что способен затмить собой жажду крови.
«Его Невесту? И о чём это Николай, о сексуальном влечении?»
— А что ты расскажешь мне про потребность убивать? — язвительно поинтересовался Конрад. — Я наслаждаюсь, убивая... Мне до боли хочется прикончить тебя прямо сейчас.
— Точно так же, как есть инстинкт, затмевающий собою жажду крови, существует потребность, которая сильнее желания убивать.
— Интересно, какая? — презрительно усмехнулся красноглазый вампир.
— Ты поймёшь, когда придёт время, — спокойно ответил Николай.
Конрад снова посмотрел на окно.
— Чем вы меня колете?
Временами, разговаривая с Николаем, Конрад запинался, будто сам не мог поверить, что произнёс что-то осмысленное. Должно быть, он слишком долго уже жил в своём безумии.
— Одна провидица раздобыла это зелье у ведьм специально для нас. Это вроде успокоительного. Оно будет и дальше продолжать тебя ослаблять физически, но через несколько дней оцепенение, которое ты сейчас чувствуешь, пройдёт.
— Вы не имеете права пичкать меня наркотиками! — огрызнулся Конрад, взглянув на брата.
— Мы будем делать всё, что потребуется, — сказал Николай непреклонным голосом. — Ты был хорошим человеком, и снова можешь им стать.
— Но я не человек! Больше нет! — Конрад заскрежетал зубами. — Я убийца, и точка.
— Большинство обитателей Ллора уверены, что ты безвозвратно потерян. Что твои красные глаза не оставляют нам другого выбора, кроме как убить тебя. Я с этим не согласен. Запомни это, Конрад. Так или иначе, мы вылечим тебя от этого, — горячо поклялся Николай, и его серые глаза потемнели от обуревавших мужчину эмоций. Что бы там между ними ни произошло, Наоми точно знала теперь, что Николай искренне любил своего младшего брата. — Мы располагаем возможностями, которые тебе даже не снились, — добавил он.
Заявление Николая прозвучало так уверенно, но при этом оставило столько недосказанного, что вопреки всему сумело пробудить интерес Конрада.
— И как долго вы предполагаете держать меня взаперти и накачивать своими зельями?
— Месяц. Мы не позволим тебе убивать в течение месяца. Если по истечении этого времени не будут видны изменения... нам придётся всё заново обдумать.
Интерес, зажёгшийся, было, в глазах Конрада, погас.
— У меня нет столько времени.
— Почему? Что ты имеешь в виду?
Конрад не ответил. Казалось, он снова погрузился в собственные мысли, и его красные глаза опять взглянули в сторону Наоми. Девушка могла бы поклясться, что он начал следить за её передвижениями, поэтому она полетела к кушетке в проёме окна. Однако Конрад не перевёл взгляд вслед за ней. Он неотрывно смотрел на то место, где она только что была.
Наоми буквально увидела, как Николай осознал, что дальше он не продвинется. Мужчину захлестнуло разочарование, и это было написано на его лице. Мрачно кивнув Конраду, он переместился из комнаты, а через несколько секунд появился Мёрдок. Он развернул стул и сел, склонившись вперёд и опёршись локтями на колени.
— Мы скучали по тебе, Кон, — тихо произнёс Мёрдок. Этот мужчина показался Наоми очень уставшим, словно человек, отправившийся в дальнее, утомительное путешествие. И у него на лице постоянно было такое выражение, будто он только что осознал, в какое изнурительное предприятие ввязался, и что не прошёл ещё даже и половины пути.
— Я знаю, ты ненавидишь нас с Николаем за то, что мы сделали с тобой, — добавил он. — Но мы не можем вернуть всё назад.
«Что же такое Николай и Мёрдок сделали?» Наоми должна была признаться, что скрытый подтекст в их разговорах, это напряжение между братьями, все эти недомолвки невероятно её интриговали.
— Не имеет значения, как ты будешь к нам относиться, Николай не сдастся. По крайней мере, пока он не будет уверен, что тебя уже не спасти.
Конрад улыбнулся, обнажив всё ещё покрытые кровью, удлинившиеся клыки – и это была самая ужасающая улыбка, которую Наоми доводилось видеть.
— Тогда убеди его в этом, брат. Я – неисправимое зло, — ответил Конрад таким тоном, что Наоми содрогнулась.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:45 #9

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 6

«Когда же это клятое солнце здесь садится?»
Конрад посмотрел в окно, но солнце было там же, где и двадцать секунд назад, и тогда он снова перевел взгляд на усталое лицо своего брата.
— Кон, я не могу уговорить Николая перестать верить в тебя, ведь я сам в тебя верю, — сказал Мёрдок. — Просто помоги нам. Жизнь опять может наладиться.
Мёрдок сильно изменился с тех пор, как перестал быть человеком. Тогда он был беспечным. Женщины находили его очаровательным, и Мёрдока мало заботил тот факт, что он умудрился забраться под юбку почти к каждой хорошенькой девице в радиусе ста миль вокруг.
«Мне же обаяния явно не хватало, а в жизни было столько забот, что на женщин времени не оставалось совсем», — думал Конрад, разглядывая брата.
— Расскажи, чем ты занимался все эти триста лет? Я даже мельком не видел тебя с той ночи, когда ты умер и восстал из мёртвых, — допытывался Мёрдок.
Конрад ненавидел, когда ему об этом напоминали. Он и Себастьян с мечами в руках защищали своих тяжелобольных четверых сестёр и отца от русских солдат-мародёров. Вдвоём против целой рати. У них не было ни единого шанса. Возвратившись домой, Николай и Мёрдок обнаружили пятерых членов своей семьи, умерших от чумы, и двух смертельно раненых братьев, из последних сил цеплявшихся за жизнь.
Конрад был без сознания и не мог оттолкнуть Николая, решившего влить свою кровь вампира в глотку собственного брата. Когда же Конрад очнулся, он уже превратился в чудовище.
Ни он, ни Себастьян не хотели, чтобы их обратили. Однако предательство старших братьев ударило по Конраду в значительно большей мере, чем по Себастьяну. Ведь Конрад превратился в одно из существ, к которым ему внушали ненависть и учили уничтожать…
— Не хочешь рассказывать? — вздохнул Мёрдок. — Что ж, тогда я уеду сегодня и сам до всего докопаюсь. Теперь, когда я знаю, кем ты был…
— Кем я являюсь, — оборвал его Кон. — Я по-прежнему наёмный убийца.
— Посмотри на себя, — Мёрдок, казалось, старался сдержать раздражение. — Кому придёт в голову тебя нанять?
Конрад вспыхнул.
— Пошёл ты, Мёрдок!
Брат выставлял его конченным неудачником. На что Конраду было бы глубоко наплевать, однако ему почему-то не хотелось, чтобы эта женщина тоже так решила. Не существующая женщина. Та, которую он вот-вот должен был увидеть.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом… она могла появиться в любую секунду. Вампир уже видел, как замерцали на фоне окна в неясном свете уходящего дня очертания её тела, вырисовываясь все чётче и чётче с каждым гаснущим лучом.
— Прекрасно, — сказал Мёрдок, вставая. — Кон, ты можешь сопротивляться нам, потому что ненавидишь то, чем мы являемся, или потому что тебя возмущает, как мы с тобой обходимся. Но не делай этого просто из гордости или упрямства.
И тут брат вдруг ухмыльнулся, напомнив Конраду прежнего Мёрдока.
— Что это я несу? Если бы ты не был гордым и упрямым, ты бы не был Конрадом Росом, — добавил он и переместился, оставив Конрада в одиночестве.
Несколько мгновений спустя в спальню вошёл Себастьян и включил верхний свет. Комната ярко осветилась, и девушка, чей силуэт едва успел возникнуть в проёме окна, исчезла.
— Выключи!
— Что? Почему?
— Он режет мне глаза. Выключи.
Пожав плечами, Себастьян щёлкнул выключателем и сел, вытянув вперёд свои длинные
ноги.
— Я понимаю, как ты зол на Николая и Мёрдока, — размеренно начал Себастьян. — Я их тоже ненавидел, ты же знаешь. Я жаждал отмщения на протяжении очень долгого времени. Однако жизнь снова может наладиться. Стать даже лучше, чем прежде.
— Почему я должен тебя слушать? С моей жизнью и так всё в порядке.
«Ни черта,, конечно, с ней не в порядке... сколько же ещё ждать, чтобы усидеть её?»
— В таком случае, когда ты встретишь свою Наречённую Невесту, жизнь понравится тебе ещё больше, — продолжил Себастьян. — Невеста принесёт тебе покой и всё расставит по своим местам. Я и сам был на грани, когда встретил свою женщину. У меня ничего не было, ни настоящего дома, ни друзей, ни семьи. Но, как только я понял, что она — моя, я неожиданно для самого себя увидел свет в конце туннеля, — Себастьян говорил это с таким просветлённым выражением лица. Он явно вспоминал о своей возлюбленной в это самое мгновенье. Конрад подумал, что это просто отвратительно. — Я хочу познакомить тебя с Кэдрин. Как только ты выздоровеешь.
«Они ведут себя так, словно то, что я вылечусь, само собой разушется».
Однако это были несбыточные мечты. Конрад знал бы, если бы существовала хоть какая-то возможность избавиться от одержимости кровью. Только обратного пути не было. Ни одного известного случая исцеления.
Тем не менее, непоколебимая вера его братьев заставляла Конрада задуматься.
У Кэдрин были... ну, у её отношений с падшими вампирами весьма длинная история, даже для валькирии.
Кэдрин Холодное Сердце? — уточнил Конрад и медленно кивнул. — Убийца, как и я. По слухам она коллекционирует клыки убитых вампиров, выдёргивая их из отрубленных голов и нанизывая на нить. Звучит очень, мать твою, умиротворяюще, Бастиан.
Себастьян пожал плечами. Снаружи всё сильнее темнело... И женщина появилась. Её фигура обрисовалась в неровном, переливающемся свете. Конрад по-прежнему не мог разглядеть её черты. Но он мог видеть все изгибы её тела. Губы вампира приоткрылись, когда взгляд задержался на груди призрачной незнакомки.
Как я уже сказал, у Кэдрин долгая история отношений с падшими, — продолжил тем временем Себастьян. - А это значит, что мы сражаемся на одной стороне. Кто знает, может, ты тоже найдёшь свою невесту среди валькирий.
Темнота продолжала сгущаться.
Валькирии - странные, похожие на эльфов женщины. Невероятная сила заключалась в их изящных телах - и они никогда не сомневались, прежде чем принять участие в битве или развязать войну. Если бы его невеста оказалась одной из этих воительниц, Конрад предпочёл бы встретить восход солнца, чем делить вечность с подобным существом.
Тьма. Долгожданная темнота разлилась по комнате.
И призрачная женщина, наконец, предстала взору вампира.
Её силуэт дрожал и мерцал, словно чёрно-белая картинка старого телешоу, однако Конрад смог рассмотреть платье девушки, а также отчётливо увидел её обнажённые руки и плечи. Она сидела, прислонившись лбом к стеклу, на кушетке в проёме окна. Присмотревшись, вампир заметил, что образ незнакомки не совсем лишён красок. Ногти девушки, бархатка не её шее и шнуровка на лифе платья были насыщенного кроваво-красного цвета
«Это что, розовые лепестки запутались в её растрёпанных волосах?»
Чем больше подробностей её смутного образа удавалось рассмотреть Конраду, тем больше эта девушка... нравилась ему.
Он отметил про себя, что она невысокого роста, и что у неё великолепная, пышная грудь. Руки Конрада снова сжались в кулаки у него за спиной, а клыки слегка заныли при виде этой аппетитной плоти. Он никогда не пил крови женщины - и почему, чёрт возьми, он никогда не пробовал женщину на вкус?
Конрад видел, как поблёскивал лак на её ногтях, и как переливались ремешки туфель, высоко обвивавшие изящные лодыжки. В высоком разрезе платья виднелось кружево подвязки на бедре девушки.
Брови Конрада поползли вверх при виде этой картины, хотя он недоумевал, почему. Конрад лишился потенции, став вампиром, и так как он пока не встретил свою Невесту, то не испытывал ни малейшего сексуального влечения. В любом случае ни вид груди этой девушки, ни подвязок в разрезе платья не должен был вызывать у него никакого иного интереса к их хозяйке, кроме как к источнику пищи.
Тем не менее, к изумлению Конрада характер его интереса был явно совсем другим.
И тогда... он впервые увидел её лицо. И еле сдержал проклятье. Он не ошибся той ночью.
Она оказалась чертовски хороша. Вампир издал короткий смешок. Само собой разумеется, что плод его воображения должен был быть совершенством.
Огромные синие глаза ярко сияли на фоне чёрно-белого лица девушки. У неё был дерзкий изящный нос, гладкая, полупрозрачная кожа и пухлые, сочные, особенно нижняя, губы, хотя и бледные на вид.
Словно почувствовав на себе его взгляд, она обернулась и завораживающим, грациозным движением, поднялась на ноги. Конрад принял безучастное выражение лица, хотя продолжал держать её в поле своего зрения.
Девушка склонила голову набок и, казалось, изучала его.
«Может ли она видеть в темноте?» — подумал вампир. — «Нет, она не реальна. Видеть галлюцинации и общаться с ними — далеко не одно и то же… Нельзя пересекать черту».
Тем временем, девушка, похоже, решила направиться в его сторону, однако, она скорее парила над полом, чем шла. И она двигалась прямо по направлению к кровати. Что ей было нужно от него? Она приближалась, сокращая расстояние между ними… Конрад отвлёкся настолько, что едва расслышал вопрос Себастьяна.
— Знаешь ли ты, что произойдёт, когда твоя Невеста вдохнёт в тебя жизнь? — спросил брат. — Твоё сердце снова начнёт биться, и ты опять начнёшь дышать. Поначалу воздух в лёгких покажется тебе холодным и тяжёлым, но если ты не будешь противиться, это ощущение станет приятным. А потом, с небольшой помощью с её стороны… всё остальное также вернётся к жизни. И твоя кровь закипит, словно пламя, вспыхивающее от спички.
«Словно пламя... Другими словами, я снова смогу испытывать возбуждение».
Однако в отличие от всех других известных ему вампиров, Конрад не желал, чтобы в него вдохнули жизнь. Ему нравился тот холод, которым он был скован изнутри. За это ощущение внутреннего оцепенения он был готов держаться всем своим естеством. Смерть не кажется такой уж страшной перспективой, когда ты уже на полпути к ней…
Призрачная женщина подобралась совсем близко и склонилась над грудью Конрада.
«Что она делает? Прислушивается, бьётся ли сердце? Услышала, что Себастьян говорил про моё небьющееся сердце, и решила убедиться в этом сама? Но это значит… что она разумное существо».
Конрад лелеял надежду, что эта женщина — лишь лишённый разума призрак, не сознающий своих действий. Или, что она, как и он в минуты, когда его разум затмевает жажда крови, способна лишь на бездумные, инстинктивные реакции. Вопреки его ожиданиям, она оказалась более чем мыслящим созданием.
Неожиданно, осознав, как он должен был выглядеть со стороны, Конрад испытал невероятное смущение. Он был скован по рукам и ногам и привязан к постели. Он был в полной власти других, и чувствовал себя таким беспомощным, как никогда в жизни.
Разве что, за исключением ещё одного случая…
Девушка была так близко, что он отчётливо видел её переливающиеся призрачные волосы, переброшенные через плечо. Конрад сглотнул, зажмурился и сосредоточился, пытаясь ощутить прикосновение этих волос к своей коже. Однако ничего не почувствовал, кроме слабых электрических разрядов, похожих на лёгкое покалывание. Они не причиняли боли и не были неприятными.
Едва она отстранилась, Конрад приоткрыл веки.
— Как странно, dément1, твоё сердце действительно не бьётся… — пробормотала девушка, откровенно удивляясь.
Конрад едва удержался, чтобы не отдёрнуться прочь, когда понял, что призрак обращался напрямую к нему.
Ну вот. Он таки лишился своего грёбанного рассудка.
Девушка говорила медленно. Её слова долетали до вампира, словно отзвуки эха, зародившегося за много миль отсюда. Конрад едва мог их разобрать, а значит, никто другой, кроме него, не способен её слышать. Ведь его слух был в десять раз острее слуха даже его братьев. И в сто раз острее человеческого.
Конрад понял, что незнакомка не надеялась на его ответ. Казалось, девушке был интересен сам процесс. Она словно пробовала слова на вкус, прислушивалась к ощущениям, возникавшим у неё, когда слова слетали с её языка.
«Постойте-ка? Она назвала меня dément? Это значит «сумасшедший» на французском».
Конрада бросило в жар. Несмотря на то, что в основном он вёл себя, словно дикое животное, иногда, хотя и очень редко, он всё же испытывал эмоции, которых, как ему казалось, давно должен был лишиться. Такие, например, как стыд.
«Нельзя переходить черту… Но, неужели, именно таким она меня видит?»
— Тебе всё это прекрасно известно, не правда ли? — спросил Себастьян и вздохнул. — Неужели, тебе совсем не интересно, каково это, быть оживлённым? Мы против нашей воли были лишены стольких вещей. Поверь мне, твоя Невеста может вернуть тебе очень многое.
Эти слова отвлекли внимание Конрада от призрака.
«Не вздумай, Себастьян! Не смей об этом даже заикаться!...»

Сноска
1. Сумасшедший, душевнобольной (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:45 #10

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 7

— Разве ты не хотел бы снова заняться сексом? — поинтересовался Себастьян, понизив голос. — Вряд ли, Конрад, ты бывалый ходок, пресыщенный женским вниманием. Если, брат, ты хоть немного похож на меня – то можно будет перечесть по пальцам одной руки, сколько раз ты был с женщиной.
Конрад не стал возражать, лишь заскрежетал зубами так, что желваки заиграли на стиснутых челюстях.
«По пальцам одной руки? Какой кошмар», — подумала Наоми, полетела к изножью кровати и зависла там, будто села в невидимое, парящее в воздухе кресло.
Наоми позволила себе немного любовников, потому что возможная беременность для работающей балерины могла обернуться катастрофой. Однако теми отношениями, которые у неё всё же были, Наоми наслаждалась в полной мере.
Даже несмотря на грязь, покрывавшую лицо Конрада, и шрамы на теле, Наоми не могла не признать, что у него приятные черты. Женщины должны были находить этого мужчину привлекательным. По крайней мере, достаточно привлекательным для того, чтобы он мог уложить в постель ту, которую бы захотел. Себастьян также был хорош собой. Однако и он утверждал, что им приходилось обходиться без этого. Наоми слышала, как братья говорили о том, что их маленькая страна была вынуждена десятилетиями обороняться от врагов, и что её население выкосила чума – неужели там совсем не осталось женщин, которые могли бы приласкать этих мужчин?
— У le dément… совсем нет в этом опыта? — пробормотала она своим странным призрачным голосом. — Intéressant1.
Наоми по-прежнему было трудно говорить, однако, к её удивлению, с каждой новой попыткой речь давалась девушке всё легче и легче. Чем больше она говорила, тем меньше усилий ей приходилось для этого прилагать. Она будто тренировала речь, подобно тому, как тренируется тело бегом по колено в воде. Жаль только, что как раз тогда, когда у Наоми начало получаться, никто не мог составить ей компанию в беседе.
Впрочем, даже если никто и не мог ей ответить, у Наоми, когда она говорила вслух, появлялось чувство, что она… всё же реальна. Ведь порой девушке казалось, что она подобна вошедшему в поговорку падающему в безлюдном лесу дереву2, и раз никто со дня смерти Наоми не видел и не слышал её, то она и не существовала на самом деле.
Наоми вздохнула и подтянула колени к груди. Разрез платья скользнул вверх по бедру, и у девушки возник внезапный порыв прикрыть подолом ноги. Странный порыв… Ведь, во-первых, этот вампир не мог её видеть, а во-вторых, при жизни она никогда не была скромницей. Скорее совсем наоборот.
Наоми распрощалась со всеми предрассудками ещё в ранней юности. Её детство прошло в тесных номерах на втором этаже бурлеск-салона, в котором и сама она блистала со временем на пару со своей дражайшей maman3. Обе они были местными звёздами, привлекавшими в салон.
С самого нежного возраста Наоми крутилась в гримерках актеров. Её зачаровывали шёлковые костюмы, баночки с косметикой и экзотические ароматы, наполнявшие эти комнаты. А звуки чувственной музыки увлекали за собой и заставляли кружиться в такт с ними...
Однако, как бы там ни было, Наоми готова была поклясться, что заметила желание, вспыхнувшее на мгновенье во взгляде вампира.
Нет. Пришло время взглянуть фактам в лицо. Либо он действительно находил её призрачную внешность прекрасной, но при этом намеренно делал вид, будто не видит Наоми, не желая признаваться в том, что осведомлён о её существовании - либо этот вампир ничем не отличался от всех остальных людей, переступавших порог Эланкура за все последние восемьдесят лет.
Наоми невесело рассмеялась.
— Если бы я считала, что ты можешь меня видеть, — медленно начала она, — я бы показала не только подвязки.
К тому же, Наоми, скорее всего, не должна была волновать Конрада в этом смысле. Ведь за всю прошедшую неделю у него ни разу не было эрекции.
«Неужели он действительно на это не способен? Неужели именно такое «пламя» должна разжечь его пресловутая Невеста?» — гадала девушка.
Из всего, что братья обсуждали друг с другом, больше всего Наоми интриговала именно эта их вампирская «концепция Невесты».
Недавно ей довелось услышать, как Себастьян говорил по телефону со своей Невестой. Он уверял валькирию, что не было никакой нужды в её присутствии в Эланкуре, что ей следовало продолжать заниматься своими делами с её сестрами, и обещал быть дома в скором времени. Казалось бы, самый обычный телефонный разговор, однако Себастьян выглядел во время их беседы так, словно весь мир померк, пока голос его возлюбленной звучал на том конце провода.
Николай также звонил своей Невесте, ещё одной валькирии по имени Мист, и был не менее внимателен и заботлив. Впрочем, в разговоре с Мист он не казался столь уверенным в неизбежном исцелении Конрада, как старался заверить остальных братьев.
— Возможно, нам придётся воспользоваться даром Риоры, — сказал он своей Невесте, понизив голос.
«Кто такая Риора?» — подумала тогда Наоми. — «Ещё одна загадка».
Столь горячая привязанность этих двух вампиров к своим женщинам навеяла на Наоми тоску и душевное то мнение, ведь ничто не могло быть более сексуальным, чем влюблённый без памяти мужчина.
Наоми давно уже не испытывала физического желания подобного тому, которое охватывало её при жизни. Душевное томление, терзавшее девушку, было другого характера. Она всё ещё помнила, что такое истинная страсть, по-прежнему жаждала настоящих прикосновений, но теперь испытывала скорее не возбуждение, а нечто подобное электрическому напряжению, всё нараставшему и нараставшему внутри неё. По телу словно начинали бегать мурашки, вызывавшие зуд, который никак не унять.
Наоми приходилось мириться с таким положением вещей на протяжении всех минувших восьмидесяти лет, и она никак не могла избавиться от этих ощущений или хоть как-то облегчить всё нараставшее напряжение. Иногда она чувствовала себя, словно готовая вот-вот взорваться бомба - изнывающая, изголодавшаяся Наоми, тикающая внутри.
Как правило, когда становилось совсем невыносимо, и отчаянье готово было поглотить её, Наоми начинала вести себя... дурно.
Вот и сейчас, когда все братья вернулись в комнату Конрада, искушение стало слишком велико, чтобы ему противиться.

Конрад заметил, как призрачная незнакомка поднялась с кровати, выждал немного и снова бросил взгляд в её сторону. И едва не поперхнулся. Прямо у него на глазах зажим для денег выплыл из кармана пиджака Себастьяна и лёг в раскрытую ладонь девушки.
А вместо зажима в карман брата... отправился камень? Себастьян ничего не заметил, даже когда она, довольная удачей, перенесла свою добычу восвояси.
«Телекинез?» — предположил Конрад. — «Да, точно, и весьма умелый».
Перехватив хитрый прищур синих глаз в свою сторону, вампир снова постарался придать пустое выражение своему взгляду. И тогда призрачная женщина двинулась к своей следующей цели. Она ловко двигалась между братьями, тем не менее, мужчины то и дело, несмотря на невероятную скорость движений призрака, задевали её рукой или локтем. И каждый раз, когда братья касались её, девушка вздрагивала и замирала.
Следующей её жертвой оказался Николай. Один взмах призрачной руки, и сотовый телефон выплыл из его куртки. А на место украденного она снова подложила камень, сама же между делом отправила телефон плыть по воздуху куда-то в угол комнаты.
Конрада позабавили эти игры в кошки-мышки с его братьями, кроме того он хотел, чтобы она обчистила ублюдков. Наблюдать за призраком было намного интереснее, чем слушать высокопарные речи Себастьяна о семье, чести и всепрощении.
Вампир гадал, куда это изящное создание собиралась припрятать свои трофеи? И зачем они ей вообще? Она так развлекается? Или это порыв, которому она не в силах противостоять - как он своей потребности убивать?
Тем временем подошла очередь Мёрдока, и она выудила из его кармана украшенный драгоценными камнями женский гребень для волос.
«И для кого же Мёрдок покупает гребни?»
Призрачная незнакомка при виде этой добычи просияла.
«Ох, какая улыбка…»
Глаза заблестели, губы соблазнительно изогнулись. Такая улыбка разила в самое сердце.
Она порхнула в угол комнаты, подняла свои тонкие, обнажённые руки над головой и сделала потрясающий пируэт. А затем ещё один. Конрад увидел, как взметнулись и закружились её юбки, услышал их шелест. Один из розовых лепестков, запутавшихся в её беспорядочной прическе, слетел и приземлился на простыни рядом с ним.
«Такое гибкое тело, и эта манера двигаться, и эти туфельки – она, должно быть, была танцовщицей. Tantsija 4. Конечно».
Закружившись снова, девушка вдруг рассмеялась, и звук её смеха оказался незабываемым. Губы Конрада невольно изогнулись в подобии ухмылки в ответ на него. Однако его улыбка быстро поблекла и сменилась привычной угрюмой гримасой, когда Себастьян уставился на него, как на окончательно сдвинувшегося. Должно быть, это выглядело со стороны как отсутствующая, безумная улыбка на лице сумасшедшего.
А он действительно безумен – и значит, на самом деле не существует никакой призрачной красавицы с волосами цвета воронового крыла, которой вздумалось бы показать ему не только свои подвязки.
Себастьян снова завёл свою песню, а Конрад, несмотря ни на что, всё не мог оторвать от неё глаз. Слова брата долетали до сознания вампира лишь обрывками. И как всегда, когда он начинал терять терпение и хотел, чтобы его оставили в покое, Конрад принялся повторять услышанное, бормоча обрывки фраз брата на разных языках.
— Вина снедает Николая… три сотни лет они сражаются с Ордой… Мы можем присоединиться к их армии… искоренить их род… не все вампиры – зло.
Конрад моргнул, осознав, что Себастьян умолк.
— Ты не сам с собой разговаривал, — сказал Себастьян, прищурившись. — Ты повторял наши слова. На этот раз по-гречески! У тебя не было галлюцинаций – ты слушал нас. — Себастьян воодушевлённо закивал головой. — Интересно, что ещё ты можешь делать, о чём мы не знаем?
«Я могу видеть привидения».
— Ты ничего странного не видишь справа от себя? — спросил Конрад Себастьяна по-эстонски. — Ты не видишь в комнате женщину?
Себастьян оглянулся по сторонам.
— Нас только четверо здесь, Конрад, — ответил брат также по-эстонски спокойным, поучительным тоном. — И небо у нас по-прежнему синее, а не зелёное.
Женщина тем временем, похоже, закончила красть и теперь двигалась значительно медленнее, и казалась более бледной.
«Она устала?»
— Конрад, ты видишь кого-то ещё? — поинтересовался Себастьян. — Насколько мне известно, такие, как ты, страдают от бреда и галлюцинаций…
Его «галлюцинация» в это самое мгновенье подслушивала тихий разговор Мёрдока и Николая в другом конце комнаты.
— От него несёт кровью и грязным телом, — сказал Николай. — Он может поправляться, но со стороны этого не заметно. Если нам когда-либо придётся отстаивать наш план…
В мгновение ока она метнулась к кровати и оказалась подле Конрада.
— Это правда, вампир? — выдохнула девушка прямо на ухо Конраду. На этот раз она говорила значительно быстрее, почти нормально. Ещё он заметил лёгкий французский акцент. — Ты воняешь, dément? Я не чувствую запахи. Но это вполне вероятно… учитывая, насколько ты грязный.
Конрад внезапно осознал, что всё его лицо измазано запёкшейся кровью и грязью, а волосы слиплись и свалялись. Dément. Это то, каким она его видит? Сумасшедший, на которых обычно не обращают внимания? Или, что ещё хуже – жалеют? Таким он ей представляется.
Грязный, не имеющий сексуального опыта безумец.
Она видела, как он харкал кровью. Видела ли она, как он бездумно бился головой о стену? Проклятье, эта ясность мыслей всё меньше и меньше ему нравилась! Конрад снова жаждал забвения. Гораздо проще погрязнуть в забвении, ненавидеть и, не задумываясь, причинять боль…
Однако женщина, находившаяся рядом с ним, надёжно, словно якорь, привязала его к реальности.
— Они должны выкупать тебя, — сообщила призрак своим шелестящим голосом, перебивая Себастьяна, заговорившего одновременно с ней.
— Отдыхай, Конрад. Галлюцинации исчезнут прежде, чем ты…
— Оставьте меня! — рявкнул вампир, обрывая брата на полуслове. Он едва не ляпнул: «Оставьте нас!»
Призрачная женщина отпорхнула прочь от него и принялась собирать украденные у братьев вещи, чтобы, вероятно, куда-то перенести.
«Нет, я не тебя имел ввиду!» — только и успел подумать Конрад.
Однако она уже исчезла, и лишь одинокий розовый лепесток, оставшийся лежать на кровати, напоминал о её существовании. Конрад осторожно подвинулся, желая прикоснуться к нему, но лепесток поблёк, а затем и вовсе испарился.
Вампир беспокойно заёрзал в кровати, раздражённо сражаясь со своими путами.
«Хочу, чтобы она была здесь».
— Ладно, мы уйдём, — сказал Себастьян, поднимаясь. — Позови, если что-то понадобится – или, если решишь всё-таки попить.
И братья удалились, оставив его одного в тёмной комнате.
— Ты не видел мой телефон? — спросил Николай у кого-то из них на выходе.
И прежде чем Конрад смог обдумать, почему его до такой степени расстроило исчезновение призрачной незнакомки, чужие воспоминания клокочущим потоком заполонили его разум, словно в его голове забил фонтан.
Конрад никогда не убивал достойных людей. Его жертвами на протяжении многих лет становились лишь те, кто был даже большим чудовищем, чем он сам. И от их жутких воспоминаний, ставших теперь его собственными, вампира пробирал озноб.
Он видел сцены пыток, которых никогда никому не причинял, душераздирающие картины убийств женщин и детей, которых не совершал. Их остекленевшие, потухшие глаза взирали из прошлого прямо на него, заглядывали ему в душу — хотя это не он отнял их жизни.
Эти воспоминания нещадно преследовали Конрада, требовали, чтобы он снова и снова переживал эти моменты. И они не отступят, пока окончательно не сведут его с ума.
Только вот его рассудок расшатан до такой степени, что ему уже нечего терять.

Сноска
1. Интересно (фр.)
2. Имеется в виду вопрос, поднятый последователями английского философа Джорджа Беркли (1685-1783), сформировавшего доктрину субъективного идеализма. «Слышен ли звук падающего дерева, если в лесу нет никого, способного его услышать?» Этот вопрос иллюстрирует одно из основных положений берклианской концепции — «существовать — значит быть воспринятым» (прим. пер.)
3. Матушка (фр.)
4. Танцовщица (эстон.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:46 #11

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 8

Наоми всегда в изрядной степени была открыта для окружающих, не скрывала своей сексуальности, не стыдилась ни тела, ни взглядов. Однако и в её шкафу со скелетами хранилось два маленьких грязных секрета.
Одним из секретов Наоми была её склонность брать и присваивать чужие необычные вещи.
Вот и последние свои приобретения она принесла в комнату, скрытую за потайной готической дверью, и выложила рядом с остальными трофеями на экспозиционном столике. Здесь лежали все её маленькие сокровища и безделушки, позаимствованные у разных владельцев поместья и собранные девушкой за многие годы.
Столешница уже почти полностью была заставлена. Так что в скором времени для этих целей придётся использовать и кофейный столик. Учитывая, что люди жили в Эланкуре лишь треть её загробной жизни, добыча Наоми могла считаться весьма неплохой.
«Что ж, надо признать, я, действительно, склонна к воровству», — думала Наоми, разглядывая свои сокровища.
Как правило, девушка присваивала не какие-то ценные вещи, а разные мелочи, которые ей были интересны. В её коллекции значились работающий от батарей телевизор с давно севшими батареями, новомодный бюстгальтер, граммофон, а также упаковка презервативов, за которые в двадцатые годы Наоми готова была бы отдать любые деньги.
Здесь также лежали спичечные коробки и дублоны, оставшиеся после празднования Марди Гра1, леденец, который Наоми не суждено было съесть, и около дюжины баллончиков с краской, конфискованных у бесчисленных юных вандалов, посещавших Эланкур.
Наоми обычно встречала их стуком дверей, заставляла взлетать в воздух чехлы с мебели, а сухие листья кружиться вихрями, после чего les artistes2 граффити, намочив в штаны и побросав свои баллончики с краской, задавали стрекача. Этот дом принадлежал Наоми, в нём заключался весь её мир. И она не желала до конца своих дней лицезреть эти дурно состряпанные произведения «искусства».
Словно сорока, которая тащит всё в гнездо, девушка собирала самые разные вещи и приносила их в своё тайное убежище. Когда-то эта комната была танцевальной студией, с деревянным паркетным полом, зеркалами во всю стену и станками для упражнений. За прошедшие годы здесь почти ничего не изменилось. Разве что повсюду появились стопки газет, да зеркала претерпели кое-какие изменения, чтобы лучше соответствовать новому внешнему виду Наоми. Проще говоря, она их все разбила.
Когда после её смерти в доме появились грузчики и принесли коробки, чтобы упаковать и вывезти её имущество, Наоми так горячо хотела забрать и припрятать кое-что в этой комнате, что эти вещи на самом деле начали двигаться. Именно тогда она впервые осознала, что может перемещать предметы силой мысли.
В безумном порыве девушка подняла в воздух все вещи, которыми особенно дорожила: драгоценности, одежду, альбом для газетных вырезок, весь запас запрещённого ликера и даже тяжёлый сейф, и переправила их в свою потайную студию.
Однако теперь ей оставалось лишь беспомощно наблюдать, как её вещи, так же, как и весь её дом, ветшали у неё на глазах. Наоми не могла даже прикоснуться к ним, не могла провести страждущими кончиками пальцев по волнам прохладного шёлка или щекочущим перьям.
— И что теперь? — спросила девушка вслух.
Словно в насмешку над ней ответом Наоми была лишь звенящая тишина. Одна... она была одна... совсем одна...
Наоми задумалась, может, ей материализоваться снова в комнату вампира или переместиться туда. Девушка уверяла себя, что это всё из-за давящей на неё тишины она колеблется, а не из-за самого этого красноглазого сумасшедшего. Тем не менее, он, казалось, чувствовал её, как никто другой из всех, кто когда-либо появлялся в Эланкуре.
Что-то в этом вампире притягивало Наоми, несмотря даже на его безумие и немытый внешний вид И она безовсяких сомнений страстно хотела попытаться снова с ним поговорить.
Тем не менее, сегодня она была настолько истощена, что на возвращение уже не осталось сил. Концентрируясь для телекинеза, Наоми исчерпала всю свою призрачную энергию. Девушка нуждалась в отдыхе, поэтому она полетела к своей «походной» кровати3.
Наоми принесла её в свою студию давным-давно. И хотя она не ощущала прикосновения ни к самой кровати, ни к белью, которым та была застелена, Наоми спала на ней почти каждую ночь. Ей нравилось вести себя так, как при жизни, насколько это, конечно, было возможно, за исключением, правда, прохождения сквозь стены и телепортации.
Девушка свернулась клубочком в дюйме над кроватью и приготовилась погрузиться в мечтания. Наоми называла свой призрачный сон мечтаниями, потому что он отличался от того сна, который она знала при жизни. Если ей не приходилось прибегать к телекинезу для чего-то большего, чем перемещение газеты, она могла обходиться без такого отдыха на протяжении многих дней. Просыпалась она всегда внезапно, не ощущая никаких изменений, кроме восполненной внутренней энергии. Всё остальное, её одежда, волосы оставались неизменными, ведь теперь ей даже не нужно было брить ноги и подмышки. Как правило, девушка просто теряла сознание часа на четыре.
И так происходило всегда, пока каждый месяц на небосклон не восходила серебристая луна. В такую ночь какие-то силы заставляли Наоми танцевать. И каждый раз она кружилась в безумном танце до тех пор, пока в полном изнеможении и потрясении не начинала желать себе настоящей смерти.
До следующего подобного представления Наоми осталось всего три дня...
Её maman всегда говорила, что серебристая луна приносит удачу таким людям, как они - людям, которые изо всех сил стремятся взлететь до небес и удержаться там как можно дольше. И неважно, сколько раз они упадут, они поднимаются и делают это снова и снова. Вот почему Наоми задумала организовать свой приём именно в одну из подобных ночей.
Однако удача не сопутствовала ей в тот вечер - вечер торжества, задумывавшегося, чтобы отпраздновать свершение всех мечтаний Наоми. Наоми было двадцать шесть лет, когда она купила Эланкур. Она добилась всего сама, тяжким трудом вырвавшись из Vie их Саггй , и тщательно скрывая своё тёмное прошлое.
Её покровители из фешенебельных кварталов так никогда и не узнали, что Наоми была
незаконнорождённой дочерью французской imigrfie 5, родившейся в убогом Французском квартале4. Связь между Наоми Ларесс и безызвестной танцовщицей бурлеска Маргаритой л'Ар так никем и не была обнаружена. Как и то, что и сама Наоми некоторое время танцевала в бурлеск-шоу.
Тёмное прошлое известной балерины осталось тайной за семью печатями.
Наоми едва исполнилось шестнадцать, когда её maman умерла от гриппа, и девочке, чтобы прокормить себя, пришлось выйти на подмостки. Она к тому времени уже была довольно хорошо развита, и с помощью соответствующего макияжа и нарядов вполне могла сойти за двадцатилетнию. Времена были тяжёлые, а деньги получалось заработать приличные.
У Наоми не было ни душевных метаний по поводу своего занятия, ни каких-либо моральных предубеждений. Каждый получал то, что хотел, и никому это вреда не приносило. Так что она никогда не стыдилась того, чем занималась. Тем не менее, всё же хранила своё прошлое в секрете, потому что понимала - другие могут не разделять её взглядов.
Наоми целый год копила деньги, а потом ушла из бурлеск-салона. Она всегда мечтала стать балериной и не желала, чтобы пропали даром все те уроки, на которые с трудом наскребала деньги её мать, и все те усилия, которые приложила Наоми, дабы оправдать жертвы, принесенные её матерью ради образования дочери. Так или иначе, но Наоми всё удалось...
«А потом я умерла».
Наоми хотела бы, чтобы Конрад увидел в ней балерину, которой она когда-то была - блистающую на сцене, в роскошном наряде, разрумянившуюся от гордости, утопающую в бурных овациях. Счёл бы он такую Наоми привлекательной?
Девушка мрачно вздохнула. Этого ей никогда не узнать.
Что несёт завтрашний день для неё и для Конрада, этого вампира-убийцы с могучим телом и больным разумом?
«Сможем ли мы его спасти, если он не желает быть спасённым?» — подумала Наоми перед тем, как окончательно погрузиться в свой призрачный сон. — «Мы?»

Призрак не возвращалась целую ночь.
И он негодовал на неё за это.
Лишь далеко за полдень следующего дня Конрад вновь ощутил аромат роз. Свет вечернего солнца заливал всю комнату, тем не менее, он мог видеть, как призрачная девушка прошла прямо сквозь закрытую дверь. Теперь он знал, что нужно искать, как высматривать её, словно скрытый текст в графической головоломке.
Посетительница вела себя так, будто и не уходила. Она с рассеянным видом прилегла на матрац и закинула свои изящные руки за голову. При этом её длинные волосы разметались по простыням чёрными, блестящими локонами, ярким пятном выделявшимися на белом фоне, а бледная грудь едва не выскочила из корсета платья.
Она, без сомнений, была прощена.
Однако, если в Конрада ещё не вдохнули жизнь, то почему это зрелище так пленило его? Почему оно заставило его клыки болезненно заныть?
Конрад по-прежнему не мог решить, была ли она порождением обрывочных воспоминаний, хранившихся в его памяти, галлюцинацией или призраком. Для порождения искажённой памяти эта девушка слишком хорошо подходила к этому месту и к ситуации. А если она всего лишь плод его воображения, то с какой стати ему воображать женщину, абсолютно противоположную тому типу, который был в его вкусе?
Конрад думал, что ему нравились высокие светловолосые женщины, нордической внешности, с позолоченной солнечными лучами кожей от длительного пребывания на открытом воздухе. Эта женщина, напротив, была миниатюрной, с бледной кожей и не выше пяти футов6 ростом. И её волосы были черны, как ночь.
В своей наполненной тяготами человеческой жизни Конрад едва ли удостоил бы её хотя бы жалостливым взглядом, ведь такая хрупкая девушка скорее всего не пережила бы очередную зиму в его разрываемой войной стране.
И она на самом деле долго не прожила. На вид ей было немногим за двадцать. Если призраки появлялись в результате насильственной смерти, то как она встретила свою кончину так рано?
Этого не случилось бы, если бы у неё был сильный защитник.
«Я был сильным», — подумал Конрад и низко зарычал. — «Если бы она была моей женщиной, я бы её уберёг».
Может быть, встреть он эту девушку на самом деле в прошлом, он не предрёк бы ей так поспешно гибель в ближайшую зиму и не отвернулся от неё. Может, он сблизился бы с ней. В своей обычной грубой манере, но он мог бы предложить ей покровительство и защиту. В конце концов, Конрад был опытным офицером, благородного происхождения – и, по крайней мере, до Великой Войны это что-то, да значило. Возможно, она приняла бы его.
«О, мой Бог, иметь такую женщину на своём попечении… брать её каждую ночь...»
Конрад мог живо представить себе, как это могло бы быть. В течение минувшего дня привычные кошмары вампира начали перемежаться странными видениями, в которых он, удерживая руки этой девушки над головой, накрывал собой её восхитительное маленькое тело.
«Существует грань… черта…» — взывал к остаткам благоразумия Конрад. — «Но может ли статься так, что эта женщина реальна?»
В таком случае вполне вероятно, что призрак не плод его воображения, и что вот уже три дня он прожил без единой галлюцинации. Последний раз подобное случалось с ним не меньше сотни лет назад.
А это могло означать, что он, возможно… начал исцеляться.
Словно вспышка в его сознании всплыло воспоминание, и он понял, о чём сожалел, чего жаждал так страстно…
Однако его размышления прервали Николай и Себастьян. Они вошли в комнату с одинаковыми хмурыми выражениями на лицах и направились прямо к нему.
«Почему у Николая шприц в руках?»
— На черта этот долбанный укол? Я ничего не сделал, — низким, предостерегающим голосом обратился к ним Конрад.
— Нет, но мы опасаемся, что ты можешь что-нибудь натворить, — ответил Николай. — Нам нужно вывести тебя из комнаты, а это убережет тебя от лишнего вреда.
Николай приблизился, и Конрад взвыл.
— Убери эту грёбанную штуку от меня, Николай! — он не желал быть в беспамятстве, не мог допустить этого снова. — Нет!
«Я не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии».
— Будьте вы прокляты! Я сказал нет!

Сноска
1. Марди Гра (фр. mardi gras, буквально — «жирный вторник») — вторник на Масляной неделе, последний день перед Пепельной средой и началом католического Великого поста. Мировой аналог славянского праздника Масленицы. Празднуется во многих странах Европы (Франции, Чехии, Бельгии и т.д), в США и в других странах. Из городов США самые массовые и пышные празднования проходят в Новом Орлеане, где с 1872 года каждый год проводится карнавал. Карнавал возглавляют «король» и «королева», которые в масках и костюмах едут на огромной украшенной платформе со своим окружением. В ответ на традиционные крики толпы «Брось нам что-нибудь!», они разбрасывают большие оловянные монеты («дублоны»), пластмассовые чётки и прочие безделушки (прим. пер.)
2. Художники (фр.)
3. Раскладная кровать (прим. пер.)
4. Французский квартал(фр.) - старейшая часть Нового Орлеана (прим. пер.)
5. Эмигрантка (фр.)
6. Примерно 1,52 метра (прим. пер.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:46 #12

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 9

Наоми в очередной раз потрясённо взирала, как неистово Конрад сопротивлялся двум мужчинам. Себастьяну достался сокрушительный удар головой, Николай же едва не лишился руки, повстречавшись с клыками Конрада.
И всё же его сопротивление ни к чему не привело. Они снова сделали ему укол. За мгновенье до того, как лекарство подействовало, Конрад со сведёнными бровями и стиснутыми зубами уставился прямо на Наоми. И этот взгляд показался ей почти невыносимым.
«Когда это моё любопытство успело уступить место состраданию к этому вампиру?»
Его братья обращались с ним, как с животным, потому что буквально считанные дни назад именно как животное он себя и вёл. Наоми понимала, что этого мужчину необходимо было держать в цепях, ведь при его невероятной силе, вырвавшись на свободу, вампир мог представлять опасность.
Однако сейчас он вёл себя намного лучше. А они не дали ему ни единого шанса...
Босого, с отяжелевшими веками, Николай и Себастьян отвели его в огромную главную ванную комнату дома. Конрад покорно следовал за ними и бормотал что-то своим низким, захватывающим дух голосом. Его руки по-прежнему были скованы за спиной. Братья, должно быть, намеревались его выкупать. Заинтригованная, Наоми последовала за ними.
Что ж, пожалуй, это был второй грязный секрет Наоми. Будучи призраком, она сделалась в некоторой степени вуайеристкой.
Наоми и раньше наблюдала за мужчинами в душе, однако, нужно признать, никогда прежде она не была столь решительно настроена выяснить, как выглядит тело одного вполне определённого мужчины.
Пока Себастьян регулировал температуру воды и распаковывал мыло, Николай сорвал с Конрада остатки лохмотьев, в которые превратилась его рубашка.
Наоми, зависнув в воздухе у противоположной стены ванной комнаты, задохнулась от восхищения при виде могучего телосложения вампира. Конрад так долго находился в лежачем положении, что девушка и не представляла себе, насколько в действительности он высок. Этот мужчина возвышался бы над ней, как башня, встань она рядом с ним.
У него оказались тонкая талия и узкие бёдра, но при этом широкие плечи, будто специально созданные для того, чтобы женщина могла цепляться за них во время секса. Рельефные мышцы груди и плеч, напряжённые до предела из-за скованных за спиной рук, представляли собой завораживающую картину.
Всё в нём дышало грубой мужской силой. Множество шрамов, похожих на тот длинный тонкий шрам, который тянулся от живота до груди, покрывало его тело. Однако, несмотря ни на что, Наоми поняла, что ей нравятся эти свидетельства его суровой прежней жизни. Она даже попыталась представить себе, как он мог получить каждую из этих отметин в бою.
Девушка видела, как яростно сражался Конрад, и каждый раз это было просто невероятное зрелище. Она с лёгкостью могла представить себе, как три сотни лет назад этот могучий военачальник бесстрашно врывался на поле боя, размахивая мечом над головами врагов...
Внимание Наоми привлекла потрёпанная повязка на руке Конрада. Себастьян также нахмурился при виде этих бинтов, а когда сорвал их, под ними обнаружилась необычная почерневшая рана.
— Это что ещё, к чёрту, такое? — пробормотал Себастьян.
Рана выглядела так, будто Конрада порвало дикое животное, а потом кожа вокруг укуса отмерла.
«Интересно, почему те ужасные, зияющие раны на его груди закрылись, а эта нет?» — удивилась девушка.
— При его силе всё давно должно было зажить, — сказал Николай, взглянув, прищурившись, на руку Конрада. — Может быть, нужно промыть рану, и тогда она залечится.
— Господь всемогущий, ты только взгляни на все эти шрамы, Николай.
— Я не знал, что он получил столько ранений во время войны, — отозвался старший брат и обошёл Конрада, чтобы осмотреть его спину.
— Может, он получил их ещё до войны, — предположил Себастьян, рывком выдёргивая ремень Конрада из его штанов. — Сам подумай - он никогда не снимал рубашки, даже когда работал. И вечно где-то пропадал в одиночку. Что мы вообще о нём знаем? Да он мог быть разбойником с большой дороги... — Себастьян запнулся, заметив выражение лица Николая. — Что?
— Иди и сам посмотри.
Наоми также последовала приглашению, и мгновенье спустя все трое с нахмуренными лицами рассматривали искусно сделанную чёрную татуировку, покрывавшую всю правую лопатку Конрада. Татуировка была необычной, состоявшей из резких линий, складывавшихся в странный узор, но в то же время завораживала.
— Разве это не знак Капслига Урр? — нарушил, наконец, тишину Николай.
«А это что ещё такое? И почему они побледнели при одном его упоминании?»
— Не может быть, — произнёс Себастьян сорвавшимся голосом. — Мы бы знали об этом. Они вербуют в свои ряды в самой ранней юности. Он не смог бы скрывать принадлежность к ордену на протяжении двадцати лет.
Конрад тем временем продолжал бессвязно что-то бормотать своим хриплым голосом, даже не представляя себе, какое открытие только что сделали его братья.
— У него всегда были какие-то свои дела, и он вечно отмахивался от вопросов о том, где и с кем он был, — возразил Николай. — Боже правый, он всё это время охотился на вампиров с Капслигой. Немудрено, что обратившись, он сошёл с ума.
Лицо Себастьяна потемнело.
— Выходит, его с мальчишеских лет обучали уничтожать вампиров и разжигали в нём ненависть к таким, как мы.
— А я взял и обратил его в одно из существ, которых он всю жизнь ненавидел, — Николай резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, будто кто-то пнул его ногой в живот. — Для него это, скорее всего, было просто невыносимо.
— А как же их клятва?
«Что ещё за клятва?» — Наоми вся обратилась в слух.
Николай побледнел ещё больше, хотя, казалось, куда уж бледнее.
— При всех его недостатках Конрад никогда не нарушал своих клятв. Разве что, это могло случиться ещё до того, как ему исполнилось тринадцать...
«Что «это»? — Наоми ничего не поняла.
Братья замолчали на довольно продолжительное время. Себастьян был мрачен, а Николай преисполнен чувством вины.
— Он посвятил себя великой цели, делу, которое для него было важнее собственной жизни. Я должен был... —Николай провёл рукой по лицу. —Мне следовало поговорить с ним, я должен был оставить и ему, и тебе выбор той ночью.
— И тогда я наверняка отказался бы от обращения и никогда не встретил бы Кэдрин, — отозвался Себастьян. Он произнёс это так, будто едва избежал самой большой трагедии в своей жизни. Этот мужчина явно без ума от своей Невесты. — Кроме того, Конрад к тому времени уже почти отдал богу душу. Солдаты вспороли его ещё до меня, за много часов до того, как вы с Мёрдоком появились. Не думаю, что он вообще пришёл бы в сознание.
Наоми подлетела прямо к Конраду и, зависнув перед ним, вгляделась в лицо вампира. Его закололи в живот, а Наоми в сердце. И потом их обоих против воли превратили во что-то противоестественное. Ни один из них не просил для себя такой участи.
Конрад, оказывается, был героем, посвятившим свою жизнь великой цели. Наоми вздохнула и нежно погладила его по щеке.
« Что же случилось с тобою там, вампир?»
— Знаешь, а ведь он никогда не сможет примириться с нашим существованием, — продолжил Себастьян. — Если только нам не удастся убедить его, что мы, всё же — не зло.
Николай покачал головой.
— Нам ни в чём не удастся его убедить, пока его разум не просветлеет ещё хоть немного. Давай для начала покончим с этим.
И они стащили с него штаны, освободив брата от последнего предмета одежды.
При виде обнажённого Конрада Наоми закачалась.
«Le dument est exquis»1.
Скользнув взглядом вслед за дорожкой тёмных волос, спускавшейся от пупка мужчины, девушка задохнулась.
«О Боже, Боже, Боже».
Даже в расслабленном состоянии его размеры были впечатляющими.
— Конрад, посмотри на меня, — позвал Николай и помахал рукой перед пустым взглядом брата.
Конрад заморгал, явно не понимая, где он находится и как сюда попал.
— Ты хочешь мыться сам? — спросил Николай. — Мы могли бы связать тебе руки впереди.
Конрад прекратил бормотать и, казалось, сумел в какой-то степени стряхнуть с себя наркотическое оцепенение. В красных глазах на мгновенье полыхнуло пламя.
«Он явно обдумывает предложение».
— Сам, — прохрипел вампир спустя некоторое время.
Братья переглянулись, вероятно, пытаясь предугадать все возможные способы побега Конрада.
— Прекрасно, — согласился Николай.
Конрад приподнял запястья за спиной, и рельефные мускулы словно вылепленного искусным скульптором торса ещё больше напряглись, свидетельствуя о невероятной силе этого мужчины.
Расстегнув браслеты наручников, Николай снова защёлкнул их на руках Конрада, но на этот раз впереди. Затем он ослабил цепь на кандалах таким образом, чтобы у Конрада было больше возможности двигать руками. Когда Конрад не предпринял ни малейшей попытки к бегству, братья снова переглянулись. Очевидно, по их мнению, это свидетельствовало о поразительном прогрессе в деле исцеления их неистового брата. И Наоми полагала, что это действительно было так.
— Я положил полотенце и чистую одежду на полку, — сообщил Себастьян. — Эти вещи должны подойти, но если нет, у нас есть и другие...
— Разберусь, — рявкнул Конрад.
Когда братья, наконец, ушли, он вошёл в просторную душевую кабину и, по-прежнему держась лицом к Наоми, встал под струи воды, позволяя им стекать по спине. Вампир выглядел совершенно измученным действием введённого ему лекарства. Он с трудом передвигал отяжелевшие и непослушные руки и ноги, но, казалось, наслаждался простым удовольствием, которое приносила горячая вода, омывая тело.
«Я завидую каждой капельке!» — невольно подумала Наоми.
Мужчина тем временем взял мыло и понюхал его. По всей видимости посчитав его приемлемым, Конрад намылил лицо и, прислонившись спиной к облицованной кафелем стене, позволил воде литься по груди.
А Наоми потрясённо смотрела, как стекая тёмными потоками, с его кожи отмывалась грязь, налипшая штукатурка и следы ожогов, открывая взору девушки красивое лицо.
Нет, не просто красивое, необыкновенное.
Наоми с самого начала предполагала, что вампир обладал приятной внешностью. Тем не менее, его противоестественные глаза и грязь, покрывавшая лицо, не позволяли ей в полной мере оценить его губы, мужественный подбородок и аристократическую линию носа.
Это было истинное потрясение, словно обухом по голове. Именно так Наоми себя чувствовала, когда разом увидела его чистое лицо и нагое тело. Ей доводилось слышать, что есть мужчины, настолько великолепные, что в их присутствии ошеломлённые женщины просто-напросто теряют дар речи и испытывают головокружение. Теперь она поняла, каково это.
Наоми вдруг пришло в голову, что несмотря на то, что она уже не в первый раз подглядывала за мужчинами в душе, ни один из представителей мужского пола в её прошлом не был и близко так сексуально привлекателен, как тот, который в данный момент украшал собой душевую кабину Наоми.
Конрад тем временем принялся намыливать грудь и руки, от чего великолепные мускулы заиграли под кожей, завораживая Наоми этим захватывающим дух зрелищем. Ей понадобятся недели, чтобы изучить все эти мускулы — как они работают, как заставляют его тело двигаться...
Рука с мылом опустилась ниже, и Наоми невольно сглотнула.
Ещё ниже...
Наоми показалось, что она разучилась дышать, когда его большая, покрытая шрамами ладонь опустилась на пах. Мужчина спокойно мылся, намыливая свою внушительную плоть и мошонку простыми, привычными движениями, в то время как она зачарованно следила за ним, не в силах отвести взгляд.
«Я дрожу?»
За все прошедшие восемьдесят лет Наоми ни разу не испытывала настолько непреодолимого желания прикоснуться к чему-то, как к телу этого мужчины. Лишь усилием воли девушка сдержалась, чтобы не потянуться к нему, притом, что прекрасно знала, что в любом случае не сможет ощутить этого прикосновения.
Внезапно рука Конрада застыла на члене, и красивое лицо залилось краской. Взгляд вампира на мгновенье остановился прямо на Наоми, но тотчас скользнул в сторону и беспокойно забегал. Это была типичная реакция обычно замкнутого, неопытного мужчины, который только что заметил, что он моется перед публикой.
Глаза Наоми округлились.
«Чёрт возьми, он меня видит», — осенило девушку, и она тут же нахмурилась. — «Но это значит, что он... игнорирует меня».
— Вампир, посмотри на меня. Пожалуйста, поговори со мной, — подала голос Наоми.
Однако он никак не отреагировал на её просьбу. Единственный мужчина на земле, с которым Наоми могла общаться, отказывался с ней разговаривать.
Но в таком случае...
— Ты находишь меня симпатичной, Конрад? Может быть, даже красивой? В конце концов, ты же меня видишь, не так ли? И я знаю, что ты также можешь меня слышать. И я это докажу. Ты посмел бросить вызов женщине, которая зарабатывала на жизнь, развлекая мужчин? Что ж, от меня ты так просто не отделаешься.
Лишь немногие знали, что была ещё одна причина, почему Наоми предпочла посвятить свою жизнь балету, вместо того чтобы пойти по стопам своей maman и превратиться в этакую роковую красавицу, соблазняющую толпы мужчин. Это было слишком.... просто. Слишком легко ей удавалось заставлять кровь мужчин кипеть и превращать их в бездумных животных, способных только глупо таращить на нее глаза.
Ей стоило лишь облизнуть язычком нижнюю губу и рассмеяться гортанным смехом, как мужчины бросались искать свои шляпы — чтобы прикрыть ими вполне ожидаемую Наоми реакцию на свои действия.
Слишком просто. А Наоми скучала, если ей не бросали вызов, если не нужно было что-то преодолевать, чтобы добиться желаемого результата.
Порочно ухмыльнувшись, Наоми решила, что самое время вспомнить своё туманное прошлое. Пора подключать тяжёлую артиллерию. Этот вампир и вообразить себе не мог, какой арсенал припрятан у Наоми.

Сноска
1. Этот сумасшедший великолепен, (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:46 #13

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 10

— Возможно, я не достаточно старательно привлекала твоё внимание, вампир? – выдохнула Наоми. — Разве я не обещала показать тебе не только подвязки, если бы только ты действительно мог меня видеть?
Она принялась медленно приподнимать юбку, заставляя ткань сминаться в ладонях.
— Знаешь, я в некоторой степени разбираюсь в том, на что мужчинам нравится… смотреть, — сообщила Наоми, продолжая не спеша обнажать ноги.
— Тебе всё ещё не интересно? — поинтересовалась девушка, едва показались кружевные края чулок на изящных бёдрах.
— Может быть, Конраду хотелось бы увидеть мои трусики? — добавила она, и за какое-то мгновение до того, как эти самые трусики должны были явиться взору вампира, Наоми отпорхнула в дальний угол ванной комнаты. Здесь она находилась вне поля зрения Конрада, и чтобы увидеть её, ему придётся обернуться.
— Грань… грань… — настойчиво твердил вампир.
«Он, должно быть, имеет в виду, что нельзя пересекать определённую черту между нами».
— Да, Конрад, грань! Давай пересечём её! Или мне придётся повысить ставки? Что ж, прекрасно, — вздохнула девушка. — Решил поторговаться со мной. Впрочем, я и так чувствую себя слишком одетой, особенно, учитывая, что ты так очаровательно обнажён…
Конрад весь напрягся, как натянутая струна. Наоми видела, как сокращались мышцы его плеч и шеи.
— Ну же, я здесь, в углу, расшнуровываю корсет, — продолжила Наоми, заставляя свой голос звучать низко и чувственно, а платье шелестеть, как настоящее. — Я это делаю медленно, для моего вампира. О… как же… медленно.
«Мне не послышалось? Он только что издал рычание?»
Наоми слегка выдвинулась вперёд, чтобы платье в её руках попало в поле зрения мужчины, и снова отступила в угол, дразня его, словно животное, которое приманкой заманивают в ловушку.
И Конрад не выдержал. Застонав, он обернулся и замер с открытым ртом.
Она стояла к нему спиной, одетая лишь в пояс с подвязками, чулки и миниатюрные чёрные трусики, и смотрела через плечо прямо на Конрада.
— Я так и знала, вампир! — радостно воскликнула девушка.
Горящий взгляд Конрада медленно скользнул по её лицу, спустился по спине, прошёлся по округлым ягодицам, вниз, вдоль ног, и снова нестерпимо медленно наверх.
— Повернись ко мне, — дрогнувшим голосом с трудом выговорил он, и его акцент ещё никогда не был слышен так явственно, как сейчас.
Вампир обращался напрямую к ней. Впервые за последние восемьдесят лет с Наоми кто-то заговорил. Девушка задрожала от счастья и признательности. Всё внутри неё возликовало от этого краткого акта общения. Не говоря уже о том, в каком волнении она пребывала от обжигающих взглядов этого мужчины. Прикрыв руками грудь, она повернулась. Наоми не смущалась, она сделала это намеренно, желая разжечь в нём ещё больший огонь.
Конрад провёл тыльной стороной ладони по губам.
— О-опусти руки.
Прислонившись спиной к стене, Наоми убрала одну руку, затем другую, и подняла их над головой. Руки Конрада непроизвольно сжимались и разжимались, будто в своём воображении он сжимал эту великолепную грудь. Ничто на свете, казалось, не могло заставить его отвести взгляд. Красные глаза мужчины тлели, как горящие угли в золе. Наоми пришла в трепет, заметив, как едва уловимым движением он прошёлся кончиком языка по клыкам.
— Ты думал, я блефовала?
Словно лишившись дара речи и не в силах оторваться от представившегося ему зрелища, вампир лишь коротко кивнул в ответ.
— Я никогда не блефую. Если требуется обнажить моё тело, чтобы доказать, что ты можешь меня видеть, тогда смотри вдоволь, Конрад, — когда он, наконец, взглянул Наоми в глаза, она склонила голову и послала ему кокетливую улыбку. — Но почему ты игнорировал меня?
— Потому что ты не ре… ты не была реальной, — ответил Конрад и поморщился, словно нашёл свой ответ идиотским.
Он думал, что она галлюцинация. Бедный вампир! Он игнорировал её, потому что пытался сохранить остатки самого себя.
— А ты хочешь, чтобы я была реальной? — отпорхнув от стены, Наоми медленно направилась к мужчине, не отпуская его взгляд. Казалось, он даже не заметил, что неосознанно двинулся ей навстречу и вышел из под льющейся воды. — Меня зовут Наоми, — промурлыкала девушка.
— Наоми, — повторил он рассеянно, — неужели ты совсем не испытываешь смущения?
Девушка покачала головой, разметав волосы по плечам и груди. Несколько локонов скользнули к её соскам, и это зрелище вновь приковало взгляд вампира.
— Довольно трудно заставить себя испытывать сожаления по поводу содеянного, когда мой вампир одаривает меня взглядами, от которых пальцы ног загибаются от удовольствия.
Конрад громко сглотнул.
— Я заставляю твои пальцы загибаться от удовольствия?
Она кивнула и тут же спросила:
— Позволишь присоединиться к тебе?
— Почему ты этого хочешь? — недоверчиво нахмурился Конрад.
— Потому что в настоящий момент кроме тебя ничто на свете для меня не имеет значения, — честно призналась Наоми.

Полуобнажённая призрачная женщина с высокой, пышной грудью желала присоединиться к нему в душе.
А Конрад понятия не имел, как в таком случае следовало себя повести. Вампир покрылся испариной и заскрежетал зубами. У него не было подобного опыта, и он не знал, что полагается делать в такой ситуации.
Конрад родился и вырос в чрезвычайно консервативной среде. За всю свою взрослую человеческую жизнь он ни разу не представал ни перед одной женщиной раздетым, и уж точно ни перед одной не мылся.
А теперь эта призрачная девушка невозмутимо стоит перед ним, облачённая лишь в чулки, подвязки и невероятно сексуальные трусики, плотно облегающие роскошную округлость её попки блестящим чёрным кружевом. А её величественная грудь гордо выставлена напоказ.
«Она ведёт себя столь непосредственно, словно мы муж и жена. А я даже не знаю её полного имени».
Не удержавшись, Конрад окинул очередным жадным взором тело девушки. Наоми оказалась удивительно хорошо сложена, с сильными, стройными ногами и изящными гибкими формами. Это было тело танцовщицы, поражавшее мягкими изгибами бедёр и такой тонкой талией, которую он с лёгкостью мог бы обхватить руками.
И эта грудь…
Конрад тряхнул головой. Она слишком хороша. С чего вдруг полуобнажённой красавице заглядывать к нему в душ? Совершенно случайно появляться в его жизни? Это никак не вязалось со всем тем, что происходило с Конрадом на протяжении целых столетий. С его-то удачей.
— Скорее всего, ты не реальна.
Она лишь ухмыльнулась в ответ, и Конрад в очередной раз проклял себя за свою неотёсанность. Как же ему не хватало той лёгкости, с которой Мёрдок умел обращаться с женщинами. Хотя ещё в ранней юности он уже знал, что напрочь лишён какого-либо обаяния, сейчас Конрад, как никогда прежде сожалел об этом.
— Тебе часто мерещатся вещи, которых не существует? — спросила Наоми.
— Каждый день, — отозвался он. «Но что, если она реальна?..» — Входи. Если хочешь.
Не сводя с него взгляда, девушка полетела по направлению к Конраду. У неё были синие, тлеющие страстью глаза. Они всё понимали. Гипнотизировали. Мужчина против собственной воли потянулся навстречу.
Едва Наоми впорхнула в душевую кабину, тысячи мельчайших электрических разрядов заискрились вокруг неё, словно сверкающий ореол, не позволяющий воде намочить девушку.
Это был сон… эротический сон. Неужели это действительно он, Конрад, абсолютно голый в душе с полуобнажённой танцовщицей? Нужно только расслабиться и получать удовольствие.
Только, чёрт возьми, как? Он не испытывает сексуального возбуждения. Он не способен к эрекции. И она… она — призрак!
Тем не менее, Наоми это всё, казалось, не останавливало. Конрад никогда ещё так отчётливо не ощущал исходящую от неё силу. Призрачная девушка буквально излучала энергетические волны, перетекавшие от неё к вампиру и обратно.
— У le dfiment великолепное тело, n'est-ce pas1? Ты такой сильный, мужественный.
Затылок Конрада привычно заныл.
— Не зови меня так больше.
— Значит, помимо прочих языков, ты говоришь и по-французски? — удивилась Наоми и, когда он лишь коротко кивнул в ответ, продолжила:
— Что ж, как же мне тебя называть в таком случае? Конрад Неистовый? Или Конрад Безумный? А может, я могла бы называть тебя «Мой вампир»? — проворковала девушка ещё более ангельским голосом. — О, кажется, последнее тебе пришлось по душе.
Она будто видела его насквозь, и Конрад не представлял, как ей это удавалось.
— Ну, раз ты можешь слышать меня и видеть, я хотела бы выяснить и всё остальное. Быть может, я смогу... возможно, я могла бы прикоснуться к тебе? — прошептала Наоми, и в её голосе вдруг проявилась такая пронзительная тоска, что Конрад невольно содрогнулся. —Видишь ли, я ничего не чувствую. Мои руки проходят сквозь всё, к чему я прикасаюсь.
Эта девушка не могла ни к чему прикоснуться, а он не способен был испытывать возбуждение. Впрочем, он всё же не лишился всех радостей жизни — Конрад по-прежнему ощущал вкус крови на языке, опьянение от бодрящего прикосновения прохладного ветра.
— Что если я очень тщательно сконцентрируюсь, может быть, с тобой... с тобой я снова смогу чувствовать? — Наоми подняла изящную, бледную руку с окрашенными тёмным лаком ногтями и прилипшим к тыльной стороне ладони розовым лепестком. Лепесток слетел с запястья девушки, закружился и растворился в воздухе. — Можно я попробую к тебе прикоснуться?
«По крайней мере, на этот раз она спрашивает».
— Делай, что хочешь, — хрипло согласился Конрад.
Она потянулась к нему, медленно, дюйм за дюймом приближая дрожащую руку к телу мужчины. Конрад ощутил, как его кожу начало покалывать электрическими разрядами. Ощущала ли она прикосновение к нему?
«Хочу ли я, чтобы у неё получилось? Да, Господи, да».
Он этого хотел. Однако рука девушки беспрепятственно прошла сквозь его грудь. И хотя там, где она коснулась его, Конрад ощутил небольшое покалывание, и мускулы непроизвольно сократились, он не почувствовал ни малейшего давления, как от настоящего прикосновения.
Наоми выглядела поникшей от разочарования. Она сделала ещё одну безуспешную попытку, проведя рукой вниз по телу вампира, но он по-прежнему ощущал лишь покалывание, которое, впрочем, не казалось ему неприятным
— Значит, не судьба, — вздохнула Наоми, и в её голосе прозвучало столько горечи, что Конраду сделалось не по себе, будто это он был повинен в разочаровании, постигшем девушку.
Откашлявшись в кулак, вампир предложил:
— Я могу попробовать... коснуться тебя.
В мгновение ока лицо Наоми прояснилось. Неужели ему удалось её воодушевить? Так просто?
— И где бы ты хотел коснуться меня, Конрад?
Он уставился на её грудь, прежде чем смог совладать с собой.
— Тогда коснись их, Конрад, — промурлыкала Наоми, и каждое слово девушки звучало, словно ласка.
Энергия, исходившая от Наоми, привела Конрада в состояние необъяснимого внутреннего смятения. Странные желания обрушились на вампира. Он вдруг захотел не просто коснуться её. Конраду хотелось целовать её тело, заставить Наоми прильнуть к нему, пройтись языком по её напряжённым соскам. Понравилось бы ей такое? Смог бы он заставить её стонать от удовольствия?
Вампира внезапно обуяла невыносимая потребность прижать Наоми спиной к стене душевой кабины, не оставляя девушке пути к отступлению. Она могла бы пройти сквозь эту стену, однако позволила Конраду опереться коленом о кафельную поверхность у самого её бедра и, подняв скованные руки над её головой, нависнуть над ней.
Конрад замер, утонув в самых прекрасных глазах, какие ему доводилось видеть. Он смотрел в лицо этой девушки, и мгла в его голове рассеивалась, словно утренний туман, сдуваемый морским ветром. Смущение отступало, мысли делались ясными. Конрад чувствовал, что может сосредоточиться.
Он чувствовал... что-то... столько всего...
Разум прояснялся. Все его эмоции приходили в равновесие. Даже мысли, казалось, упорядочились. Он мог сфокусироваться на каждой из них в отдельности.
И Конрад хотел понять почему.
Неужели, Наоми действовала на него подобным образом, или лекарства, которые ему кололи, всё же начали давать эффект? Кем эта девушка была для него? Смутное подозрение закралось в душу мужчины, однако Конрад отмахнулся от него.
Дыхание Наоми участилось, и она прикрыла веки, будто прислушиваясь к своим ощущениям. Эта миниатюрная девушка казалась самим совершенством, но при этом смотрела на Конрада таким... жадным взглядом, словно, ни его красные глаза, ни его испещрённое множеством шрамов массивное тело не смущали её. Способны ли призраки испытывать желание?
Конрад терялся в догадках, ведь с подобными созданиями он никогда не имел дела — ни с призраками, ни с чувственными, не скрывающими своей страстной натуры женщинами.
А Наоми оказалась одновременно и тем и другим, и поэтому Конраду вдвойне хотелось прикоснуться к ней.
Шумно сглотнув, вампир опустил руки на восхитительную грудь девушки.
Она действительно выгнулась ему навстречу? Большие ладони Конрада накрыли грудь Наоми, но он ощутил лишь уже знакомое покалывание электрических разрядов.
Вампир заметил, как девушка опустила взгляд. Она желала знать, как отреагировал он. Конрад уронил руки, ощущая волну стыда за то, что не был твёрд. В это мгновенье он всё бы отдал, лишь бы снова быть на это способным.
— Ты не можешь меня возбудить, — он шагнул назад под поток воды. — Я такой уже три сотни лет.
— Но тебе бы этого хотелось?
— А тебе?
— Да, — начала Наоми и уже шутливо добавила: — думаю, это было бы милое зрелище.
Когда-то Конрад был доблестным, гордым военачальником. А теперь это бестелесное создание заставило его сгорать от стыда. Что бы она подумала о нём, вернись к нему жизнь? Что сказала бы, если бы его член гордо вздымался, твёрдый и налившийся от вожделения?
— Для того, чтобы вдохнуть в меня жизнь, нужна особая женщина. Я полагаю, женщина во плоти и крови. Так что, ты не подходишь.
— Ты говоришь о своей Невесте?
— Радуйся, что ты — не она, — отозвался Конрад, но задумался.
Сегодня его разум просветлел настолько, что вампир, наконец, смог вспомнить, чего он так страстно желал, о чём так сожалел, осознав, что ему не суждено больше это познать.
«Я хотел найти свою женщину. Заявить на неё права, защищать, делить с ней удовольствия».
В своей смертной жизни Конрад непрестанно об этом мечтал. Что если именно эта женщина была ему суждена?
Рана на руке вдруг засаднила под струями воды. Если то, что этой отметиной на него наложили проклятье, было правдой…
Неужели сама судьба привела его к маленькой призрачной хозяйке Эланкура? Вампир вспомнил, как его пробрала дрожь, когда Николай всего лишь упомянул название её поместья.
А теперь Конрад оказался здесь взаперти. И это, скорее всего, лишь первый шаг на пути к предречённому. Его мечта… её злой рок.
— Тебе нужно держаться от меня подальше, — «Я должен выбраться из этого места». — Ради твоего собственного благополучия.
Наоми нахмурилась.
— Не знаю, вампир, смогу ли я удержаться от искушения, — возразила девушка, но ответить Конрад не успел.
В ванную комнату вошёл Николай, а за ним по пятам Себастьян.
— Что здесь происходит? — поинтересовался старший.
Конрад стремительным движением закрыл Наоми своим телом и оскалился в сторону братьев. Ярость затопила вампира при мысли, что она не одета и находится в одном помещении с другими мужчинами. Клыки сами собой заострились от охватившего его бешенства.
— Уходи. Немедленно, — велел он ей через плечо. Конрад рычал и шипел одновременно.
— Но они не могут меня… — заикнулась Наоми.
— Я сказал немедленно! — рявкнул Конрад, да так, что Наоми невольно зажмурилась, замерцала и исчезла.
Он её напугал. Ему следовало её напугать.
— Что здесь, чёрт побери, происходит, Конрад? — допытывался Николай, держа наготове новый шприц.
«Мне нельзя ещё один укол».
Ему нужно было осмыслить всё то, что только что произошло между ним и этой женщиной. Сжав виски руками, Конрад постарался подавить плещущуюся в нём ярость, заглушить воспоминания, вернувшиеся к нему вместе с гневом. Николай заколебался — ведь это именно он говорил Конраду, что его воспоминаниями можно управлять. И сейчас, прямо у него на глазах Конрад прилагал все усилия, чтобы справиться с ними…
Время шло… «Держи себя в руках», — внушал себе вампир. И он, должно быть, преуспел, потому что Николай, в конце концов, убрал шприц в карман.
— Ты совладал с этим, Конрад, — с гордостью провозгласил Себастьян. — Это первый шаг.
Николай оказался более внимательным.
— С кем это ты здесь разговаривал?
— Просто уйдите и дайте мне одеться, — устало отозвался Конрад, ощущая, как его тело было измотано борьбой с собственным разумом. — Вы не поверите мне, даже если я скажу.
Теперь, когда женщина исчезла, а её волнующий аромат развеялся, Конрада охватили сомнения по поводу произошедшего. Братья не стали давить на него — они, скорее всего, не сомневались, что не поверят ему. После некоторых колебаний они, всё же, вышли дожидаться Конрада снаружи.
Выключив воду, он насухо вытерся и, возможно, впервые за минувшие три сотни лет решил взглянуть на собственное отражение. На щеках давно не бритая щетина, кроваво-красные глаза, волосы пострижены неровно и уже слишком отросли. Даже ему самому его внешний вид показался устрашающим, и это учитывая, что из зеркала на Конрада взирал весьма улучшенный за несколько последних дней его вариант. Вампир выругался. Хотя и в прошлом, будучи ещё смертным, он никогда не уделял своей внешности особого внимания, удостаивая собственное отражение в лучшем случае мимолетным взглядом.
С другой стороны, никогда прежде ему не хотелось ни на кого произвести впечатление.
Конрад натянул джинсы, оставленные для него братьями. Со скованными руками рубашку одеть не получилось, и ему нестерпимо захотелось прибить за это Николая и Себастьяна. Однако на это у вампира совсем не осталось сил.
Впрочем, у него появилась гораздо лучшая идея…
— Что тебя там так взбесило? — спросил Себастьян, едва Конрад переступил порог ванной комнаты.
«Надо заставить их думать, что я исцеляюсь».
— Ничего.
«А я исцеляюсь?»
Конрад решил, что станет делать то, чего братья он него хотят, пока не придумает, как сбежать отсюда.
Себастьян взял в руки бинты и с молчаливым вопросом на лице уставился на Конрада. Поколебавшись мгновение, вампир протянул брату раненную руку.
— Как ты это получил? — поинтересовался Николай, пока Себастьян перевязывал рану.
— Профессиональный риск, — пробормотал Конрад.
Любезность Тарута, древнего и могущественного сонного демона, сотрудничавшего с Капслигой.
Они с Конрадом пытались убить друг друга на протяжении нескольких столетий, но ни один не преуспел. Однако две недели назад Тарут записал на свой счёт весьма значительную победу.
Он отметил Конрада когтями. И, если сплетни о сонных демонах правдивы, то всякий раз, когда Конрад и демон заснут одновременно, Тарут сможет определить местоположение вампира.
Конрад полагал, что слухи о метке были обычными байками, которые демоны распространяли намеренно. Однако рана не заживала.
И это была лишь часть проклятья. Легенда гласила, что Конрад не сможет излечиться, пока либо он, либо демон не будут убиты — или пока самая заветная мечта и самый страшный кошмар Конрада не станут явью.
— Ты потеряешь всё, о чём мечтал, — сказал ему Тарут при их последней стычке.
Конрад подавил озноб. Проклятье, возможно, начинало сбываться. Его мечта… её злой рок.
— Ты выглядишь в тысячу раз лучше после душа, — отметил Себастьян. — И существенно более собран.
Конрад пожал плечами. Это не имело значения. Ведь помимо Тарута за его головой охотилось по меньшей мере полдюжины профессиональных убийц, готовых заполучить его любыми средствами, живым или мёртвым.
Капслига, орден, к которому он когда-то принадлежал, требовала его смерти, потому что само существование вампира, носящего знак ордена на спине, было кощунством. Конрад стал их главной целью, и они объявили охоту на него, спустив с цепи Тарута и других убийц.
Следующими на очереди шли бесчисленные потомки жертв Конрада, жаждущие отомстить мечом за кровь своих предков.
И, наконец, это было лишь вопросом времени, когда его разыщут Ридстром Вуд, сверженный король свирепых яростных демонов, и его наследник Кейдеон, потому что Конрад раздобыл некую информацию, за которую эти двое готовы были убить.
И, хотя ещё по меньшей мере дюжина самых разных демонархий объявила падшего вампира своим врагом номер один, никого из них Конрад не опасался, кроме этих братьев Вуд, как прозвали эту пару.
Любой из тех, кто охотился на вампира, был способен не колеблясь уничтожить всё на пути достижения своей цели. Всех, кто был рядом с ним, могли прикончить в любую минуту, да так, что Конрад и братья и пальцем не успели бы пошевелить ради своей защиты.
— Не надумал попить? — спросил Николай.
— Единственное, что я пью помимо живой крови из вены – это виски, — солгал вампир.
Конраду доводилось пить кровь из пакетов, но сейчас он упорно отказывался. Его жажда усиливалась, однако он не нуждался в столь частом приеме пищи, как многие другие вампиры, и да будет он проклят, если подчинится братьям и в этом.
Мёрдок обозвал его упрямцем, и Конрад этого не отрицал. После того, как они его пленили, заковали в цепи и напичкали лекарствами, вампир не собирался потакать их тщетным планам, особенно теперь, когда он решил убраться отсюда как можно скорее.
Конрад обратил внимание, что ключ от его цепей был у каждого из братьев. Когда призрак вернётся, он заставит её украсть один из них. А потом он сбежит.
Нет ничего проще.

Сноска
1. Не так ли? (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:46 #14

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 11

Два проклятых дня! Эта женщина уже два дня не появлялась в его комнате. И всё это время Конрад разрывался между жгучим желанием вырваться на свободу и потребностью выяснить, кем же Наоми для него является.
По ночам приходили братья и продолжали попытки достучаться до Конрада. Однако ему было не до них. Потому что, хотя Конраду и стало существенно лучше, та часть его души, которая должна была тянуться к семье, уже давно была мертва.
К тому же, всеми его мыслями завладела Наоми, и он не мог думать ни о чём другом.
Конрад скрежетал зубами и изо всех сил пытался сохранять спокойствие. Он не мог отправиться на поиски девушки и чувствовал себя в ловушке. Если у него случится очередной приступ ярости, братья, чего доброго, заставят его покинуть Эланкур и заточат где-нибудь в другом месте.
А у Конрада ещё остались тут дела, и покидать поместье было рано. По крайней мере, он не мог этого сделать прежде, чем выяснит наверняка, влияет ли эта девушка каким-то образом на его разум. Конрад по-прежнему страдал приступами неконтролируемой жестокости, однако, мало-помалу его агрессия и ярость становились более управляемыми. Он всё же не сорвался тогда в душе, и этот факт говорил сам за себя.
Может быть, дело вовсе не в Наоми — может, что-то такое таилось в самом этом доме. В конце концов, теперь он трезво мыслил, несмотря на то, что девушки рядом не было.
Нет, это не имело значения. Конрад по-прежнему ощущал её незримое присутствие. Вчера весь день напролёт моросил дождь, и вампир мог поклясться, что чувствовал, как она... грустила. А поздней ночью он то и дело слышал, как Наоми бродила по коридорам дома. До Конрада отчетливо доносился шелест её призрачного платья и вырывавшиеся время от времени тихие вздохи девушки. Он жадно вдыхал воздух каждый раз, когда Наоми проходила мимо его комнаты, и постепенно научился различать даже самый слабый след присущего ей аромата роз.
Конрад звал её, но безуспешно. В ответ на его зов лишь каждый раз врывался в спальню Николай и обеспокоенно допытывался:
— С кем ты разговариваешь?
Конраду уже начинало казаться, что его психическое расстройство просто обрело новую форму.
«Мне нужно её найти. Хочу, чтобы она была здесь».
Вампира снедало любопытство и мучили множество вопросов. Наоми носила украшения — серьги, бархатку, массивный перстень на указательном пальце — но обручального кольца он не заметил. Если все эти драгоценности принадлежали ей, значит, Наоми была богатой, но, очевидно, не замужем. Однако Конрад сомневался, что девушка происходила из состоятельной семьи. Что-то в её манере держаться выдавало в Наоми человека, которому в прошлом было нечего терять.
«Мог ли заработок танцовщицы быть достаточным, чтобы позволить себе этот дом?»
«Чёрт возьми, при её чувственной привлекательности и абсолютном отсутствии комплексов, она запросто могла бы быть куртизанкой и заработать на этом состояние».
Впрочем, кем бы ни была Наоми при жизни, теперь она мертва. Как он мог так страстно возжелать привидение? Неужели он настолько ненормален? На протяжении минувших дней воображение Конрада то и дело рисовало ему обнажённое тело девушки. Вампир не испытывал физического возбуждения, однако безумно этого хотел.
Он действительно был ненормальным. Не просто сумасшедшим, а ненормальным.
Будь у Конрада хоть немного благоразумия, ему следовало подавить эту всё усугублявшуюся одержимость призрачной женщиной и сосредоточиться на собственных проблемах и плане побега.
На него была объявлена охота. И не дело отвлекаться на воспоминания о том, как призрачная девушка выгибалась навстречу его рукам, жаждущим прикосновения к бледной груди.
С наступлением сумерек последние лучи солнца окрасили дельту в туманные цвета. Мох густым занавесом свисал с ветвей кипарисов, растущих вдоль берега. У самой кромки воды сохранился, хотя и значительно покосившийся, причудливый садовый павильон фолли1, стилизованный под руины античного здания.
Несколько десятилетий назад эта небольшая бухта у Эланкура была судоходной, но со временем она настолько заросла водорослями и заилилась, что стала больше походить на болото.
Постепенно плавни обжили самые разные водные обитатели, и теперь болота кишели змеями и аллигаторами. Здесь обосновались также норки и нутрии — эти крупные водоплавающие грызуны частенько резвились среди листьев кувшинок, демонстрируя свои жёлтые зубки.
Это было одно из любимых мест Наоми в поместье. Девушка весь день провела на берегу, сидя на корточках у самой воды и наблюдая, как у головастиков отрастали конечности.
Ничего другого, чем можно было бы себя отвлечь, чтобы не тянуло вернуться в комнату вампира, ей так и не пришло в голову.
«Держись от меня подальше», — предупредил он её.
«Bonne idée2», — решила Наоми.
Потому что Конрад её по-настоящему привлекал. Узнав о его героическом прошлом, Наоми невольно смягчилась к вампиру. А вид его обнажённого тела привел девушку в трепет, и теперь её неотвратимо влекло к этому мужчине. Их краткое общение показалось Наоми опьяняющим, и ей безумно хотелось повторения. Это было, словно наркотическая зависимость. Даже воспоминания о грозном рычании вампира на прощанье не могли притупить желание Наоми снова видеть его.
И Наоми отчётливо поняла, что это желание день ото дня будет только усиливаться.
Но что же будет, когда Конрад покинет Эланкур? Если этот сумасшедший, но такой сексуальный вампир исчезнет, она снова останется одна в безлюдном доме, обречённая влачить своё бессмысленное существование, от пустоты которого лишь он сумел её отвлечь.
С её общительным характером для Наоми оказалось невыносимо привыкать к одиночеству загробной жизни и бесконечности однообразных унылых дней, нескончаемой чередой сменявших друг друга. Особенно сокрушительно одиночество обрушивалось на неё, когда очередные жильцы поместья съезжали.
А они всегда съезжали рано или поздно.
Конрад Рос не станет исключением.
И эта мысль приводила Наоми в такое уныние, что она поклялась себе держаться от братьев подальше.
«Лучше мне не привыкать к их присутствию в доме», — решила девушка.
И всё же, всё это время, которое она не приближалась к братьям, ей ежеминутно приходилось бороться с самой собой. На это потребовался весь запас силы воли Наоми, однако в итоге к исходу вечера девушка поняла, что исход этой борьбы предрешён. Она проиграет.
Уже скоро луна нальётся и серебристой прорехой разорвет полотно ночного неба. Наоми чувствовала неотвратимое приближение этой ночи и, как всегда в эти дни, ощущала себя невероятно уязвимой.
Сказав Конраду, что она ничего не чувствует, Наоми немного погрешила против истины. Каждый месяц, танцуя в полночь под серебристой луной, Наоми снова и снова испытывала смертельную боль и агонию, пережитые ей в вечер своей гибели.
«Я не хочу быть одна. Только не сегодня ночью...»
В конце концов, едва наступили сумерки, Наоми, словно влекомая невидимыми нитями, направилась к спальне Конрада. У самой двери она на мгновенье заколебалась, но из команты неожиданно послышался голос вампира:
— Призрак, иди ко мне!
«Что ж, наслаждайся общением, только не привыкай к этому», — напомнила она себе.
— Я знаю, что ты там, — его голос звучал утомлённо. — Ты теперь меня боишься?
Наоми, пожалуй, никогда не забудет то ужасающее, агрессивное рычание, которое издал тогда вампир. Оно обещало боль, оно говорило о жестокости, не позволяя забыть, кем он на самом деле являлся. И всё же Наоми его не боялась.
Прикусив губу, Наоми загадала:
«Когда я войду в комнату, он не покажется мне таким красивым, как я думала».
Девушка влетела в спальню сквозь закрытую дверь и тут же впилась взглядом в мужчину. Нет, он был даже более прекрасным, чем она его запомнила.
«Très beau3».
Почему он настолько её привлекал? Наоми всегда предпочитала более зрелых, состоявшихся мужчин, не столь пылких и пламенных, а тех, чей темперамент немного поостыл под грузом прожитых лет.
Конрад же был подобен пылающему огню... Изумительно прекрасный безумец.
— Где, чёрт побери, тебя носило? — рявкнул вампир без предисловий. Его красные глаза голодным взглядом впились в её лицо, прошлись по груди, метнулись вниз по всему телу девушки и обратно. Он разглядывал Наоми точно так, как это делали мужчины при её жизни.
Как она сможет прожить следующие восемьдесят лет без таких вот обжигающих взглядов?
— Ты скучал по мне? — спросила девушка, не обращая внимания на его тон. Наоми хотела казаться беззаботной. Вампир никогда не узнает, сколько сил ей стоило оставаться вдали от него. — Я должна была быть здесь?
— Раньше ты являлась каждый день, — резко отозвался он.
— Ты велел мне держаться подальше, помнишь? И потом, ты наорал на меня, как взбесившийся медведь.
— Взбесившийся медведь? Я не хотел, чтобы мои братья видели тебя раздетой.
— Конрад, они вообще не могли меня видеть.
Вампир сердито нахмурился.
— Я... забыл об этом! По крайней мере, в тот момент. Иногда мне трудно... — он умолк, а затем добавил: — Проклятье, меня ведь тогда только что укололи этой дрянью!
И снова внутри Наоми шевельнулось непрошенное сочувствие к этому мужчине. Она вдруг подумала, что даже не представляет, что нужно было бы сотворить Конраду, чтобы разрушить это необъяснимое влечение, которое она испытывала к вампиру.
— Почему тебя волнует, увидят ли они меня обнажённой?
Конрад отвёл взгляд и пробормотал:
— Хотел бы я сам это знать.
Наоми спрятала улыбку. Вампира, похоже, влекло к ней не менее, чем её к нему.
— Чем ты там на улице занималась? — спросил Конрад, и в его голосе послышался упрёк.
— Откуда ты знаешь, что я выходила из дома?
— Я целый день тебя не слышал.
Наоми нахмурилась.
— Ты вообще когда-нибудь спишь?
— Нет, если могу, не сплю.
Наоми уже знала, что Конрад спал не больше трёх-четырёх часов в сутки.
— И ты никогда не спишь в одно и то же время. Я не заметила, чтобы у тебя был какой-то
режим
— Значит, этого не сможет и никто другой, — обронил он, и прежде чем Наоми попыталась выяснить, что он хотел сказать, вампир сменил тему:
— А теперь расскажи мне, чем ты занималась всё это время?
— Ну, если ты так хочешь знать... Я наблюдала за головастиками. Решила выяснить, как долго у них отрастают ножки. С точностью до минуты.
— Головастики? Зачем те бе это?
— У тебя есть другие предложения, Конрад? Чем ещё мне заниматься?
Вампир не знал, что ответить на это.
— Единственная газета, которую я смогла выудить с подьездной дороги, уже прочитана вдоль и поперёк. В доме нет ненасытных новобрачных, или ищущих приключений подростков, вооружённых баллончиками с краской, так что мне не за кем подглядывать и некого пугать. Однако теперь я здесь, так чего ты хотел?
Конрад дважды открыл и закрыл рот, как будто не знал, с чего начать, но так и не произнёс ни слова
— Ничего? — беззаботно поинтересовалась девушка и помахала рукой. — Ну ладно, всего хорошего...
— Останься! —воскликнул вампир. — Яхочу, чтобы ты осталась.
— Почему? Находишь моё общество более интересным, чем созерцание облупившейся краски на потолке?
Конрад покачал головой.
— Я хочу с тобой поговорить.
Высоко подняв подбородок, Наоми с беспечным видом прошествовала через комнату и уселась в воздухе над кушеткой в проёме окна.

— Возможно, я останусь, если ты согласишься ответить на пару вопросов.
— Каких вопросов?
— Я случайно подслушала несколько разговоров твоих братьев, но многое, из сказанного ими, мне совершенно не понятно. Ты мог бы кое-что прояснить.
Он как-то устало, коротко кивнул, соглашаясь.
— Что они имеют в виду, говоря о твоих воспоминаниях?
— Если вампир пьёт прямо из вены, он пьёт живую кровь. Живая кровь несёт в себе воспоминания человека о всей его жизни. Таких воспоминаний со временем становится всё больше и больше, пока ты не теряешь над ними контроль. Я уже не могу отличать чужие воспоминания от своих собственных.
— Мёрдок каждую ночь возвращается откуда-то с новой информацией о тебе. Он говорит, что чуть ли не все на свете хотят видеть тебя мёртвым, — продолжила девушка.
— Это правда.
— Он также сказал, что ты, возможно, играл со своими жертвами, прежде чем убить их.
— Я делал только то, за что мне платили.
— Тебе платили за то, чтобы ты разрывал им глотки так, что жертва лишалась головы?
Конрад прищурил глаза.
— Когда пьёшь из источника, помимо воспоминаний жертвы ты получаешь и большую часть силы того, кого убиваешь, и даже его магические способности. А гарантированно убить бессмертного можно лишь обезглавив его.
— А женщин и детей ты тоже убивал? И людей?
— Зачем мне это? — недоумение Конрада казалось искренним.
Немного успокоенная его ответом, Наоми продолжила:
— Как ты стал вампиром?
Гнев исказил лицо мужчины.
— Николай решил влить мне в глотку своей заражённой крови, когда я был при смерти.
— Ему не надо было тебя кусать?
— Так бывает только в фильмах, — пояснил Конрад. — На самом деле лишь кровь запускает механизм трансформации, а смерть выступает катализатором этого процесса. Обратиться в существо Ллopa можно только так.
— Значит, стать вампиром так легко?
— Легко? Не знаю. Это не всегда работает. И когда не срабатывает, ты просто умираешь.
— Кто обратил твоих братьев?
— Кристоф, рождённый вампир, а не обращённый — и о нём я говорить не хочу. Спроси что-то другое.
— Хорошо. А ты всё ещё можешь есть обычную пищу?
— Могу, но для меня это то же самое, как для тебя пить кровь, — лицо Наоми исказилось от отвращения. — Вот именно. Впрочем, я люблю хороший виски.
Наоми тоже когда-то любила виски. В студии у девушки до сих пор был припрятан небольшой его запас.
— А эта ваша телепортация, или перемещение? Как далеко ты можешь переместиться?
— Мы можем пересечь весь мир — не только гостиную дома, населённого привидениями, — ответил вампир, и Наоми поджала губки, состроив ему гримасу. — Но мы можем отправиться только к тем местам, где уже побывали, или если пункт назначения находится в пределах нашей видимости.
— А что такое Воцарение?
— Это феномен в мире Ллора, который происходит каждые пятьсот или около того лет. Зарождаются новые семьи и союзы, и число бессмертных резко возрастает. Между различными фракциями разгораются конфликты, и вспыхивают клановые войны. Многим из бессмертных суждено погибнуть в них.
Эти таинственные мужчины не раз в присутствии Наоми говорили о мире Ллора как об отдельной реальности, в которой существуют различные расы существ, непохожих на людей. Братья упоминали валькирий, ведьм и упырей, а также «благородных эльфов». Наоми слышала про оборотней и духов — и, очевидно, все эта существа жили бок о бок друг с другом.
— А русалки существуют на самом деле? — спросила Наоми.
— Да.
Девушка невольно ахнула, широко распахнув глаза и не в силах скрыть своего волнения.
— А ты видел хоть одну? У них длинные рыбьи хвосты? Покрытые чешуёй? А Несси4? Она существует? Она кусается, и вообще, она девочка, или?...
— Сколько тебе было лет, когда ты умерла, призрак? — прервал её Конрад со снисходительным выражением на лице. — Ты так и не успела повзрослеть?
Наоми расправила плечи и выпрямилась.
— Мне было двадцать шесть.
— Как вышло, что ты умерла так рано? — пробормотал вампир, нахмурив брови.
Что ей было на это ответить? Она не смогла бы просто заметить, что была убита, и при этом не вдаваться в детали. Вот только обнажив эти самые детали, она созналась бы в собственном бессилии. Впрочем, то, что Наоми позволила убить себя, и так говорило само за себя. Разве это не было наивысшим проявлением слабости? Лишь тот, кто также стал жертвой чужой злой воли, был способен это понять.
«Этот мужчина поймёт», — прошелестело в мыслях девушки. Он, как никто другой, поймёт боль, которую она испытала.
— Меня убили, — вымолвила Наоми, в конце концов.
— Как?
— У тебя есть какие-то мысли на этот счёт?
— Ревнивая женушка застрелила прелестную любовницу своего неверного муженька?
— Ты считаешь меня прелестной? — Наоми окатило жаром, когда он бросил на неё раздраженный взгляд, говоривший: «Сколько можно повторять одно и то же». — Я бы никогда не увлеклась женатым мужчиной.
— Отвергнутый любовник столкнул тебя в лестничный пролёт? — сделал следующее предположение Конрад.
— Почему ты считаешь, что это было преступление на почве ревности? — поинтересовалась девушка.
— Просто предчувствие.
— Твоё предчувствие тебя не обмануло. Мой бывший жених... вонзил мне нож в сердце, — произнесла Наоми и поёжилась, словно её обдало ледяным ветром. — Это случилось здесь. А когда я очнулась, оказалось, что это место стало ловушкой для меня, и я не могу покинуть пределы поместья. И ничего не чувствую.
Красные глаза вампира… неожиданно смягчились.
— Почему он с тобой так поступил? — спросил Конрад дрогнувшим голосом.
— Не мог смириться с тем, что я его бросила, — Луис всё время твердил ей, что скорее умрёт, чем будет жить без неё, что ни за что на свете не отпустит её. — Он наложил на себя руки сразу после того, как убил меня.
Конрад замер, и лицо вампира исказило бешенство.
— Он тоже здесь?
— Нет. Я не знаю, почему я оказалась здесь, а он нет, но эта единственная вещь, за которую я безмерно благодарна судьбе.
Вампир немного расслабился.
— Когда это случилось?
— 24 августа 1927 года. В тот вечер я устроила вечеринку, чтобы отпраздновать свой переезд в Эланкур. Я только-только закончила реставрацию поместья.
Этот запущенный дом с самого начала запал Наоми в душу. Она с любовью следила за реставрацией каждой маленькой детали, стремясь вернуть поместье и сад к жизни в их первозданной красоте.
Тогда она и представить себе не могла, что этот дом станет её вечным пристанищем...
— Ну, хватит о нём, — сказала Наоми и отмахнулась от воспоминаний о Луисе. Здесь и сейчас она была с Конрадом, и намеревалась наслаждаться каждой секундой их беседы. Ведь это вторая по счёту беседа с тех пор, как она умерла.
— Но почему ты превратилась в привидение? — поинтересовался Конрад.
— Я надеялась, что кто-нибудь из вас сможет мне это объяснить.
— От обитателей Ллора я ничего не слышал о таких, как ты. Привидения – это явление мира людей. Но, как я понимаю, вы редкий вид. До тебя я за всю свою долгую жизнь ни разу не встречал призраков.
— О, — опечалилась Наоми. Она, конечно, не ожидала, что вампир сможет просветить её по поводу всех аспектов загробной жизни приведений, однако надеялась получить хотя бы незначительные сведения.
— А... похоронили тебя в Эланкуре? — спросил неожиданно Конрад.
— Как-то странно отвечать на подобный вопрос, non5? Ну, если не произошла какая-то ужасная ошибка или путаница, то меня похоронили в городе, на старом кладбище, в склепе, в котором хоронили известных представителей французского общества Нового Орлеана, — Наоми вдруг подумалось… что её останки прямо сейчас покоятся где-то в гробу в высоком, подобном башне, склепе, наряду с как минимум тридцатью другими покойниками. — Однако, может быть, расхитители гробниц давно уже выкопали моё тело для ритуалов вуду.
— Как ты можешь шутить на эту тему? — нахмурился вампир.
— Скажи мне, Конрад, что предписывает этикет относительно обсуждения собственного мёртвого тела? Не насмехаться над костями усопшего? Как бестактно с моей стороны!
Мужчина одарил её взглядом, в котором красноречиво читалось, что он никогда не сможет её понять, и даже не станет пытаться.
— А как ты получила этот дом? — спросил он, решив сменить тему.
— Я его купила. Сама, без чьей-либо помощи.
— Но как ты смогла его оплатить? — Конрад с недоверием уставился на девушку.
«Вот, типичная реакция мужчины», — усмехнулась Наоми.
— Заработала, — ответила она, не скрывая гордости. — Я была балериной.
— Балерина. А теперь привидение.
— Военачальник. А теперь вампир, — Наоми фыркнула, подумав, как разительно изменились их судьбы. — Ну и парочка мы с тобой.
Конрад внимательно на неё посмотрел.
— Знаешь, твой смех кажется таким неправильным… неуместным, что ли.
— Почему?
— Я думал, привидения обычно с головой погружаются в скорбь и меланхолию.
— В данный момент я наслаждаюсь нашей беседой, и я счастлива. Чувствовать себя несчастной я могу и потом. Поверь, у меня на это будет уйма времени.
— А ты обычно несчастна?
— Вообще-то, это не в моем характере, но так уж сложилось, что моя настоящая жизнь далека от идеальной.
— Пожалуй, это у нас общее. Наоми, когда вернутся мои братья, я хочу, чтобы ты украла у них ключ от моих цепей.
— Украла? Moi6? Никогда! — задохнулась Наоми.
— Я собственными глазами видел, как ты избавила их от парочки вещей, — возразил Конрад. Она уставилась в потолок, пытаясь взять себя в руки и не выдать смущения. — А зачем ты подложила вместо украденного гальку?
— Видишь ли, одно дело забрать что-либо у живых, и совсем другое — отдать им какую-то вещь взамен. Мне всегда хотелось услышать что-то вроде: «Эй, откуда взялся этот камень?» Это словно вещественное доказательство моего существования, которое меня саму могло бы убедить, что я реальна.
— Но теперь, когда я с тобой разговариваю, ты больше не сомневаешься, что реальна? — Наоми кивнула. — Тогда, полагаю, ты должна быть хоть немного благодарна и могла бы мне помочь. Наоми, я с ума схожу, валясь здесь часами напролёт.
— Ты ведь уже и так сумасшедший.
Конрад сверкнул на неё сердитым взглядом.
— Говорят, привидения не любят, когда нарушают их покой. Добудь мне этот ключ, и дом снова будет в твоём единоличном распоряжении.
— Я не всегда здесь одна, — сообщила девушка. — Время от времени здесь поселяются разные семьи. И, несмотря на то, что там рассказывают про призраков, я люблю, когда в доме есть люди. Даже, если они не видят и не слышат меня, они меня развлекают.
— Как давно здесь жили последние из них?
— Десять лет назад. Одна очаровательная молодая пара.
Супруги польстились на невероятно низкую цену, по которой им удалось заключить сделку и приобрести Эланкур. Тогда они ещё не знали, что этот дом был сценой кровавого преступления — «вселяющая ужас история убийства и самоубийства», как писали в газетах.
Эта пара по мере сил и возможностей усердно реставрировала и модернизировала поместье. После рождения их первенца Наоми часто нянчилась с малышкой, качая колыбель и устраивая представления с летающими по воздуху куклами и игрушками, чтобы отвлечь ребёнка и дать уставшим родителям время на отдых. Но когда кроха начала говорить и принялась требовать, чтобы её невидимый друг поиграл с ней в летающие куклы, родители испугались и съехали.
Это разбило Наоми сердце. И она осталась в одиночестве на долгие десять лет... пока не появились Конрад и его братья.
— Ты никогда никого не выживала отсюда? — удивился Конрад, словно, будь он на её месте, именно так бы и поступал.
— По правде говоря, я становлюсь очень злобным призраком, когда в мой дом приходят вандалы. И я пугаю их так, что они никогда не возвращаются обратно, — сообщила, лучезарно улыбаясь, Наоми.
— Я нанёс твоему дому ущерб существенно больший, чем любой вандал. И, тем не менее, ты не горишь желанием от меня избавиться?
Наоми знала, что если отдаст ему ключ, вампир исчезнет раньше, чем его цепи упадут на пол, и она больше никогда его не увидит.
«Merde7», — от этой мысли девушку пронзило острой болью, и она внутренне вся содрогнулась.
— Даже если я смогу заполучить этот ключ, зачем мне отдавать его тебе? Чтобы ты смог претворить в жизнь свои угрозы братьям?
— Потому что, если ты мне его не отдашь, я буду таким же твоим пленником, как и их.
— Почему ты так стремишься избавиться от братьев, Конрад? Они пытаются сделать то, что будет лучше для тебя.
— Ты не знаешь, о чём говоришь.
— Ну, так расскажи мне, почему ты их так люто ненавидишь? Потому что они обратили тебя?
Конрад горько рассмеялся.
— А этого недостаточно?
— Это было так давно, а теперь они так стараются тебе помочь. Они вообще не спят. Когда на другом конце мира ночь, они перемещаются через океан и сражаются там со злыми вампирами, а потом спешат сюда, чтобы заботиться о тебе, чтобы помочь тебе.
— Ты знаешь, что такое ненависть? — спросил он её с непроницаемым лицом.
— Pardon8? Ты говоришь о ненависти к кому-то?
Он кивнул.
— Представь себе того, кого ты ненавидишь сильнее всего на свете.
— Запросто. Это Луис. Мужчина, который меня заколол.
— А теперь представь себе, что ты умерла, а потом воскресла и оказалась привязанной к этому ничтожному ублюдку навечно. Разве ты не возненавидела бы того, кто сделал это с тобой?
«О, Боже, его можно понять».
— Они лишили меня цели в жизни, моих друзей. Они отобрали у меня жизнь, такую, какой я хотел её прожить.
— Ты предпочёл бы умереть?
— Не задумываясь ни на секунду.
Наоми ясно видела теперь, что попытки убедить его в обратном бессмысленны и заранее обречены на провал.
— Я знаю, ты слышала, что за моей головой охотятся все, кому не лень, — продолжил Конрад. — Это лишь вопрос времени, когда они найдут меня в твоём доме. Мне нужен этот ключ, привидение.
— Меня зовут не «привидение», — фыркнула девушка.
— А меня не «dément».
— Touché, dément9, — мягко отозвалась она.
— Чёрт возьми! Я же сказал, не называй меня... — разозлился Конрад, но умолк.
В комнате внезапно появился Мёрдок.

Сноска
1. Фолли или каприз (от англ. folly — причуда, каприз) — небольшое здание или иной архитектурный объект, применяемый обычно в дворцовых и парковых ансамблях, а также в современной городской среде, представляющий собой декоративную постройку, зачастую в виде руины, для украшения сада или парка (прим. пер.)
2. Хорошая идея (фр.)
3. Чрезвычайно красив (фр.)
4. Лох-Несское чудовище (англ. Loch Ness Monster; Несси, англ. Nessie) — чудовище, согласно легендам, обитающее в шотландском озере Лох-Несс (прим. Пер)
5. Не так ли? (фр.)
6. Я? (фр.)
7. Чёрт (фр.)
8. Прости? (фр.)
9. Туше, сумасшедший (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:46 #15

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 12

— Не называть тебя как? — переспросил Мёрдок, но Конрад лишь пожал плечами. — Знаешь, хоть ты и продолжаешь говорить сам с собой, ты всё равно выглядишь в сто раз лучше, чем раньше.
Мёрдок, казалось, вопреки здравому смыслу совершенно не был удивлён его успехами. Похоже, у братьев был припрятан туз в рукаве. Конрад, прищурившись, впился взглядом в лицо Мёрдока. «Они знают что-то о жажде крови, чего не знаю я», — догадался он.
— Если мне настолько лучше — освободи меня, — предложил вампир.
— Не могу. Твоё состояние ещё может ухудшиться. Да и об этом не может быть и речи, пока ты не начнёшь пить пакетированную кровь и как минимум две недели подряд не проведёшь, не впадая в ярость.
— И я должен всё это время оставаться здесь? — поинтересовался Конрад, сдерживаясь лишь усилием воли.
— Нет, конечно, нет. В конце следующей недели мы возьмём тебя на вечер в честь Воцарения. Ожидается многочисленная публика — представители Ллора со всех концов света. Там будут тысячи женщин — валькирии, сирены, нимфы. Возможно, ты найдёшь свою Невесту среди них. Вероятность очень велика, ведь, говорят, Воцарение уже почти достигло апогея. Мы также хотим встретиться с Никс, валькирией-прорицательницей. Она оказала нам помощь в твоих поисках, и мы надеемся, поможет ещё. Если нам удастся её отыскать, конечно.
Конрад слышал о Никс Всезнающей. Она была могущественной и, по всеобщему мнению, такой же сумасшедшей, как и он. Однако если его разум поглотили чужие воспоминания, то её заполоняли видения будущего.
— С чего ей помогать вам?
То, что Себастьян и Николай были женаты на валькириях, ещё не означало, что остальные их соплеменницы должны были проникнуться лояльностью к вампирам. «Пиявок» ненавидели все обитатели Ллора, причем всех без исключения, включая тех, чьи глаза не были запятнаны убийством.
— Мы, в общем, не уверены, — отметил Мёрдок, — но она может помочь с поисками твоей Невесты.
— А что насчёт твоей Невесты, Мёрдок? Твоё сердце бьётся, и Себастьян и Николай это знают. Тебе этого не скрыть.
Мёрдок встал и направился к окну. Увидев приближающегося мужчину, Наоми взлетела с облюбованной ею кушетки в проёме окна и пристроилась на кровати рядом с Конрадом. Вампир испытал невероятное удовлетворение. Впервые женщина предпочла Мёрдоку общество другого Роса.
— Я поклялся своей Невесте, что никому не расскажу о ней, а Росы держат данное слово, — ответил Мёрдок, запуская руку в волосы на затылке. — Я прошу тебя не поднимать этот вопрос при них.
— Меня это не касается — как и моя Невеста не касается тебя, — отмахнулся Конрад.
— Но мы думаем, что если ты найдёшь свою Невесту, ты сможешь полностью исцелиться.
— Даже если я полностью исцелюсь, я всё равно останусь вампиром.
— Это так, — согласился Мёрдок. — Но ты должен осознать, Конрад, мы должны тебя убедить, что не все вампиры — зло. Не всех представителей нашего рода необходимо истреблять. В противном случае, все наши старания будут напрасны.
— Что подразумевал Николай, когда говорил о контроле над воспоминаниями, о том, что к ним можно обращаться только по собственной воле?
— Ты можешь этому научиться, но сначала твоё состояние должно стать стабильным.
Стабильным. Когда же он в последний раз был стабилен?
— Чем вы меня кололи?
— Успокоительным и мышечными релаксантами, состряпанными ведьмами. Они также подмешали туда кое-какие ингредиенты, благодаря которым ты будешь более восприимчив к воздействию твоей Невесты. Если, конечно, нам удастся помочь тебе её отыскать.
«Сукины дети».
— Да неужели! — разозлился Конрад.
Его взгляд остановился на Наоми, пристроившейся рядом. Она внимательно слушала разговор мужчин, склонив к Конраду голову. Была ли она... его? Не потому ли эта девушка так сильно на него воздействовала? В таком случае, почему она не вдохнула в него жизнь? В особенности, если он должен был быть более восприимчив к ней благодаря инъекциям?
Конрада пробрал озноб. Нет, это невозможно. Ведь она на самом деле неживая.
— Кто именно из ведьм вам помогал? — уточнил Конрад- —Марикета Долгожданная?
— Откуда ты узнал про Ведьму в Зеркале?
Конрад не встречался с Марикетой лично, но знал её по воспоминаниям кого-то из своих
жертв.
— Похоже, с ней был знаком кто-то из тех, кого я выпил досуха, — непринуждённо бросил вампир, на что Мёрдок удивлённо вздёрнул брови.
— Мы не могли обратиться за помощью к Марикете. Она женщина Бауэна МакРива, того оборотня, который помог нам пленить тебя. Так уж вышло, но он считает, что тебя следует убить. Тогда в таверне он сказал нам, что если за две недели мы не приведём тебя в нормальное состояние, он лично явится, чтобы тебя уничтожить.
— С какой это стати он решил дать вам время? И почему он вообще вам помогал?
— Недавно Себастьян спас МакРиву жизнь. Кроме того, он уберёг его от судьбы, которая, по мнению Ликана, могла обернуться для него в тысячу раз худшей участью, чем даже смерть.
— Тогда зачем ему всё-таки являться по мою душу?
— Потому что ты — падший вампир. И ты объявился в городе, на его территории — его и его женщины. А когда падшие вампиры подбираются так близко, ликан начинает нервничать. Так что, МакРив, конечно, дружелюбно настроен по отношению к нам, но до определённой степени.
А ведьме оборотня ничего не стоит заглянуть в магический кристалл и отыскать Конрада, где бы он ни был. Что ж, вот и ещё один враг, вознамерившийся уничтожить его.
«В очередь, господа, в очередь!»
— Конрад, мы все трое поклялись вернуть тебя с края пропасти, даже если ты будешь сопротивляться и отбиваться руками и ногами. Я прошу тебя, как твой брат прошу, просто... попробуй.
«Как далеко они намерены зайти?» — Конрад тряхнул головой. — «О чём я только думаю? Воображаю, что смогу излечиться?»
Он уже сделал свой выбор, и ему осталось лишь пожинать его плоды.
Даже если и существовал способ его вылечить, у Конрада не хватит времени. Боль пронзила его руку, словно ставя точку в размышлениях вампира о возможном исцелении.
Если слухи о проклятии этой метки были правдивы, то тот факт, что Конрад начал видеть сны о Наоми, мог означать гораздо больше, чем вампир себе представлял.
Ему необходимо было освободиться и устроить охоту на ублюдка, пометившего его руку когтями. Если удастся одержать победу над Тарутом и забрать кровь демона, Конрад станет воистину самым могущественным мужем Ллора. Он станет непобедим.
И тогда он сможет одержать победу над следующими своими противниками — братьями Вуд.
Примерно месяц назад Конрад выпил досуха колдуна, который знал один чрезвычайно важный секрет — о единственной возможности для Ридстрома одолеть узурпатора власти в его наследном королевстве.
И теперь Конрад оказался последним живым существом, располагающим этой информацией. Хотя он понятия не имел, ни что именно она собой представляла, ни где и как искать эти сведения в ворохе воспоминаний, роившихся в его мозгу.
Однако Ридстром был готов убить за то, что хранил в себе разум Конрада. Так же, как и его брат, Кейдеон Создатель Королей, демон-наёмник, чьими усилиями было короновано уже пять правителей, но которому никак не удавалось вернуть корону собственного брата.
— Вы сильно рискуете, решив взять меня с собой на вечеринку, — заметил Конрад.
— Там будет достаточно шумно и людно, так что мы пристроимся где-нибудь в сторонке и понаблюдаем, не вызовет ли какая-нибудь женщина твоего интереса.
Конрад представил себе, как сидит, затаившись, в кустах, наблюдая за вечеринкой и высматривая подходящую женщину. «Ниже я ещё не падал», — подумал вампир и усилием воли заставил себя не смотреть на Наоми.
— Я не желаю, чтобы мне навязывали женщину. Я должен выбрать женщину сам, чтобы хотеть о ней заботиться и защищать её, — рявкнул Конрад.
Однако едва эти слова сорвались с его языка, вампир невольно задумался, что было бы, если бы судьба выбрала для него Наоми?.. Смог бы он отыскать способ быть вместе с ней? Сделать так, чтобы он мог взять её, как мужчина? Ему живо представилось, как он заявляет права на эту девушку. Было бы это хоть отдалённо так же хорошо, как в его снах?..
— Конрад, — Мёрдок щёлкнул пальцами, привлекая внимание брата. Конрад моргнул.
— Что?
— Я сказал, что мы знаем о твоём членстве в Капслиге, и знаем, какие обеты это налагает.
Глаза Конрада широко распахнулись.
— Замол…
— Мы знаем, что ты никогда не был с женщиной.
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:47 #16

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 13

Демон ярости Кейдеон Вуд скорее согласился бы, чтобы ему вырвали его чёрные когти или отпилили рога, чем идти в этот бар — грязная забегаловка для байкеров с кучкой постоянных посетителей преимущественно из одних демонов.
Однако если бы Кейд не был вынужден вместе со своими людьми сопровождать сегодня Ридстрома, он бы снова отправился следить за ней. А Ридстром и так уже стал слишком подозрительным из-за его постоянных ночных отлучек.
К тому же, здесь у них была назначена деловая встреча с предсказательницей.
— А вот и звезда вечера, — пробормотал Кейд, когда Никс в сопровождении ещё одной валькирии вошла в бар. Братья уже несколько дней разыскивали Никс, и, наконец, один общий друг устроил им эту встречу.
Ридстром обернулся и увидел, как к двум миниатюрным женщинам, вошедшим в бар, тут же начал клеиться демон пафоса. Вот только мускулистый байкер выглядел очень молодым, слишком молодым, чтобы связываться с валькириями намного старше него.
— С дороги, — бросила Никс, не удостоив демона и взглядом.
Когда тот и не подумал сдвинуться с места, её спутница ощутимо напряглась.
— Отвали, — велела она. — Пока цел.
Низко опущенная ковбойская шляпа не позволяла разглядеть её обладательницу. Однако Кейд мог побиться об заклад, что под этой шляпой скрывалось пылающее лицо Реджин Лучезарной. Вспыльчивая валькирия никогда не упускала возможности затеять драку.
— Мою подругу уже несколько недель так и подмывает с кем-нибудь сцепиться, — сообщила Никс. — И она вполне в настроении надрать задницу нескольким дошколятам их же лопатками в их же песочнице. Прислушайтесь к совету — убирайтесь.
— Не-а, красотки, — воспротивился демон с характерным для Кокни1 девятнадцатого века акцентом. — Сдается мне, что ежели две пригожие штучки навроде вас забрели в такое место, то они не прочь пустить демона к себе промеж ножек.
Никс закатила глаза.
— Только об этом и мечтала! — раздражённо заметила она. — Это я всегда с удовольствием, но с условием — чтобы он и близко не был на тебя похож.
— А вот это совсем нелюбезно, — прорычал демон, преградив Никс дорогу рукой и не позволяя валькирии пройти.
Кейд покачал головой. Придурок не ведал, что творит.
— Нет, — вмешалась Реджин. — Нелюбезно с нашей стороны было бы воткнуть твои кривые рога тебе в задницу.
— Может, нам предупредить парня? — спросил Ридстром.
— Оставь, пусть разберутся с этим задротом, — отозвался Кейд. — Спустят пар немного, зато потом будут в хорошем настроении.
К тому же, это представление могло хоть немного отвлечь его от мыслей о ней.
Одним молниеносным движением Никс схватила преграждающую ей путь руку и ослепительно улыбнулась, обнажив свои маленькие клыки. Глаза демона расширились, когда пришло запоздалое понимание, но валькирия уже сжала ладонь, дробя кости неудачливого ухажёра. Он взвыл так, что у всех остальных в баре сразу отпала всякая охота принять участие в стычке, за исключением одного его сородича, всё же имевшего глупость влезть.
Покрытое шрамами лицо Ридстрома озарила ухмылка.
— Если валькирии поблизости, скучно не бывает.
— Эй, Никс, — выдала Реджин несколько минут спустя, — мой демон визжит, как сучка во время течки, а твой?
— Тоже, как повизгивающая сучка, — непринуждённо ответила Никс. — Сучка без яиц.
Пока Никс забивала левый рог бедолаги в розетку на стене, Реджин развлекалась, награждая второго демона очередной порцией ударов ниже пояса, которыми так славилась. В какой-то момент в запале драки шляпа слетела с головы валькирии, и её сияющее лицо открылось взору окружающих, заставив зрителей инстинктивно отшатнуться.
Несмотря на то, что Никс была значительно старше и поэтому сильнее, жестокий нрав Реджин давно стал притчей во языцех.
— Только не Реджин! — послышалось со всех сторон и тихие проклятья, после чего все в баре притихли.
— Эта сверкающая милочка как-то заставила меня проглотить транзисторный радиоприёмник, — пробормотал один из изрядно выпивших посетителей у стойки бара.
Избитые противники валькирий тут же ретировались, воспользовавшись представившейся возможностью.
Реджин лишь пожала плечами, подняла свою шляпу и, отряхнув её от пыли, ослепительно улыбнулась подруге.
— Ну и задала ты ему жару, Никси!
— А твой дворовый стиль кун-фу был как всегда неподражаем! — отозвалась Никс, заправляя выбившиеся тёмные локоны за свои заострённые ушки.
Как и ожидалось, девушки теперь пребывали в великолепном расположении духа.
Увидев, что шоу закончилось, Ридстром поднялся и направился навстречу дамам, и Кейду ничего не оставалось, как последовать за ним. Демоны пересекли бар широким шагом, и даже самые суровые завсегдатаи сочли за благо убраться с их пути.
— Никс, — поздоровался Ридстром, приблизившись. Валькириям пришлось задрать головы, чтобы взглянуть возвышавшемуся над ними мужчине в лицо.
— Король Ридстром, — приветствовала его Никс с улыбкой. — И твоя неизменная тень и телохранитель, Кейдеон Создатель Королей.
— Не желаете присесть за наш столик? — пригласил Ридстром и повёл Никс к их столу в дальнем конце зала, а Реджин и Кейд последовали за ними.
— Прошу извинить меня за наёмников Кейдеона, — Ридстром кивнул в сторону людей брата, не скрывая своего неодобрения. — Некоторые из них остановились в городе. На какое-то время.
Порой Ридстром мог быть не менее жестоким, чем Кейд и его наёмники, но он никогда не терял хороших манер.
Кейдеон иногда спрашивал себя, откуда только брат сумел набраться всего этого. Сам он не мог похвастаться умением держать себя в обществе.
Никс картинно помахала парням Кейда, не обращая внимания на их хмурые лица. Двое из них показались валькирии знакомыми — дымный демон Рок, беглец, живущий в двух измерениях одновременно и в обоих разыскиваемый с пометкой «Подлежит безжалостному уничтожению», и сидящий в самом углу в темноте Гримслейд.
Грим принадлежал к воинственной расе демонов, обитающих под землёй, и он вырос во тьме и в поистине адских условиях. Поэтому, когда Реджин села рядом с ним, у демона едва не случился сердечный приступ. Валькирия не знала, что Грим питал настоящее отвращение лишь к двум вещам — ко всему блестящему и ко всему прекрасному. А Реджин была и тем и другим одновременно.
— Марикета Долгожданная сказала, что ты хотел со мной поговорить, — сообщила Никс Ридстрому, присаживаясь за стол.
— Да, мне нужен твой совет.
— Мой совет? — она прижала руки к груди. — А не ты ли недавно говорил, что я «сумасшедшая», которая явно «больна на голову»? Хнык-хнык, Ридстром. Хнык-хнык. Я была так раздавлена, что едва не слопала галлон2 мороженого «Бен энд Джерриз»3, только вот незадача — валькирии же не едят.
— Это Бауэн тебе сказал? — прищурился Ридстром.
— Ну, я, вообще-то, Всезнающая!
— Тогда ты также знаешь, что я тогда назвал тебя красавицей, — заметил Ридстром, хотя льстить было совсем не в его правилах.
Кейд, однако, отметил про себя, что Никс на самом деле была симпатичной крошкой. Впрочем, представить себе валькирию, которая была бы нехороша собой, было просто невозможно. Кейд впервые увидел одну из них, когда ему едва исполнилось девять лет, и с тех пор он был пленён красотой воительниц.
Никс поправила причёску и обронила:
— Хотя этой топорной попыткой заигрывания ты лишь констатировал очевидный факт, я всё же прощаю тебя.
Затем она театрально вздохнула и добавила:
— Думаю, теперь ты захочешь со мной переспать, — и, не обращая внимания на бурные протесты ошалевшего Ридстрома, продолжила: — Увы, здоровяк, я не свободна.
— Неправда, ты свободна, — возразила Реджин.
— А вот и нет, — настаивала Никс. — Майк Роу, звезда телешоу «Грязная работёнка»4, совсем скоро осознает, что я — любовь его жизни, — она мечтательно вздохнула. — Он даже поручил своим адвокатам связаться со мной, конечно, под предлогом… — Никс изобразила пальцами кавычки, — «запретительного судебного приказа»5.
Выдав это, валькирия опять переключила внимание на совершенно ошеломлённого Ридстрома.
— Итак, что касается моего совета... Чего ты хочешь, Ридстром, найти женщину, предназначенную тебе судьбой, или победить узурпатора твоего трона, Оморта Бессмертного? Что ты выберешь? Свою королеву или корону, которую твой брат благополучно потерял?
Кейд стукнул стаканом об липкий стол. Он облажался и прекрасно об этом знал. И ему ежечасно об этом напоминали. Кейд наизнанку выворачивался, чтобы исправить ситуацию — но раз за разом терпел неудачу.
— Мне будут пенять этим до конца моих дней? — огрызнулся он, не в силах от волнения скрыть свой плебейский говор. Обычно у Кейда это лучше получалось.
Он хотел быть похожим на своего старшего брата. На самом деле, очень хотел. Кейд часто представлял себе, как бы это было, если бы его уважали, если бы его ценили за мудрость и справедливость. Однако, по мнению Ридстрома, младший брат был «вспыльчивым, импульсивным и бестолковым».
Люди Кейда зарабатывали деньги, делая работу, за которую не брались даже отъявленные головорезы. Так уж вышло, но в характере Кейда просто-напросто отсутствовали какие-либо моральные барьеры.
Впрочем, и у Ридстрома были свои тайны. И Кейд совершенно случайно был посвящен в некоторые из них. Кое-что могло и невозмутимого Короля Ридстрома напрочь лишить его хвалёного хладнокровия.
— Да, я проверяла. Это будет висеть на тебе всю жизнь, — заявила Никс со всем авторитетом предсказательницы, которая ни разу не ошибалась — по крайней мере, ни разу за последние три тысячи лет.
Остальные демоны усмехнулись, кроме Грима, который окидывал Реджин нервными взглядами и неосознанно царапал когтями стол.
Ридстром открыто обвинял Кейдеона в потере своей короны, а Кейд в свою очередь ни разу не принёс брату извинения. Кейд полагал, что большинство братьев решили бы этот конфликт простым «Прости» и «Всё наладится, не переживай» в ответ. Но не он и его брат. Они спокойно не могли даже идти рядом по улице, чтобы не наброситься друг на друга с кулаками.
И при всём при этом братья Вуд были практически неразлучны на протяжении целых столетий.
— Зачем заставлять меня делать выбор? — спросил Ридстром. — Ты могла бы сказать мне, как получить и то, и другое.
Никс хитро подмигнула демону.
— Тогда это не будет так... забавно? — Валькирия пытливо взглянула на Кейда, а затем выжидающе уставилась на Ридстрома, словно подталкивая его к ответу.
— Я хочу... свою корону.
— Прекрасно, — ответила Никс, и взгляд валькирии гневно потемнел. — Вот ты и спустился по дереву решений до своего листа. Всего четыре слова — и обе ваши судьбы только что изменились коренным образом, — она обернулась к Кейду. — А ты? Что ты готов сделать, чтобы вернуть брату его королевство?
— Что угодно, мать его, — процедил он.
Никс вздохнула, словно не одобряла его ответ, но удивлена им не была.
— Ты бы пожертвовал жизнью ради этого?
— Да, — не задумываясь, согласился Кейд. Он и так уже достаточно пожил. Кейду было больше тысячи лет от роду, а жил он одиночкой, не имея никого родного на свете, кроме брата и сестёр.
Умерев, он мог, по крайней мере, искупить свою вину. Если кто-то должен был расстаться с жизнью, чтобы спасти их королевство, так уж лучше он.
— А ты отрёкся бы от женщины, которую предназначила тебе судьба? — спросила валькирия, и демоны за их столом притихли.
Вот этим, в отличие от его жизни, оказалось не так легко пожертвовать. «Ответь на чёртов вопрос», — встряхнул себя Кейд. Он всё равно не мог быть с ней. Эта женщина была запретным плодом. — «Ридстром сейчас прожжёт во мне дыру. Он знал? Да отвечай же».
— Да, я бы сделал это.
— Прекрасно, — она обернулась к Ридстрому. — Что касается твоей короны... Ты и шайка Кейда уже многие месяцы ищете одного чрезвычайно мерзкого колдуна, который единственный знает, как победить Оморта Бессмертного.
— Мы никому об этом не рассказывали, — удивился Ридстром и, прищурившись, уставился на валькирию.
— Не переживай, я растрезвонила об этом по всей округе, — отмахнулась Никс. Ридстром окинул её сердитым взглядом, и она добавила: — Но здесь есть одна проблема.
— Какая?
— Этот колдун... был убит, — ответила валькирия и поднесла руку к уху. — Ух ты, я прямо слышу, как рухнули твои надежды и разбились вдребезги.
— Как? — выдавил Кейдеон, проводя рукой по лицу.
— Его выпил досуха один красноглазый вампир.
Кейд и Ридстром заметно напряглись.
— Этот кровопийца... он ещё жив? — Кейд подался вперёд, уже представляя себе, как станет пытать вампира, чтобы добыть украденные у колдуна воспоминания. Братья Вуд вампиров не жаловали.
— О, да, — ответила Никс. — И я даже знаю, где он.
Ридстром королевским движением руки подал ей знак продолжать. Никс замерла.
Кейд уткнулся в стакан и отхлебнул большой глоток. «Мать твою, Ридтром, ты только что всё испортил», — только и успел подумать демон.
— Ты смеешь мной помыкать? — глаза Никс сверкнули серебром от злости. — Будто я твоя придворная гадалка, или того хуже, ученица у этой гадалки на побегушках? — она понизила голос. — Я в два раза старше тебя, и двое из моих троих родителей — боги.
Ридстром, должно быть, уже понял, что сделал глупость, но не уступал.
— Никс... — настойчиво повторил демон, медленно и предостерегающе.
— Ох, Ридстром, — валькирия застенчиво улыбнулась ему и почесала, как котенка, под подбородком, — у этой сумасшедшей такая каша в голове, что она совсем забыла, куда подевала пиявку! — сообщила она и поднялась, делая вид, что уходит. — Бывай! Ночь коротка, а нам с Реджин нужно успеть ещё кое-кому сегодня надрать задницу.
— Никс, останься. Я уйду. Ты можешь поговорить с Кейдом, — взмолился Ридстром, очевидно, полагая, что Кейду больше повезёт в общении с ней.
Как правило, Кейдеону удавалось ладить с женщинами значительно лучше, чем его брату. За исключением того единственного случая, когда он первый и последний раз говорил со своей суженой. И Ридстром не уставал с удовольствием напоминать ему, какой «идиотский вздор он тогда нёс».
Кейд признавал, что оказался в тот раз не на высоте, но «идиотский вздор»? Чёрта с два!
Ридстром тем временем велел всем отойти к барной стойке, и демоны тут же подчинились. Все, кроме Рока, который, грязно выругавшись, исчез, бросив напоследок лишь:
— Меня опять призывают.
«Твою ж так, и кто теперь меня подвезёт?» — подумал Кейдеон. Ни он, ни Ридстром больше не могли телепортироваться. Они потеряли эту способность после неудачной попытки свергнуть Оморта — тот околдовал обоих, лишив возможности перемещаться в пространстве.
«Я верну Ридстрому его чёртову корону, даже если это, мать его, убьёт меня…»
Когда они остались наедине с валькирией, Никс спросила:
— Ты придёшь на собрание в эти выходные?
Кейдеон кивнул.
— Как там союз, складывается? — поинтересовался демон. Он слышал, что Никс активно прилагала руку ко всем событиями этого Воцарения. А раз Никс принимала в этом столь живое участие, это могло означать лишь одно — у нынешнего Воцарения ожидался аппокалиптический размах. В противном случае Никс Всезнающая предпочла бы заняться любимым занятием валькирий — пройтись по магазинам.
— Пока что на нашей стороне Ликаны, Обуздавшие жажду, Фурии, Духи, благородные эльфы, несметное число демонархий, Дом Ведьм, возможно ЦРУ и даже один колумбийский наркобарон. Нимфы заняли выжидающую позицию и сохраняют нейтралитет.
Реджин открыла, было, рот, но Никс оборвала её, не дав произнести и слова:
— С ним было проще всего, Реджи.
Лучезарная валькирия пожала плечами и снова принялась наблюдать за соревнованием по армрестлингу в другом конце бара.
— Может, ты всё же хочешь мне что-нибудь сказать про этого кровопийцу? — поинтересовался Кейдеон у Никс между делом, стараясь придать своему голосу непринуждённый тон.
— Я не знаю, сможете ли вы с ним совладать, — ответила Никс. — Он несказанно могуч.
Кейд заскрежетал зубами.
— Хотел бы я, чтобы ты видела, как я разделался со своим последним врагом. А это было, как два пальца об асфальт.
Никс воззрилась на потолок, а когда вновь взглянула на демона, в её глазах светилось удивление.
— Очень мило. Но я не рассмотрела, что ты сделал с его позвоночником.
Она могла заглядывать и в прошлое? Ходили такие слухи...
— Я заставил его ползти за ним, перед тем как отсечь ему голову, — ответил Кейд и нахмурился. — А ты что делаешь, когда вырываешь кому-то хребет?
— То же самое. Это же классика, её нельзя переписать. Кстати, насчёт бесхребетности — как идут дела с твоей дамой сердца, Кейд?
Кейдеон изучающе уставился на валькирию поверх своего бокала. «Никс видит меня насквозь. Она знает, что я чувствую. Она знает». Кейд славился своей жестокостью, он был наёмником, одно имя которого вселяло страх. Однако иногда он хотел свою женщину так отчаянно, что его буквально выворачивало наизнанку. Вот только она была слишком молода и слишком человечна — и то и другое единственные две вещи недостижимые и запретные для демона.
Человеческая женщина не переживёт, если демон заявит на неё права в своём истинном демоническом обличье.
Кейд больше не мог отрицать, что она была его, и другие женщины абсолютно перестали его интересовать. Каждый раз, когда он смотрел на неё из темноты, его уверенность росла.
Он задумался, знала ли Никс о фотографии, которую он хранил рядом со своей кроватью, и в ту же секунду Никс понимающе улыбнулась ему. Кейдеон выругался.
— Всезнающая, Кейд, — тихо произнесла она.
Кейд пожал плечами, в очередной раз пытаясь придать себе безразличный вид.
— Так ты расскажешь мне о вампире, или нет, милая? Ни тебе, ни мне на самом деле не хочется здесь торчать.
— Я расскажу тебе, — ответила Никс, не сводя восхищённого взгляда с его рогов. — Только если ты дашь мне облизать твои каменно-твёрдые рога...
— Никс! — внимание Реджин вернулось к их разговору.
— Кто это сказал? — воскликнула Никс, недоумённо распахнув глаза. — Я этого не говорила! Ох, ну ладно, вампира зовут Конрад Рос. Но с ним надо быть начеку. Он в одиночку одолел мага-некроманта Ботропа Живого Мертвеца.
— Это был Рос? — Кейду доводилось слышать об этом наёмном убийце. И Кейдеон вынужден был признать, что кровопийца делал свою работу хорошо. У его убийств был неповторимый, ужасающий почерк. А в их деле это было очень важно. — Где он?
— Чтобы его найти, вам нужно следовать за тем, кто преследует вампира во сне.
— Я не говорю по-предсказательски, — ответил Кейд, но Никс не стала ничего объяснять. — Это всё, что ты можешь мне сказать?
— Хочешь знать больше? — Никс выгнула брови. — Тогда ты должен был позволить мне лизнуть твои рога.

Сноска
1. Кокни (англ. Cockney) – пренебрежительно-насмешливое прозвище уроженца Ист-Энда Лондона из средних и низших слоёв населения (прим. пер.)
2. Галлон – мера объёма жидкости и сыпучих тел. Здесь, вероятнее всего, имеется ввиду американский галлон, который равен примерно 3,78 литрам (прим. пер.)
3. «Бен энд Джерриз» (англ. Ben & Jerry’s ) - марка мороженого, замороженного йогурта, сорбета и продуктов на основе мороженого, производимая компанией Ben Jerry’s Homemade Holdings, Inc. (прим. пер.)
4. «Грязная работёнка» - телевизионное реалити-шоу на канале Discovery Channel, в которой ведущий Майк Роу выполняет трудную, странную и отвратительно грязную работу совместно с обычными людьми, для которых подобная работа является профессией (прим. пер.)
5. Запретительный судебный приказ - обязательный для исполнения приказ судебных органов США, содержащий требования прекратить какие-либо действия или не предпринимать их до решения вопроса об их правомерности (прим. пер.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:47 #17

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 14

Когда Конрад, стиснув челюсти, медленно закрыл глаза, Наоми поняла, что он не собирается опровергать слова брата.
«Никогда не был с женщиной?» — девушка даже рот приоткрыла от изумления. Наоми и до этого невероятно влекло к Конраду, но теперь в её глазах он стал просто неотразим. Этот мужчина, с его потрясающим, словно созданным, чтобы дарить удовольствие женщине, телом — оказался девственником.
О! Вот только это разоблачение создало проблему. С его-то гордостью и скрытностью, Конрад теперь откровенно сгорал от стыда и не находил покоя в удерживающих его цепях. Жилы вздулись на напряженных руках, которые он, должно быть, с неистовой силой сжимал за спиной в кулаки. Для Конрада, конечно же, было унизительным то, что Наоми оказалась посвящена в его тайну.
Гордость вампира получила чувствительный удар. Наоми знала мужчин, и она знала, что любое проявление слабости перед женщиной, которую они находили привлекательной, уязвляло их самым сокрушительным образом.
У девушки сердце разрывалось от сочувствия к нему.
Мёрдок непонимающе нахмурился при виде реакции Конрада.
— Просто вообрази, если ты найдёшь свою Невесту на вечеринке, не далее как через неделю ты сможешь уложить её в постель. Неужели тебе даже не интересно, каково это?
— Уйди, — велел Конрад голосом, полным ярости.
— За океаном ситуация накаляется, так что никто из нас не сможет вернуться раньше, чем завтра к вечеру. Не хочешь попить, прежде чем я уйду?
— Вон с глаз моих, — прорычал вампир, изо всех сил натягивая цепи. Мышцы на шее мужчины напряглись до предела, и Конрад принялся раскачиваться из стороны в сторону на кровати. Наручники с такой силой врезались в его запястья, что на простынях уже алели пятна крови.
— Конрад, успокойся, — Мёрдок встал. — Я ухожу.
Когда Мёрдок исчез, Наоми собралась с духом и пристроилась ещё ближе под боком Конрада.
— Ты, кажется, смущён, но, право, не стоит, — начала она, стараясь говорить как можно более непринуждённо. — Et alors. Ce n’est pas grand-chose1. Подумаешь, большое дело…
— Уходи.
— Конрад, кажется, твой брат искренне полагает, что ты в самом скором времени сможешь найти свою Невесту и уложить её в постель. Однако я думаю, что он упускает один чрезвычайно важный момент — надо, чтобы и она захотела тебя. Я могла бы рассказать тебе обо всём, что нравится женщинам. Я могла бы научить тебя, как соблазнить её.
Её слова лишь со всей очевидностью ещё больше взбесили его, и девушка поторопилась добавить:
— Послушай, это твоя комната, и я уважаю твоё право на уединение, но, может быть, этой ночью я могла бы просто посидеть здесь с тобой? Я не скажу ни слова. Я просто не хочу оставаться одна…
Наоми уже успела заметить, что когда Конрад был разъярён, его клыки становились острее — и сейчас они выглядели именно такими.
— Что ж, ты прекрасно знаешь, чего я хочу, — тихим, неестественно ровным тоном начал он. — Так что, будь хорошей девочкой и пообещай мне, — прорычал вампир и сорвался на крик, — что добудешь этот чёртов ключ!
— Ты сказал, что хочешь убить своих братьев. Ты сказал, что просто жаждешь сделать это.
— И что с того?
Она раздражённо фыркнула.
— А то, что если я освобожу тебя, ты можешь просто устроить им тут засаду и напасть на них. Тогда я стану соучастницей убийства.
У Конрада было такое выражение лица, будто он хотел её удушить и, представься ему такая возможность, он сделал бы это с превеликим удовольствием.
— Я не стану делать это здесь, — пообещал он сквозь зубы.
Наоми покачала головой.
— А я не собираюсь это даже обсуждать, пока ты не поклянёшься, что не причинишь им
вреда.
— Да тебе-то какое дело?
— Я чувствую себя так, будто знаю их. И считаю их достойными мужчинами, — ответила Наоми. — Они не заслуживают смерти, и уж тем более, за попытку тебе помочь.
— Клянусь, если ты не добудешь мне ключ, я сожгу эту прогнившую развалюху, которая тебе так дорога!
— Почему ты говоришь такие вещи? — воскликнула Наоми.
— Потому что я слов на ветер не бросаю. А теперь убирайся! И не возвращайся без ключа!
— Это мой дом, и ты не можешь выгнать меня отсюда!
— Ну, конечно! Ты не хочешь остаться одна. Полагаю, твой удел — таскаться повсюду за живыми, как жалкая собачонка.
— С-собачонка? — Наоми не могла поверить своим ушам, неужели он на самом деле посмел её так обозвать?
— Именно. Ты же из шкуры вон лезешь, вымаливая крохи внимания к себе. Выкидываешь эти свои трюки, раздеваешься, как стриптизёрша.
Девушка задохнулась от возмущения, борясь с желанием освежить в памяти вампира его знакомство с потолком.
— Беги-беги, привиденьишко! Или тех объедков, что я швырнул тебе, недостаточно?
Послав ему испепеляющий взгляд, Наоми круто развернулась и исчезла из комнаты. Да
будь он проклят, но она не желала оставаться одна. Только не сегодня!
Почему мужчины всегда так злятся при малейшем проявлении собственной уязвимости? Почему им так сложно позволить себе ослабить броню? Её совсем не трогало то, что Конрад был девственником. Ну, неправда, конечно, трогало, однако она определённо не реагировала на это так, как он думал.
«Что если я просто вернусь и скажу ему, что испытываю к нему влечение — и то, что я узнала о нём, нисколько не уменьшает этого чувства?» — подумала девушка.
Но зачем? Чтобы он снова принялся на неё орать и всячески оскорблять? Неужели она относилась к тому типу женщин, которые готовы терпеть унижения, лишь бы не оставаться в одиночестве?
Да ни за что!
«Что же теперь делать? Куда идти?» — обречённо размышляла Наоми. Жестокие слова Конрада эхом раздавались в ушах в то время, как она уныло бродила по коридорам дома.
В конце недели все братья собирались выбраться на вечеринку... ей же, как и прежде, придётся остаться здесь. Наоми любила ходить на вечеринки и обожала наряжаться для выхода в свет. Всё, что было связано со светской жизнью, приводило девушку в восторг.
Наоми вспомнила, как весело когда-то проводила время — как танцевала вокруг костра на пляжных вечеринках на берегу залива, как плавала на яхте по Миссисипи и отмечала Mapди Гра с такими же, как она, артистами и людьми искусства, весёлыми и жаждущими наслаждений bons vivants2.
Однажды на Четвертое июля3 она плескалась в фонтане на площади Джеке он-сквер4. А потом целовалась с незнакомцем в озарявших небо отблесках разноцветных фейерверков. Она помнила привкус абсента на губах мужчины и чувственные звуки джазовой музыки, наполнявшей ту ночь.
«Когда-то я шла по жизни с высоко поднятой головой, и вся моя жизнь была сплошным праздником», — вздохнула Наоми. Но не теперь. Сейчас она не чуралась вымаливать для себя крохи внимания, как самая что ни на есть настоящая «жалкая собачонка».
Донёсшийся снизу голос немного развеял мрачные мысли Наоми. Оказалось, что Мёрдок ещё не ушёл. Наоми телепоптировалась к нему и обнаружила вампира сжимающим трубку сотового телефона. Пока Мёрдок набирал какой-то номер, девушка решила проверить, не завалялась ли в его карманах ещё парочка-другая таких же прелестных гребней для волос, как тот, что она обнаружила в прошлый раз.
— Возьми трубку, Дани, — пробормотал мужчина. Когда стало ясно, что Дани не ответит, он с грохотом ударил по стене кулаком.
«Да сколько можно?» — возмутилась Наоми. — «Пусть только ещё хоть один Рос попробует дырявить мои стены...»
Мёрдок был настолько поглощён своими мыслями, что при всём желании не смог бы заметить, как девушка забралась к нему в карман и...
Выудила оттуда ключ.

Несколько часов подряд Конрад порывался позвать Наоми обратно. Он всё не мог выбросить из головы выражение её лица перед тем, как она ушла — смесь страха и обречённости, словно у приговорённой к виселице. В глазах девушки было столько печали — даже не верилось, что это те самые глаза, которые ещё недавно сияли восторгом и радостным возбуждением, когда она расспрашивала его о русалках и обо всём остальном, что ей не терпелось узнать.
В том, что она подслушала постыдный секрет Конрада, не было её вины. Однако он обошёлся с ней так, словно она была в чём-то виновата. Потому что его тошнило от собственного бессилия и импотенции. Ему опротивела такая жизнь. Рос уже почти решился наступить на горло собственной гордости и позвать Наоми, когда почуял запах зажжённых свечей и ощутил… какую-то энергию?
У Конрада волосы зашевелились на затылке. Что-то происходило, что-то, о чём Наоми знала, и что подстерегало её. Вампир вспомнил, как она была напугана. Всё, чего девушка хотела, это остаться сегодня рядом с ним. Чего она боялась?
А он безжалостно отослал её восвояси. Неожиданно Конрада охватила необъяснимая паника. Чувства, затопившие вампира, потрясли его и совершенно сбили с толку. Конрад весь покрылся испариной от напряжения. В голове пульсировала лишь одна мысль:
«Наоми не должна бояться. Никогда».
Пока в его теле есть ещё силы, он этого не допустит.
Внезапно Конрад услышал доносящуюся с нижнего этажа музыку. Зрачки вампира расширились и он прислушался. Что-то было не так. Совершенно точно не так. Он лихорадочно забился в цепях, раскачиваясь взад и вперёд, пытаясь вырваться из удерживающих его оков. В конце концов, навалившись всем телом на одну руку, он принялся тянуть изо всех сил, пока… с отвратительным щёлкающим звуком не вывихнул себе плечо.
Это позволило ему протянуть скреплённые цепью руки через ноги и отсоединить свои оковы от кровати. Конрад встал и с силой ударил плечом о дверной проём, чтобы вставить сустав на место, а затем опрометью устремился вниз. Вампир пытался следовать за ароматом роз и оказался в бальном зале.
Эта часть дома сильно обветшала под воздействием времени — и немало пострадала от рук самого Конрада. Однако сейчас всё здесь выглядело так, как, должно быть, было восемьдесят лет назад. Мраморные полы казались невредимыми и мерцали, отражая свет не менее тысячи свечей. Зал украшала дорогая мебель, накрахмаленные скатерти красовались на столах, и повсюду стояли вазы со свежесрезанными розами. И, словно сама по себе, лилась откуда-то та самая мистическая музыка, которая привлекла внимание Конрада.
Невероятная, сюрреалистическая картина. Всё, что он видел перед собой, смахивало на галлюцинацию в чистом виде. Только Конрад не верил, что это была галлюцинация. А потом он увидел, как Наоми, словно в трансе, вошла в комнату.
— Наоми? — позвал Конрад, но она, не ответив, начала танцевать.
Девушка взмахнула ногой и принялась медленно вращаться вокруг собственной оси, каким-то невероятным образом удерживая высоко поднятую голову, распрямлённые плечи и руки в неподвижном состоянии. Затем скорость её вращений возросла, и Наоми принялась вскидывать руки выверенными, чёткими, но удивительно плавными движениями, создававшими ощущение струящихся переливов шёлка, словно руки были напрочь лишены костей.
— Tantsija, — ошеломлённо пробормотал вампир.
Даже он смог узнать в её танце некоторые элементы, характерные для классического балета, однако Наоми удавалось наполнить эти движения особой чувственностью. Что-то в том, как она двигалась, наводило на мысли… что этот танец был немного более волнующим, чем ему следовало, что она танцевала так, словно хотела соблазнить мужчину.
«И у неё это получается», — подумал Кон, наблюдая за девушкой.
Кружась в танце, под определённым углом Наоми выглядела полупрозрачной, тем не менее, Конраду казалось, что он никогда прежде не видел ничего более прекрасного. Кожа девушки мерцала, её бледные губы чувственно изогнулись. Дымчатые тени вокруг глаз лишь подчёркивали их синеву и делали линию скул ещё более утончённой.
Лицо Наоми светилось от удовольствия и какой-то безрассудной радости. Конрад успокоился, наблюдая, как она танцует, и его волнение улеглось. Зрелище настолько заворожило вампира, что чужие воспоминания впервые за много столетий полностью отступили, не в силах пробиться на поверхность его сознания. Они постепенно затихали у него в голове с каждой секундой, пока не исчезли окончательно.
Мёртвая танцовщица с озарённым радостью лицом наполнила его… надеждой. У Роса появилось ощущение ожидания чего-то большего от их отношений — он хотел смотреть, как она танцует, ему хотелось говорить с ней обо всём на свете.
Конрад уже смирился с тем, что, возможно, скоро умрёт, и он верил в то, что заслуживает смерти. Он был вампиром, существом, которое Конрада учили ненавидеть на протяжении всей его жизни.
Сейчас же… он понял, что не готов умереть.
«Я, наверное, не смогу отказаться от возможности быть с ней рядом», — подумал Конрад, продолжая наблюдать за девушкой. Зрачки вампира сузились, когда пришло осознание. — «Я… хочу эту танцовщицу».
Ещё тогда в душе ему пришлось признать, что эта девушка каким-то особым образом воздействовала на него. Этим вечером его подозрения, что именно она была его Невестой, лишь укрепились. А теперь Конрад больше не мог отрицать очевидное. Она не вдохнула в него жизнь, должно быть, лишь потому, что формально сама не была живой.
«Наоми — моя!»
Обладать такой женщиной…
Мог ли он отказаться от своих планов мести за возможность быть с ней? Мог ли поверить, что ему не обязательно умирать?
Наоми тем временем без видимых усилий кружилась на носочках, заставляя развеваться свою чёрную юбку и длинные волосы. Девушка была так прекрасна, что у Конрада всё сжалось в груди при взгляде на неё.
Да, понял Рос, ради неё он мог.
«Она моя. И я добьюсь того, чтобы мы были вместе», — решил вампир. И хотя для этого существовали определённые препятствия, Конрада это не смущало. Вампир достиг непревзойдённого мастерства в вопросах устранения того, что стояло между ним и тем, чего он желал.
Тем временем темп движений девушки ускорился. Она вращалась всё быстрее и быстрее. Что-то не так, почувствовал Конрад. За окнами засверкали молнии, прорезая небо, освещённое почти полной луной. Ветер застонал в ветвях деревьев, обрывая с них листья. Комната прямо на глазах начала изменяться, ветшая и разрушаясь. Музыка резко оборвалась, и розовые лепестки рассыпались, устилая полы.
Конрад бросился к Наоми, неспособный телепортироваться из-за цепей, в то время как её движения сделались ещё более быстрыми.
— Наоми? — позвал вампир.
Воздух вокруг сгущался. Выражение лица девушки постепенно менялось от мечтательно-обольстительного к искажённому ужасом.
— Наоми, прекрати! — закричал Конрад, добравшись до неё, наконец.
Она даже не взглянула на него, и казалось, просто не могла это сделать. Глаза девушки остекленели, дыхание стало прерывистым. Когда Конрад попытался остановить её, Наоми беспрепятственно скользнула прямо сквозь него, заставляя вампира содрогнуться от окатившей его волны электрических разрядов.
Все инстинкты Роса всколыхнулись внутри него. Он должен был её защищать. Он должен был позаботиться о её безопасности… удержать возле себя.
Но у него не получалось. Конрад заревел от отчаянья, когда Наоми прошла сквозь него в очередной раз.
«Как долго она сможет удерживать этот темп?» — думал он, беспомощно наблюдая, как девушка кружится всё быстрее и быстрее, удаляясь от него всё дальше и дальше, пока… не исчезла, как и не бывало.
Конрад медленно обернулся кругом, оглядев весь зал, и не обнаружил и следа её присутствия.
— Наоми! — закричал мужчина и услышал то, чего не хотел слышать и не хотел задумываться, что должны были означать эти звуки — скрежет лезвия, с хлюпающим звуком входящего в тело и задевающего кость, крик Наоми — и потом оглушающая тишина.
Внезапно кровь растеклась по полу у него под ногами, заливая розовые лепестки.
А затем всё исчезло.

Сноска
1. И что с того? Это пустяки (фр.)
2. Кутила, бонвиван (фр.)
3. День независимости США (англ. Independence Day) —день подписания Декларации не зависимости США в 1776 году, которая провозгласила независимо с тв США от Великобритании. Ежегодно празднуется в США 4 июля, и большинство американцев называют этот праздник просто по дате -«Четвёртое июля» (прим. пер.)
4. Джексон- сквер (англ. Jackson Square ) — центральная площадь в районе историче ского Французского квартала в городе Новый Орлеан, шт. Луизиана. Названа в честь генерала Джексона, «героя Нового Орлеана» (прим. пер.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:47 #18

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 15

Конрад всё видел. Каким-то образом вампиру удалось освободиться.
Когда он бросился разыскивать её по всему дому, непрестанно выкрикивая имя Наоми, она сбежала из студии и укрылась в своём любимом павильоне у реки.
Наоми хотела остаться там на ночь, подальше от бального зала и всего, только что пережитого. Стрекот сверчков и уханье сов действовали на девушку успокаивающе, а прохладный бриз приятно освежал. Наоми не ощущала его ласковых прикосновений, но слышала, как величественно шелестели над её головой кипарисы, в ветвях которых резвился ветер. Девушка уже почти погрузилась в свой сон-мечтания, когда вампир нашёл её.
Конрад остановился, как вкопанный, и на мгновенье смежил веки.
— Что тебе нужно? — пробормотала Наоми.
Рос обошёл вокруг торчащих корней кипариса и присел на корточки рядом с ней.
— Ты ранена? — спросил вампир, оглядывая Наоми с ног до головы.
И, как не ненавистно ей было это признавать, его присутствие подействовало на неё ободряюще.
— Не говори глупостей, вампир. Ничто не может меня ранить, — отмахнулась Наоми, хотя её сущность на самом деле была чрезвычайно истощена. Так происходило каждый раз. Очень непросто переживать эту боль и потрясение снова и снова. Удар ножом прямо в сердце не самый приятный жизненный опыт.
Особенно, когда клинок в ране провернули... Наоми пробила дрожь при воспоминании.
«Как долго я смогу ещё всё это выносить?»
— Что, чёрт возьми, это было там такое? — спросил Конрад. Наоми лишь пожала плечами. — Ты сейчас даже бледнее, чем обычно. И блёклая.
— И сколько ещё я должна выслушивать твои оскорбления, Конрад? Чтобы ты знал, я не из тех женщин, которые станут безмолвно терпеть презрение к себе, — неужели звучит так, будто она хочет убедить в этом саму себя? — Я не желаю с тобой сейчас разговаривать.
— Я не хотел тебя обидеть, — мягко ответил Конрад. Вампир не мог отвести от неё глаз, будто боялся, что Наоми снова исчезнет, если он сделает это.
— Недавно ты не хотел, чтобы я была рядом. Может быть, теперь я не желаю твоего присутствия.
— Мне кажется... Мне кажется, это неправда, — возразил Рос, внимательно всмотревшись в лицо Наоми.
— Не слишком ли ты о себе возомнил? Le dément решил продемонстрировать нам свою очередную личность — «Конрад-нахал»? — Наоми совсем не по душе было то, что он не ошибся, и особенно то, что он знал, что прав. Может быть, она действительно была настолько жалкой, какой он её считал? — Как ты смог освободиться?
— Вывихнул себе плечо, — ответил Конрад безразличным тоном, словно этот факт не стоил и упоминания.
— Naturellement1, — отозвалась Наоми, приподняв бровь. Этот мужчина ни перед чем не остановится.
— Давай вернёмся в дом.
— Неужели ты хочешь снова впустить собачонку? А я даже не успела поскрестись в дверь чёрного хода. Какое тебе вообще дело до того, что со мной происходит?
— Я… не важно. Просто пойдём со мной. — Наоми видела, что он уже готов был схватить её за руку и затащить обратно. — Почти светает.
— Хм, — девушка постучала пальчиком по подбородку, — как я могла предположить, что тебя волнует что-то ещё, кроме большого оранжевого шара, который вот-вот взойдёт над горизонтом?
— Если ты не вернёшься в дом, мне не останется ничего другого, как дожидаться рассвета с тобой, — возразил вампир.
— А как же солнце? Ты сошёл с ума? А, ну, да... Но ты же не совсем идиот?
— Расскажи мне, что произошло с тобой сегодня ночью, или пойдём со мной. Выбирай, одно из двух.
— Allez au diable2!
— Тогда я остаюсь здесь, — сообщил Конрад и с нарочито упрямой миной опустился на землю рядом с Наоми.
— В таком случае уйду я.
— И куда же? — поинтересовался вампир. — Разве не сюда ты обычно отправляешься, когда не хочешь меня видеть?
— Нет. Я пришла сюда, чтобы не слышать, как ты орёшь на весь Эланкур! — огрызнулась Наоми, окончательно потеряв терпение. — Ладно. Я не знаю, почему это происходит. Каждый месяц всегда в одно и то же время я танцую. И я не владею собой, не могу остановиться. А когда кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и я дохожу до полного изнеможения, в моё сердце вонзается кинжал. И так повторяется из месяца в месяц.
— Но ты говорила, что ты здесь одна.
— Так и есть. Я не вижу Луиса. Не вижу нож. Я только... чувствую всё это.
— Мне доводилось слышать, что призраки порой заново переживают мгновения своей гибели.
— Ну что же, теперь, когда я знаю, что это происходит не только со мной, мне стало гораздо легче. Так что ты можешь идти. Adieu3.

Если раньше Наоми казалась беззаботной и чрезвычайно уверенной в себе, то теперь девушка выглядела глубоко потрясённой и взволнованной, как раненый зверёк, забившийся в угол, чтобы зализать раны.
Впрочем, Конрад действительно верил в то, что Наоми хотела, чтобы он был рядом — даже если и была на него рассержена. Конечно же, она по-прежнему злилась на него за всё, что он ей наговорил. Кроме того, она расстроилась, что Конрад видел её леденящий душу танец. Наверное, это свойственно всем женщинам — стоит им выдать какую-то из своих слабостей, они тут же выпускают коготки, защищаясь.
— Пойдём со мной, Наоми, — попросил он ещё раз.
Изящная рука девушки накрыла её лоб. Наоми выглядела измождённой, её образ мерцал, а утомлённый взгляд утратил сияние и потускнел. Вероятно, все те изменения в бальном зале, мистическая музыка и полтергейст, который творился там совсем недавно — всё это питалось за счёт энергии Наоми, вытягивая силы из её естества.
— Зачем? — уронила девушка.
Потому что она должна быть рядом с ним. Потому что то зрелище, которому он стал свидетелем, что-то сотворило с ним. Он изменился. Конрад не просто был убеждён, что Наоми его женщина. То, что он испытывал к этой девушке, оказалось чем-то большим, чем простая решимость что-то предпринять, чтобы защитить её.
Это было нечто большее. Какое-то незнакомое чувство поселилось у вампира в груди и теперь беспокойно ворочалось, словно пытаясь отвоевать для себя побольше места.
— Почему нет? — ответил мужчина, скрывая истинную бурю эмоций, бурлившую в нём.
Несмотря на очевидную усталость, Наоми тут же вскинулась.
— Ты меня жалеешь. Но тебе не нужно со мной нянчиться. Будь покоен, я и без тебя справлялась раньше.
— Я знаю, — на протяжении восьмидесяти лет этой хрупкой девушке приходилось из месяца в месяц переживать свою смерть в полном одиночестве. «Никогда больше», — решил вампир. —Однако ты пойдёшь в дом, потому что в противном случае я обращусь в пепел прямо у тебя на глазах. Видишь ли, tantsija, я могу быть таким же упрямым, как и ты.
—Что означает это слово?
—Это значит «танцовщица».
Первые лучи солнца уже начали подбираться к ним. Наоми поджала губы и согласилась.
—Ну, хорошо.
Она вспорхнула и направилась в сторону дома в сопровождении Конрада. И хотя всю дорогу Наоми недовольно ворчала, Конрад всё же уговорил девушку пойти с ним в его комнату. Вероятно, она просто слишком устала, чтобы возражать. Войдя в спальню, она тут же устремилась к кровати и свернулась клубочком, зависнув в воздухе в нескольких сантиметрах над матрацем.
Кон уже и раньше замечал, что Наоми парила над стульями так, будто сидит на них. Теперь Конрад узнал, что таким же способом она спала в кровати.
Едва свернувшись над постелью, девушка в какие-то считанные мгновения провалилась в
сон...
Рос наблюдал за ней на протяжении всего дня. Чем дольше она спала, тем чётче становился её облик, и это приводило Конрада в такое благостное расположение духа, какого он у себя уже и не помнил.
Вампира охватывали желания, каких он раньше не ведал. Конрад испытывал необъяснимые порывы... Ему хотелось прилечь рядом с Наоми и прижать её миниатюрное тело к своему. Руки мужчины то и дело гладили контур её призрачных волос, и он пытался представить себе, какими должны были быть на ощупь эти блестящие локоны.
Конрада внезапно обуяло непреодолимое желание купить это поместье, отремонтировать его и сделать так, чтобы Наоми была здесь в безопасности — лишь бы ей не пришлось больше танцевать, как прошлой ночью. Руки вампира сжались в кулаки при мысли о проклятии, обрекавшем её испытывать снова и снова смертельную боль.
Память Роса хранила в себе знания, благодаря которым он мог бы даже прибегнуть к колдовству — правда, в основном это были довольно примитивные защитные и маскировочные заклинания — однако Конраду почти никогда не удавалось их вспомнить. Когда вампиру требовалось обратиться к определённому воспоминанию, именно это воспоминание самым вероломным образом ускользало от него, приводя Конрада в бешенство. Если бы он умел пользоваться теми знаниями, что скопились в его разуме, смог бы он узнать, как защитить Наоми?
Что если готовый ответ уже есть в его голове и лишь ждёт часа, когда Конрад сможет его отыскать? Николай сказал, что Конрад может этому научиться.
К тому же, брат также говорил, что единственный инстинкт, способный преодолеть жажду крови — это сексуальное влечение. И что лишь одна потребность способна притупить все подавляющее желание убивать.
Теперь Конрад знал, какая — потребность защищать.

Изрядно попотев, с помощью силы воли и грабель, раздобытых в обветшалой кладовой, вампиру удалось достать несколько газет, валявшихся на подъездной дорожке, до которых Наоми так и не смогла дотянуться. Он намеревался преподнести эти газеты своей женщине в подарок.
У Конрада не было никакого опыта в подобном, да и ничего другого предложить Наоми в подарок он всё равно не смог бы, поэтому лучшее, что вампир смог придумать, это добыть для неё вожделенные газеты.
Однако едва он закончил складывать свою добычу аккуратной стопкой и устроился поудобнее дожидаться, когда Наоми проснётся, как его братья материализовались в спальне.
Николай, обнаружив, что его брат свободно перемещается по дому, обречённо выдохнул.
— Как ты освободился?
— Вывихнул себе плечо.
Почти в ту же секунду все трое удивленно воззрились на коллекцию газет.
— Ты вывихнул себе плечо, чтобы добраться до газет на улице? Ты же мог попросить любого из нас, если тебе хотелось почитать ...
— Нет. Это не то, что ты думаешь, — Конрад задумался, не рассказать ли братьям всё, как есть? Они и так считали его сумасшедшим. Однако, может быть, кто-нибудь из них встречался раньше с призраками? Что если они ему поверят? — Я достал их для женщины, которая здесь живёт, — по крайней мере, он был достаточно в здравом уме, чтобы понимать, насколько безумно звучало это заявление. — Ей нравится читать газеты.
— Этот дом заброшен, Конрад. Здесь никого нет. Ты же знаешь, — попытался вразумить его Николай и устало сжал переносицу.
— Я единственный, кто может её видеть, — возразил Конрад и провёл руками по штанам. — Она лежит на этой самой кровати прямо сейчас.
На лицах мужчин появилось такое выражение, словно все трое вполне серьёзно обдумывали, не заразно ли сумашествие.
— Если здесь на самом деле есть призрак, заставь её что-нибудь передвинуть, — предложил Мёрдок. — Она может хлопнуть дверью? Или погромыхать чем-нибудь на чердаке?
— Да, она умеет передвигать предметы силой мысли.
Себастиан приглашающим жестом взмахнул рукой.
— Что ж, в таком случае, пусть она...
— Она... спит, — сообщил Конрад, в очередной раз переведя взгляд с братьев на Наоми. И он не смог бы потрясти её за плечи, чтобы разбудить, даже если бы захотел.
— Я так и думал, — пробормотал Себастиан. Он всегда был самым большим скептиком из всех четверых. И по прошествии трёхсот лет ничего, по всей видимости, не изменилось.
— Чёрт возьми, я говорю правду.
— Тем не менее, ты не можешь её разбудить?
На мгновенье Конрад задумался, не попытаться ли объяснить им причины её глубокого сна, но решил, что это только усугубит ситуацию.
— Почему мы должны поверить, что ты видишь призрака, а не страдаешь вновь от галлюцинаций? — спросил Мёрдок. — Для тебя вполне естественно видеть иллюзии и бредить наяву.
— Так и было раньше. Всё время. Но больше нет. Она настоящая, — Конрад склонился к уху девушки и позвал: — Наоми, проснись! — никакой реакции. — Проснись! — повторил он громче, понимая, что со стороны это выглядит так, будто он кричит на простыню.
Лицо Мёрдока выражало смятение, словно брат не знал, то ли смеяться, то ли плакать над поведением Конрада. В конце концов, он просто сообщил:
— Кристоф прислал приказ явиться. Сегодня мы участвуем в битве, так что примерно два дня не будем здесь появляться.
— Мы позволим тебе передвигаться в пределах границ поместья, — добавил Николай. — Холодильник забит пакетами с кровью. Их хватит на несколько недель. И я попрошу мою жену приехать...
— Я справлюсь сам, — оборвал Конрад.
— Ну что ж, хорошо.
— Почему бы вам не освободить меня полностью? — спросил Конрад, удивлённый уступками, на которые пошли братья.
Николай бросил взгляд на газеты и, шумно выдохнув, посмотрел Конраду прямо в глаза.
— Мы не можем. Твоё состояние, кажется, снова ухудшается. А в скором времени мне придётся попросить тебя принять одно решение. Чрезвычайно важное решение. И ты должен быть стабилен для этого.
Конрад горько усмехнулся.
— С каких это пор вы просите меня принять решение, вместо того, чтобы решить всё за меня самим?
Лицо Николая потемнело.
— С тех пор, как я потерял брата на целых три столетия, — мрачно ответил он.

Сноска
1. Само собой, разумеется (фр.)
2. Пошёл к чёрту! (фр.)
3. Прощай! (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:47 #19

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 16

— Скажи, Конрад, ты азартный человек? — спросила Наоми, удивляясь, как смогла совладать с голосом, чтобы он при этом не дрогнул.
Рос побрился, и когда Наоми вплыла в комнату, взору девушки во всей красе предстали поразительные черты его лица. Увидев вампира, откинувшегося на кровати, Наоми буквально оцепенела, едва не лишившись дара речи от неожиданности.
Умопомрачительный мужчина. А она ещё гадала, почему не может долго злиться на него.
Конрад нахмурился, заметив её реакцию. Очевидно, он даже не представлял, насколько его внешность заставляла трепетать женские сердца.
— А что?...
Вчера, проснувшись после довольно продолжительного сна, Наоми обнаружила стопку газет на полу. А на её вопросы вампир лишь угрюмо буркнул:
— Я сумел достать несколько из тех, до которых ты не дотягивалась.
Для такого мужчины, как Конрад, скорее всего, это было всё равно, что сорвать для неё цветы. Наоми была тронута, однако по-прежнему колебалась с ответом, когда Конрад попросил её быть рядом с ним.
— Зачем мне быть рядом с тобой? — спросила девушка. — Чтобы ты снова мог оскорблять мои чувства или докучать из-за ключа?
Того самого ключа, который она уже благополучно украла у Мёрдока и спрятала.
— Пока ты спала, приходили мои братья. Они сказали, что их не будет следующие два дня. Так что, считай, на проблему ключа объявлен мораторий. И я не буду тебя оскорблять, — ответил Конрад.
Похоже, братья позволили ему свободно передвигаться по дому, хотя кандалы со скованных впереди рук всё же не сняли. И это даже после того, как он сообщил им, что в доме живёт привидение.
Наоми представила себе, как забавно он, должно быть, выглядел, когда заявил братьям, что мог бы заставить привидение проявить себя, если бы это привидение по чистой случайности не спало именно в тот самый момент. А то, как он орал на, казалось бы, пустые простыни, и вовсе было уморительно.
В общем, Наоми решила дать вампиру ещё один шанс. Именно поэтому она сегодня вечером принесла с собой карты.

— Как насчёт партии в vingt-et-un1? Кто проигрывает раздачу, отвечает на вопрос, правдиво и без утаек. Любой вопрос, о чём угодно.
— Идёт, — согласился Конрад и приподнялся, принимая сидячее положение.
Наоми зависла у изножья кровати напротив мужчины. Конраду явно было трудно держать карты скованными руками, но он не собирался просить помощи. Наоми же в свою очередь знала, что для того, чтобы сыграть, ей придется приложить все силы, ведь такой выверенный телекинез требовал невероятной концентрации. А значит, она снова будет долго спать. Как бы там ни было, они оба были настроены довести начатое до конца.
На первой раздаче удача улыбнулась Конраду.
— Я выиграл, — сообщил он Наоми, и губы вампира чуть дрогнули. Это была даже не полноценная улыбка, но она так подействовала на девушку, что ей пришлось хорошенько себя встряхнуть, чтобы избавиться от наваждения.
«О, да, ты выиграл...» — подумала она и решила, что такие губы следовало бы объявить запрещённым приёмом в карточных играх. Они здорово отвлекали. Настоящее жульничество.
О чём только думали женщины его времени? Как они могли упустить подобного мужчину? Наоми показалось, что впору обмахнуть себя картами, словно веером, чтобы хоть немного остыть.
— Ну, задавай свой вопрос, — рассеянно обронила она.
— Кто-нибудь из членов твоей семьи пережил тебя?
— Нет. Я никогда не знала своего отца, а maman2 умерла, когда мне едва исполнилось шестнадцать. И я была единственным её ребёнком.
Наоми сдала карты по второму кругу. Конраду выпал туз, а у неё на руках оказалось семнадцать очков. Она сдавала, значит должна остановиться.
— Merde3, — выругалась девушка, когда вампир перевернул десятку треф.
— Почему ты не знала своего отца? — спросил Конрад. Когда она замешкалась с ответом, мужчина напомнил: — Любой вопрос, о чём угодно. Правдиво и без утаек.
— Я не знала его, потому что он был подлецом. Богач родом из города Ним на юге Франции. Моя мать познакомилась с ним совсем молоденькой — она была служанкой в его доме. И, несмотря на то, что он был женат, он всё же соблазнил её. Когда мама сообщила ему, что ждёт ребёнка, он сказал ей: «Ты уедешь в Америку. А я отправлюсь за тобой сразу же после развода. Мы будем жить там как семья и вместе растить нашего малыша». Но он не приехал. А она ждала его — без средств к существованию, в положении, и даже без денег на обратный билет.
— Может, он погиб во время путешествия? Кто знает, что могло с ним случиться в те времена?
— Нет, он прислал maman немного денег — жалкую подачку, которой было достаточно лишь для того, чтобы дать ей понять, как она обманулась. Он просто её одурачил, преднамеренно убрав с глаз долой и устранив таким образом угрозу скандала. Однако мама до последнего дня своей жизни верила, что он всё же приедет и заберёт нас к себе. Поэтому так и не вышла замуж, — закончила Наоми и невольно погрузилась в воспоминания.
А ведь предложений от поклонников таланта Маргариты л'Ар хватало — и намерения некоторых из них были вполне серьёзными. Наоми не понимала, как Маргарита, французская imigrfi4 и танцовщица бурлеск-шоу, могла отказаться от того, что ей предлагали — возможности изменить к лучшему свою жизнь, выбраться из Vieux Саггй5 вместе со своей незаконнорождённой дочерью.
Наоми полагала, что если женщина настолько глупа, чтобы сидеть, сложа руки, и ждать, когда явится мужчина и спасет её, то не стоит быть переборчивой в вопросе, кто именно должен стать этим «спасителем». Жизнь Маргариты многому научила Наоми. Девушка поклялась, что никогда не позволит себе оказаться в подобной ситуации и никогда не будет зависеть от мужчины.
Наоми раздала карты. Ей выпало девятнадцать очков, а перед Конрадом лёг валет червей.
— Карту, — сказал Конрад. Она сдала ему карту. — Ещё. И ещё одну, — велел вампир и раскрылся — валет, двойка, тройка, шестёрка.
Наоми поджала губы. Эта игра пошла не так, как она планировала. Девушка надеялась узнать побольше о его прошлом и о том, как так вышло, что у него не было секса — а не сидеть тут, словно на допросе.
— В яблочко. Двадцать один — я снова выиграл. Если твоя мать так и не вышла замуж, то на что вы жили?
— Она работала.
— Это неполный ответ.
— Она была танцовщицей бурлеска. Я выросла в комнатах, расположенных над заведением, в котором работала maman.
Брови Конрада поползли вверх.
— Это многое объясняет насчёт тебя. Особенно полное отсутствие стеснительности. Но при твоей внешности... — Его взгляд на мгновенье опустился на грудь Наоми. — Почему ты не пошла по её стопам?
— Кто сказал, что я этого не сделала? — вкрадчиво улыбнулась девушка.
— Но ты же была балериной! — опешил вампир.
— Не всегда, — промурлыкала она.
— Ну же, договаривай. Ты не можешь это так оставить.
— Выиграешь следующую раздачу, расскажу остальное, — отозвалась Наоми и сдала себе двадцать очков. У него оказалось семнадцать.
— Я выиграла, — наконец-то. И если уж он решил покопаться в её прошлом, тогда... — Почему ты не можешь быть лояльнее к своей семье?
— Ты хочешь обсудить мои родственные чувства?
— Oui6. Я кажется, задала прямой вопрос.
— На протяжении восемнадцати лет я служил Капслиге. А потом орден обернулся против меня. И всё из-за моих братьев, с которыми я сражался плечом к плечу в непрерывной десятилетней войне, а они взяли и превратили меня в монстра.
— Почему ты считаешь себя чудовищем? Мне бы хотелось, чтобы ты посмотрел на вампиров с другой стороны. Ведь ты нравишься мне всё больше, — «Боже, да я уже по уши влюблена». — И я считаю, что твои братья достойные мужчины. Ну, а то, что вы вампиры, это несущественно.
— Несущественно. Все мои убеждения перечёркнуты одним словом, — невесело усмехнулся Конрад, теребя пальцами края карт. — Если бы ты увидела меня в момент нестерпимой жажды, ты бы тоже считала меня монстром. Раздавай. Я намерен получить ответы на свои вопросы.
Наоми подчинилась.
— Ха! Я выиграла. Почему твои братья так отличаются от тебя? Почему они никогда не пили прямо из вены?
— Себастьян сделался отшельником и держался подальше от любого соблазна. А два старших присоединились к армии вампиров, которые называют себя Обуздавшие жажду. Их главный закон запрещает им пить напрямую из источника. Хотя теперь я узнал, что им позволено пить кровь своих бессмертных Невест.
— Обуздавшие жажду — это армия короля Кристофа, n'est-ce pas7? — он кивнул, и тогда она поинтересовалась: — Почему же ты не присоединился к своим братьям?
— Кристоф — чёртов русский! — рявкнул Конрад. — Я сражался с этими ублюдками больше десяти лет почти каждый день напролёт и умер от русского клинка. А когда очнулся, мерзкая кровь одного из них уже текла в моих венах, а мои братья обещали ему мою, мать её, вечную верность. Русскому и вампиру! Нет никого, кого я мог бы презирать сильнее.
— Но если эти Обуздавшие жажду неустанно сражаются с плохими вампирами... — начала, было, Наоми.
— Кристоф обратил уже тысячи человек. В мире Ллора баланс сил поддерживается сам собой, но это равновесие долго не протянет, если он и дальше будет создавать всё новых и новых вампиров, — оборвал её Конрад, явно прилагая немалые усилия, чтобы успокоиться. — Раздавай.
— Похоже, ветер переменился, — сообщила девушка, когда снова собрала «двадцать одно». — Расскажи мне о своей семье.
— Мои родители поженились по любви, — ответил явно недовольный подобным раскладом Конрад. — Мать умерла при родах последней из четырёх наших младших сестёр. Отец был намного старше матери, и он так и не смог оправиться от этой потери.
— Три брата и четыре сестры? Вас было восемь в семье? А я всегда мечтала хотя бы об одном брате или сестричке.
— Сёстры долго не прожили — умерли во время эпидемии. Старшей было всего тринадцать.
— Мне очень жаль, Конрад.
— Я не был с ними настолько близок, насколько хотелось бы. Или насколько следовало. К тому времени, как первая из девочек появилась на свет, я уже несколько лет сражался в рядах Капслиги. Сёстры были больше привязаны к Себастьяну.
— Почему из всех сыновей выбор Капслиги пал именно на тебя?
— Николай был наследником, Себастьян — учёным. Мёрдок — героем-любовником. Так как во мне ничего выдающегося не было, я стал убийцей.
— Почему ты не видишь себя защитником? Ведь ты спасал людям жизнь, уберегал их от ужасной участи.
— Чтобы позже самому обрекать этих же людей на неё. Раздавай карты.
— Merde8, — прошептала Наоми, когда ей не хватило всего одного очка. — Posez votre question9.
— Ты действительно раздевалась перед толпами посторонних мужчин?
— Да. Моя мать скоропостижно скончалась, и я оказалась перед выбором — либо танцевать по ночам в клубе, чтобы днём продолжать заниматься балетом, либо отправляться на бумажную фабрику и вкалывать там до конца своих дней.
На тот момент её ещё не осаждали перспективные женихи. В конце концов, Наоми тогда едва вышла из подросткового возраста.
Конрад прищурился.
— Ты же сказала, что твоя мать умерла, когда тебе было шестнадцать.
— И?
Губы мужчины удивлённо приоткрылись, обнажая клыки, которые с каждым днём казались Наоми всё более и более притягательными.
— Но… всего шестнадцать?
— Et alors10? Я не собираюсь оправдываться. Тогда были другие времена, и всё было не так уж плохо, мне даже нравилось. Я всегда скрывала подробности об этой части своей жизни лишь потому, что знала, что люди будут реагировать так же, как и ты, хотя я не стыжусь и никогда не стыдилась своего прошлого. Так что, подними челюсть, вампир.
— Стало быть, непорочной девой ты не была?
— Non, je suis Capricorne11, — выдала Наоми и подмигнула ему.
— И ты не была замужем? — продолжил Конрад, игнорируя комментарий девушки. Когда она покачала головой, Рос окинул её взглядом, в котором буквально читалось: «А, одна из этих женщин».
— Да, Конрад. Я одна из «этих» женщин, — улыбнулась Наоми, раздавая карты на следующий круг. — И за это мне тоже не стыдно.
Конрад не мешкал на этот раз, сыграл быстро и снова удачно. Когда вампир замялся, прежде чем задать свой следующий вопрос, она уже знала, о чём он собирался спросить. Рос, без сомнений, хотел знать, сколько у неё было мужчин — и Наоми сомневалась, что ему понравится её ответ...


Сноска
1. «Двадцать одно» (фр. vingt-et-un) – популярная карточная игра. В России, как и во Франции, распространена под названием «Двадцать одно», в США под названием «Блэкджек» (прим. пер.)
2. Мать (фр.)
3. Чёрт (фр.)
4. Эмигрантка (фр.)
5. Французский квартал (фр.)
6. Да (фР.)
7. Не так ли? (фр.)
8. Чёрт (фр.)
9. Задавайте ваш вопрос (фр.)
10. Ну так что же? (фр.)
11. Нет, я Козерог по гороскопу (фр.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.

Кресли Коул - В оковах мрака 24 Нояб 2013 18:48 #20

  • Cerera
  • Cerera аватар
  • Не в сети
  • Администратор
  • Сообщений: 1956
  • Спасибо получено: 1953
  • Репутация: 60
Глава 17

— Со сколькими мужчинами ты была? — в конце концов, всё же решился спросить вампир.
— Ты действительно хочешь это знать?
Конрад кивнул, несмотря на то, что абсолютной уверенности у него не было. Он до сих пор невольно скрежетал зубами, возвращаясь к мыслям о том, что она раздевалась перед толпами мужчин в двадцатые годы.
— Их было не так много, чтобы начинать вести счёт, но больше одного, — ответила девушка.
— Правдиво и без утаек, — напомнил он ей.
— Хорошо, к двадцати шести годам у меня было четверо любовников.
— Так много? — вампир нахмурился, внутренне негодуя, что четверо мужчин познали её тело, а он — нет.
— Увы, так мало. Хотя их мог быть целый легион, если бы в те времена средства контроля рождаемости были более надежными.
Она так открыто говорила об этом, даже, казалось, гордилась собственным опытом.
«По крайней мере, этот опыт у неё хотя бы имеется», — думал Конрад мрачно. У него же его не было вовсе, и что хуже всего — Наоми это знала.
Конраду едва исполнилось тринадцать, когда он принёс присягу Капслиге. И он был слишком молод, чтобы отдавать себе отчёт, на что именно его обрекали принесённые обеты.
К несчастью, в памяти вампира накопились воспоминания других мужчин о сексе. Однако ни одно из них не было похоже на то, что он сам хотел бы увидеть или испытать. А от некоторых и вовсе мурашки бежали по коже. Конрад старался блокировать эти воспоминания, едва они всплывали на поверхность его сознания…
— Именно поэтому ты разорвала отношения со своим женихом? Потому что тебе было мало одного любовника?
Наоми покачала головой.
— Я была до оскомины моногамной.
— Тогда почему?
— На самом деле Луис не сделал ничего такого, что я могла бы назвать непосредственной причиной нашего разрыва. Однако что-то в нём всегда меня подспудно тревожило. И, как ни прискорбно, я все же отмахнулась от предчувствий, потому что жажда обладать всем самым лучшим ослепляла меня. Я всегда стремилась добиться завидной участи и получить от жизни всё. Иной я свою жизнь и не представляла. А более завидного жениха, чем Луис, в то время было не сыскать во всей округе — такой чрезвычайно привлекательный, и у этого мужчины были деньги. Нефтяные деньги.
Конрад ощутил укол какого-то незнакомого обжигающего чувства, зародившегося внутри и скрутившего внутренности.
— Так что же, всё-таки, произошло с «нефтяным» женихом?
— Я знала, что слишком долго игнорировала то, что говорила моя интуиция в отношении Луиса. И, ко всему прочему, в конце концов, поняла, что не должна вообще выходить замуж. Ни за него, ни за кого-либо другого. Я вполне могла сама себя содержать и получала массу удовольствия от своей жизни, будучи абсолютно независимой ни от кого. Так что, после того, как я почти полгода прилагала все мыслимые и немыслимые усилия, искушая Луиса, чтобы он женился на мне, я взяла и передумала. Луис так и не смог меня простить.
— И что именно обычно делают женщины, искушая мужчину, чтобы он согласился жениться? — спросил Рос, стараясь придать голосу обыденный тон и не выдать, насколько интересно ему было это узнать. Конрад представил, как Наоми использует свои уловки на нём, чтобы добиться чего-то от него… и эта мысль странным образом взволновала вампира. Всё, чего эта девушка могла от него хотеть, было для Конрада под запретом слишком долго — почти столько, сколько он вообще себя помнил.
— Я дразнила его, а затем оставляла без сладкого. Никакого бесплатного молока1, — улыбнулась Наоми.
«Молока?»
— А-а-а, понял.
По крайней мере, она не спала со своим «нефтяным» женихом.
— Vingt-et-un2. Я выиграла, — сообщила между тем Наоми. — Теперь расскажи мне об этой ране у тебя на руке.
Заметив, что Конрад явно колеблется, она тут же добавила:
— Любой вопрос, о чём угодно. Правдиво и без утаек.
— Меня оцарапал Тарут, демон на службе Капслиги. И пока демон жив, эта рана не заживёт.
Конрад полагал, что Тарут вполне мог посетить субботнее собрание. Если бы вампиру удалось освободиться от своих оков, он мог бы первым перейти в наступление и устроить Таруту хорошенькую увеселительную прогулку.
— Зачем он это сделал с тобой? — поинтересовалась Наоми.
— Он считает, что мне следует сдохнуть — но я не согласен.
— Как ему удалось уцелеть после встречи с тобой? Должно быть, он очень силён.
— У Тарута целая банда, — это был инстинкт, характерный для многих демонов — охотиться стаей. Так что на собрании Конраду придётся держать ухо востро. — Кроме того, демоны в принципе один из самых сильных видов существ Ллopa, а Тарут, к тому же, очень древний и могучий.
— Как ты стал наёмным убийцей? — спросила девушка, уже совсем позабыв об игре.
— Меня интересовал гонорар.
— Жадность, Конрад? — мягко ухмыльнулась она. — На тебя не похоже.
— Откуда тебе знать? — она пожала плечами, и тогда Конрад пояснил: — Мне нужны были средства к существованию. Когда Капслига отвернулась от меня, я не знал куда податься и как прокормить себя.
— И что было дальше?
— Мои бывшие братья по ордену охотились на меня, как на чёртова бешеного волка, а я даже представления ещё не имел, как вампиру выжить в этом мире, — таким обессиленным и загнанным в угол, как тогда, Конрад не чувствовал себя никогда в жизни. Половину семьи Конрада только что прибрала смерть, другая половина превратилась в его врагов, а сам он необратимо и навсегда изменился. — Я умирал от голода, а кровь была повсюду, куда бы я ни повернулся. Каждую ночь я боролся с собой, чтобы не утащить какого-нибудь человека и не вцепиться в его горло.
— А что случилось потом?
— Была ещё донорская кровь, которую можно было купить, но она дорого стоила. Поэтому, когда однажды мне подвернулся весьма выгодный заказ на одного оборотня, из тех, на которых никто не хотел охотиться, я взялся.
— Почему никто не хотел?
— Потому что охота на оборотня весьма сложная штука. К тому моменту, когда ты понимаешь, как справится с одной их формой, они перевоплощаются в другую. Я был истощён от голода, и тот ублюдок откровенно надрал мне задницу. Однако, когда я почти распрощался с жизнью, мои новые инстинкты самым ошеломляющим образом дали о себе знать.
Клыки Конрада словно по собственной воле вонзились в шею оборотня, и кровь брызнула фонтаном, заливая вампиру глаза и наполняя его рот...
Взгляд Конрада затуманился от нахлынувших воспоминаний, и Рос надолго замолчал.
— Конрад? Посмотри на меня, Конрад! — когда он, наконец, встретился с ней взглядом, Наоми напомнила: — Ты говорил об инстинктах.
— Это были инстинкты вампира Они управляли мной. Я вернулся за наградой не только с головой оборотня в мешке, но и с его воспоминаниями в моей голове. Вскоре я стал весьма востребован.
— Скольких ты убил? — спросила Наоми и прикусила нижнюю губу.
— Бесчисленное множество. Включая тех, кого я лишил жизни, ещё будучи человеком. Мне было тринадцать, когда первый вампир пал от моей руки.
— Ты был таким молодым? Какой была твоя человеческая жизнь?
— По большей части наполненной ужасом, холодом и отчаяньем. Те, кто не становился добычей мародёров, попадали в цепкие лапы чумы. Люди боялись обнять любимого человека, возвратившегося домой, потому что не знали, не принёс ли он с собой смерть. Моя семья была богата, но мы не могли купить ни еды, ни каких других товаров, потому что их просто не было.
— Это так грустно. Мне очень жаль, что жизнь так сурово обошлась с тобой и с твоей семьёй.
— Ну, теперь это в прошлом. А как ты прожила свою?
— Моя жизнь была полной противоположностью твоей — наполненной чувственными удовольствиями, жаркой и страстной, — взгляд Наоми сделался мечтательным. — Я помню марево летней жары над Французским кварталом, когда с каждой улицы доносились мелодии каких-то песен. Я резвилась в фонтанах и была помешана на джазе — а это, между прочим, даже являлось смягчающим обстоятельством в судах в моё время, — Наоми склонилась к Росу, и её волосы разметались по бледным плечами девушки. — Я вот всё думаю, как бы тебе понравилось то время и Новый Орлеан, каким он был тогда?
— Я бы чувствовал себя чужим. Меня воспитывали в строгости и военной дисциплине.
— А в моём мире боготворили джаз и контрабандные алкогольные напитки, а погоня за удовольствиями была главным смыслом жизни. Военачальник и балерина, у кого может быть меньше общего, чем у нас с тобой?
— Что значит быть настоящей балериной?
— Это значит давать представление за представлением. Даже возвращаясь из туров, я не могла позволить себе полностью расслабиться, хотя и любила развлекаться. Мне приходилось упражняться по шесть дней в неделю, без права на прогул.
— Представляю. Я видел, как ты танцуешь.
— Ах, да, правда. Ты видел это. Позавчерашний день весь пошёл наперекосяк для собачонки Наоми.
Конрад нахмурился, но, всё же, спросил:
— Почему ты так… снисходительна ко мне? После всего, что я тебе наговорил?
— Потому что я знаю, что ты на самом деле так не думал. И потому что я не верю, что ты такой плохой, каким тебя считают другие.
Она и понятия не имела, каким злом он на самом деле являлся. Лучше было сразу пресечь её кокетство и заигрывающие взгляды.
— Наоми, у тебя сложилось слишком идеализированное представление обо мне. Давай проясним всё раз и навсегда. Менее двух недель назад я убил живое существо, и я пил кровь из его шеи, словно животное, которое лакает из канавы.
— Что ж, эта картина, действительно, способна подпортить твою привлекательность, — ответила девушка, широко распахнув глаза. — Но, по счастливой случайности, у тебя такой привлекательный низкий голос, который нравится мне значительно больше, чем следовало бы — и это уравновешивает все эти образы животного и канавы.
Когда она вела себя так, словно испытывала к нему влечение, Конрад то приходил в восторг, то едва ли не начинал ненавидеть Наоми.
— Ты поворачиваешь всё так, словно это легко выбросить из головы.
— Что было, то прошло, Конрад. Ты должен научиться на своих ошибках и двигаться дальше. Если бы я думала, как ты, я до конца своих дней осталась бы танцовщицей бурлеска. Я никогда не загорелась бы целью стать балериной, получить профессию, которая сделала меня счастливой. Только представь себе, сколько ты упускаешь в жизни — возможность быть со своей Невестой, завести семью, обрести покой. В отличие от меня, ты можешь иметь будущее. Оно совсем рядом, нужно лишь протянуть руку и взять то, что предлагает судьба. У тебя появится так много причин смотреть вперёд, если ты просто перестанешь оборачиваться на прошлое.
Вот именно это делало Наоми столь опасной для него. Она заставляла его мечтать о том, что могло бы быть. Например, если бы он смог сделать её своей Невестой.
Его мечта… её злой рок.
Конрад резко встряхнул головой. Это проклятье не могло её затронуть — даже если действительно имело силу. Наоми нельзя причинить физическую боль. Однако Конраду всё равно хотелось нанести удар Таруту первым.
— Наоми, когда мои братья вернутся, ты должна заполучить тот ключ.
Она таинственно пожала плечами, что могло значить всё и ничего.
— Я устала, mon grand3. Пойду, пожалуй, спать.
Конрад бегло говорил по-французски. «Mon grand» означало «мой взрослый мальчик». Так матери, любя, дразнили малышей.
— Где ты обычно спишь? — спросил вампир. Когда Рос той злополучной ночью рыскал по дому в поисках девушки, он видел хозяйскую спальню. Там сохранилось несколько предметов мебели, но это явно не было то место, куда она удалялась, когда не желала быть с ним. Скорее всего, где-то в доме у Наоми было тайное убежище.
— О, то там, то здесь.
— Ты вернёшься завтра?
Наоми медленно подлетела к нему.
— Честное слово, вампир, — взмахом руки она откинула волосы со лба мужчины и заглянула ему в глаза, — если ты и дальше будешь таким же очаровательным, как сейчас, как я смогу удержаться от соблазна? — обронила Наоми и исчезла.
И, конечно же, она собиралась вернуться. Потому что просто не могла ничего с собой поделать.
Неожиданно Конрад осознал, что улыбается.

Сноска
1. Имеется в виду расхожее английское выражение: «Зачем покупать корову, когда можно напиться бесплатным молоком?» Зачастую это выражение используется, чтобы описать нежелание кого-либо из партнёров вступать в официальный брак по причине того, что между данными партнёрами уже существуют отношения, в том числе сексуальные, и мотивы для заключения официального брака утратили актуальность (прим. пер.)
2. Двадцать одно (фр.)
3. Мой милый (фр.) — Здесь игра слов, и имеется в виду не прямое значение, а обычно используемое при обращении к ребенку в шутливой форме и означающее «мой взрослый мальчик» (прим. пер.)
Администратор запретил публиковать записи гостям.
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3